Луна не светит, солнца нет!

Ангел никаких нитей, связывающих её с колдовскими силами, в распоряжении не имела и в помине. Тем не менее дракон был стойко уверен, что хозяйка задумала что-то невероятно хитрое, как ведьмовской ветер, и незыблемое, как земная твердь, подтверждением чему служило её сияющее лицо. Маргарита ближе к концу марта, казалось, расцвела, несмотря на жестокие потоки воздуха и ещё холодный, как стекло, город. В своём рвение наслаждаться жизнью она походила сейчас на птицемлечник, что буйно цвёл и услаждал глаза своими белыми цветками, растопыренные в сторону лепестки которого походили на звезду. «Глеб ведь не зря зовёт меня звёздочкой, верно? — говорила она дракону, при этом лучезарно улыбаясь. — Я, как птица млеет от солнечного тепла, готова млеть от его ласк. Знаешь, будто мы в Млечном пути, вот так вот!» В последние дни с маргариткой действительно произошли разительные перемены, которые не могли не остаться незамеченными. Юля лишь по одному телефонному звонку определила, что голос у её подруги изменился, став более живым и пылким. Владу с Богданом потребовалось чуть больше времени, чтобы приметить эту перемену, но и они успешно справились. Родителям Маргариты же было проще всего, потому как они были первыми, кто застал её в то утро, когда на лице её поселилась улыбка, а в глазах блеснуло озорство. Маргарита и сама отлично помнила, как именно это случилось. Ей тогда удалось уснуть лишь под самое утро, в тот самый час, когда ночные сумерки стали стесняться своей власти и порозовели под лучами пока ещё не яркого, но уже явно претендующего на трон неба солнца. Сном она решила пренебречь, отдавшись планам на будущее. Как и ожидалось, надолго терпения маргаритки не хватило, с каждым днём она теряла его всё больше и больше, пока вот не настал критический момент — она решила вернуть себе Глеба. Помня, что её просили не сильно давить на него, она решила начать с меньшего, и, ворочаясь в постели, игнорируя тени на стенах, Маргарита размышляла над деталями своего плана. На кухне она появилась румяной и полной сил, несмотря на то, что поспать удалось всего лишь два часа, а учитывая, что то был выходной, Татьяна Борисовна и её муж сильно удивились застав дочь в такую рань. — Что-то случилось? — насторожилась мать, накладывая в тарелку блины. — Ты рано проснулась, а обычно спишь ведь до одиннадцати, а то и двенадцати. Что это у тебя с глазами? Ты плакала, что ли? — Нет, мам. Что за глупости! Как можно плакать в такой чудесный день, — радостно защебетала маргаритка, склонившись к отцу и поцеловав его в щеку, она пожелала ему доброго утра. — Я чувствую себя прекрасно! Татьяна Борисовна спорить не стала, убедив себя, что блеск в её глазах был вовсе не влагой от слёз. Может, то была жизнь? Через несколько минут они втроём сидели за столом и уплетали ещё тёплые блинчики, и маргаритке пришлось побороть себя, чтобы оставить хоть что-то брату. Леонид Петрович в то утро решил воздержаться от второй порции, уступая её дочери. Он давно не наблюдал за ней такого зверского аппетита. — Это утро какое-то особенное? — удержаться от разгадки тайны Леонид Петрович не смог. Более того по возбуждённому состоянию дочери он прекрасно понимал, что именно расспросов она и ждала. Держать что-то долго в себе она не могла, а потому и сама не терпела чужие секреты. — Твой день рождения ведь только завтра. Даже не рассчитывай, что мы с матерью поддадимся твоим уговорам и подарим тебе подарок уже сегодня. Это уж точно! Повторять ошибки предыдущих лет не хотелось, Маргарита ведь уже взрослая девочка, значит, сможет и потерпеть. — Кстати, о подарке. У меня к вам будет просьба, — понизив голос до шёпота, «сероглазка» явно представила себя шпионом, который собрался выдать ценную информацию. — Вы можете на этот раз дать мне деньги? — Мы уже купили тебе подарок, Рита, — строго произнёс отец. — Твоя уловка не сработала, и сегодня подарка ты не получишь. — Да нет, пап, ты не понял, — ни капли не смутившись ответила Маргарита. — Я