Луна не светит, солнца нет!

Ангел не желала занимать себя мыслями об Андрее и успешно продолжала игнорировать его сообщения. Признаться, дракон был безумно рад такому решению, за что частенько похваливал хозяйку, ударяя по земле в нетерпеливом ритме хвостом — так он ждал от неё улыбку. После встречи с Глебом над Маргаритой будто поработал сам профессор Преображенский, потому как изменения, что последовали, были разительными. Казалось, она стала воплощением весны из настоящей крови и плоти, и даже её слова стали сиять. Она и сама приметила за собой эту дивную прелесть: будучи воспламенённой любовью, Маргарита стала всё чаще употреблять такие слова как «счастье», «терпение» и «сердечность». Ими она окружила себя, принявшись пользоваться ими как оберегом от сглаза. Интонация её стала чище, и, как выкуривают из нор лис, так и из неё выкурили печаль. О ранении Маргарита вспоминала не так уж и часто, хоть и взгляд её нередко задерживался на полоске шрама. Точнее, думала она об этом вовсе не в отрицательном ключе, наоборот, отсеивала подальше злобу и месть, отказываясь подчиняться им. Ведя пальцем по шраму, маргаритка рассматривала его как некий символ своего перерождения. Теперь ей хотелось быть самой лучшей версией себя, такой, какой она всегда мечтала стать, и вот, когда в жизни появился Глеб, ради него ей хотелось стараться, не жалея сил. Она была бы рада кружить вокруг него до упаду, но пока что между ними жива была пропасть, преодолеть которую Маргарита собралась маленькими, но уверенными шагами. «Мы будем очень осмотрительны, дракон. Вот увидишь, не успеет начаться лето, как я сделаю его счастливым», — заверяла своего товарища маргаритка. Дракон и не смел возражать ей в этом. Если уж «сероглазка» и задумала что-то, то так тому и быть, а сомнения могли идти самой дальней дорогой. Им здесь никто рад не был, пусть поищут пищу в другом месте. Применяя всю свою изобретательность, дракон на пару с хозяйкой разрабатывал план дальнейших действий. Особенно продуктивными мысли их были в ночи, когда в комнату заползали сумерки и, будто специи, приправляли их размышления готовностью действовать. Об Андрее дракон думать тоже не желал, оставляя всё это в прошлом. Пусть и дальше строчит себе глупые и бессмысленные сообщения, Маргарите на это было всё равно. Больше её не трогало, чем он жил и занимался, да и жив ли он был вообще. Она взяла с себя обещание жить не прошлым, а настоящим, а потому смотрела только вперёд. Глеб говорил ей, что позаботится обо всём, потому она и не тревожилась этим вопросом. Верная своему слову, Маргарита не вмешивалась и вершить самосуд тоже не намеревалась. Она понимала, что до мая было ещё далеко, но шиповник уже зацвёл, знаменуя собой залеченную рану её прошлого. В этом была непередаваемая прелесть, которой она и жила, которая позволяла ей дышать спокойно и, наконец, не бояться чужого мужского взгляда. Своих тренировок по самообороне маргаритка, конечно, не оставила, так как страстно прикипела к ним, но силу свою пускать в дело не торопилась только из-за того, что на неё кто-то мог косо посмотреть. Отказываясь повиноваться словам, что насилие порождает насилие, Маргарита предпочла заняться своей судьбой. Эта перемена не могла остаться незамеченной Глебом. В утро, что они проснулись в одной кровати, он мог поклясться, что от неё в тот момент исходила такая сильная энергетика, что глазам даже удалось увидеть её свечение. Он проснулся раньше Маргариты и, немного подтянувшись вверх на подушках, любовался ею. Ему вспомнились её слова, будто о таких, как она, он только читал в книжках, возможно, слышал от других, но лично не встречал. И вот, небеса, благосклонные его желанию, послали ему маргаритку, которая стала воплощением непреодолимого противоречия. Глеб