Луна не светит, солнца нет!

«Ангел, как жизнь?» — поинтересовался у неё дракон сонным голосом, желая удостовериться, что у хозяйки всё хорошо, и он может спокойно откинуться на сонливые облака. «Замечательно! Над нами ночь, вокруг снега, а рядом Глеб. Чего ещё можно желать в такой момент?» — ответила она немного устало, но довольно при этом растянув губы в улыбке и повернув голову к окну. Стоит отметить, что дракон остался крайне удовлетворённым таким ответом и с чистой совестью позволил себе отдохнуть от мирской суеты. Нет, не подумайте, покидать Маргариту он не собирался ни за какие гроши, но в тот момент дракон вдруг ощутил остро и ясно, что ему можно совсем немного отдохнуть. Его хозяйка была в надёжных руках, он смело мог поручить её Глебу и не переживать, не тревожиться, не волноваться, быть спокойным, одним словом. Он ни в коем случае не устал от неё, но порой даже самым усердным требуется минута покоя. Наступает тот самый момент, когда нужно сделать шаг в сторону и побыть наедине с собой, и лучшей возможности, кроме как в дороге, дракон не нашёл. В последний раз глянув на хозяйку из-под опущенных ресниц, он свернулся в клубок и поджал хвост ближе, сложив покорно крылья. Дракон точно не знал, где он оказался. Вокруг была темень, ничего не разобрать, как будто невидимая и бесшумная вьюга накрыла вдруг его со всех сторон. Он перестал чувствовать, не было ни холода, ни жара, но пламя его было живо, билось внутри него мерно и гулко. Укрывшись тенями, её золото-чешуйчатый друг удобнее устроился во сне мягкой ваты, почти под самым небом, где-то между солнцем и луной, и пожелал Маргарите покойной ночи. Вслед за душой она немного повозилась на переднем сиденье, пытаясь комфортнее устроиться, и в итоге подтянула ноги к груди и обняла колени руками. За стеклом неслись далёкие болота и деревья, покрытые снегом столь красиво, что Маргарите виделись они бегущими за ними нимфами в белых одеяниях, а вблизи же, когда она прислонялась щекой к стеклу и следила за дорогой, ей представала растаявшая и пригорелая снежная каша. Глеб беспокоился, как бы ей не стало дурно в дороге, учитывая, что ехать им нужно было почти семь часов, поэтому маргаритке было наказано смотреть в окно и сосать мятные конфеты. Она была послушной, правда, вот прям честное слово. Даже сейчас глядела в окно и перекатывала во рту изумрудную сосульку. — Там кто-то есть! Останавливай скорее! — неожиданно вскричала Маргарита, едва не разбудив тем самым дракона. Переполох, что она устроила в машине, чуть не стоил Глебу разрыва сердца. Он думал, что она уснула, и то, с какой звонкостью и нетерпением раздался её голос, встревожило его. Стоило ему съехать с дороги на обочину, как Маргарита, не говоря больше ни слова, чуть ли не выпрыгнула из машины прямо на ходу и бросилась через сугроб. Натягивая шарф на уши, чтобы он не сильно кричал на неё, что куртка-то осталась не застёгнутой, она стала вертеться во все стороны, явно что-то пытаясь высмотреть вдали. Со спины бил свет фонарей, но Маргарита перешла границу и вступила в свет серебряного месяца, проваливаясь в снег до самых лодыжек. — Тихо, — прошептала она Глебу, когда он подошёл к ней со спины. — Вон там, видишь? — даже рукой Маргарита указывала робко, волнуясь, как бы это не спугнуло зверя. — Смотрит прямо на нас. Ведь смотрит же, верно? Чудеса… — восторженно проговорила она. Глеб дивился ею всё больше и больше. Обнимая её со спины, он постарался как можно тише, тоже подхваченный её страхом расшуметься на весь мир, запахнуть полы её куртки. Напряжение её тела передалось его рукам, но зараза оказалась не смертельной. Они оба постарались выровнять дыхание и прийти в себя, ведь странно же было реагировать столь бурно на… — Это самец. Смотри какие рога, — от шелеста его голоса прямо над ухом и горячего дыхания Маргарита зажмурилась, улыбаясь. Там, вдали у самой кромки берёзовой рощи остановилась косуля. Очертания тела смазала ночь, но стоило им