хочу проколоть себе уши и мне немного не хватает на серёжки, которые я уже присмотрела себе. У меня кое-что осталось ещё от моей «стипендии», но всё равно нужно немножко добавить. «Аха, как же! Стипендия… ты должна была сказать, что деньги у тебя остались ещё с подработки, на которой ты раздавала флайеры, а не врать им», — запротестовал дракон, постукивая недовольно хвостом. «Да тише ты! Разошёлся тут мне! Я просто пытаюсь лишний раз их не волновать, подработка ведь уже в прошлом», — принялась усмирять она дракона, посмотрев на родителей с надеждой. — Лёня, она явно что-то задумала, — с прищуром глядя на дочь, заключила Татьяна Борисовна. — Мне это не нравится, слишком уж много в тебе озорства за это утро. Если только… Ну, конечно, нам сразу следовало догадаться, — она вздохнула, покачав головой. — Да, мам, это связано с Глебом, — призналась Маргарита, улыбаясь. — Я решила взять судьбу в свои руки, потому как она пока что, видимо, не торопится осчастливить меня. Всё, как всегда, приходится делать самой. Единственное, в чём судьба сыграла свою роль, так это в том, что дала мне понять, что Глеб мой и больше ничей. — Ты, оказывается, у нас собственница, дочь, — поддел её отец, приподняв бровь. Только в жесте этом не было и капли упрёка, скорее, небольшая шалость. — Помнится, кто-то был недоволен этим качеством Глеба не более пары недель назад. — Я пересмотрела свои приоритеты. Так вы поможете мне? Как бы родители не старались скрыть от дочери подарок, уже к вечеру он был у неё на руках. Хотя, если быть точнее, свой подарок им удалось укрыть до следующего дня, а вот серёжки… Татьяна Борисовна вместе с Маргаритой отправилась в магазин покупать серёжки, которые вызвали в ней смешанные чувства. Ранее она никогда не наблюдала за дочерью любви к драгоценным камням, а тут маргаритка вдруг взяла и выбрала гранат. Погода в тот день стояла чудеснейшая, как будто взяла и скопировала настроение «сероглазки». Москва забыла о сером цвете, а солнце столь знатно пригрело лужи из снежной кашицы грязного цвета, что даже они заиграли новыми нотками. Мать, соскучившаяся по радостной дочери, после покупки в ювелирном магазине утащила её на прогулку в парк, где им пришлось тщательно смотреть себе под ноги и обходить воды растаявшего снега, чтобы не промочить ноги. Только маргаритке было на это всё равно, ведь в сумке в небольшой коробочке хранились серёжки, в которые она влюбилась чуть ли не с первого взгляда. Свой день рождения она отпраздновала в кругу семьи, как и планировала. Так было каждый год и что-то менять Маргарита не торопилась, тем более Глеб в тот день так и не дал о себе знать ни единым звонком. Только ближе к вечеру он написал ей короткое: «Будь счастлива, Маргарита», которое она восприняла за точку в их прощании. Дракон тогда покачал головой, поражаясь тому, как только Глебу могла взбрести в голову мысль, что эти слова убедят хозяйку оставить его. Смешно, ей богу! И всё же в этом году кое-что отличалось в праздновании её дня рождения. Обойтись без Юли было просто невозможно, да и неправильным казалось, учитывая, сколько всего она сделала. Маргарита была искренне рада её видеть и даже предупредила брата, чтобы он придерживал свои остроумные шуточки при себе. Атмосфера за столом царила дружественная и тёплая, что в конечном итоге сгладило все углы. И вот март уже близился к своей завершающей стадии, а лёд на Москве-реке давно треснул. Там теперь найти можно было лишь одинокие плавающие льдинки, что были напоминанием о суровой и морозной зиме. Снега покинули Маргариту, её внутренняя суть готовилась к переменам, швы были сняты, и она с драконом, предвкушая любовное безумство, ждала часа, когда зацветёт. Проколоть уши было решено в тёплый безветренный день субботы. Проснувшись ни свет ни заря, она воспользовалась маленькой отсрочкой прежде, чем приняться за выполнение домашнего задания, и несколько минут потратила на созерцание неба. Из окна ей был виден лишь маленький клочок, словно его оторвали от