Луна не светит, солнца нет!

Ангел знатно заставила Глеба поволноваться, когда стала в мельчайших подробностях расспрашивать его о планах на конец января. О задуманном сюрпризе можно было запросто догадаться, тут даже к гадалке не ходи, тем более тон её был слишком уж игривым, и Глеб мог поклясться, что маргаритка при этом покусывала губы, а глаза её блестели озорством, как у маленькой девочки. И он был прав, потому как в тот момент она расхаживала у себя по комнате, не в силах найти покой, и ждала удобный момент, а точнее минуту смелости, чтобы кое о чём разузнать. Она так сильно нервничала, боясь выдать тайну, что совсем не контролировала движения рук, да и в целом её вниманием всецело овладел экстаз предстоящей встречи, что думать о постороннем не могла, пусть телефоном уже во второй раз до боли надавила себе на скулу. — Так, значит, я действительно могу приехать к тебе в аэропорт? — уже в который раз решила уточнить маргаритка на случай, если у него изменились планы за последние пару минут их разговора. — Я прилетаю примерно в пять, и да, ты можешь встретить меня там, — успокаивал её Глеб, в очередной раз проявляя терпение и не досаждая ей расспросами. Портить мистический ореол её слов не хотелось, потому оставалось только прикинуться несведущим о предстоящем сюрпризе. — Если только у тебя нет других планов на вечер пятницы. Маргарита так и не смогла понять по его игривому тону, была то насмешка, или он таким образом скрывал собственную нервозность. На пару мгновений она остановилась прямо перед окном, взглянула упрямо и гордо на пробивающееся сквозь серые облака солнце, и, переняв у него силы, выдала далее чуть ли не сущей скороговоркой: — У меня планов никаких нет. И вообще я волнуюсь, как бы они не появились у тебя, потому что у тебя же… Ты ведь только вернёшься в Москву, и, наверное, тебе хочется отдохнуть после перелёта или решить кое-какие дела. Но я буду бесконечно рада, если ты позволишь мне забрать тебя на весь вечер, а то и на всю ночь и утро у всех, чтобы мы могли побыть только вдвоём. — Спокойнее, маргаритка, — поспешил унять её пыл Глеб ласковой просьбой. — Ты чего так сильно волнуешься? Я ведь обещал тебе, значит, всё будет так, как мы договорились. Я забуду о всех делах на несколько часов, и мы с тобой скроемся от посторонних глаз. Маргарите только и осталось улыбнуться его последним словам, потому как именно об этом она и мечтала. Теперь, когда всё её естество было возмущенно любовными делами, ей с трудом удавалось найти в себе прежнюю себя, особенно, учитывая эту разлуку, причиной которой была далеко не ссора. В жизни часто обстоятельства могут взять верх над человеком, но не стоит забывать, что и сам человек в силах ковать свою судьбу. Вот «сероглазка» и построила себе облачный замок и всем сердцем надеялась, что им удастся побыть в нём хотя бы несколько часов, наслаждаясь близостью, а главное, чтобы никто посторонний не посмел им помешать. — Хорошо, — улыбнувшись, согласилась она и вновь принялась расхаживать по комнате, но уже медленным и уверенным шагом. — Именно скрыться от всех я и мечтаю. Чтобы мы были с тобой вдвоём и забыли о своих делах. И спасибо тебе, что позволяешь мне весь вечер взять в свои руки. Этому она была особенно рада, несмотря, что столь большая ответственность предполагала также и долю тревоги. Даже дракон волновался, как бы всё прошло по плану, и после перелёта Глеб не был сильно уставшим и смог по достоинству оценить его с хозяйкой затею. Великих свершений от него они не ждали, только молились, чтобы он был в прекрасном расположении духа, но на всякий случай маргаритка готова была в любой момент поделиться с ним своей лёгкостью, потому как саму её вот уже который день покалывало горячими играми предвкушения. Последние недели Глеб был в отъезде и занимался работой, которая, как он и задумывал, шла у него легко и гладко на тот момент. Он мог бы долго искать причину