Луна не светит, солнца нет!

Ангел всматривалась в ночное небо над головой и мило, будто пират, ругала погоду за холодный ветер. Она уже не представляла, что ей следует сделать, чтобы хотя бы немного оживить свои окоченевшие руки: пробовала совать в карманы, но из-за пакетов удобства в этом было мало, так как их ручки сильно давили на кожу на запястьях и оставляли после себя углублённые полоски, в иной раз она ставила пакеты на землю и принималась усиленно греть пальцы горячими потоками воздуха, выдыхаемого через рот, но незнакомая ей девушка, возвращавшаяся домой, случайно задела пакет ногой, послышался грохот, и на покрытие из плитки вывалились контейнеры с едой. Дракон тогда чуть не обезумел, беспокоясь, что крышка могла отстать, и весь салат мог теперь быть пригодным разве что для дворовой собаки. Благо, собак там не было, иначе маргаритке пришлось бы делиться с ними запасами еды, которые Татьяна Борисовна собрала для дочери и Глеба. В таком случае ему досталась бы лишь коробка, находящаяся в другом пакете, и то по той единственной причине, что картон собакам был не по душе. Небо в этот вечер было печальным, но, возможно, связано это было с состоянием самой Маргариты. Его глубокий синий цвет навевал на неё тоску. Дракон старался взбодрить её и по мере своих сил грел ей руки, но этого было мало. Ветер порой, казалось, бесился: его ласковые волны без всякой на то причины вдруг становились жестокими и неумолимыми, заставляя деверья во дворе клонить свои верхушки в сторону, пока ветви из последних сил пытались удержать свои прежние позиции. Это длилось не больше минуты, но Маргарита всем сердцем возненавидела их. Ветер заставлял её переходить от одного дерева к другому, ища у их стволов защиту, но холодные потоки воздуха и там находили её спину или лицо. Достав телефон из кармана куртки, она посмотрела на время, после чего досадливо поджала губы. Во дворе перед его домом она провела уже больше часа, и за это время возвращающиеся домой жители многоэтажки косо поглядывали на неё. В их умы закрались не самые добрые мысли, пожалуй, более пристойные содержали в себе следующее: «Сумасшедшая или влюблённая?» Время уже было позднее, но именно на это она и рассчитывала, когда добиралась сюда. Только дома Глеба не оказалось, а уходить ни с чем было не в её правилах. Несколько сообщений Маргарита уже отправила ему, но они остались непрочитанными, и всё равно она верно ждала его возвращения, как будто ей была известна некая тайна. Действительно, кое-что маргаритке было известно, и это кое-что ей сообщил Влад. Его приезд в город вызвал целую бурю эмоций, учитывая с чем именно он был связан. При встрече он не только кое о чём оговорился, но даже попросил Маргариту оказать и ему, и Глебу услугу, которая пошла бы только на пользу. Признаться, дракон совсем не против был ввязаться в очередную авантюру, но на этот раз он с хозяйкой благоразумно поклялись держать себя в руках и не переть как поезд без тормозов, проявляя хотя бы каплю терпения. — Я очень рад, что Глеб повстречал тебя. Ты действительно сделала то, что ни я, его лучший друг, ни он сам, ни семья, да и другие не могли сделать, — медленно говорил Влад, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — У меня такое ощущение, будто ты вернула его самому себе. Спасибо тебе за это. — Это, наверное, потому, что я его звезда, — чуть краснея, ответила маргаритка. — Звезда ведь должна указывать путнику его путь. Думаю, Глеб не зря меня так называет. Дракон внутри неё довольно замурчал, будто его удостоили особых почестей. Они прогуливались до места работы маргаритки, правда, Владу знать об этом было необязательно. Он до последнего думал, что ей просто нужно было что-то купить в торговом центре, а