листа бумаги нежного голубого цвета. Первые солнечные лучи, вестники утра, удостоили этот клочок бумаги пренебрежительным мазком, как если бы сделано это было со скуки, но маргаритка не жаловалась. С завтраком в виде манной каши, который она приготовила себе, справиться было проще простого. Дракон был ой как голоден, учитывая, что нервы отнимали много энергии. Хозяйкой ему было поручено переживать, всё ли у них получится, и так уж идеален их план на самом деле, как им хотелось верить. «И всё же, дракон, о плохом думать не будем, — подбадривала его Маргарита. — Я уверена, Глеб злиться не станет, а если и станет, то я быстро пресеку это. Уверена, он тоже соскучился по мне». С подобными мыслями она принялась за выполнение домашнего задания и подготовкой к семинару, где думала получить хорошую оценку. После обеда, управившись с конспектами, Маргарита прихватила с собой коробочку и направилась в торговый центр. «Испытание» она решила вынести в одиночестве, не поддавшись уговорам Юли пойти с ней. Начитавшись статей в интернете, ей уже была знакома теоретическая сторона вопроса, и теперь оставалось проверить всё это на практике. Ранее к проколам Маргарита относилась настороженно, полагая, что это если не больно, то крайне неприятно, но после слов Глеба, всё изменилось. Стоило ему сказать, что он был приверженцем граната, как она и сама ощутила, что этот камень был и её тоже. Картинки, сменяющиеся друг за другом на мониторе компьютера, не шли ни в какое сравнение с тем, что она увидела в магазине, когда выбирала серёжки. Цвет камня показался ей таким глубоким и разящим, будто гром, что она сразу поняла, что если и делать прокол, то только ради подобного. Воздух был прозрачен и чист, чего нельзя было сказать о небе. Утренняя чистота сменилась облачностью, и, прогуливаясь до торгового центра, Маргарита всё гадала, как бы вон то, или то, что повыше облако смотрелось у неё на голове вместо шапки. Она читала, что проколотые уши очень легко застудить, поэтому подготовилась основательно, захватив шапку крупной вязки. Мастеру она отдала золотые серёжки-гвоздики с благородным красным камнем с огранкой «Принцесса». Только королевских кровей Маргарита себя не ощущала, ей было достаточно быть «небесной», где, непременно, на неё упал бы свет солнца. Той боли, что она ждала, испытать не пришлось. Сама процедура оказалась очень быстрой, и она только успела ойкнуть, как благодаря пистолету правая мочка уха уже оказалась проколотой. Во второй раз ойкнул дракон, вспомнив из какой он породы, и какими жадными до золота были змеи. В конечном итоге, взглянув на довольную хозяйку, он был вынужден признать, что ей золото шло куда больше, а красный цвет камня лишь подчёркивал кипучесть её характера. В аптеке Маргарита прикупила перекись водорода для обработки ушей, после ей захотелось зефира, устоять перед которым она не имела никаких шансов, и лишь потом она набрала номер Глеба. Момент был таким волнительным, что она закусила губу и, чтобы куда-то деть свою взволнованность, принялась расхаживать вокруг лавочки на первом этаже торгового центра. Гудки выводили её из себя, заставляя нервы натянуться до предела. Дракон тоже зашевелился, не понимая, почему Глеб так долго не отвечал. «Наверное, сомневается брать трубку или нет», — решила Маргарита, точно уверенная, что ему было видно, кто именно звонил. — Да, моя маргаритка, — и всё же он сдался, отвечая на её звонок, предварительно изрядно заставив её уверенность метаться, как молния в небе. Ей очень понравился его ответ. «Знаешь, дракон, как будто я у него что-то спросила, а он согласился. Да… — смаковала она мысленно это короткое слово. — А он прокололся, ты в курсе? Не как мочки моих ушей, нет, прокололся по- другому. Глеб сказал «моя маргаритка», значит, он по-прежнему владеет мной». Быстро взяв себя в руки, она отослала свои грёзы к дракону и принялась действовать согласно плану. — Привет, — голос её при этом прозвучал тихо, как будто она вдруг оробела. — Ты сейчас занят? Хотя… даже