немного напрячься и приглядеться лучше, как они поняли, что зверь был большим и нет, не величественным, но явно вызывающим некий трепет внутри. Всё же сложно было поверить, что им посчастливилось встретиться вот так вот, пусть и на далёком расстоянии. Глебу казалось, что косуля смотрела своими большими и живыми глазами прямо внутрь, щипала его душу подобно лишайник. Шерсть блестела и отливала серым цветом, а на снегу прорисовывалась ясная и огромная тень. Берёзы стояли стройные и красивые как на подбор. Тонкие, их стволы купались в лунном и звёздном свете, и некоторые из них росли так близко друг к другу, что ветки их спутались, и казалось, что они взялись за руки. Снизу кора была ободрана, но вот дальше, вверх по стволам, тянущимся в самое небо, белела их кожа, разбавленная тёмными родинками. — Не знаю, как объяснить, но у меня такое ощущение, будто он… — Будто он узнал нас, правда? — подсказал ей Глеб, крепче сжимая в своих объятиях. Маргарита согласно кивнула. Ей и самой казалось, что животное смотрело не сквозь неё, но прямо в неё. Может, искало оно дракона? Верно, искало оно душу, остановившись столь удачно и повстречав влюблённых. Косуля смотрела внимательно, и только уши шевелились, улавливая малейших шорох рощи. Нос её вскоре что-то почуял, и она, как показалось Маргарите, совсем немного склонила голову в почтительном жесте и бросилась прочь. Она ещё несколько мгновений смотрела животному вслед, разглядывая его небольшие рога, а после разочарованно выдыхая. Природа умеет притягивать, знает, как завораживать, а ещё она мастерски напоминает человеку о том, как всё же он жалок и, наверное, несущественен в этом мире. Маргарита и сама не поняла, почему вдруг поддалась чарам и бросилась в снег, сделав ещё несколько шагов вперёд. Знала лишь одно: ей хотелось ещё немного почувствовать то величие и, пожалуй, превосходство, которое исходило от косули. — Почему он ушёл? Я совсем не хотела его пугать. Вела себя тихо-тихо, — недоумённо говорила она, пытаясь понять, что произошло на самом деле. — Мы ведь не такие и ужасные, верно? Ты у меня так вообще самый добрый, — развернувшись к Глебу, продолжила «сероглазка», пока снег едва слышно хрустел под подошвой её ботинков. — Нам не место с ним, маргаритка. Пойдём обратно. Глеб протянул ей руку, которую она поспешно приняла, и помог выбраться из рыхлого снега. Маргарита продолжала думать над случившимся ещё долго, о чём свидетельствовали её хмурые брови и поджатые губы. Она хорошо понимала, что люди не так добры, как им хотелось бы быть или казаться, но дракон-то ведь всё равно жил в ней. Так почему же косуля так быстро убежала? Она ведь не успела даже вдоволь ею налюбоваться. «Может, чтобы мы не почувствовали себя слишком уж ущербными?» — думала она, вновь повернувшись к стеклу. Глеб сбавил громкость музыки, тоже задаваясь тем же вопросом. Вскоре Маргарита пришла в себя, вновь с интересом принявшись наблюдать за местностью, смазанной ночью. На удивление, вещи они упаковали в рекордное время. У Татьяны Борисовны в документах был такой порядок, что всё нужное было предоставлено дочери в считаные минуты, да и у Глеба с этим тоже проблем не было. Он привык к частым разъездам, поэтому сорваться вот так вот в другой город на машине для него было сущим пустяком. Родители Маргариты долго по поводу столь неожиданного отъезда дочери возмущаться не стали, по глазам видели, что настроена она была решительно, а потому старались помочь. В спешке, она набросала вещи в чемодан, так что потом Леониду Петровичу на пару с сыном пришлось сильно потрудиться, чтобы застегнуть его. И вот, забрав ещё вещи Глеба, в дорогу они отправились примерно в два ночи, в самый рассадник демонических забав. Проверив время на телефоне, Маргарита поразилась, что прошло уже три часа. Для неё время летело быстро, учитывая, что она придумывала себе всякие развлечения. Порой, спокойная и совсем не замышляющая ничего плохого, она поворачивалась к Глебу и