небольшая прогулка в компании друга как нельзя придётся кстати. Маргарита была рада видеть своего питерского друга. Его приезд сразу окунул её в воспоминания о праздновании Нового года, о том, как они вместе ходили покупать игрушки, а после украшали ёлку. Одним словом, она была довольна ощутить ту самую атмосферу, что царила во время её сказки, что буквально чувствовала, как горели кончики пальцев. Казалось, там струилось что-то воздушное и сладкое, готовое вырваться наружу. — А ты, правда, уезжаешь уже сегодня вечером? — в очередной раз пыталась удостовериться в его словах маргаритка. Столь скоропостижный отъезд Влада она принимала за сон, в который никак не хотелось верить. Дракон на пару с маргариткой успели сильно соскучиться по нему. — Ты ведь приехал только вчера утром. — Я редко надолго задерживаюсь в Москве. Всё же это не совсем мой город, — притянув Маргариту за локоть к себе, он удержал её от столкновения с ребёнком на скейте. — Да и задуманное я уже выполнил. Я приезжал сюда для того, чтобы поздравить Глеба с его, так сказать, выздоровлением. — Глеб болел? — встревожилась она сразу. Маргарита сразу изменилась в лице, немного побледнев. Тело её вытянулось, а брови насупились, как будто она собралась идти на своего врага, пусть и с голыми руками. — Можно и так сказать, да и тебе о его болезни известно, — Влад красноречиво покосился на бок Маргариты. Она тут же кивнула, поджав губы, а рука её инстинктивно взметнулась вверх, и место шрама через ткани одежды накрыла ладонь. — Он звонил мне совсем недавно и кое-что рассказал. Я очень рад за него, правда. Если так и дальше пойдёт, то Глебом можно будет гордиться. — Что именно у него случилось? Я просто с ним не виделась уже больше недели, — дракон внутри неё навострил уши, готовясь вслушаться в любой шорох, исходивший от Влада. — Я стараюсь не давить на него, поэтому даже не звонила ему. — Думаю, Глеб будет рад рассказать тебе обо всём сам. Всё же это его право, а не моё, — после этого Влад одобряющее ей улыбнулся, призывая не раскисать. — Ты можешь и сама у него спросить об этом, дело-то ведь касается и тебя тоже. Я видел его и вчера и сегодня и могу смело заявить: он ждёт тебя, Рита. Глебу не терпится уже как можно быстрее избавиться от этого груза, но самому поднять эту тему он не решится. Будет лучше, если это сделаешь ты. Маргарита ничего не ответила, только кивнула. Далее она смутно помнила, как прошла её встреча с Владом. Дракон так вообще помнил лишь очертания по типу тёплой погоды и мягкого солнца, что светило тем днём в обед. Сейчас вспоминая о той встрече «сероглазка» пыталась выудить хоть что-нибудь, что могло бы ей помочь, но выходило плохо. Всё её внимание сосредоточилось на том, как бы подобраться к Глебу, поэтому Влада она слушала в пол-уха, создавая лишь видимость внимательного слушателя. «Вдруг с ним что-то случилось? Вот почему он не отвечает на мои сообщения?! — в сердцах воскликнула Маргарита, обращаясь к дракону. — У меня плохое предчувствие, да и ждать я уже устала. Наверное, это была плохая идея заявиться к нему без предупреждения». «Подождём ещё немного, — спокойно ответил дракон, желая подать хозяйке пример. — Ему всё равно придётся вернуться домой: хоть в десять, хоть в одиннадцать вечера. Тогда-то мы его и поймаем». В Маргариту уже закрались совсем нехорошие мысли, когда, в очередной раз взглянув на экран телефона, она отметила приближение к тем самым одиннадцати вечера. Поправляя на голове капюшон от куртки, который до этого растерзал ветер, она опустила пакеты на плитку и нервно сжала ладони в кулаки. За спиной шумели деверья, чьи почки вот-вот готовы были распуститься. Маргариту так и тянуло крикнуть им, что до неприхотливого вереска им ещё