Луна не светит, солнца нет!

Ангел, как это часто бывает, на новом месте спать долго не смогла, поэтому проснулась рано и от нечего делать первые минуты после того, как протёрла пальцами глаза, уставилась в потолок. Глеб тихо посапывал рядом, служа самым честным доказательством того, что ей ничего не приснилось и она действительно ночью оставила Москву ради сомнительной, но чарующей поездки в Питер. Боясь пошевелиться, Маргарита вытянула руку в сторону крайне осторожно и сперва лишь мизинцем коснулась его ладони. Не разбудила. Это придало ей смелость, и в следующую секунду она, рискнув, полностью накрыла его руку своей ладонью и выдохнула с облегчением. Вот теперь ей действительно всё перестало казаться раздутым миражом разума, и она могла с чистым сердцем поверить в реальность происходящего. Прикосновение, как и в первый раз, отозвалось обострением чувств и всплеском непонятного ей тепла, что завершало картину её веры. Дракон развалился на спине и, на манер хозяйки, уставился в то, что было для него потолком, а именно глазел он в непонятно откуда взявшееся полотно смоляного цвета, на котором то тут, то там вспыхивали огоньки, точно цветы распускались. Под чешуёй у него мирно гудело сердце, и кровь текла во всех направлениях, но только затопить мир она не торопилась. Любовь ведь не топит мир, верно? Она просто наполняет собой всё дышащее, а на мёртвое действует подобно живительной силе, вот и его кровь растекалась по всем закоулкам и предлагала миру свою силы, любовь и надежду. И к хозяйке, и к дракону вернулось чувство красоты, и в тот момент, когда Маргарита сжала ладонь Глеба в своей руке, они готовы были полюбить и ядовитые пары олеандра. На удивление, даже столь короткий сон придал Маргарите достаточно сил, чтобы она чувствовала себя отдохнувшей. Тело было расслабленно, и в голове не прыгало ни одной дурно пахнущей мысли. Она и сама не заметила, как стала улыбаться, вспоминая утренний город. Питер произвёл на неё неизгладимое впечатление, которое она яростно стала оберегать, ни за что не желая расставаться с воспоминаниями. Зимой, когда небо затягивало белыми пушистыми платками, ей с трудом удавалось отыскать солнце, но Маргарита не особо и старалась это сделать. Знала, что для неё оно было мертво, пусть она и плелась за ним из последних сил, только бы урвать себе лучик. Теперь же, когда она была в столь потрясно хорошем настроении, а полотно дракона полностью озарилось вспышками мягкого и приятного света, ей стало понятно, что на этот раз это солнце следовало за ней. Под звон колокольчиков, который сопровождал хорошие мысли и под взглядом дракона, полного довольства, Маргарита повернула голову набок и взглянула на Глеба. Его лицо было полностью расслабленно, и она так долго всматривалась в его черты, что передала ему своё солнце. Сон его был спокоен, даже длинные ресницы не дрожали, отчего Маргарита поджала губы. «Значит, проспит ещё долго», — заключила она, досадуя на то, что ей так некстати захотелось пить. Влад показался ей хорошим и милым молодым человеком, но всё же он был чужим ей, а потому находиться в его квартире, учитывая, что он ничего даже не знал о их приезде, было неловко. Будить Глеба не хотелось, и, оставив ему на щеке хрустальный поцелуй, Маргарита всё же выбралась из-под одеяла с мыслью, что хозяин квартиры не будет против, если она поищет кухню и умыкнёт себе стакан воды. Взяв свои вещи, она опустилась в соседнее кресло и принялась натягивать обратно спортивные штаны поверх колготок. Глеб тогда рассчитывал прикоснуться к её оголённым бёдрам, но пришлось довольствоваться тем, что она позволила его руке скользнуть ей под майку. Комната, охваченная сумерками, теперь ещё больше сподвигала Маргариту на мысль об историях о том, откуда здесь взялось столько всего интересного. Батник пришлось надевать уже у полки с книгами, поддавшись интересу, но ей едва удалось рассмотреть надписи на корешках. Пол был застелен ковром, мягкость которого заставила Маргариту засомневаться, надевать ли ей носки. В последний раз взглянув на Глеба и убедившись, что он спит, она вышла из комнаты и оставила дверь чуть приоткрытой. Ей не хотелось думать, что Влад лишь с виду такой добрый, но подстраховаться всё же стоило. «Если что-то пойдёт не так, дракон, мы сбежим», — успокаивала она себя, пробираясь по коридору. Кухня отыскалась быстро, к тому же там горел свет, и Маргарита явно слышала мужской голос. Влад заметил её сразу же, тихо мнущуюся в проёме арки с тревогой на лице, что она чему-то помешала. Он сделал ей знак рукой проходить и виновато поджал губы, мол, не может так просто оборвать телефонный разговор. — Скоро приду, — тихо шепнул он Маргарите, проходя мимо и скрываясь в соседней комнате. Она так и продолжила бы стоять как вкопанная, если бы дракон не пожаловался уже в третий раз на жажду. Радости не было предела, когда на столе обнаружился графин с водой и стакан, отчего тут же отпала необходимость искать последнее по