подолгу всматривалась в него. Толком даже не понимая, что пыталась отыскать, Маргарита тянулась к нему ещё и рукой, но в последний момент одёргивала ладонь, так и не посмев коснуться его щеки. — Ну что ты так смотришь? Это отвлекает, — усмехался Глеб, беря её за руку и касаясь лица. — Теперь легче? — Я просто… — маргаритка принявшись гладить пальцами его щеку, совсем позабыла, как оправдаться. Она с диким восторгом смотрела на него, будто не до конца веря, что прикасалась к нему. — Ты добрый, Глеб. Потому что всегда со мной, что бы я не натворила. Потому что прощаешь мне мои ошибки, — тихо заговорила она, придавая своему голосу особые ноты осмысления сказанных слов, что шли у неё от самого сердца. Он мягко взял её руку в свою и поднёс к губам, целуя. — А ты разве не такая? Казалось, вопрос был лёгким, но Маргариту он выбил из колеи. Она сразу же осунулась, будто сжалась и притихла. Ушла в себя на несколько секунд, пытаясь со всем разобраться. Звать на помощь дракона «сероглазка» не стала, решив разобраться с собой сама. Ответ, вроде бы, лежал на поверхности, но всё же что-то настораживало её, запрещая сказать, что она такая же, как Глеб. — Не думаю, что я хорошая. Не такая, как ты, — с грустью заключила она. — Но ради тебя я буду стараться. «Мне бы хотелось, чтобы ты гордился мной. Сгорю, если тебе вдруг станет стыдно за меня. Именно поэтому я буду лучше». Ближе к рассвету они остановились у беседки заброшенной базы отдыха. Татьяна Борисовна предусмотрительно собрала им еду в дорогу, как знала, что поедет Глеб по платной трассе, где не будет кафешек, чтобы остановиться и перекусить. Подойдя к покрытому слоем инея столу, Маргаритка наклонилась ниже, выдохнула пар изо рта и быстро нарисовала пальцем кривое, но милое сердце. Несколько секунд она наблюдала за тем, как её дыхание разъедало морозные узоры, что сплелись чудесным образом на выкрашенном в чёрный столе. — Что там у тебя? — пытаясь заглянуть из-за её плеча, спросил Глеб. — Ничего такого, — чуть не подскочив на месте, заявила она и резко развернулась. Заведя руку назад, Маргарита принялась скрести ногтями по морозному налёту, скрывая своё «творчество». Рисовать сердечки показалось её такой детскостью, что она испугалась, как бы Глеб не высмеял её за это. Как можно быстрее желая переменить направление его мысли, она принялась доставать еду из пакета. Пусть холодная, но всё такая же вкусная картошка с бутербродами была сметена за несколько минут. Маргарита всё поглядывала за спину Глеба, пытаясь улучить нужный момент. Боясь упустить ту самую секунду, она торопливо запихивала себе в рот большие куски и даже не трудилась тщательно их пережёвывать. Хорошо хоть запивала чаем, который ей напоследок в термосе вручила мать. «Так, сейчас! В эту самую секунду». Да, в эту самую секунду нежно-розового ухода ночи, Маргарита наскоро вытерла пальцы о салфетку и бросилась к Глебу. Развернув его, она воскликнула: «Смотри!» и поспешно переплела их пальцы вместе, становясь рядом. И тут, как будто волшебник хлопнул в ладоши на самом краю мира, над горизонтом показался диск солнца во всей своей красе. — Красиво, правда? — чуть ли не задыхаясь от эмоций, произнесла она. Долина вдали приняла на себя солнечные лучи с благодарностью и особой учтивостью. Верхушки кустарников, что пробивались сквозь снег, утонули в свете, что обрезал их тонкие веточки. Голубое небо, чистое и безграничное, показалось наконец законченным с восходом солнца. Его цвет имопеи разбавился различными оттенками оранжевого и жёлтого, которые хоть и грели мало, но глаза радовали поистине во всей красе. По другую сторону дороги раскинулся сосновый бор, на стволы которых только-только ложились бледные лучи. Высокие великаны, покрытые шапками снега, внушали трепет, и запах, исходивший от иголок и коры, казалось, пробирался в самую глубь души, очищая. Ветер был нежен в своём налёте и лишь слегка колыхнул верхушки, сбрасывая рыхлый снег с тонких верхних