если и занят, ты всё равно мне нужен. — Это невозможно, — попытался вразумить её Глеб. — Возможно. Я проверяла, концерта у тебя сегодня, да и на ближайшие дни не запланировано, — присев на скамейку, отделанную под мрамор, маргаритка принялась шуршать свободной рукой пакетом от зефира. — Приезжай и забери меня. Я буду ждать лишь одного тебя, поэтому даже не вздумай подослать мне такси или что-то из этого рода. — Что у тебя на уме, Маргарита? — через динамик телефона ей послышался тяжелый вздох. — На уме у меня желание встретиться с тобой. Адрес скину тебе сообщением, — на этом она завершила вызов и улыбнулась, как если бы была хищником. С зефиром она расправилась в короткие минуты, а после долго вытирала губы салфеткой от сахарной пудры, только вот руки пришлось всё же вымыть. Побродив ещё немного по торговому центру, Маргарита заглядывала на все зеркальные поверхности, ловя в них отражение серёжек. «Непривычно, конечно, ещё, но так увлекательно», — заключила она, надевая шапку. Глеба она решила дождаться на парковке, хотя, если признаться, тут сыграло её нетерпение, которое уже принялось покалывать её изнутри. Холодный воздух немного остудил её нрав, и она даже присмирела, не вызывая у прохожих вопросов. А вот дракон внутри радовался вовсю, спеша расправить крылья. Сомнений быть не могло: Глеб обязательно приедет, потому как вся эта радость ожидания пустой быть не могла. Когда на парковке показалась его машина, Маргарита вся оживилась и расправила плечи. Теперь ей уже было всё равно, что на неё могли глазеть другие, ей-то какое до этого дело. Ей они чужие. И разве возможно и нужно ли сдерживать своё счастье? Немного пройдя в сторону торгового центра, она оказалась как раз за спиной Глеба. К нему она побежала со всех ног, как будто он был источником притяжения. Она кинулась на него прямо на ходу, одной рукой навалилась на его плечо, заставляя остановиться, а второй, юрко вытянув её вперёд, закрыла ему ладонью глаза. Наверное, Глеб не ожидал от неё такой прыти, и смех её тоже успел уже подзабыть, потому как действия его в следующую секунду отличались резкостью. Маргарита даже поморщилась в лице, когда его рука взметнулась вверх, и он схватил её сзади за шею. Прикосновение холодных пальцев к горячей коже шеи вызывали у неё мурашки. — Моя звёздочка, — выдохнул он с облегчением, понимая, кто именно столь «зверски» напал на него со спины. — Не шевелись. Глеб, пожалуйста, не шевелись, — стала просить его маргаритка. Она и сама замерла на месте, так и не убрав ладонь с его глаз. — Я кое-что сделала, и ты это кое-что задел рукой. — Что именно ты сделала, Маргарита? — сдерживая себя, спросил он её сквозь зубы. — Я проколола себе уши где-то час назад. Ты рукой задел мою серёжку, — призналась она, шумно выдыхая через рот. Она и так стояла к нему впритык, вжимаясь грудью в спину, так ещё и рукой Глеб держал её сзади за шею, отчего на щеке он чувствовал каждый поток воздуха, что Маргарита выдыхала. Она медленно убрала руку от его лица, о чём он тут же пожалел, хоть перед ней признавать это не собирался. Прикосновение её пальцев напомнило ему о их близости, характер которой был глубокий и вечный. Этим движением она как бы говорила ему, что руку стоит убрать так же медленно, и тогда всё будет хорошо. Глеб намёк понял, действуя осторожно. — Спасибо, — шепнула она ему с улыбкой, а после, как настоящая проказница, встала на носки и чмокнула его аккурат в местечко за ухом. Поправив шапку, натянув её как можно ниже, чтобы мочки ушей были в тепле, Маргарита предстала перед ним во всей красе. «Вживую ты ещё лучше, чем я тебя запомнил», — подумал Глеб, во все глаза смотря на неё. Точно не зная, что на неё так подействовало, но улыбка всё не сходила с её лица. А он-то думал, что случилось что-то нехорошее, раз она «потребовала» встречи, а оказалось это была очередная её уловка. Но только оно того стоило, потому что он изрядно успел соскучиться по её сиянию и этим влюблённым глазам, что восторженно смотрели прямо