шкафам. Маргарите претила мысль брать что-нибудь без спроса в чужом доме. С такой бы большой радостью она прошмыгнула обратно в комнату, но на обратном пути её всё же перехватил Влад. — Рад, что ты проснулась раньше. Меня уже всего проело любопытство, а Глеб точно ещё проспит пару часов. Ну, давай рассказывай. — Что именно рассказывать? — замялась неожиданно для себя Маргарита. Раньше она не наблюдала за собой подобной неловкости и всегда находила колкости для ответа, но с Владом была немного другая ситуация. Он был другом Глеба, а потому ей не хотелось портить с ним отношения. — Мы, наверное, всё же приехали невовремя. У тебя свои дела и… — Мои дела подождут, — тут же отмахнулся он, беря Маргариту за руки и проводя к столу. — К тому же, если бы не приехали, мой Новый год в очередной раз прошёл бы в луже из собственной скуки. Маргарита точно хотела что-нибудь ответить, даже если и слов не было, но звонок в дверь остановил её. Она так и осталась сидеть за столом, пока Влад отправился в коридор с довольной улыбкой на лице. Выпив ещё один стакан воды, будто это могло унять расшалившиеся нервы, «сероглазка» пришла к выводу, что Влад действительно знал о ней очень многое. От неё не укрылось, как он смотрел на неё, а за тем на Глеба, будто что-то прикидывая в уме, пытаясь сопоставить услышанное с увиденным. Остался ли он довольным? Может, она разочаровала его? И вновь этот его спокойный, превосходительный тон, понимание в глазах и немая просьба доверять ему. Терзаемая сомнениями, Маргарита пыталась отвлечься доносившимися из коридора голосами, а позже и мелькнувшей коробкой, но выходило плохо. Дракон и вовсе не помогал, тоже не зная, можно доверять Владу или нет. На кухню Влад вернулся ещё более довольным, чем уходил. — Ты будто на иголках вся, Маргарита. Тебе нужно расслабиться, — отметил он, ставя на стол вазочку с конфетами и отмечая, как она тут же убрала руки себе на колени. — Неловко просто, — призналась она, смотря куда угодно, но только не на него. — Ты, похоже, знаешь обо мне очень многое, а я вот о тебе только имя и твоё увлечение коллекционированием оружия. Глеб вообще ничего почти не рассказывает о своём окружении. — Ну, теперь мне хотя бы понятно, почему ты такая зажатая, — улыбнулся ей Влад. — Давай так: я приглашаю тебя на прогулку, и тогда ты сама всё решишь для себя. Ты же первый раз здесь и точно хочешь погулять по городу, так что не упускай свой шанс. Маргарита молчала, нахмурив брови. Даже отыскав среди конфет свои любимые с орешками, насторожённость никуда не отпустила её. Она сжала колени пальцами и наконец посмотрела Владу прямо в глаза. — Я, наверное, дождусь всё же Глеба. — Возражения не принимаются, — отрезал вдруг Влад и, вновь взяв её за руки, потянул на себя. — Я понимаю, что другой город, чужая квартира, совсем незнакомый тебе человек большого доверия не вызывают, но послушай, — его голос был серьёзен и смотрел он Маргарите прямо в глаза со столь большим напором, что она не смогла отвести взгляд. — Никто тебя здесь не обидит. Глеб бы не стал приводить тебя туда, где тебе хоть что-нибудь угрожает. К тому же, ты же у нас боец, да? Запросто сможешь врезать мне, — при этом он щёлкнул её по носу. Маргарита не сразу нашлась с ответом, быстро заморгав. — А теперь быстро одеваться, нам надо купить игрушки для ёлки. С драконом творилось что-то немыслимое. Он настолько уверился в своих силах, что напрочь отказался думать, будто кто-то другой мог оказаться сильнее. Ему это казалось сущим бредом, потому он подгонял хозяйку быстрее собираться, поскольку ему не терпелось полюбоваться вечерним городом. «Уверен, выглядит он очаровательно», — и на его морде тут же растянулась улыбка. «Да тихо ты!» — шикнула на него Маргарита, надевая шапку. Она и сама толком не понимала, что такого могло приключиться, чтобы дракон так спокойно реагировал на предложение прогуляться с почти что незнакомым ей человеком. Конечно, он был возбуждён, но было это возбуждение совсем другого рода, не от избытка переживания и опасений, а от предвкушения увидеть Питер. В конце концов, так и не найдя достойной причины, почему она согласилась на прогулку, Маргарита решила, что всё дело в ёлочных игрушках. Вечерний город встретил их яркими вывесками, кричащими новогодними скидками и грязным, растаявшим снегом по краям поребриков. Тем не менее Маргарита с драконом пришли в очередной восторг от архитектуры и каналов, чувствуя закипание крови. Для них всё было в новинку, поэтому Владу пришлось замедлить шаг, давая им возможность полюбоваться всем. Улучив момент, когда он всё же отошёл немного вперёд, маргаритка кинулась к одному из офисных центров, построенных из кирпича и со сводчатыми окнами, на первом этаже которого стёкла обклеены были словами «Аренда» и номером телефона. Коснувшись наконец стены своими руками, она ощутила облегчение, в очередной раз убеждаясь, что всё это явь. — Пойдём, — из транса её вывел голос Влада, заставивший вздрогнуть. — Не