далеко, а раз так, то холодная погода знатно могла подпортить их почки, и она, наверное, так и поступила бы, если бы в глаза ей не ударил свет от фар. Глеб сразу же выругался, сжимая челюсти, и поспешно отстегнул ремень безопасности. Незнакомая маргаритке машина остановилась в нескольких метрах от неё, но вот тот, кто вышел из неё, ей был знаком. Она даже улыбнулась сперва, а потом нахмурилась и принялась внимательно разглядывать водителя. Ей потребовалось всего лишь несколько мгновений, чтобы отметить сходство между молодыми людьми и заключить, что они находились в родстве. Подхватив пакеты, она поспешила к Глебу навстречу, но первым с ней заговорил незнакомец. — Привет! Глеб так смачно выругался, когда тебя увидел, что я не мог удержаться и не познакомиться с тобой, — он протянул ей руку, на что маргаритка сперва стушевалась. — Я его брат Герман. Если бы дракон не взял себя в руки, то она, видимо, так и продолжила бы глядеть на него с примесью подозрения. — Меня Маргаритой зовут, — перекинув ручки пакета в другу руку, она пожала ему ладонь. — Ты его девушка, да? — смело предположил Герман. От его напора маргаритка ещё больше растерялась, мысленно отмечая внешнее сходство между братьями. — Не будь это так, он бы ни за что не дал нам познакомиться. Глеб вообще меня ни с кем из своих друзей не знакомит. Но ты точно не его друг. Я это понял сразу же, как только он выругался в машине. — Вот как, — только и успела тупо пробормотать она. В следующий момент её руки оказались заключены в тёплые ладони Глеба. От контраста температур Маргарита едва не застонала, но затем быстро насторожилась. Когда он поднёс её руки к своему лицу и окутал их облаком горячего воздуха изо рта, ей удалось уловить запах алкоголя. — У тебя совсем руки холодные, — грузно выдыхая, Глеб принялся растирать ей пальцы. Выглядел он, как всегда, безупречно, в понимании Маргариты. Её всегда волновали черты его лица, внушавшие власть, и глаза, что распространяли свою власть на всё, на что только падал их взор. — Ты давно меня ждёшь? — отметив, что она была в юбке, Глеб умоляюще посмотрел ей в глаза. Идя ему на уступку, Маргарита скрыла точное время своего ожидания и приподняла уголки губ. Его вопрос, несмотря на пробирающий тон голоса, дошёл до неё как сквозь толщу воды. Всё же тактильное ощущение перекрывало всё остальное, отчего она, не отводя глаза, смотрела на то, как Глеб большими пальцами растирал ей внешнюю сторону ладоней. — Я тебе писала, но ты не отвечал. Решила, дождаться тебя здесь. — Чёрт! — вновь выругался он, шумно втягивая воздух в лёгкие. — Надо будет сделать тебе дубликат ключей. — Я так понимаю, вам будет что обсудить, — Герман достал из кармана телефон и сбросил вызов. — Тем более мне пора ехать. Только в следующий раз вам так легко не отделаться от меня. Вы просто обязаны рассказать мне всё о своём знакомстве, — при этом он двусмысленно посмотрел на брата. Простившись с ним, Глеб взял у маргаритки пакеты и повёл её к многоэтажке. В лифте ему с трудом удалось оторвать взгляд от её юбки и нажать на кнопку нужного им этажа. Выходит, она не соврала в тот раз, и ей действительно нравился сиреневый цвет. «Ох, моя маленькая, как же ты сводишь меня с ума», — про себя думал Глеб, чуть ли не въедаясь в цвет её длинной юбки. Он так часто привык видеть её в джинсах или штанах, что почти и забыл, каково это любоваться ею в юбке. Признаться, Маргарита не зря надела её этим вечером. Несмотря на ветер, который немного подпортил ей планы и вместо обычных капрон заставил её надеть тёплые колготки, настроена она была решительно. Хорошо, что верхнюю часть её одежды скрывала курточка, иначе Глеба ещё на улице хватил бы удар сердца. Сходу переходить к тому, что случилось