своего если не успеха, то благополучия, но, благо, ходить далеко не пришлось, учитывая, сколько всяких мыслей и идей у него ворочалось в голове по возвращению из Румынии. Он и сам точно не понимал, как так получилось, но там, казалось, он заразился бьющей через край энергией, которую скорее хотелось вложить в музыку. Пока эмоции и ощущения были ещё живы, Глеба изнутри выжигало желание запечатлеть всё это и передать слушателям, которые, как он надеялся, смогут оценить его труд по достоинству. Мыслями он часто возвращался к замку Бран, но с ними ему всё же удавалось бороться довольно-таки удачно. Он намеренно отправился туда зимой, в то самое время, когда природа отмерла, и отцвела её красота безвозвратно до прихода весны, надеялся, что и ему удастся похоронить там свою черноту, чтобы потом ждать восстановления. Но в замке его постигло разочарование, и серо-бледным пеплом покрылись надежды на светлое будущее. И каким же великим счастьем стала для него помощь маргаритки, которая, не зная проблемы, смогла столь успешно провести операцию, пусть и случилось это на кладбище. Теперь Глеб боялся, как бы у него не случился рецидив, но в душе теплилась уверенность, что рядом с Маргаритой ему это не грозит, пусть во сне он и прикончил её. Музыка его после этого приобрела тени необъяснимо длинные и печальные. Были они столь надрывными и трагичными, что ему самому требовалось порой время, чтобы успокоиться и перестать стенать в виду ран, что ещё не затянулись окончательно. Звук был оглушающим, но не из-за широкого диапазона. Было что-то в самой мелодии больное и смертельное, что не просто трогало, но покрывало льдом всё ненужное, оставляя биться лишь чувственное сердце. Слова, меткие и точные, оказались грубыми и обличительными, так что лести и лжи и вовсе не осталось места. Глеб чувствовал, как сильно его выматывала музыка, но он был рад отдать ей свои силы, и, утомлённому, ему удавалось найти удовлетворение в трудах. Пусть уставший и забитый, он отчётливо понимал, что даже праздность не приносила ему столь же сильного ощущения довольства собой, как осознание, что он приложил усилия. Маргарита довольно часто виделась ему в разлуке, да и памятью он обладал отличной так что ему и не требовалось прилагать особые усилия, чтобы нарисовать её облик, а кое-что и пририсовать. Глеб был уверен, что услышь она то, что он теперь делал, как в её глазах отразилось бы ярчайшей вспышкой горделивое довольство своим мужчиной. Она, бесспорно, похвалила бы его, сказала бы что-то тёплое и напутственное на будущее, а после принялась с энтузиазмом целовать его и в перерывах между ласками благодарить непонятно за что. Ему бы хотелось назвать её сердечно белоцветником, да как-то язык не поворачивался. И была его девочка чиста и свежа, благоухала и источала вокруг такую искреннюю любовь, что Глеб был готов целовать ей за это руки, но трезвое понимание, что в Маргарите было сокрыто и тёмное останавливало его, а порой и заставляло бояться. Нет, Глеб не боялся её силы и того сокрушительного вихря, который влекла за собой её гордость, но страшился, как бы это не привело к плачевному результату прежде всего для неё самой. В море этого безрассудства он уже плавал и знал, каким разрушительным может быть порок, ведь и сам до сих пор окончательно не спасся, а оттого и тревожился, что в нужный момент не сможет удержать маргаритку на плаву. Ему бы вечно любоваться её лучистыми глазами и быть уверенным, что она ждёт его всем сердцем. Именно так они и заканчивали свои телефонные разговоры, после которых его всё сильнее тянуло обратно в Москву. — И ты, правда, ждёшь меня? — спрашивал её Глеб, затаив дыхание, как если бы ответ был ему неизвестен. — Да, — коротко отвечала ему Маргарита, смущённо улыбаясь, — всем сердцем, — после чего отключала телефон. За время их разлуки он не раз перечитывал исписанный ею синий блокнот, точно зная, что этой вещице, что стала