хватало мне, чтобы ты потерялась, а Глеб потом мне ещё раз сломал руку. «Что значит ещё раз?» — задалась она вопросом, но быстро взяла себя в руки и побежала вперёд, где её дожидался Влад. Мороз ещё не успел захватить город, но чувствовался достаточно хорошо. У них обоих раскраснелись щёки, а у маргаритки вдобавок ещё и нос. Дракон в мороз показываться не решался, желая всем запомниться именно с золотой, а не порозовевшей чешуёй, а потому за всем наблюдал из своего скромного укрытия. — Мы ведь не далеко ушли, и я запоминаю дорогу. Не потеряюсь, — попыталась убедить его Маргарита, глубоко дыша после бега. — Сейчас перейдём улицу, свернём вон за то здание и там уже будет магазин. Но ты всё равно не отходи, — попросил её Влад вполне серьёзно. — Пока ты со мной, я несу за тебя ответственность. Маргарите это показалось странным. Она уже давно была не маленькой девочкой, хотя… ну ладно, ладно, ей нравилось быть маленькой девочкой, о которой заботились и за которой присматривали, но самому Владу она была никем. Всего лишь девушкой друга. Откуда столько волнения тогда? — Ты всегда наряжаешь ёлку чуть ли не в последний день? До этого были дела? — решила она сменить тему на что-то более приятное, стараясь не отставать. — У меня вообще её не было. Считаю это пустым заполнением пространства, хотя в детстве и нравилось наряжать ёлку, а после находить под ней подарки. Когда отмечаешь праздник один, то и украшения ни к чему, а домовых не существует, чтобы поставить мне под ёлку подарок. Поэтому лучше без неё, — с напускной весёлостью разъяснил ей Влад. Маргарита ненадолго растерялась от подобного ответа. В её семье было принято наряжать ёлку чуть ли не с первым упавшим снегом, причём настаивал на этом всегда Леонид Петрович. Он был большим любителем предновогодней суеты и заряжал своим настроением всех членов семьи. У Маргариты давно в комнате горели гирлянды, а у брата в шкафу хранилась коробка с их первыми снежинками, вырезанными из белой бумаги. — А сейчас что тогда изменилось? — Ты приехала, — легко ответил Влад, даже не думая этим ставить маргаритку в неловкое положение, но не врать же ей? Они как раз свернули за угол здания и пройти им оставалось всего пару метров. — Знаешь, почему Глеб привёз тебя именно в Питер? Он хотел подарить тебе сказку. А какая может быть сказка без новогодней ёлки? В его тоне не было и намёка на шпильку, но Маргарита всё равно ощутила себя уколотой. Глеб в очередной раз делал всё ради неё, в то время как она не могла дать ему даже малой доли того, что получала сама. Это невероятно злило её и раздражало. Причём злилась она именно на себя, на свою никчёмность. Огни города, высаженные перед зданиями деревья, улицы, город в конце концов, — всё это будто создано было именно для неё, а потому Глебу не терпелось подарить ей всё это, подарить незабываемые впечатления и эмоции. «А что же мне тогда ему подарить?» Ответ на этот вопрос маргаритка решила поискать позже, учитывая, что магазин с новогодними игрушками чуть ли не выбил из неё весь дух. Входные двери были украшены аркой из ветвей живой ели, которые были увиты гирляндами и нитями с красными ягодами. «Ну точно кровь», — пронеслось у неё в голове, когда она проходила под аркой. Внутри у Маргариты глаза разбежались от столь большого разнообразия выбора ёлочных украшений. Даже дракон вынырнул из своего укрытия, чтобы полюбоваться цветными шарами, присыпанными сверху пудрой, оправдав это тем, что свет помещения, отразившись от его чешуи, ослепит всех, и никто не увидит на нём следы от мороза. Маргарита потерялась. Она ходила от одного прилавка к другому и понимала, что ей нравится всё и выбрать она так ничего и не сможет. «Вон те изумрудные украшения такие интересные, цвет глубокий такой и завораживающий… О боже, это рубины? Дракон, я решила, что это рубины, представляешь? Хорошо, хоть вслух об этом не сказала. Влад бы засмеял меня. Но вот кто делает игрушки в форме минералов с таким насыщенным цветом, скажи мне на милость? Ещё вон те серебристые, видишь? Второй ряд, слева. Нашёл? Скажи, милые? Ох, да тут ещё и в форме животных есть. Гляди какая замечательная белочка. На Юлю похожа, правда? Думаю, она была бы в восторге от этих сосулек и шишек. Как будто игрушки бабушки, старые и с облезлой краской», — второпях, чуть ли не задыхаясь говорила она дракону. Влад так и нашёл Маргариту у коробки с винтажными ёлочными игрушками и понял, что купят они именно их. Ей так и не дали возможности расплатиться, поэтому, пока Влад складывал игрушки в пакет, она решила отойти в сторону и присмотреть ему небольшой подарок в виде открытки. — Теперь домой? — выходя из магазина, поинтересовался он у уж больно довольной Маргариты. — Глеб, наверное, уже проснулся. — А вы давно дружите? — решилась, наконец, она на шаг, к которому готовилась целую минуту. — Он просто ничего не рассказывал почти, а мне интересно узнать о нём что-нибудь. — Достаточно давно, чтобы я смог принять его. Глеб