на него. — Ты обыграла меня, маргаритка. Поздравляю, — признал своё поражение Глеб. — Но больше я на твои уловки не поведусь. Пойдём, я отвезу тебя домой. — Это была не уловка, — упрямо возразила Маргарита. Она отметила, как черты его лица вдруг стали острыми, а губы сурово сжались в линию. Помнила, что выводить его опасно, но всё же была она маргариткой, любящей дразнить, или нет? — Я лишь делаю то, что ты от меня хотел. Ты написал мне быть счастливой, и именно этим я сейчас и занимаюсь: строю своё счастье. — Маргарита, — произнёс Глеб крайне спокойно, но она уже знала, что это было предупреждением. — Прекрати. — Нет, — легко ответила она, при этом решительно сверкнула глазами, показывая, что не отступит. — Нам с тобой есть, о чём поговорить. Давай поедем к тебе, м? Ты мне должен, Глеб. Тот день, когда ты отправил мне сообщение, был моим днём рождения. Если бы она дала ему чуть больше времени, то он бы точно нашёл, что ответить, но маргаритки уже и след простыл. Она уверенно направилась к машине, точно зная, что как только его удивление пойдёт на убыль, Глеб сделает так, как она просила. Конечно, давить на вину было подло, но иного выхода она сейчас не видела. Это нужно было сделать, пусть и столь низким способом. В дороге Глеб был молчалив, но её это почти и не волновало так, как следовало бы. Маргаритка упивалась своей маленькой победой, потому как за стеклом машины мелькали знакомые ей здания, и она точно знала, что Глеб вёз её именно к себе домой. Дракон спокойненько улёгся на дне её души, желая отдохнуть, и поджал к брюху хвост. Теперь забота о хозяйке переходила к Глебу, и он мог немного поспать. Всё же и радости способны утомлять, даже такого крупного зверя, как дракон. — Знаешь, маргаритка, это всё-таки грязно вот так вот манипулировать мной, — Глеб уже второй раз за этот вечер был вынужден признать своё поражение. — Ты ведь знаешь, что у меня нет для тебя подарка, и всё равно поставила меня в неловкое положение. — Нами манипулирует любовь. Ты поддался мне из-за неё, а не потому, что я блестящий стратег. У меня плохо получается расставлять ловушки, — Маргарита улыбнулась и опустила свою руку ему на колено. Другой рукой она придерживала сумку у себя на бёдрах и поглядывала в окно. Принявшись гадать, каким бы цветом были сумерки, не гори столь ярко огни города, она спросила саму себя: «Может, фиолетовыми?» — По поводу подарка, — она взглянула на его лицо, не отметив там ничего опасного, — я хочу этот вечер себе. Чтобы нам никто не мешал, а твои мысли были заняты только хорошим. — Я постараюсь, маргаритка. Для Глеба этот вечер стал отдушиной. Ему уже долгое время не было так спокойно на душе как теперь, когда куда бы он не посмотрел, всюду была маргаритка. Она была настоящей, не просто плодом его воображения, а настолько реальной, что он даже мог ощущать её прикосновения. Пусть он ещё не научился быть цельной личностью, но ведь на один-то вечер можно забыть об этом, верно? Порой стратегически важно давать своему разуму и покой, а не только пищу для размышлений, иначе жизнь тогда будет похожа на тягомотину. Ему успешно удалось подавить в себе упрёки и чувство вины, чтобы вдоволь насладиться проведённым вместе временем. Пару раз, конечно, Маргарита ловила на себе его прожигающие дыры взгляды, но не торопилась придавать им важное значение. Выяснять отношения, подобно сварливой паре, они ещё успеют, а вот наслаждаться друг другом шанс выпадал не так уж и часто. Глеб и сам не понимал, почему смотрел на неё столь пронзительным и испытывающим взглядом, будто проверяя металл на прочность. Разгадать её до конца ему так и не удавалось, и вскоре он был вынужден оставить эти попытки. Маргаритке вечер запомнился тем, что Глеб обработал ей уши перекисью: в этом она нашла много интимного. Его движения были аккуратными и осмотрительными, а после он ещё поцеловал её в висок и произнёс: — Тебе идет. — Потому что гранат? — не удержалась маргаритка. — Нет. Просто идёт и всё. Но да, гранат прекрасен. Этот вечер