всегда считал, что, как мужчине, ему должно проявлять куда больше заботы и внимания, даже если это будет расцениваться как контроль. Ему хотелось окружить маргаритку безопасностью и уверенностью, а для этого требовалось её безропотное доверие. И вот случилось нечто непредвиденное, потому как научить её этому Глебу так и не удалось. Нет, он, конечно, чувствовал её преданность, знал о её верности, но до последнего Маргарите удавалось оставаться собой. Переделать её под себя у него не получилось, более того, маргаритка демонстрировала сумасшедшие качества, когда дело касалось защиты. Она без всяких раздумий могла дать в глаз лишь за то, что кто-то оскорблял творчество Глеба, готова была взамен ему платить тоже защитой и безопасностью, что поражало и пугало. Это возлагало на него дополнительную ответственностью, и ему страшно было не оправдать её ожидания. Маргарита часто виделась ему двумя волнами, где с одной стороны были мягкость, вожделение, трепет и любовь, а с другой жестокость, неиссякаемая тяга к независимости и нетерпение. Схлестнувшись, эти две волны порождали что-то неземное, нереальное, но очень нужное и долгожданное для самого Глеба, совсем как её слова, что она готова быть его щитом. У него в тот момент замерло сердце, а по всему телу разлилось тепло. Вот она, поддержка любимого человека, который готов стоять за тобой горой. Немного придя в себя утром, Глеб в благодарность целовал её сонную и растрёпанную, а маргаритка же нежилась в его ласке. — Ну и чем я заслужила эти поцелуи? — улыбаясь, допытывалась она. Гладям руками её по бокам, Глеб вызвал в ней щекотку. Маргаритка пыталась отбиться от него и в результате только сбила одеяло к ногам, и теперь, требуя от него ответа, она закинула на него ногу, как будто он мог убежать от неё. — Я и сам толком не знаю, — целуя её вновь над ключицами, Глеб подозрительно сверкнул на неё глазами. — Просто нравится целовать тебя, и ты мне тоже очень и очень нравишься. Ох, не следовало ему учить маргаритку этому, ох, не следовало!.. Но теперь уже поздно было горевать о пролитом молоке. У неё было подтянутое, сильное тело, поэтому уложить Глеба под себя особых трудов не составляло. Удобно устроившись коленями по обе стороны от его торса, она немного прогнулась в спине, ниже наклоняясь над его лицом. Вбирая губы в рот от предвкушения, глаза её горели с такой силой, что даже пасмурное утро прошило светом. — Ты влюблён в меня? Потому что я в тебя влюблена, Глеб, — призналась она, вложив свои ладони в его. — Я влюблён в тебя, Маргарита. Моя музыка влюблена в тебя, и моя худшая сторона тоже влюблена в тебя, — ответил он ей. Затем его лицо стало серьёзным, утратив игривость. Следующие слова он говорил тихим, но внушительным голосом, больше прося, чем приказывая. — Нужно только немного потерпеть, моя хорошая. Дай мне время прийти в себя. — Постараюсь быть мягче и не давить на тебя, — пообещала маргаритка, впервые за то утро целуя его в губы. После её ухода Глеб занялся музыкой, которая наилучшим образом могла отразить его внутреннее состояние. Он считал Маргариту удивительной женщиной, которая достойна была того, чтобы ей посвятили хоть что-нибудь. Кроме музыки Глеб ничего не мог предложить ей, потому как и сам состоял из музыки. Своим появлением маргаритка немного взбаламутила его внутреннее состояние, и музыка, что он стал писать, вобрала в себя эти изменения. Вспоминать о том утре было одним наслаждением. После себя маргаритка оставила в постели нежный аромат, и в нём поселилось убеждение, что это было правильным, будто её место всегда было подле него. Глеб стоял под серым небом, облокотившись о капот машины и носком кроссовка перекатывал на грунтовой дороге мелкие камешки. Между пальцами у него была зажата сигарета, которой приближающийся