порой бывает не то что опасный, скорее… некоторые его поступки могут напугать, показаться даже угрозой. К тебе это не относится, Маргарита, — увидев её насторожённость и отметив, что она замерла на месте, Влад поспешил её успокоить. Она хоть и смотрела на него с непониманием, в её глазах он всё равно видел что-то, что позволяло ему приоткрыть завесу некоторых тайн. В глубине души маргаритка доверяла ему даже слишком сильно, пусть и не показывала столь открыто. — Просто будь на его стороне. Прошу тебя. Доверяй ему, даже если он творит настоящую чертовщину. Он это ценит выше всего. Оставшись удовлетворённой таким ответом, Маргарита кивнула, и они продолжили свой путь. На этот раз город не вызывал у неё столь громких откликов в душе, как по пути в магазин. Теперь уже она точно знала, какое здание им попадётся за углом, и что там на входной двери одна лампочка мигает, а соседняя и вовсе не горит, но гирлянда при этом всё равно была потрясающей. — Я хотела бы кое-что спросить у тебя. Можно? Они как раз перешли дорогу и проходили мимо того офисного центра, возле которого её вновь потянуло задержаться. Владу тоже пришлось остановиться и, взглянув на Маргариту, он понял, что её гложило что-то серьёзное. Она заламывала пальцы, а ещё неосознанно слишком часто принялась облизывать губы от волнения. Ветер сразу же кидался на них, но она, упрямая, вновь облизывала их, так что вскоре они начали гореть. — Это нормально, что Глеб превосходит меня во всём? Он во всём лучше меня, и я порой даже не поспеваю за ним, — с трудом призналась Маргарита, благодаря себя, что голос всё же не дрогнул. В горле хоть и собирался комок, дракон боролся с ним вполне успешно. — Глеб предлагает мне слишком многое, взять даже эту поездку. Он столько всего делает для меня, что я порой не знаю даже, как реагировать. Я не совсем понимаю, как быть ему равной, ведь… Да даже будь у меня сундук, полный сокровищ, у Глеба бы оказалось их два, а то и больше. Потому что он во всём лучше меня. Влад улыбнулся, искренне радуясь, что она всё же немного доверилась ему. По сути, для неё он был никем, а «лучший друг парня» — это всего лишь слова, но тем не менее Маргарита решила именно с ним обсудить то, что её тревожило долгое время. Она надеялась, что Влад, как человек, который давно знает Глеба, сможет лучше объяснить ей некоторые его поступки, и это, наконец, уберёт тень с её любви к нему. — Ты верно уловила, он действительно во всём старается превзойти тебя, — от этих слов Маргарита сразу погрустнела, и глаза её наполнились разочарованием. — Но тебе следует понять, по какой именно причине он так поступает. Глеб всегда будет стараться быть лучше тебя, просчитывать некоторые ходы наперёд, проявлять больше терпения, но не ради твоего унижения или чувства ущербности. — Ради чего тогда? Пока что я чувствую себя слишком зависимой от него. И я не уверена, что он находится в том же положении, что и я, — быстро возразила Маргарита, едва сдерживая себя от закипания. — Какой бы сильной ты не была, Маргарита, для него ты всё равно будешь слабой. В его понятиях мужчина должен обеспечить девушке всё, в чём она нуждается. Поэтому он должен быть сильнее тебя, поэтому должен проявлять в два раза больше заботы и любви. Глебу важно, чтобы ты доверилась ему безгранично, а главное, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Маргарита ничего не ответила, лишь потупила взгляд. Она что-то тихо произнесла себе под нос, покрутилась на месте, а потом направилась вперёд. Влад ни о чём её не спрашивал, понимая, что ей нужно время обдумать его слова. На обратном пути дракон, не переставая, колол её, что «превосходство» Глеба она всё время рассматривала лишь с плохой стороны, а тут, оказывается, всё исходило от чистого сердца. Наверное, именно это и настораживало, учитывая, что от людей зачастую ждёшь именно подлость. И всё же вернулась маргаритка в хорошем настроении. Глеб к тому времени уже проснулся и, расспросив, куда они ходили, был приятно удивлён ответом. — Надо же! Ты и ёлку купил, и игрушки. — Да иди ты, — отмахнулся от него Влад. — Дай пройти. Я голоден. — Так может, я могу что-то приготовить? — вставила маргаритка, убирая куртку в шкаф и не обращая внимание на издёвки Глеба. Влад довольно выдохнул и благодарно ей улыбнулся. Проведя «сероглазку» на кухню, Глеб с серьёзным видом усадил её за стол, а сам опустился на одно колено. Она редко видела его таким серьёзным, поэтому сразу же напряглась и стала перебирать в голове всё, что могла сделать не так. Пыталась прочесть это по его лицу, найти хоть какую-нибудь подсказку, но всё было тщетно. — Ты точно выспалась? Потому что ночью я не дам тебе спать, — проговорил он с блеском в глазах. Маргарита напряглась пуще прежнего, хоть дракон и шепнул ей, что никакого сексуального подтекста в его слова не было. «Не было? Тогда что это за странный огонёк в его глазах. Ещё и смотрит так, будто готов съесть меня», — не унималась маргаритка, невольно