столь дорога его сердцу, в его доме обязательно найдётся место на полке рядом с её бумажным самолётиком. Ему нравилось отыскивать среди строчек что-то новое, искать и гадать, почему именно на этом слове она сильнее надавила стержнем ручки, как если бы хотела выделить его из всеобщей массы. Её размышления о юности протоптали себе дорожку прямо к нему в душу, и с каждым днём Глеб всё больше находил схожесть её мышления со своим. «Ты будто стала продолжением моей мысли, маргаритка. И если мне не хватит сил высказать всё то, что у меня в голове, то ты вполне сможешь справиться с этим, найдёшь нужные слова», — заключал он, закрывая блокнот. Несмотря на желание узнать о маргаритке всё, что только можно было, пусть это бы был даже хруст коленного сустава, Глеб держал себя в руках. Правда, он тонко попытался выведать у Юли, что же она такого задумала, что решила выкрасть его прямо из аэропорта. Нет, Глеб, конечно, был рад стать к ней ближе, но неведение порой так сильно раздражало его, что он нервно курил за раз по две сигареты, всё переживая, как бы не случилось чего. Он привык держать всё под контролем, а тут Маргарита решительно проявляла независимость в своих действиях, и даже Юля была не в курсе дела. «Вот ведь безрассудная девчонка!», — думалось ему, когда весь его план провалился, и любопытство его так и не было удовлетворенно. Если бы он только знал, что она скрывает!.. Скучать по кому-то, понимая, что сердце трясётся от томления, искать глазами знакомый силуэт и походку, выуживать из памяти изгиб плеч до мельчайших подробностей и горячиться от предвкушения встречи, — всё это стало для Глеба хлебом насущным на его обратном пути в Москву. Город встретил его не слишком приветливо, но зато снег не хлестал прямо в лицо, как тогда, когда они приехали из Питера. Дул пронизывающий ветер, и Глеб сильнее кутался в капюшон куртки, выйдя из здания аэропорта. Маргариту он нашёл быстро, да и сложно было не заметить озирающуюся вокруг фигурку, которая от досады чуть готова была не топнуть ногой. Она что-то бормотала себе под нос, крутясь как юла, пока водитель такси ждал внутри, не желая отморозить себе уши. На этот случай у маргаритки была припасена шапка, на руки она натянула тёплые варежки, затянула потуже шарф, да и дракон умело выполнял свою работу, подогревая её изнутри пламенем. — Ну и где его носит столько времени? — недоумевала она, поджимая сухие губы. Когда Глеб обнял её сзади за талию и попытался приподнять, маргаритка так сильно взвизгнула и ударила его по рукам от неожиданности, что он даже отступил на шаг назад. Но всё это было пустым, потому как она вмиг пришла в себя и, развернувшись, сама кинулась ему на шею. Движения её были порывистыми и дикими, так что пальцами «сероглазка» сдёрнула с Глеба капюшон. Дракон говорил ей быть сдержаннее, но едва ли она могла прислушаться к его голосу. — Почему так долго? Что-то случилось? Но ты ведь хорошо долетел, верно? — сыпала она вопросами, радостно прижимаясь к нему. — Просто багаж долго пришлось ждать. У тебя совсем ледяное лицо, — досадливо отметил Глеб, накрывая её щёки ладонями. — Нужно было подождать в машине. — И как бы ты тогда нашёл меня? Тут полно такси, — мило огрызнулась она. — Для этого есть телефон, — игриво приподнимая брови, выдал ей Глеб, явно намекая на слабость её смекалки. — Хватит тебе болтать! — быстро взяв себя в руки, Маргарита, наконец, разорвала объятия. — Ставь чемодан в багажник, и поехали скорее. Нет! Погоди! — закричала она, стоило Глебу сделать шаг к машине. — Там места нет, так что давай в салон. Она тяжело выдохнула, понимая, что ей едва удалось избежать раскрытия сюрприза раньше времени. Маргарита и так весь день была сама не своя, и вот так вот проколоться на мелочи просто не имела права. Весь день над ней измывался брат, который из-за температуры был вынужден остаться дома. Упустить случай немного потрепать нервы сестре он не мог и, стоило