дождик был не страшен. Сам воздух казался настолько мокрым, что его, казалось, можно было выжать. Глядя на раскинувшееся перед ним здание, которое власти так и не достроили, он всё думал, как ему поступить. В нём тоже теперь схлестнулись в жестокой схватке две волны: одна требовала немедленно уйти, а вторая шептала достать из машины нож и пойти на встречу с Андреем. Вспоминать о том утре было одним наслаждением. Если только не считать звонка с незнакомого номера, на который он ответил. Загнанный в угол, Андрей пошёл на рискованный шаг, когда решил позвонить Глебу. Только храбрости ему хватило лишь на то, чтобы набрать его номер, потому как только на звонок ответили, он завершил вызов. Он долго мучился и задавался вопросом, правильно ли он поступает, а между тем времени оставалось всё меньше. Пару раз он ещё написал Маргарите, но получил от неё неизменный ответ в виде игнорирования, и вот тогда он вновь позвонил Глебу и попросил о встрече. Местом, где они условились встретиться, было старое здание, обнесённое лишь наполовину высоким забором. Находясь на самой окраине города, здание это почти не знало посетителей, а потому иве приходилось шептаться с подрастающей яблоней о погоде. Глеб выкуривал сигарету, напряжённо рассматривая представшую перед ним грусть. Ни погоде, ни заброшенной «недостройке» так и не удалось охватить его печалью, мысли его сейчас были заняты совсем другим. Потушив окурок ногой, он решил ради маргаритки пойти без оружия. «Моя маленькая во мне, значит, я в безопасности». Внутри оказалось так много битого стекла, что Глебу пришлось бороться с желанием взять в руки даже маленький осколок. Он запрещал себе даже думать о подобном, хоть и казался самому себе безрассудным. Обойдя раскрошившийся кирпич на бетонном полу, он обнаружил Андрея за колонной, внешний вид которого сильно настораживал. Он походил на человека, пережившего кораблекрушение, за исключением того, что одежда его ещё была целой. Бледный и с кровоточащими губами, Андрей, казалось, лишился своих последних мечтаний и теперь готов был довольствоваться даже дерьмом. — Ну и кто начнёт первым? — осматривая его презрительным взглядом, Глеб немного прищурился. — Кажется, должен ты, учитывая твоё рвение повидаться. Далее Андрей совершил то, что от него можно было ждать меньше всего. С содроганием сердца он опустился на колени, тяжело выдохнул и посмотрел на Глеба в отчаянной ярости. — Ты победил, — этими холодными словами он сам себе резал гордость. — После твоего визита наш папочка так отлупил нас с братом, что пришлось вызывать врача. Он у нас не дурак, сразу понял, о чём именно ты говорил тогда. Брат не выдержал отцовской любви и кинулся в наркотики. Хочешь узнать, что он сделал? Он упёк собственного сына в психушку для наркоманов. Отец всегда презирал таких людей, — глухо закончил он. — Выходит, мне даже руки не пришлось марать о вас, ублюдков. За меня всё сделал ваш отец, — усмехаясь, ответил Глеб. Он прислонился плечом к холодной колонне. Стоит признать, такой расклад не мог не радовать его. Он знал, что судья будет заботиться о своей репутации, но всё же не мог предположить, что меры окажутся такими жестокими. Что-то подсказывало Глебу, что лечение нарокоши-сына будет недолгим. — И что же ты хочешь от меня? Никак думаешь заключить сделку? — Глеб и не думал скрыть своё злорадство, откровенно наслаждаясь сложившейся ситуацией. — Мой брат взял всю вину на себя. Он признался, что изнасиловал… девушку, — последнее слово далось ему с трудом, как если бы состояло из одних иголок, что вспороли ему язык. — Он сказал, что был тогда один, но отец ему не поверил. Эта мразь всё время следит за мной, я знаю это. Мне не укрыться от него. Я даже здесь чувствую его присутствие. Он хочет прикончить меня, я точно