у него недавно, она не желала. Вместо этого «сероглазка» придумала очередной план, осуществление которого могло бы расположить Глеба к откровению. Только если ветру так и не удалось нарушить её планы, то это вполне мог сделать алкоголь. Маргарита до сих пор гадала, как будет вести себя Глеб, когда они окажутся наедине, и способен ли алкоголь вообще взять над ним верх. — Прости, маргаритка. Я был с семьёй, нам о многом нужно было поговорить. Звук на телефоне я отключил и почти не брал его в руки, не хотел, чтобы нам мешали, — объяснился Глеб, вдруг проводя указательным пальцем по ребру её ладони. Этот жест она сочла за жест нашкодившего котёнка, который решил вымолить прощение за свою шалость. — Поговорим об этом уже в квартире, ладно? — беря его за руку и сжимая его пальцы в своих, ответила Маргарита. — Говорить об этом в лифте не лучшая идея. И я не в обиде на тебя, всё же в этом есть и моя вина. Нужно было тебя хотя бы предупредить. — Не стоит, — для пущей убедительности он даже покачал отрицательно головой. Вновь наклонив её вниз, Глеб принялся рассматривать подол её юбки, что накрывал чёрные ботинки. — Мне нравится, когда ты сваливаешься на меня как снег на голову. В этом вся ты, и эта черта в тебе меня так и манит. Ей ничего не осталось, кроме как улыбнуться ему и мысленно похвалить себя за терпение. Прождала она всё же не зря, и Влад был прав: Глеб действительно нуждался в ней. А как иначе? В апреле, когда ещё не понятно, радоваться теплу, одевшись в беззаботность, или быть настороже, помня о холоде, человек как никогда нуждается в другом человеке. Оказавшись, наконец, в тепле Маргарита довольно прикрыла глаза и не сразу потянулась расстёгивать молнию на курточке. К тому времени, когда она сняла с себя ботинки, Глеб уже успел заглянуть в один из пакетов и достать оттуда контейнеры с едой. Забота маргаритки в этом плане была ему не нова, но он всё равно пришёл в восторг. Она же, поправив волосы у зеркала, прошла на кухню и первым же делом забрала у него из руки второй пакет. — Это мы с тобой посмотрим, — воскликнула она, пряча пакет у себя за спиной, — если тебе, конечно, хватит сил. Время уже позднее. — Но ты же накормишь меня, да? — Конечно, я тебя накормлю. Сейчас я всё разложу и будем кушать. Я ужасно голодная, — пожаловалась она. — Только я сперва в душ. Хочется смыть с себя, — Глеб умолк на полуслове, не желая говорить, что смыть ему хотелось вовсе не алкоголь, а запах родительского дома. Когда он вернулся, маргаритка уже успешно справилась с возложенной на неё ролью. Глеб так и застал её за барной стойкой: она стояла, отойдя на шаг назад, и критически осматривала тарелки, а после всё же решила переставить картошку с салатом. Их поздний ужин проходил тихо, если не считать маленького признания, которое должно было уколоть Глеба. Стоило ему спросить, зачем она принесла столько еды, как «сероглазка» ему выдала без всяких обиняков: — В прошлый раз, когда я у тебя была, то нашла на кухне только пиццу, макароны и сыр. Не понимаю, как ты можешь питаться только этим? Если я могу сама приготовить что-то, то пихать в себя всякую дрянь не стану. Только на этот раз мне помогала готовить мама. — Твоя мама помогала готовить тебе еду для меня? — подозрительно сощурив глаза, спросил Глеб. Он ещё достаточно хорошо помнил её удар и был точно уверен, что Татьяна Борисовна всякими способами станет отговаривать дочь от встреч с ним. Признаться, на её месте он поступил бы точно так же. — Моя мама уже смирилась, что ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе, — легко ответила маргаритка, как будто и не было той заминки во дворе дома, когда она представлялась Герману. Она могла делать вид, что ей вовсе не нужен статус девушки, но