ей ослабить свою бдительность, как он воровал с кухни крем для торта. «Так, дракон, нам нужно быть начеку! Нельзя раньше времени раскрывать своих карт», — говорила она зверю, садясь в машину на заднее сиденье. «Сероглазке» крупно повезло, потому как Глеб с дороги был уставший и решил немного поспать в машине. — Нам ехать довольно прилично, — сказала ему маргаритка. — Может, тебе удастся поспать? — Было бы неплохо, — отозвался он, опуская голову ей на плечо, а после одной рукой пробираясь ей под пуховик и сжимая пальцами бедро. Истощённый радостными эмоциями и чувствуя себя в тепле и ласке, потому как маргаритка порой касалась его лица и гладила большим пальцем скулу, Глеб быстро уснул и проспал всю дорогу. Дракон развлекал себя тем, что поглядывал в окно, в салоне играла тихая и ненавязчивая музыка, почти что убаюкивая зверя. Москва осталась прежней, но Маргарита чувствовала, что она же вот изменилась, да и сам Глеб тоже. В них теперь было больше сияния, которым хотелось делиться с окружающими. Даже водитель такси это приметил, и когда только забирал маргаритку, сразу понял, что она ждала любимого. Тот дом со стеклянным шпилем, к которому он возил её осенью, тогда так сильно запал ей в душу, что отпраздновать его день рождения она решила именно там. Ей хотелось покоя, чтобы никто не посмел проникнуть в их мирок, и лучше места просто придумать было нельзя. Сперва она переживала, как бы у Глеба не было других планов, учитывая, что он мог отметить праздник с друзьями или семьёй, но он же так быстро согласился на её маленькую авантюру, что теперь единственное её волнение заключалось в том, чтобы не разочаровать его. Заснеженный, но всё такой же милый и полный величия, дом, как и в первый раз, вызвал в Маргарите шквал эмоций. На неё сразу накатило столько всего, что она невольно схватила Глеба за руку и сжала до боли, отчего он проснулся. Ещё толком не понимая, где он оказался, Глеб вышел из машины и несколько секунд просто стоял перед домом, как пришибленный тяжёлой волной. В доме горел свет, и приветливые блики на снегу так и манили к себе, заставляя забыть о холоде. За это время ветер поутих, видимо, берёзы пожаловались на него, устав, а потому теперь лишь тонкие ветви их трепыхались и едва касались стёкол веранды. Водитель помог маргаритке выгрузить все вещи, а их она набрала не мало. Расплатившись с ним, она дождалась, когда машина тронется с места, и только после этого решила подойти к Глебу. — Ты говорила, что мы будем только вдвоём, — начал он, явно намекая на горящий в доме свет. Глеб действительно нуждался в уединении, а потому без задней мысли принял предложение Маргариты скрыться от мира, решив на этот раз посвятить свой день рождения только себе, ну, и ещё одному родному человеку. С друзьями он как-нибудь позже разберётся, но теперь, видя зажжённый свет, вероятность, что разбираться придётся прямо сейчас, была очень высока. От маргаритки не укрылись нотки раздражения в его голосе, поэтому она поспешила взять его ладонь в свою руку. — Это, наверное, Евгений Алексеевич оставил. Я просила его прийти сегодня днём и растопить печь, чтобы хоть немного теплее было. — Кто? — Ну как кто? — удивилась она. — Евгений Алексеевич, лесник, живущий неподалёку. Ты ведь сам просил его присматривать за домом. Я была здесь на днях, чтобы немного убрать, и замёрзла, как тот волк в лесу под ёлкой. Сперва я хотела попросить Влада выслать мне ключи, но он сказал, что я могу взять их у лесника. Он, кстати, оказался таким добрым и отзывчивым. Вон, даже свет нам оставил. Из её слов, казалось бы, всё было понятно, но в то же время столько вопросов прибавилось. Глеб ещё до конца не понимал, как ей удалось всё это устроить, но расспрашивать о чём-то на холоде, не было никакого желания. Дверь оказалась запертой, поэтому маргаритке, которая первой отнесла сумки, пришлось ждать Глеба с ключами. Как только они оказались в коридоре, на