знаю это. Мой отец настоящий монстр, который… — Мне это не интересно, — со скучающим выражением лица перебил его Глеб. — Говори, что ты хочешь от меня, и покончим с этим. Андрей на коленях придвинулся ближе и попытался схватить Глеба за руки. Его рассудок помутнел, и теперь он готов был просить помощи у того, кто заварил всю эту кашу и втянул в неё его отца. От него не было спасенья, если только не сбежать на другой конец света. Только отец был хитёр, как старый лис, продумывая наперёд шаги сына и следя за его действиями. Это сводило с ума, отнимая у Андрея связь с реальностью. — Помоги мне сбежать от него, — вновь попытавшись схватить Глеба за руки, заговорил он. — Он решит, что я стану просить помощи у друзей, поэтому даже не подумает на тебя. Я исчезну, растворюсь, обещаю. Ты больше не услышишь обо мне, только спаси меня. — Ты обратился не к тому человеку, — без малейшего сожаления ответил Глеб. — Я никогда не стану тебе помогать. Он повернулся, чтобы уйти. Здесь ему больше делать было нечего, только Андрей так легко расставаться со своим шансом на спасение был не готов. Он ухватил Глеба за ногу, удерживая на месте. Хватка его была крепкой, какой всегда бывает у человека, который из последних сил хватается за соломинку. Глаза его заволокли туманы отчаяние, а сердце забилось на предельной скорости. — Ты должен мне помочь! — закричал он хрипло. По зданию разнеслось эхо его слов. — Поговори хотя бы с отцом, скажи ему, чтобы он перестал мучить меня. Я уже больше не могу терпеть. Никто не смог бы терпеть больше, чем я и брат. Если ты сейчас уйдёшь, то я покончу с собой. Это будет на твоей совести! Просто помоги мне хотя бы один разочек. — Да пошёл ты! Глеб легко вырвался из его хватки, но не сделал и пары шагов, как прирос к месту. Всё его тело стало каменным, только желваки на лице заходили ходуном, да ладони сжались в кулаки. В спину ему полетели злобные слова, и он весь наполнился до кончиков пальцев тьмой и желанием убить. — Знаешь, что случилось в тот вечер на самом деле? В тот самый вечер, когда мой брат трахнул её, — закричал Андрей из последних сил. — Я держал руки этой дряни, пока она просила нас остановиться. Она была такой жалкой! От неё воняло мочой и кровью, так что мне было мерзко держать её даже за руки. И эта сука всё просила и просила нас остановиться. Но мы не слушали её! Нам было плевать на неё, на её боль и на её слёзы. Когда Глеб обернулся, Андрей уже стоял на ногах. На его подбородке блестела слюна, а сам он дрожал всем телом. — У тебя ничего не выйдет. Я знаю, что ты пытаешься сделать, — сквозь зубы, выдавил из себя Глеб. Он приказывал себе не подходить к нему и не вестись на его провокацию. Это стоило ему титанических усилий, но держаться он решил до победного конца. — Не жди, что я избавлю тебя от мучений. Я к тебе даже пальцем не прикоснусь. Даже не мечтай, что я убью тебя, хоть мне этого и очень хочется. — Что? — ошарашенный, Андрей вытаращился на него во все глаза. — Во мне Маргарита, а она бы не допустила этого. Считай, она только что спасла тебя. Это было последним, что Глеб сказал ему. Когда он оказался по другую сторону забора, с неба посыпалась алмазная пыль. Чувствовал он себя прекрасно, как если бы совершил хороший поступок. В самый критический момент маргаритка спасла и его, удержав от падения с кручи. Внутри Глеба зародилось желание оказаться сейчас рядом с ней, крепко прижать её к себе и просто постоять так хотя бы пару минут. Просто чтобы внутри него всё встало на место и смирилось, что смерть осталась позади. Уезжая, Глеб увидел в зеркале заднего вида тёмную фигуру в окне одного из этажей. Ему даже не стало интересно, прыгнул Андрей или нет. Он только пробормотал себе: «Да плевать» и потянулся к телефону, чтобы набрать номер Влада.