схватив Глеба на запястья. — И что мы будем делать? — Свожу тебя кое-куда, — просто ответил он ей, поднимаясь. — После ужина как соберёшься, так сразу и поедем. Сказав ей напоследок, что она может брать всё, что угодно, Глеб покинул кухню и прошёл в гостиную. Влад уже вскрыл скотч на коробке, и вскоре они вместе принялись устанавливать ёлку. Место выбрали у окна, чтобы утром лучи солнца освещали широкие, раскидистые ветки. Глеб не стал спрашивать, о чём они разговаривали, Влад тоже не стал заводить об этом разговор. Оба понимали, что этим делиться не стоит, да и вообще решение в этом деле должна была принять Маргарита. Глеб с радостью сообщил другу, что его бывшая уехала из города. Проснувшись, он обнаружил на телефоне сообщение от Яны с прикреплённой фотографией в аэропорту Лондона. Она решила, что здесь ей всё равно больше делать нечего, его ей не вернуть, так хотя бы сохранит свои дорогие побрякушки, тем более отец всегда мечтал, чтобы она училась заграницей. — Ну и как ты к этому причастен? Уверен, так просто она бы не уехала, — недовольно проговорил Влад. — Просто намекнул ей, что она кое-чего может лишиться, — поймав недоверчивый взгляд друга, Глеб закатил глаза. — Ну ладно, не просто намекнул. Это даже не важно. Главное, что она нахуй свалила и не будет доставать мне маргаритку. — А с теми уёбками ты ещё не разобрался? — Работаю над этим. Я в Питере не только ради исполнения мечты Риты. — Немедленно выкладывай, что ты задумал, — потребовал Влад, оставив ёлку в покое. Их разговор затянулся надолго, учитывая, что за это время «сероглазка» успела приготовить макароны и салат. После ужина они принялись вместе наряжать ёлку, ловя её вопросительные взгляды. Влад выглядел немного встревоженным и порой настолько сильно погружался в свои мысли, что даже не слышал, когда к нему обращались. Глеб же, наоборот, был вполне в хорошем настроении, шутил и всё время поднимал маргаритку на руки, чтобы она дотянулась до верхушки. — Всё хорошо? Мне кажется, Влад чем-то расстроен, — тихо прошептала она Глебу на ухо, когда он в очередной раз опустил руки ей на бёдра, чтобы поднять. — Просто злится, что ему придётся расстаться с одной своей вещицей из коллекции. Маргарита поджала губы в ответ, глуша в себе желание узнать подробности. Дракон вовремя одёрнул её, сказав, что это всё же не её дело, и вместо того, чтобы совать свой нос в чужие дела, она продолжила дальше развешивать игрушки. Ёлка произвела на Влада настолько глубокое впечатление, что, не в силах вынести эмоции, он скрылся на балконе с пачкой сигарет. Празднование Нового года для него неотрывно было связано с семьёй, но после того, как он потерял родителей, Влад лишил себя этой радости. «Больше никаких праздников», — решил он для себя, и так было ровно до того момента, пока Глеб не привёз Маргариту. Она оказалась очень милой и располагающей к себе девушкой, ради которой Влад рискнул окунуться в атмосферу праздника в надежде, что сможет сдержать эмоции. Глеб не спешил успокаивать его, понимая, что ему нужно побыть наедине с собой. — Может, поговорить всё же с ним. Он уже целый час там курит на балконе, — Маргарита всё никак не могла успокоиться. Глеб увёл её в комнату собираться, но ей никак не удавалось сосредоточиться. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и думала, какова могла быть причина того, что Влад ушёл в себя. Как бы сильно ей не хотелось винить в этом себя, но такая мысль всё же преследовала Маргариту, несмотря на заверения Глеба, что это не так. Ей казалось, что она влезла в чужой мир, где ей не совсем были рады. Если бы она только знала, что всё было как раз наоборот!.. — Не стоит, — опускаясь коленом на подлокотник кресла, Глеб аккуратно приобнял её за плечи. Маргарита тут же уткнулась лбом ему куда-то под рёбра. Ей и вправду не стоило так сильно волноваться по этому поводу. Да, она влезла в чужой мир, но этот мир именно в этом и нуждался, ждал, когда его наконец встряхнут, выметя злобную привычку наказывать себя одиночеством в Новый год лишь за то, что он остался жив, а родители скончались прямо на месте ДТП. — Что его вообще могло так расстроить? Когда мы ходили покупать игрушки, всё было хорошо, — чуть ли не всхлипнув, проговорила она севшим голосом. — Маргаритка, послушай. Я не стану тебе о нём ничего рассказывать. Не хочу, чтобы ты делала выводы о нём с моих слов. Если тебя что-то тревожит, просто спроси у него об этом. Уверяю тебя, Влад не будет на тебя злиться, — разъяснил ей Глеб, поцеловав в висок и мысленно благодаря её, что она немного расшевелила его друга. Глеб впервые видел, чтобы он ради кого-то так старался. Влад никогда не соглашался праздновать Новый год вместе, как бы сильны не были аргументы. Признаться, был даже червяк сомнения, что он не примет их в праздник, желая вновь провести его в своей скорлупе, но всё обошлось. Похоже, этой поездкой Глеб убьёт не одного зайца. Маргарите всё же не удалось окончательно избавиться от своих тревожных