Глеб прекрасно знал, что против Маргарита точно не будет. — Услышав, что у тебя почти ничего нормального из еды нет, она отказалась меня отпускать к тебе, пока не соберёт как минимум три контейнера. — Мне нравится, как ты готовишь, — признался Глеб. — Моя мама же вот заказала еду из ресторана, хотя сама прекрасно умеет готовить. Это была одна из причин, почему я выпил сегодня. — Вы с братом очень похожи, кстати, — Маргарита решила направить разговор в иное русло, но тему семьи всё не отпускала. — У вас один цвет волос, да и глаза, кажется, тоже. — Я тебя обязательно с ним познакомлю позже, — прозвучало как обещание. — Сегодня выдался тяжёлый вечер, и он потому и решил привезти меня домой. Если бы не ты, то сейчас бы меня утешал мой брат. Маргарита улыбнулась ему той самой улыбкой, которая говорила, что она всегда рада быть рядом. Когда с ужином было покончено, настало время выбора: кто займётся посудой, а кто станет раскладывать детали пазла. Как оказалось, Глеб устал не настолько сильно, чтобы отказать себе в удовольствии узнать, что таилось в пакете. Свою звёздочку он заверил, что уснуть ему не удастся уж точно, пока он не взглянет, что там внутри, и ей ничего не оставалось, кроме как сдаться. Пазл был одним из подарков на её день рождения, который в двенадцать лет заставил её прыгать по квартире с криками радости. Теперь она надеялась, что это расслабит немного Глеба и даст ему отличную возможность сосредоточиться на чём-то другом помимо неудачного ужина с семьёй. Посуда всё же выпала на долю маргаритки, чему она, признаться, была рада. Сам пазл насчитывал почти тысячу деталей, и это число обязательно было бы круглым, если бы она не потеряла пару деталей. Местом сбора Глеб выбрал пол в гостиной, прекрасно понимая, что стола будет мало, что вскоре и подтвердила маргаритка. Пока она мыла посуду, дракон всё строил планы, как им быть дальше. После душа Глеб выглядел совсем иначе, учитывая, что от него почти не пахло алкоголем. Только лицо ещё хранило усталость и некую разочарованностью, ключ к которой ей только предстояло подобрать. Прежде, чем прийти на помощь Глебу, маргаритка сняла с себя колготки, в которых ей было жарко. Опустившись на пол и подтянув ноги под себя, она принялась расставлять детали пазла картинкой вверх и настолько глубоко погрузилась в размышления, что ей следует дальше делать, что напрочь забыла о своём внешнем виде. Хорошо, что Глеб об этом ни на минуту не забывал и частенько поглядывал на оголённые участки её кожи, при этом тяжело сглатывая. У маргаритки задралась юбка, обнажая лодыжки, но это ещё было чепухой. Порой, чтобы дотянуться до детали, она опиралась одним локтем о пол, вставая на колени, а второй рукой собирала самые дальние кусочки пазла. Ему хватило всего лишь один раз узреть её в подобной позе, чтобы понять, что лучше всё же не смотреть. «Если бы только ты знала, маргаритка, как сильно умеешь возбуждать!..» И в довершении на ней была водолазка бежевого цвета, обтягивающая грудь настолько плотно, что ему были видны очертания её лифчика. Беда Маргариты заключалась в том, что она не осознавала своей сексуальности. Ей часто казалось, что с ней что-то не так, и будто её тело полно изъянов. Она с трудом пыталась примириться с мыслью, будто может возбудить мужчину, отчего остро нуждалась в комплиментах со стороны Глеба по этому поводу. Если бы только она могла взглянуть на себя его глазами, то обязательно бы увидела нечто восторженное и горячо увлечённое. Даже вот теперь она, будучи сосредоточенной, хоть и частично, на пазле, притягивала к себе мужские глаза. Помимо запаха айвы, от неё исходили некие волны идеалистического наслаждения, того самого блаженства, что мужчина страстно желает испытать хотя бы