***

Меж тем, Маргарита с драконом не знали, как им реагировать на новости, которые на них свалились. Построив у себя в голове кое-какой план, она взялась за его реализацию и вновь вернулась к своей подработке. К вечеру, когда она пришла к торговому центру за листовками, дождик смягчился и вовсе перестал капать. Ещё голые, деревья теперь поблескивали в свете городских огней, а капельки воды переливались всеми цветами. Ей особенно понравились синий и красный. На этот раз сохранить свою подработку в тайне у неё не вышло, потому как Богдан настоял на встрече. Ей пришлось взять с него обещание, что он не будет сильно отвлекать её от работы, потому как листовок ей выдали огромную стопку, а раздать их следовало всего лишь за четыре часа. Своё слово Богдан сдержал, приехав на такси, чем сильно удивил дракона. — А с твоим мотоциклом что? Наверное, в ремонте, — предположила Маргарита, обнимая его. — А где приветствия, мышь? — пожурил он её в своей привычной манере. — Ну давай говори: «Привет, Богдан. Я так рада тебя видеть, ты даже не представляешь!» — Я не стану это говорить. Даже не надейся, — надувая губы, как ребёнок, запротестовала она. — Так где твой мотоцикл? Мне казалось, вы неразлучны. — Это уже в прошлом, — уклончиво ответил он, давая понять, что говорить об этом ему не хочется. — Скажем так, я наконец решил послушать отца и завязать со всем этим. Маргарита насторожилась, относясь с подозрением к его словам. Она всё вглядывалась в его лицо, которое казалось ей уже до боли знакомым, но теперь же чувствовала там что-то чужое, незнакомое ей. Увлёкшись, она даже забыла раздавать листовки, продолжая сжимать пачку в руках. — Это ведь не связано с тем, что тогда случилось? Я ведь уже извинилась перед тобой за Глеба. Ну же, Богдан! — она порывисто схватила его за руку, привлекая его внимание. — Твоей вины в этом нет, ты и сам это знаешь. Не нужно было оставлять свой мотоцикл, — добавила Маргарита с сожалением. — Я сделал это не из-за тебя, — выдавил он с трудом. — У меня… у меня кое-кто появился. Я сделал это ради отца и ради неё, чтобы они не волновались. — У тебя появилась девушка? — воскликнула маргаритка удивлённо. — Мамочки, как же это здорово. Я жду от тебя все подробности. К сожалению, подробностей было мало. Ей пришлось вытаскивать из него каждое слово клещами. Дракон пытался намекнуть хозяйке, что неприлично вот так вот подвергать человека допросу, но она была охвачена таким вихрем эмоций, что едва ли слышала свой внутренний голос. Односложные ответы Богдана ещё больше раззадоривали её, вынуждая сыпать ещё большими вопросами. Чтобы как-то отвлечь её, он напомнил ей о работе и взял у «сероглазки» часть листовок. — Здесь не о чем говорить, мышь. Она потрясающая, и мне этого достаточно, — протягивая прохожим цветную картинку, серьёзным тоном закрыл тему Богдан. — Ты просто обязан познакомить меня с ней. Я так счастлива за тебя! Уверена, она просто красотка, — продолжала гнуть своё Маргарита, наконец, и сама включившись в работу. — Не думаю, что получится. Она из другого города, и я думаю переехать туда. Хочу начать жизнь с чистого листа. Это было настоящим ударом для маргаритки, от которого она не сразу оправилась. Друзей у неё было совсем мало, оттого расставаться с ним было до безумия больно. Она уже успела немного изучить своего друга и по его серьёзному тону прекрасно понимала, что своего решения он не изменит, как бы она не просила. Придётся тогда ей смириться с этим и довольствоваться звонками, потому как сама маргаритка покидать Москву не собиралась. Если только Глеб бы не позвал её куда-то, но она в этом сомневалась. Его она знала ещё лучше, и на пару с драконом была уверена, что в Москве они задержатся надолго. — Ты только обещай мне, что мы будем созваниваться, ладно? — просила она, заметно приуныв. — Конечно. Куда я от тебя денусь? Только Богдан понимал, что именно от неё он и хотел куда-то деться. В последние дни, когда она буквально светилась от любви к Глебу, ему было невыносимо находиться с ней рядом, слышать её голос, лицезреть улыбку и понимать, что всё это не для него. Решение оставить её далось ему с трудом, но иного выхода Богдан не видел. Маргарита действительно была звёздочкой, жаль, что для него только была она звёздочкой недосягаемой.