веток. Закружившись, пыль измялась и испачкалась, но сосны были рады ей, скорее желая принять её и укрыть ветви снизу. Солнце поднималось всё выше и выше, и его лучи врезались повсюду, где только можно было. Слабые, но упорные, вскоре они коснулись и их лиц. Дракон проснулся не по своей воле, пусть хозяйка его и не звала. Чувство, что непременно должно случиться что-то из ряда вон выходящее, вырвало его из сна, и что-то подсказывало ему, что всё это было не ради природы. Он тут же принял оборонительную позу и забил когти глубже в снег, готовый к битве в любую секунду. — Мороз кусается, — Маргарита не жаловалась, всего лишь констатировала факт, облизывая сухие губы. — Если я тебя когда-нибудь укушу, ты… Прости меня за это. Я не со зла, — виновато начала она, сделав шаг и становясь прямо перед Глебом. Заглянув ему в глаза, она отметила в них немой вопрос. Всего лишь на мгновение маргаритка залюбовалась глубиной его цепляющего зелёного цвета, но, найдя в себе силы вынырнуть, продолжила говорить. — Могу кусаться, злиться, капризничать совсем как мороз, потому что это его природа. Но ради тебя я бы присмирела, понимаешь? — Маргаритка, ты так пытаешься признаться мне в любви? — искренне надеясь, прямо спросил её Глеб. — Да, — тут же выпалила она пылко, после чего широко распахнула глаза, уставившись на него. Неужели? Она поспешно приложила сложенные вместе ладони к губам, кончиками пальцев касаясь носа. — Что? — глухо да и глупо спросила она, скорее, у себя, чем у него. Глеб не стал развивать эту тему дальше, оставшись довольным тем, что уже получил от неё. Всё же маргаритка была смешна в своих признаниях, но было в них что-то чистое и замысловатое. Было интересно наблюдать, какой путь она выберет, чтобы на словах выразить свои чувства, что, несомненно, подкупало и завораживало разнообразием. Глеб смотрел на неё, на лице вычитывая смущение и растерянность, будто её поймали с поличным прямо у трупа её гордости, и просто-напросто разрывал себя на части, понимая, скольких сил стоило ей сказать путь и с ухищрением, но всё же откровение. Он только мог представить, каких трудов ей стоили эти слова, сколь долго она договаривалась сама с собой, и, не обращая внимания на захлёбывающую рвотой и кровью упрямство, искала в себе храбрость открыться. Может быть, признание виделось ей слабостью, нарушением её безопасности и сопровождалось страхом предательства? Но маргаритка всё равно сделала это, потому что в момент, когда её руки обессиленно опустились вдоль тела, губы приоткрылись, и она тихо так произнесла: — Я тебя люблю. Настал тот самый момент истины. Маргариты открыла врата в своё сердце, пусть он так и не назвал её своей девушкой. Но ведь это было совсем не страшно, так ведь? Небо не обрушилось ей на голову, и она по-прежнему продолжила дышать, хоть и немного сбивчиво, нервно. Напряжённая, она ждала его реакции и, не в силах выдержать страх, что на лице его прочтёт что-то отталкивающее, уставилась себе под ноги. «Ну что, дракон? Сейчас нас либо проклянут, либо… Быстрее бы он уже решил, что делать. Я устала терзаться». Глебу пришлось взять её за руки, чтобы обратить на себя внимание. Зря она только боялась посмотреть ему в глаза. Там до сих пор хоть и плясали черти, всё же плескалось море благодарности за признание, обожания её неловкости и восхищение мужеством. Принявшись растирать ей озябшие пальцы одной рукой, второй Глеб приподнял маргаритке лицо за подбородок. Содрогнулся шквалу опасения на её лице, что её чувства могут не принять, и крошечной, но стойкой надежде в глазах, что любовь взаимна. — Кусай сколько угодно, я готов потерпеть, — наклонившись к ней ближе, заговорил Глеб, — только бы слышать эти слова. Слышать их от тебя, Маргарита. Она не удержалась, но за это ей ни капельки не стыдно. Слёзы лишь доказали, что она живой человек, что она чувствует и… любит. Маргаритка потянулась к нему с поцелуем в щёку, вложив в него всю лёгкость своего чувства и благодарность. Ей