них тут же повеяло теплом, и она сладко улыбнулась, представляя, как скинет верхнюю одежду, которая несколько сковывала движения. — Значит, Влад обо всём знал? Я имею в виду твой сюрприз, — расстёгивая куртку, пытался сложить паззл Глеб. — Я тогда плохо запомнила дорогу, а ты говорил, что он сюда приезжает летом. Вот и пришлось посвятить его в свои планы, — стягивая шарф и не поднимая глаза, ответила маргаритка. — А ты… ты сердишься, да? — Нет, моя хорошая, не сержусь. Просто хотел уточнить, потому что этот лис всё время посмеивался, когда мы говорили, а я не мог взять в толк, что случилось. Не выдержав, она рывком скинула шапку, сняла сапоги и со спины подошла к Глебу, прильнув к его телу. Руками поспешно обвила за плечи, а носом уткнулась между лопатками. Различила его тяжёлый выдох, и робко спросила: — Ты хочешь уехать? Тебе здесь не нравится? — Нет, маргаритка. Что ты! Конечно, мне нравится и никуда уезжать я не собираюсь. Ты столько времени держала меня в неведении, что теперь я просто пытаюсь на всё найти ответы, — беря её за руку и целуя ей костяшки, тепло отозвался Глеб. — Тогда тебе придётся побыть в неведении ещё немного, потому что я со своими секретами ещё не закончила, — она заметно воспряла духом и улыбнулась. Отнесся сумки на кухню, первым делом они принялись за растопку печи. Евгений Алексеевич оставил им на вечер поленья, и пока Глеб разводил огонь, маргаритка нахваливала лесника за его находчивость. В доме, конечно, ещё сохранилось тепло, но было оно ускользающим и грозилось в любой момент раствориться безвозвратно. Когда со всем было покончено, Глеб выявил желание помыться, в чём маргаритка уследила момент накрыть на стол, пока его не будет рядом. Она с драконом терпеливо ждала, когда на плите нагреется вода, и к сумкам с едой пока не прикасалась. Лишний раз на них она тоже не смотрела, чтобы не привлекать внимание, но порой всё же не могла сдержаться и рассеянно поглядывала на пакет, где спрятан был торт. «Хоть бы он целёхоньким остался», — думала она. — Без паутины тут даже непривычно находиться, — отметил Глеб, разглядывая углы. — Но пыль всё равно уже успела осесть. Ты, кстати, торопишься в город? Утром хотелось бы поспать подольше. В последние дни маргаритка так набегалась, что скорее мечтала оказаться в постели, откуда бы не выбиралась целые сутки напролёт. К тому же ей хотелось больше времени провести вместе с Глебом, потому как с началом недели её ждала учёба, а его дела на студии. — Раз хочется, значит, поспим. Я тоже дико устал в последние дни, и раньше обеда точно не встану. Они сидели за столом и обсуждали планы на завтра, втайне мечтая, чтобы ночью началась метель, и тогда они бы застряли здесь на некоторое время подальше от городской суеты. Маргаритка сидела у него на коленях, и Глеб иногда её покачивал совсем как маленькую девочку, а она же в ответ улыбалась ему или тянулась за поцелуем. За обсуждением мелочей быстро пролетело время, и в двух кастрюлях уже вскипела вода. Когда Глеб скрылся в ванной комнате, «сероглазка» поспешила достать еду и накрыть на стол. Она всё утро и обед провела за готовкой, желая порадовать его домашней едой. Даже торт испекла с орехами, намазав коржи сметанным кремом, отыскав рецепт у матери в блокноте. Маргаритка не могла не отметить, что вернулся Глеб бледным и уставшим. Ей хотелось порадовать его как-то, немного взбодрить, поэтому к сервировке стола она отнеслась крайне критически, поправляя и так идеальную скатерть. За последние двадцать минут дракон услышал фразу: «Всё должно быть идеально», наверное, уже сотню раз. Её буквально трусило от нахлынувшего волнения и эмоций, всё же это был первый праздник, который она полностью устраивала для Глеба самостоятельно. «Но ведь и не последний тоже», — обнадёживал её дракон, на что ей оставалось только кивнуть. Когда Глеб вышел из ванной в одних спортивных штанах и футболке и позвал её, она от