стал для неё особым ещё и благодаря тому, что случилось в ванной комнате. Маргарита выразила желание принять ванну, и чтобы при этом Глеб обязательно был с ней. Сняв с себя всю одежду, а после и нижнее бельё, она без капли стеснения забралась в воду. И далее случилось потрясающее, потому она опустилась на колени и села себе на лодыжки. Она держала спину прямой, а руки послушно опустила вниз, накрыв ладонями коленные чашечки. Ей не нужно было ничего говорить, Глеб и сам понял, чего именно она ждала от него, и чем именно это для неё было. Это был её подарок, возможность подарить который она ему предоставила. Сперва ему пришлось расплести ей косы, которые утром маргаритке заплела мама. Волосы её отросли уже достаточно, чтобы короткие пряди не приходилось закалывать невидимками. Проведя несколько раз пальцами по её волосам, будто расчёсывая их, он глубоко вдохнул в себя их запах. Взяв ручной душ и настроив воду, Глеб наконец намочил ей волосы. — У меня только мужской шампунь. — Зато буду пахнуть как ты, — даже не думая расстраиваться из-за этого, ответила Маргарита. — Мне тоже нравится твой запах. Глеб действовал осторожно, боясь нечаянно задеть ей уши. Маргаритка же, прикрыв глаза, наслаждалась лаской и его близостью. Всё это время он стоял на коленях рядом с бортиком ванны и внимательно наблюдал за её реакцией. Она же, не скупясь, благодарила его улыбкой, а пару раз, когда он массировал ей кожу головы, распределяя шампунь, блаженно протянула долгую букву «м». Чтобы мыльная воды не попала в глаза, ей пришлось закинуть голову немного назад, отчего сильнее вытянулась шея и проступили очертания гортани. Уровень воды чуть опустился, и на её груди заблестели прозрачные капельки. Очертив взглядом её подбородок, Глеб лишний раз убедился, что характером она обладала волевым. — Папа сказал мне, что ты приходил к нам домой, — заговорила она, когда он уже смывал пену с её волос. — Я горжусь тобой. Тебе хватило мужества признаться во всём самому. Правда, Глеб, я тобой горжусь. — Спасибо, моя хорошая, — он даже не заметил, что до этого замер, вслушиваясь в каждую произнесённую ею букву. И только теперь, когда от сердца отлегло, Глеб продолжил массировать ей затылок. — Мне очень жаль, что я тогда не смог удержать себя в руках и причинил тебе боль. — Я говорила, что мы ещё поговорим с тобой об этом, помнишь? Так вот, меня уже как-то не особо тянет обсуждать случившееся. Ты наглядно показал мне, что бывает, когда тебя провоцируют и злят, — Маргарита ухватилась руками за бортики ванны и повернулась к нему. Заглянув ему в глаза, она нашла там то, что и ожидала увидеть: сожаление и терзание. — В этом есть и моя вина, и за это я поплатилась шрамом под рёбрами, — до этого Глеб тщательно избегал смотреть туда, но теперь его взгляд будто притянуло некой силой. Пены было мало, и через воду он разглядел продолговатую полоску красного цвета. — Но всё хорошо, слышишь? Всё хорошо, верь мне. Я тебя простила и хочу, чтобы и ты простил мне, что я так сильно на тебя давила, — взяв его лицо в свои влажные ладони, Маргарита заставила его смотреть ей прямо в глазах. В них Глеб нашёл прежнее тепло и заботу. — Ты навсегда останешься моим светом, помни это. Глеб ничего ей не ответил, лишь взял её ладони в свои и поцеловал в самый центр внутренней части сперва левую, затем правую. Её слова дали ему нити, чтобы зашить в себе внутренние раны. Оставалось только найти силы побороть разломы, и тогда, как он надеялся, всё действительно будет хорошо. Маргаритка быстро вымыла тело самостоятельно, за исключением спины. Она помнила, что Глеб приходил от неё в восторг, и потому послушно убрала волосы в сторону и протянула ему мочалку. После он размял ей плечи, отчего маргаритка чуть не заурчала от довольства. Ей было неописуемо хорошо!.. Наконец, душа её познала покой и мир, продлить который хотелось любой ценой. Вода была едва тёплой, когда она поднялась на ноги, а Глеб завернул её в большое и мягкое полотенце. — Я думаю, в спальне ты найдёшь