хотелось, чтобы Глеб ощутил, как велика была её радость на тот момент, как перевернулось и замерло всё внутри, а после она улыбнулась ему, и на щеке у неё сверкнула солёная капля. «Я храбра, я — сталь, меня не сокрушить, но я… я подпущу к себе Глеба так близко, как только это возможно и невозможно». Они простояли в лучах холодного солнца, пока совсем не замёрзли. Маргарита тесно прижималась к нему, крепко обнимая, но этого всё же было мало. Глеб видел, как часто она облизывала губы от волнения, и ветер тут же спешил их обветрить, поэтому он поспешил увести её обратно в машину, бросив, что со стола уберёт сам. И вот те несколько минут, что она пробыла наедине с собой, позволили Маргарите окончательно прийти в себя и разобраться со своими мыслями. «Я призналась ему в любви. Жизнь на этом не остановилась. Гарантий, что я безоговорочно буду счастлива каждую секунду, проведённую с ним, нет, но я всё равно выберу Глеба. Я рискну и буду с ним. Надеюсь, ты счастлив, дракон?» Дракон ничего не ответил. Вместо этого он заревел, мгновенно взмыв в небо и проделав различные фигуры в воздухе, в конце залив Маргариту изнутри жидким золотом своего пламени. Поэтому, когда Глеб вернулся в машину, «сероглазку» он застал с пылающими щеками. Оставшуюся их поездку не произошло ровным счётом ничего примечательного, если только не считать те двусмысленные взгляды, которые маргаритка старалась принимать стойко. И всё же было в них что-то сильнее её самой, побуждающее то замирать порой, то пропускать удар сердца. Она толком не понимала, что происходило, для неё это было ново, но прекращать это всё же не хотелось. Вскоре она пристрастилась к этим взглядам и, поджимая в предвкушении губы, принималась ждать, когда Глеб вновь посмотрит на неё столь страстно. Маргарита поняла одну очень важную вещь за это время: признание сделало её только сильнее. Да, было страшно произнести эти слова, но после сомнения рассеялись, страх улетучился, и ей стало легко на душе. Получая очередной взгляд, она чувствовала себя сильнее и увереннее, будто была нужна кому-то, словно её желали. Хотя почему словно? Маргарита отбросила и это слово, когда вспомнила, что в Питер они ехали ради неё. Потому что она мечтала там побывать, потому что сказала ему об этом, и он запомнил. Глеб был на верном пути завоевания её любви, отправляясь в эту поездку, и своё самое большое вознаграждение за неё он уже получил. Мир его после признания маргаритки не рассыпался на части, но знатно преобразился. Внутри ощущался инородный свет, совершенно точно принадлежащий её любви, который согревал и успокаивал. Глеб давно не чувствовал подобного, а потому приходилось прилагать усилия, чтобы поверить в это, и вот, окутывая «сероглазку» очередным взглядом, он вновь доказывал себе, что она реальна. Маргарита стала заметно нервничать, когда они пересекли черту города. Она ничего не могла с собой поделать, волнение затопило её с головой. Её мечта стала реальностью, и от этого её переполнило самыми различными чувствами от восхищения до быстро проходящего страха, что она, быть может, спит. От Глеба не укрылось её возбуждение, и так сильно оно было, что ощущалось даже в воздухе густым таким дымом с приятным запахом. Дракон позабыл об отдыхе и принялся вместе с хозяйкой во всю глядеть в окно, не желая ничего упустить. Они на пару чуть не восторженно вздыхали, видя вдали кованную, покрытую серебристым, переливчатым узором решётку над каналом, и Глеб всерьёз стал переживать, как бы маргаритка не бросилась вон из машины прямо на ходу. У неё блестели глаза, и по их свету сразу становилось понятно, что она была счастлива. Осознание этого и самого Глеба заставляло улыбаться. Всё же было приятно радовать любимого человека. Несмотря на мороз, люди, одетые в тёплую одежду, закутанные в шарф по самые уши, сновали по улицам, торопясь по своим делам. Маргарита видела, как шевелились их губы, и изо рта валил пар, и восхищалась их желанию поговорить