мыслей, несмотря на слова Глеба, поэтому собиралась она как будто в прострации. Действуя по механике, она прошла в ванную, где наспех приняла душ, и всё было бы хорошо, если бы на выходе ей не встретился Влад. Она тут же поправила пояс махрового халата, но едва ли мужской взгляд коснулся её фигуры. Может, она его совсем не интересовала как девушка, или же Влад слишком хорошо понимал, что Маргарита была несвободна. И всё же её устроила бы любая причина, только бы это помогло избежать лишнего внимания. Влад выглядел не самым лучшим образом, будто один час на балконе высосал из него все силы. Казалось, он осунулся, и глаза его горели не так ярко, да и на лице не было ни намёка на улыбку. У него были красные от мороза пальцы и посиневшие ногти, что заставило Маргариту прикусить щеку изнутри. Мысленно она уже приготовилась к тому, что сейчас он скажет ей убираться из его дома, как Влад, посмотрев на неё, вымученно произнёс: — Спасибо, что приехала. Он больше ничего ей не сказал, скрывшись в гостиной и плотно закрыв за собой двери. Влад долго ещё просидел там на полу перед ёлкой, вспоминая о своём детстве, о том, как он с родителями разбирал игрушки и вырезал из цветной бумаги украшения. После их смерти многое изменилось. Появилось чувство вины, что он, возможно, сделал недостаточно, чтобы они остались в живых: недостаточно сильно любил их, недостаточно часто говорил им об этом, недостаточно часто был хорошим сыном. Их, видимо, потому и забрали у него, потому что Влад нуждался в них недостаточно сильно. Истязать себя из года в год было не так уж и весело, но он убеждал себя, что это своего рода дань их памяти. Почтение, которое ему хотелось бы оказать своим родителям, и доказательство, что без них праздника существовать в принципе не может. Так и было до приезда Глеба с Маргаритой. Для неё действительно хотелось создать сказку, как-то помочь другу исполнить её мечту, да и к тому же она так заразительно смеялась, пока они наряжали ёлку. Пару раз «сероглазка» даже ущипнула Глеба, чтобы он перестал смешить её, потому что ей нужно сосредоточиться на украшениях. Со стороны она выглядела счастливой и лучистой, подарив свою радость и Владу. Он ошибочно полагал, что сможет удержать себя в руках, но стоило Маргарите сделать финальный штрих, поправив одну из веток в самом низу и отойти на несколько шагов назад, как плотину прорвало, и болезненные воспоминания из детства вырвались наружу. Их давно следовало отпустить, но до этого, видимо, не было подходящего случая. Маргарита не сразу пришла в себя, простояв в дверях ванной комнаты ещё с минуту. Вернувшись к Глебу, она не стала ему ни о чём говорить, уверенная, что он ничего бы не стал ей объяснять. «Надо делать выводы самой, а не со слов других», — говорила она себе, натягивая колготки. Оделась она довольно быстро, а после принялась собирать волосы у зеркала, пытаясь заплести их кое-как в колосок. — Теперь-то мы можем ехать? — подойдя к ней сзади, Глеб опустил руки ей на бёдра и поправил майку, заправляя ту за пояс джинсов. — Так мы всё-таки опаздываем, — поджимая губы, заключила Маргарита. — Ты так и не сказал, куда мы поедем. — Разве это важно, если ты мне доверяешь? — ей бы не хотелось думать об этом, но в его тоне просквозило долей укола, да в отражении глаз в зеркале Маргарита увидела лёгкую степень разочарования. Она понимала, что ей нужно больше доверять Глебу, но также понимала, что вопросы её исходили не из желания контролировать ситуацию. Это было, скорее, простое любопытство, какое всегда охватывает человека в тот момент, когда он понимает, что для него уготовлен сюрприз. До самого места, затерявшегося в одном из переулков города, они добирались недолго, но этого времени хватило, чтобы ей на глаза попался каток вдали. От Глеба не укрылось, как томно она вздохнула при этом, как если бы он был для неё недосягаем. О своём желании Маргарита пока молчала, думая придержать его при себе, но только до поры до времени, и потому с особым вниманием принялась рассматривать улицы за стеклом. Она, конечно, знала, что город всегда преображается перед праздниками, но здесь всё было по-особенному, будто впервые ей открылось упоение серебристыми огоньками. Время только перевалило за полночь, поэтому Питер ещё жил во всю, и многие торопились на площадь посмотреть на ёлку. Ночь была тихой, несмотря на шум и смех, что взрывался подобно салюту под небом. Тучи мирно уступили и позволили звёздам сверкать, точно алмазам, и, глядя на луну, Маргарита принялась гадать, какой она оказалась бы на вкус. Мороз кусался не на шутку, заставляя сильнее кутаться в шарф, и пусть ветер стих, щёки все равно казались деревянными, неживыми. Когда они вошли в теплое подвальное помещение, первым делом Маргарита принялась растирать себе лицо. Оно успело заледенеть у неё за ту короткую минуту, что они шли сюда. — Надеюсь, тебе здесь понравится, — ласково сказал Глеб, снимая с неё куртку. — Без понятия, что у них сегодня