во что одеться, да? — Найду, — заверила его маргаритка. — Я приготовлю нам постель. Небольшой беспорядок в виде разбросанных листов на полу и на прикроватной тумбочке придали комнате особый уют. От этого сразу становилось понятно, что здесь жили, а не существовали. Спальня, в отличие от гостиной, большим размахом не отличалась. Здесь всё показалось маргаритке маленьким, а потому и родным. Она была здесь всего лишь один раз, когда познала свой первый оргазм, а потому комната навсегда осталась в её воспоминаниях местом интимной близости и доверия. В шкафу Маргарита нашла мягкую футболку, в которой и собралась спать. Вытирая волосы, она услышала звук приходящего на телефон сообщения. Время уже было позднее, родители бы точно не стали ей писать. Она их предупредила, где собиралась провести эту ночь, и Татьяне Борисовне, несмотря на сомнения, пришлось уступить под натиском мужа и дочери. «Дракон, мне кажется, это снова он пишет», — разбудив дракона, нехотя выдала догадку Маргарита. Это действительно был Андрей. За последнюю неделю он писал ей уже несколько раз, и всякий раз время было позднее. Просмотрев сообщение, она прочитала там просьбу о встрече, в которой Маргарита ему отказывала. Она не желала в это вмешиваться, полностью доверившись в этом вопросе Глебу, поэтому в очередной раз проигнорировала сообщение, как он когда-то игнорировал её. Когда Глеб вернулся из душа, постель уже была готова. Довольная, маргаритка выбирала им фильм на ноутбуке, сюжет которого они едва запомнили из-за частых перешёптываний. — Когда ты ко мне вернёшься? — допытывалась она, недовольно поджимая губы. — Я уже так устала ждать… — Сперва мне нужно со всем разобраться. Я не хочу вновь потерять контроль и причинить тебе боль, — признавался Глеб, гладя ей запястье. — Этого больше не будет. У тебя тогда был такой взгляд, что я сразу поняла, что с тобой это было не впервые, — в следующий момент она забралась на него сверху, повторяя своим телом его позу. Ноги Маргарита вытянула, а руки опустила вдоль туловища. Щекой прижавшись к его груди, она прикрыла глаза, сохраняя тем самым за собой тот самый покой, к которому так долго стремилась, всё боялась, как бы он не вытек у неё прямо из глаз. Пусть лучше побудет под замком век. — Но самое главное я поняла, что ты больше не позволишь подобному случиться вновь. Я видела твой страх, Глеб. Ты испугался за мою жизнь, а раз так, то и других не подвергнешь больше опасности. — Откуда такая уверенность? Даже я не знаю, на что я способен, звёздочка, — с грустью ответил ей Глеб, невольно сжимая ладони в кулаки. Маргарита последовала его примеру, но только ладонями она накрыла его кулаки и только после попыталась сжать их. — Чувствуешь? — спросила она, сдавливая пальцами его ладони ещё сильнее. — Я рядом с тобой, потому что мы одно целое. Вспомни, как ты говорил мне это. Теперь у тебя есть я. Разреши мне стать твоим щитом, Глеб. Позволь защитить тебя от хаоса, что творится у тебя внутри, от этой съедающей боли и сожалений. Я буду рядом и в нужный момент удержу тебя. — Это далеко не просто, маргаритка, — возразил Глеб. — Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать тебе, что со мной происходит. Стоит мне только заштопать себя, как меня опять рвёт на части. Я давно уже не чувствовал себя целостным, понимаешь? Маргарита упёрлась руками в кровать и приподняла корпус, чтобы заглянуть ему в глаза. Лицо его в тот момент выражало крайнюю степень разочарования и жалости к самому себе. Ей показалось, что Глеб намеренно пытался похоронить себя под обломками, отказываясь от её помощи, но сдаваться так просто было не в её правилах. Она взглянула на него с такой решительностью и неистовой готовностью во что бы то не стало помочь, что Глеб ощутил невольно холодок, ещё и из-за приглушённого света на Маргариту упали тени, породив пляску воображения. — Я буду рядом, и мы обязательно со всем справимся. Верь мне. Я обязательно отыщу путь к нашему с тобой счастью, — заявила она клятвенно. «Колдовство!»