в такой холод, какой стоял в то утро. В городе была своя атмосфера, не царственная, но явно превосходящая и милостивая, дарующая человеку веру на чудо. Проезжая вдоль канала, Маргарита отметила детей, собирающихся проверить прочность льда. Они всё оборачивались вокруг, будто боялись, что в любой момент их могли остановить взрослые. Ледяная гладь лишь на первым взгляд казалась прочной, но это не помешало маргаритке подумать о катании на коньках. Пока что она придержала эту идею при себе, перекинув свой восторг на поставленные у фонарей ёлочки, украшенные снегом и игрушками. Они стояли перед кондитерской и сами походили на сладость, от которой хотелось откусить «пушистый» кусок. — А твой друг не будет против, что ты приедешь к нему не один? Маргарита вспомнила об этом совсем уж поздно, когда машина остановилась в одном из дворов. Она помогала Глебу достать чемоданы из машины и, глядя на вещи, заволновалась, что может доставить неудобства незнакомому ей человеку. Скрипнув снегом, она отошла немного назад и нахмурилась. — Ну что за дурные мысли, маргаритка? — закрывая багажник, весело спросил у неё Глеб. — Мой друг не против, что ты приехала. Я его предупредил, что буду не один. Тем более Влад давно хотел с тобой познакомиться. И всё же это не успокоило её должным образом. Стоя перед дверью квартиры в ожидании, пока её откроют, она приметила мелкую дрожь своих рук. «Ощущение, что я на выставке и сейчас меня будут оценивать», — шепнула она тихо дракону. О своём друге Глеб мало распространялся, упомянул только имя и увлечение оружием, и последнее натолкнуло маргаритку на мысль, что нож, которым ей когда-то пытались отделить душу от тела, был взят именно у Влада. Она не особо рвалась представлять его, чтобы реальность не разочаровала, но всё же смутные очертания его личности уже успели обосноваться у неё в голове. Только были они далеки от того, каким человеком предстал ей и дракону Влад. Дверь широко распахнулась и за ней показался сонный и немного разражённый молодой человек, чьи глаза тут же впились Маргарите в память. Она на миг оказалась парализованной глубиной его взгляда, в котором удивление быстро сменилось на привычное ему спокойствие. — Какого чёрта трезвонишь в такую рань? — прислонившись плечом о косяк, нервно спросил Влад чуть хриплым после сна голосом. — Предупредить нельзя было, что приедешь? Вечно у тебя сумбур в планах. — Но ты всё равно мне рад, правда? — с хитринкой поинтересовался Глеб, ставя чемоданы в прихожей. Взяв от маргаритки пакет, где у них хранилась еда, он чуть ли не торжественной вручил его другу, пихнув в грудь. — Держи, сойдёт тебе на завтрак. Влад покачал головой, обессиленно поджав губы, мол, что тут поделаешь, раз у него такой друг. Пропустив гостей внутрь, он принялся наблюдать за Маргаритой, которая растерялась ещё больше после слов Глеба. «Вот плут. Он в курсе, что мы приедем, аха, как же! Вот же наглый и…», — изливала она дракону свои возмущения, снимая шапку с шарфом, пока не уловила на себе изучающий взгляд и не прервалась. — Так это и есть Маргарита? Я — Влад, приятно познакомиться, — он протянул ей руку и улыбнулся. — Да, мне тоже, — только и смогла выдавить она, неуверенно пожав ему ладонь. От смущения действия её были неловкими, так что она долго провозилась с замком куртки, а увидев небольшую лужу натаявшего снега и следы песка под ногами, покраснела. Глеб видел, что она вот-вот готова была сгореть от стыда за причинённые неудобства, поэтому тут же поспешил её успокоить. — Всё в порядке, моя хорошая. Чувствуй себя как дома и ничего не бойся, — шепнул он ей на ухо, забирая у неё куртку. — Да, Маргарита, не стоит бояться. Я, правда, рад, что вы приехали. Особенно ты, — вставил Влад, убирая со лба тёмную чёлку. — Почему это? — шумно сглатывая, спросила она и набралась смелости посмотреть на него. — Давно хотел увидеть тебя. Ты прямо знаменитость в мире Глеба, — проговорил он без тени усмешки. Его искренность