в программе, но я ещё ни разу не разочаровывался их выступлениями. Маргарита широко улыбнулась, улавливая сквозь закрытые двери, ведущие в главное помещение, шум толпы. Похоже, её ждало некое представление, и дракон уже навострил уши и хищно облизнулся в предвкушении. — Я тогда, пожалуй, буду целовать тебя за каждое твоё разочарование, — пообещала ему маргаритка, прижавшись сухими губами к уголку его рта, — чтобы ты не так сильно грустил. Глеб взял это на заметку, ведя её в зал, наполненный пчёлками. Люди жужжали и били крыльями, выбирая себе место получше на длинных деревянных лавках, что стояли перед небольшой сценой. Пока они протискивались вперёд, Маргарита старалась уловить хоть что-нибудь из водоворота чужих разговоров, что могло бы помочь ей понять, что происходит. Кто-то выкрикнул, что сегодня выступает Цвеста, затем ей удалось уловить, что этот спектакль они впервые будут ставить на сцене, и, не успела Маргарита задаться вопросом, кто именно «они», как Глеб утянул её вниз на свободное место. Внутри было не просто тепло, но душно, отчего она задышала глубже и попыталась ослабить ворот кофты. Во рту пересохло, и, оглядевшись по сторонам, Маргарита отметила у противоположной стены, выложенной из декоративного камня, барную стойку, но пока что там было пусто. Дракон на манер хозяйки тоже попытался устроиться удобнее, но низкие сводчатые потолки мешали ему расправить крылья. — Здесь будет играть какая-нибудь труппа? — говоря это Глебу прямо на ухо, Маргарита осторожно перебралась к нему на колени. — Места просто мало, — оправдалась она, поймав на себе его удивленный взгляд. Места действительно было мало, отчего все толкались и шумели, но едва ли это было настоящей причиной. «Просто захотелось, вот и всё», — отмахнулась от настойчивого взгляда дракона Маргарита. Глеб был только рад такому исходу и тут же опустил одну руку ей на талию, а вторую на бёдра, придерживая, чтобы она не съезжала. Даже в море запахов, её аромат стойко выделялся среди остальных, а короткие пряди, выбившиеся из колоска, щекотали шею. — Просто смотри и наслаждайся, — жарко ответил ей Глеб, целуя в чувствительное место за ушком. Маргарита враз покрылась мурашками, но быстро взяла себя в руки, да сделала это вовремя. Все, наконец, затихли, слышалось только шумное дыхание, занавес открылся и на сцене разыгралось такое представление, что у маргаритки захватило дух. На сцене они увидели нарисованные декорации старинной комнаты. Детали были прорисованы столь чётко, что можно было с точностью увидеть даже тень вазы с цветами, что стояла на столе. Казалось, художники учли каждую мелочь, чтобы зрители могли глубже проникнуть в выдумку, что в ближайшие секунды должна была разыграться. У окна с видом на цветущий сад, где только распустились яблоневые цветы, была расположена нарисованная кушетка, да с такой точностью, что к маргаритке закрались сомнения, смог ли такое сотворить человек. Там, рядом с кушеткой стояла тонкая и высокая девушка в длинном бордовом платье. Луч света был направлена прямо на неё, отчего каждый мог видеть бежавшие по её щекам слёзы. Дрожащими руками она держала короткую записку, и лицо её выражало такую скорбь, что сама Маргарита едва подавляла в себе крик, рвущийся наружу. — Убили, — прошептала девушка. Зрителей тут же захлестнула волна вздохов. Глеб крепче прижал к себе маргаритку, чувствую её нарастающую дрожь. И вот в момент, когда девушка на сцене выпила яд, достав пузырёк из кармана платья, он прижал её голову к своей груди в утешительном жесте. Маргарита громко всхлипнула, и на её лице отразился ужас. К ней в гости явилась страшная мысль, что же будет делать она, если вдруг не станет Глеба. «Меня тогда тоже не станет, дракон. Никого не станет!..» Со сцены послышался грохот. То упали декорации, на смену которым пришли новые. В них Глеб разглядел склепное помещение, свет приглушили, и, наклонившись к маргаритке, он совсем тихо произнёс и поцеловал её в очередной раз за ушком: — Смотри. Маргарита повиновалась. На сцене стояла та же девушка, но только теперь на ней был тонкий пеньюар молочного цвета, а стояла она возле гроба, видимо, своего несправедливо убитого любимого. Далее она произнесла такой душераздирающий монолог о своей пылкой любви к своему мужчине, что все в зале ловили каждое её слово с упоением. Опьянённые её эмоциями и чувствами, которые она вложила, покорённые её талантом вот так вот волновать сердца, они с восхищением наблюдали за каждым её действием. Маргарита стала дрожать пуще прежнего, но всё равно продолжала плотнее прижиматься к Глебу. Она схватила его за руки и с такой силой сжала ему пальцы, что раздался хруст. Лицо её выражало смятение: маргаритка не знала к какой эмоции метнуться, столь многие раздирали её на тот момент. Во время спектакля Глеб наблюдал за её реакцией, пытаясь считать каждое изменение на лице, уловить эмоции и разобраться, что такого могло прийти ей на ум, раз на глаза навернулись слёзы. Взгляд