неожиданности подпрыгнула на месте и чуть не выронила из рук подарок. Последние минуты мозг её лихорадочно соображал, как лучше преподнести купленную ею книгу, так что она вновь крутилась по комнате как волчок и настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что и позабыла обо всём остальном. — Ты меня напугал! Чего подкрадываешься? — чуть ли не с обидой вопрошала она, развернувшись и пряча за спиной упакованный в обёрточную бумагу подарок. — Что у тебя там? — с неподдельным интересом спрашивал Глеб, пытаясь заглянуть её за плечо. — Я и так долго терпел, так что не томи. Показывай скорее! Там ведь подарок, верно? — Но я хотела вручить его как-то красиво, — чуть нахмурившись, возразила маргаритка и крепче сжала пальцы. — Ты сейчас испытываешь моё терпение, — предупреждающе начал Глеб, хоть в его голосе нотки опасности и были напускными. — Ну же, маргаритка, я жду. Ей ничего не оставалось, кроме как сдаться. Тем более он поймал её с поличным, и укрывать подарок и дальше больше не было смысла. Под его всепоглощающим взглядом она чувствовала себя робкой и неловкой, даже вон руки немного подверглись дрожи, когда она протянула ему свёрток. Слова сперва не вязались воедино, а у дракона в голове было столько всяких мыслей, что потеряться в них было раз плюнуть. Ей бы хотелось, чтобы пожелания её были более изящными, и чтобы слова непременно звучали как красивая мелодия, но пришлось сойтись на том, что сделала маргаритка это искренне. — Я даже не знаю, как выразить всю полноту своей благодарности тебе!.. Наверное, я никогда не устану говорить, какой ты у меня потрясающий, а ещё, — она подошла к нему ближе, так что его дыхание ощущалось на коже лица, заглянула в самые глаза и призналась, — ты мой мужчина, только мой. И я испекла для тебя торт. Глеб обнял её за талию и поцеловал в висок, выражая этой лаской благодарность. Подарок они вскрывали вместе, сидя на диване. Под обёрточной бумагой оказалась увесистая книга «История Древнего Египта», прелесть которой заключалась в объёмных бумажных конструкциях важных исторических памятников. На их рассмотрение они потратили почти целый час, комфортно устроившись на диване и поджав под себя ноги. Маргаритка одну руку согнула в локте и опустила её Глебу на плечо, а второй указывала на что-то в книге и, непременно, улыбалась. Ей приятно было видеть его восторг и огонь в глазах, когда, перелистывая страницу, Глеб одобряюще смотрел на неё и благодарил за подарок. Их милые посиделки вскоре перетекли на кухню. Каждый раз, когда Глеб пробовал новое блюдо, она с замиранием сердца вглядывалась в его лицо и пыталась счесть все его эмоции. Ей была крайне важна его реакция, отчего она, сама того не замечая, даже сдвигалась к нему ближе, а губы её приоткрывались, будто она готова была проглотить всё, что он ей выдаст в следующую секунду. — А обычно ты отмечаешь день рождения с семьёй и друзьями? — любопытствовала маргаритка, отпивая вино. — С друзьями. С семьёй не особо ладится. Давай не будем о них, — попросил её Глеб чуть ли не мученическим тоном. — Не хочу портить праздник. Ты так старалась, даже торт испекла. Я ценю это, маргаритка. Правда, ценю, — и он приподнял уголки губ, задабривая её. На этот раз она отступила, тем более пришло время резать торт. Лакомство у неё получилось на славу, и Глеб даже попросил второй кусочек. Весь вечер они шутили и обменивались тёплыми словами, отчего обоим впервые за долго время было легко на душе. Казалось, они вот-вот готовы были взлететь. Маргаритка то и дело тянула к нему свои руки, а Глеб бросал на неё красноречивые взгляды. Сегодня она выглядела потрясающе, и вся обстановка вокруг делала её такой домашней и родной, что ему уже не терпелось сгрести её в охапку и… Они целовались долго-долго под треск поленьев в печи. Обстановка дома закружилась перед глазами, и она поняла, что они в гостиной лишь тогда, когда ногами наступила на обрывки упаковочной