подкупила маргаритку, и она немного всё же успокоилась. Да и дракон тоже перестал скалиться и сменил оборонительную позицию. — Для меня до сих пор загадка, как ты с ним уживаешься. Он же сущий бес, так что будь настороже. Дорога сильно вымотала их, поэтому Влад поспешил проводить их в свободную комнату. Раньше Глеб останавливался там один, и только теперь впервые делил её с кем-то, но от мысли, что этим человеком была маргаритка, становилось легче. Точно не зная почему, но у Влада ему часто удавалось найти покой, точнее одиночество. Когда нужно было разобраться в себе и привести мысли в порядок, его непременно тянуло сюда, где не задавали лишних вопросов, не докучали советами, а просто позволяли думать всё, что угодно, как бы плохи эти мысли не были. Оглядываясь вокруг, Маргарита отметила, что Влад был полной противоположностью своего друга. Если у Глеба дома всё было обставлено в белых тонах, без всякой вычурной мебели, то здесь же она обнаружила небольшой музей. Полки были завалены книгами и статуэтками из дерева, так что у неё тут же появилось желание прикоснуться к ним. На одной из стен в ножнах висел меч, к которому Маргарита сделала шаг ближе, чтобы лучше рассмотреть узоры. Влад сразу понял, что ей здесь понравилось и взял себе на заметку поделиться с ней историей, как этот меч к нему попал. Если бы не порядок, то комнату вполне можно было счесть за свалку, столь сильно нагромождена она была всякими безделушками. На самом деле они здорово отвлекали внимание, а потому Глеба и тянуло сюда. Здесь не хотелось, на удивление, думать о плохом, и он часто представлял, как Владу досталась та или иная вещь. Это здорово развивало воображение. — Я так понимаю вы проспите до самого вечера, — начал Влад, на скидку оценив усталость в глазах друга. — Если меня не будет, ключ ты знаешь где взять. И, Маргарита, добро пожаловать в Питер. Влад вскоре ушёл, оставив разговоры на вечер. Пару секунд Маргарита ещё стояла столбом в окружении золотистых стен, пытаясь переварить случившееся. Всё же за это утро она испытала слишком много потрясений и ей срочно нужен был отдых. Усталость накатила неожиданно, а может причина крылась в том, что её взгляд зацепился за диван, который Глеб принялся раскладывать. Долго стоять без дела маргаритке не удалось, и, скинув с себя оцепенение, она принялась помогать застелить бельё. — Тебе ничего не нужно? Может, в ванную? — бросая сверху на одеяло ещё и плед, спросил у неё Глеб. — А можно? «Да, знаю. Глупо получилось. И не зачем так усмехаться, в отличии от тебя, я здесь впервые», — мысленно осадила она Глеба, пока он показывал ей куда пройти. Посмотрев на себя в зеркало, Маргарита вздрогнула, поразившись, какими красными были её щёки. Принявшись умываться, она тёрла кожу, как если бы это могло унять её волнение. Обещая себе, что всё будет хорошо, она ухватилась руками за край раковины. «Я здесь не одна, я с Глебом. Подумаешь, чужой город, чужая квартира! Мы здесь не ради страха, верно, дракон?» — и зверь энергично закивал мордой. Вернувшись в комнату, маргаритка застала Глеба уже под одеялом. Не успела она и шага сделать ближе к дивану, как замерла в свете, льющемся из широкого окна. — Раздевайся, маргаритка. — Что? Зачем? — пришла она в ступор. — Так собралась спать, прямо в одежде? — не успела она и рта открыть, чтобы возразить, как Глеб предупредил её. — Влад не зайдёт сюда без стука, и уж тем более если ты будешь здесь одна. Он в курсе о твоём прошлом. На её лице отразилось удивление, но вскоре оно сменилось пониманием. Видимо, так было надо, раз Глеб рассказал своему другу о том вечере. Маргарита долго пыталась убедить себя, что в этом нет ничего постыдного, и вот ей выпала проверка, с которой она справилась. Она быстро взяла себя в руки и шепнула дракону, что так даже лучше, учитывая, что ей не придётся ни о чём беспокоиться. «Я как на ладони, все всё обо мне знают и знают даже больше моего. Но всё хорошо, я подчинюсь. Я разденусь».