его был нежным, хоть и изучающим, и если Маргарита и была его небольшим экспериментом, то уж точно самым любимым. Каждый раз приезжая в Питер, Глеб интересовался, если коллектив под названием «Смирца» будет выступать, и вот ему посчастливилось застать их новый спектакль, да ещё и привести на него маргаритку. Открывая дверь в свой мир, интерес его заключался в том, как же на это отреагирует его самый главный критик. То, что ставил коллектив «Смирца», многие называли безвкусным и ругали за дешевизну смерти, которая неизменно присутствовала в каждом их выступлении, но сам Глеб находил в этом некое пересечение со своим творчеством. Поэтому ему так важна была оценка Маргариты, которая вновь сжала ему пальцы до хруста. Вскоре декорации вновь сменились, и им предстало солнце, море и песок. Девушка стояла уже в одном купальнике и перебирала длинными пальцами густые русые волосы. Лицо её было светло и радостно, как будто и не было того трагичного диалога её души. Вскоре к ней подошёл молодой человек, и ни у кого не появилось сомнений, будто это был кто-то чужой. Всем сразу стало понятно, что он и был её убитый в другой эпохе любимым. Встреча их окончилась поцелуем, после которого опустился занавес, а в зале раздались аплодисменты. В себя зрители приходили долго, медленно расходясь по своим делам. Сюда стоило прийти ради выступления, а дальнейшая программа, по сравнению со спектаклем, была полной скукой. Глеб увёл свою девочку к барной стойке, где заказал ей бокал вина. — Я рада, что ты привёл меня сюда. Даже не представляешь, как сильно мне понравилось выступление, — с блестящими озорством глазами говорила Маргарита. — А ты веришь в такую любовь, как у них? Бессмертную. — Как знать. Быть может, мы — это они. Может, мы тоже раньше, в другой жизни любили друг друга, а теперь встретились вновь? — предположил он с хитрым прищуром глаз. Глеб вскоре вышел на улице покурить, и от маргаритки не укрылось как за ним последовала сразу же длинноногая брюнетка. Признаться, её взгляд на своём мужчине Маргарита приметила сразу же после выступления. Пока они говорили у барной стойки, брюнетка не сводила глаз с Глеба. Она то улыбалась ему, то хищно облизывала губы, покрытые красной матовой помадой, а после поправляла подол короткой юбки, умудряясь при этом ещё сильнее задрать её. Маргарите казалось, что ночи больше не удивить её, но то, что разыгралось далее, сильно удивило не только Глеба, но и её саму. Последовав за ним на улицу, успев в спешке накинуть куртку, она услышала игривый женский голос. — Угостите сигаретой? Глеб только и успел достать пачку из кармана, как на него тут же налетела волна раздражения и… ревности? Маргарита точно не знала, что ею руководило в тот момент, но, поддавшись порыву, она мигом запихнула пачку сигарет обратно, а девушке же протянула смятую купюру. — Лучше купите себе сами, — ядовито сказал ей Маргарита чуть ли не сквозь зубы. С фырканьем девушка смяла купюру в ладони и с гордо поднятой головой скрылась за деревянными дверьми. Всё произошло столь быстро, что дракон и не успел опомниться. Единственное, что он смог выдать тогда из себя, было жалкое: «Пойдём», потому что пытливый и настойчивый взгляд Глеба показался ему слишком уж пронзительным. Маргарита послушалась, но только через несколько шагов ей пришлось остановиться, когда за спиной раздался вопрос: — Ты ревновала? — Нет, — сходу ответила она, но только столь сухо и отрывисто, что едва ли в это можно было поверить. Глеб усмехнулся, после чего сделал затяжку. Всё же приятно было оказаться в такой вот ситуации, пусть нелепой и абсурдной. Где-то с минуту она простояла к нему спиной со столь тёмным взглядом, что дракон стушевался. Он не до конца понимал, что происходило, пока хозяйку терзали чувство стыда и желание заявить на весь мир, что… Но разве это не глупо? Ревновать вот так вот разве не глупо? И всё же врать Маргарите не хотелось, так что с тяжёлым выдохом она развернулась и тихо изменила свой ответ. — Да, ревновала. В тот момент она посмотрела Глебу прямо в глаза столь стойко, что у него внутри что-то дрогнуло. Он никогда и не помышлял об измене ей, но её беззащитный и в то же время завораживающий взгляд вынудили поклясться в этом почти что на крови, учитывая, что он неожиданно для себя укусил себя за губу. Глеб продолжил смотреть на неё с удивлением, примятым непониманием, потому как её признание лишь сильнее сломило в ней её свободу. Но Маргарита продолжала стоять, расправив плечи и позабыв застегнуть куртку, а свет от вывески за её спиной всё пытался обтечь её фигуру и заглянуть в глаза, где, как казалось Глебу, блестели звёзды. Она плохо помнила, что было дальше, и дело было вовсе не в выпитом вине. Ей просто было слишком хорошо, учитывая, что Глеб прокатил её по городу и на квартиру они вернулись чуть ли не под самое утро. В обрывках воспоминаний Маргарита находила море смеха, какие-то истории, отзвуки усталости, и игристые, как шампанское, поцелуи.