бумаги. Маргарита улыбнулась ему прямо в губы и покорно подняла руки вверх, чтобы Глеб смог снять с неё водолазку. Снимать с неё брюки он не торопился и вместо этого развернул её к себе спиной. — Не знаю, в чём секрет, но мне с самой нашей первой встречи понравилась твоя спина. Она стояла, едва смея шелохнуться. Полностью очарованная его прикосновениями, Маргарита наслаждалась тем, как его пальцы очерчивали ей лопатки, и выгибалась немного в спине. Её тяжелое дыхание распаляло, как если бы они оба были облиты бензином, и кто-то поднёс к ним горящую спичку. От Глеба не укрылось, что волоски на её руках встали дыбом, когда он принялся массировать одной рукой ей затылок, зарывшись пальцами в волосы. Но только стоило ему потянуться к ней с поцелуем в шею, как Маргарита нашла в себе силы противостоять соблазну. — Погоди-погоди, — поспешила вставить она, разворачиваясь к нему лицом. — Я очень хочу, чтобы ты продолжил, но, — облизнув губы, она сжала ладони в кулаки и сглотнула, — ещё больше я бы хотела сама прикоснуться к тебе. Только, Глеб, понимаешь, я… Наверное, это будут только касания. Ты ведь понимаешь о чём я? — она взглянула на него столь виновато и в то же время отчаянно, что у него на миг перехватило дыхание. — Я понимаю, моя хорошая, — и он улыбнулся ей. — Ты хочешь научиться, да? Мы не станем заходить далеко, даже если мне очень захочется. Мне важно, чтобы ты не боялась. — Спасибо. Первые несколько секунд маргаритка всё же робела. Она не до конца понимала, с чего следует начать, да и найти подсказки из опыта тоже было невозможно. Ранее её встречи с парнем оканчивались поцелуями и поглаживаниями плеч, но теперь рядом с Глебом ей хотелось выйти на новый уровень. Чувствуя томление внутри, она боялась спугнуть это чувство своей неуклюжестью, а главное ей же ещё нужно было отдать ласку мужчине, что, несомненно, заставляло её чувствовать себя неуютно. Но и останавливаться на начатом Маргарита не собиралась. Она предупредила Глеба, что это будут всего лишь касания, и ей вообще повезёт, если она поцелует его, значит, бояться нечего. «Он всегда был терпелив ко мне. Надеюсь, он сам подскажет и направит меня», — и с этими мыслями она ухватилась за край его футболки. Далее движения её были если не милыми, то осторожными уж точно. Маргаритка действовала аккуратно, будто боялась навредить и при этом часто поглядывала на лицо Глеба, ища там подсказку и доказательство, что всё делает верно. Было видно, что ей не хватало опыта и умения, отчего сама она казалась неуклюжей. — Послушай, маленькая, — опуская руку ей на плечо и сдвигая в сторону бретельку чёрного лифчика, — просто делай всё, что тебе хочется. Близость — это не только мои желания, понимаешь? То, что ты хочешь, если ты действительно этого желаешь, то ты берёшь, не спрашивая. Ты мне уже доверялась, теперь настала моя очередь довериться. — У меня просто столько всего накопилось!.. — вымученно воскликнула Маргарита, потупив взгляд. — Я не знаю, с чего начать, что будет правильным, не знаю, как тебе нравится, и… Пока она не задохнулась, Глеб поспешил остановить её, немного встряхнув за плечи. — Начни с поглаживаний, ладно? Ты ведь этого хотела? — заглянув в её растерянные глаза, он добился от неё кивка. Ему приятна была до дрожи её чистота и несмелость движений. Поборов свой страх, маргаритка сперва потянулась к его запястьям. Пальцы её были горячими, как угли, отчего касание походило на ожог, но Глеб терпел эту сладкую пытку, ясно понимая, что ему хотелось, чтобы она зашла дальше. И «сероглазка» зашла, когда, осмелев и привыкнув к ощущениям, повела пальцами выше к сгибам локтей. Глеб медленно выдохнул, как если бы сдерживал себя, когда она стала поглаживать большими пальцами ему кожу. — Что-то не так? — и неуверенность в голосе передалась рукам, отчего движения её стали едва ощутимыми. — С чего ты взяла? — Ты напрягся, — уже хмуря брови и понимая, что её затея с