раз в своей жизни. — Ты играешь нечестно, — отметил Глеб, с притворным недовольством посмотрев на неё. — Что ты имеешь в виду? — замешкавшись, она застыла, зажимая между пальцами деталь. Так и не определившись, то делать, Маргарита решила посвятить себя сборке пазла, убедив себя, что время у неё ещё будет утром. — То, что я уже знаю пазл и собираю его чуточку быстрее тебя? — Нет, я имею в виду совсем другое, — свою деталь Глеб всё-таки соединил с тем, что они успели собрать. — Я говорю о том, что ты отвлекаешь меня как женщина. Знаешь, о чём я сейчас думаю? — он наклонился ближе к ней и в следующую секунду произнёс ей прямо на ушко. — Сейчас я мечтаю увидеть тебя в своей спальне, и мысли мои переполнены тобой. Только когда он отстранился, Маргарита смогла собраться и составить логическую цепочку происходящего. В попытке выяснить причину его возбуждения, она сперва оглядела себя. То, в какой позе она сидела, действительно можно было назвать провокационным. Как оказалось, Маргарита сидела на лодыжках, упираясь в пятки седалищными костями, а локти же вот были прижаты к коленям. В нужный момент, когда она находила нужную ей деталь, она либо протягивала руку вперёд, либо одной упиралась о пол и, приподнимая немного бёдра, вновь протягивала руку. Спина её при этом немного прогибалась, а юбка самым «неприличным» образом обтекала изгибы бёдер. И всё бы ничего, с этим Глеб ещё мог смириться, но с её горящими озорством глазами справиться он не мог. Маргаритку охватил чуть ли не детский восторг оттого, что он нашёл в себе силы, несмотря на позднее время, всё же собрать этот пазл. Более того, Глеб явно демонстрировал свою увлечённость, и черты его лица разглаживались, даря ему выражение лёгкости. Этим-то и наслаждалась маргаритка, радуясь с драконом своей победе. Понадеявшись, что пазл помог ему отвлечься от случившегося за ужином с семьёй, Маргарита решила приступить к выполнению своего плана. Тем более Глеб так удачно сам поднял эту тему. — У меня к тебе будет серьёзный разговор. Пообещай, что будешь отвечать мне честно. Это будет касаться моей одежды, — выпрямившись, Маргарита отложила деталь пазла обратно на пол. — Что такое, маргаритка? Выкладывай всё, что у тебя там на уме. — Раз ты заговорил о моей сексуальности, то я хотела узнать кое-что. Когда я носила ту причудливую одежду всю тёмных цветов и на несколько размеров больше, что ты чувствовал? — она заёрзала на месте то ли от нервов, то ли от нетерпения услышать его ответ. — Тут есть небольшая загвоздка, моя маленькая, — внимательно следя за её реакцией, считывая малейшие изменения по лицу, Глеб говорил как можно спокойнее. Ему не хотелось выдать ей своего волнения, это могло бы спугнуть её. — Я уже видел к тому времени тебя в платье, видел твою спину, руки и плечи, прикасался к твоим ногам. Но даже в тех мешковатых джинсах и кофтах ты пробуждала во мне желание. Я даже дрочил, представляя тебя. Последнее настолько удивило Маргариту, что её брови взметнулись вверх, и она шумно глотнула воздух. Теперь она ещё больше заёрзала на месте. Глаза её полыхнули довольством, а губы сами расплылись в улыбке. Только сердце продолжало стучать как ненормальное, напоминая, что это далеко не всё, что она хотела выяснить. Глеб прекрасно видел, каких сил ей стоило взять себя в руки и перейти к следующей стадии выполнения своего плана. Да, он раскусил её, но знать ей об этом было необязательно. — А когда я стала носить корсеты, тебе нравилось? — она получила утвердительный кивок. После облизала губы и стиснула пальцами колени, мысленно представляя, что ткань юбки, разделявшую её от шрама, не существовала. — Я долго думала по поводу своей одежды и поняла, что всё это было вызвано не моим желанием, а чем-то