треском провалилась, ответила Маргарита. — Захотелось просто ещё. Больше не колеблясь, она решительно повела ладонями вверх, полностью соприкасаясь пятернёй с его обнажённой кожей. Ей была интересна каждая деталь, отчего маргаритка жадным взглядом всматривалась в вытатуированные отметки и пыталась прочесть, какая история лежала за ними. У Глеба же по венам что-то трещало, и он не раз задерживал дыхание, когда она скользила ладонями по животу в опасной близости от пояса штанов. — Ты говорил, что если я хочу, то беру, верно? — решила ещё раз уточнить Маргарита. — Когда партнёры уверены друг в друге, им не сложно догадаться о желаниях своей половинки. Я в тебе уверен, поэтому и предлагаю тебе взять всё, что ты хочешь. Твои желания сейчас невинны и не представляют опасности, — пояснил Глеб, пытаясь усмирить участившееся дыхание. — Тогда я хочу тебя поцеловать вот здесь, — смущённо улыбаясь, предупредила маргаритка и даже пальцем тыкнула место под цифрой «6» его татуировки. В момент, когда её влажные губы коснулись кожи, его сознание прошибла мысль, что маргаритка настоящая чертовка. Глеб, правда, старался держать себя в руках, но в какой-то момент всё же потянулся к ней в ответ с лаской, водя ладонями по плечам. Это подстегнуло маргаритку к действиям, и она решительно принялась целовать ему торс. Особенно прекрасной она была в момент, когда ей приходилось чуть сгибать ноги в коленях и для удобства ещё и опускать руки ему на тазовые кости, чтобы поцеловать кожу под пупком аккурат над поясом штанов. — Маргаритка, я тебя хочу, — низким от возбуждения голосом произнёс Глеб. — Что? — переспросила она, не до конца понимая его. Она настолько увлеклась процессом, что окончательно утратила нить с реальностью. Маргарита пришла в восторг от того, насколько ей приятно было целовать его и водить руками по его оголённому торсу. Внутри всё кипело и вздымалось высокими волнами, а ей же не было страшно. Даже сомнений, будто Глебу не нравились её ласки, куда-то ушли, и она просто желала дарить ему себя столько, сколько сможет. Видя по её затуманенным глазам, что она ни черта не поняла, Глеб взял её лицо в свои ладони и заставил смотреть ему прямо в глаза. — Я тебя хочу, — повторил он уже более чётко и размеренно, едва ли не по слогам. Она немного замялась, да и по её широко распахнутым глазам было понятно, что к такому «сероглазка» ещё не готова. От волнения она стала переминаться с одной ноги на другую, а позже ещё и губу прикусила. — Поцелуи, — с тяжёлым сердцем ответила Маргарита. — Этим вечером и этой ночью я согласна на поцелуи, объятия и касания. Глеб понял её слова касательно ночи буквально, потому как стрелки часов давно закатились за полночь, когда он ещё продолжал целовать её. Огонь в печи пожрал последние поленья, но им и так было жарко от разгорячённых тел. Даже хотелось оказаться на свежем воздухе, чтобы немного остудить пыл и мысли, и спросить у самого себя: «Что же я творю?» Маргарита полностью забылась в его ласках, но совесть не позволяла лентяйничать, и потому она, собирая силы по крупицам, целовала Глеба в ответ и прижималась ближе. Ей хотелось показать ему, что он очень важен ей, и близость с ним не так уж и страшит её, и, кажется, она даже сказала это вслух. — Мне страшно, но совсем немного. И когда ты целуешь меня, то у меня будто земля из-под ног уходит. — Моя смелая девочка, — целуя её в шею, хвалил маргаритку Глеб. От подобных обращений она всегда таяла, переставая обращать внимание на реальность. И даже вот утром, проснувшись раньше, с трудом могла вспомнить, как им удалось разложить диван и достать постельное бельё, а ещё её едва ли волновал тот факт, что уснула она полностью голой. Ночь обладала величайшей способностью убирать в сторону ненужные мысли и давать простор желаниям. Вот и маргаритка, вспоминая, что ей было безумно хорошо, обернулась к Глебу лицом и поспешила уснуть обратно, ни о чём не жалея.