другим. Те мешковатые вещи я стала носить из-за изнасилования, потому что боялась чужого внимания и старалась затеряться. Корсеты же купила только потому, что во мне взыграла гордость, и я хотела доказать, что умею быть сексуальной. В обоих случаях я бросалась в крайности, а теперь… — Маргарита посмотрела ему прямо в глаза и, отметив там нетерпение услышать продолжение, ещё сильнее сжала пальцами колени. — Что, маргаритка? Что именно ты хочешь теперь? — поддавшись немного вперёд, Глеб выдохнул в неё уверенность продолжить. — Я хочу найти саму себя. Хочу ходить в том, в чём мне будет комфортно и в чём я буду чувствовать себя уверенно. Мне, кстати, понравилось носить корсеты, но и с теми чёрными джинсами и бейсболками расставаться как-то жалко, — призналась она, смутившись. Всё же это было слишком запутано. Она и сама не знала, чего именно ждала от своего нового стиля, поэтому решила обратиться к нему за помощью. В этом плане Глеб казался ей чем-то нереальным, и ей самой вряд ли когда-нибудь удастся достичь того же. Глядя на него, Маргарите всегда на ум приходила мысль, что всё в нём было к месту. Ему удавалось отражать в одежде то, чем жил он сам, и при этом чувствовать себя прекрасно. Одежда не служила ему неким прикрытием от внешнего мира, или же, наоборот, попыткой доказать, что он нормальный, как это было в случае с маргариткой. Глеб прочитал по её глазам просьбу помощи, в которой попросту не мог отказать. Взяв маргаритку за руки, он потянул её к себе и усадил к себе на бёдра. Она не растерялась, принявшись тут же устраиваться удобнее. Затылком она опёрлась о его плечо, а руки опустила себе на талию, причём одной ладонью надавила над лобковой костью. В его объятиях, ощущая тёплое дыхание на шее, было безопаснее всего. «Столько нежности, уюта и любви!.. И всё это лишь благодаря его рукам», — говорила она дракону, грудь которого мерцала от огня. — Если тебе дорого и то, и то, так может стоит соединить всё это вместе? Как думаешь, моя хорошая? Справишься? — спрашивал он её вкрадчиво. — Но ты же будешь рядом, верно? — забеспокоилась вдруг Маргарита. — И поможешь мне справиться с платьем? Я бы хотела носить летом платья. — Я буду рядом и обязательно помогу тебе, — заверил её Глеб, подкрепляя свои слова поцелуем аккурат под угловой костью челюсти с левой стороны. После этого маргаритка принялась улыбаться пуще прежнего. Она часто поглядывала на Глеба, вбирая губы в рот, как если бы намекала ему на продолжение поцелуя. Сам он был не против продолжения, но ввиду случившегося за ужином боялся, как бы злость не вырвалась наружу. Пока что она дремала внутри, и он успешно тушил её тем, что собирал пазл и вёл непринуждённые беседы с Маргаритой, но от одной мысли о её оголённом теле, та самая злоба давала о себе знать внутри, тупым гвоздём царапая кости. Глеб знал, что пока ещё рано, и «сероглазка» точно в один момент скажет ему перестать, но тогда уже будет поздно. Лучше и вовсе не начинать эту опасную игру. Когда время перевалило за два ночи, они наконец завершали пазл. На нём был изображён большой корабль с несколькими парусами кремового цвета. По правую сторону судна раскинулся город, изобилующий деревянными домами и лавками торговцев, а вот по левую сторону виднелись лодки, привязанные к пирсу толстым канатом. На лодки грузили бочки с провизией, и, Глеб мог поклясться, что работа эта была не самой лёгкой, учитывая кричащих и размахивающих руками людей на пирсе. Только затянутое облаками небо было неполным, учитывая, что именно там не хватало тех самых нескольких деталей. — Никогда не думал, что пазл может немного успокоить нервы. Это был подарок? — Глеб как раз проводил пальцем по тем местам, где не хватало деталей. — Похоже, он у тебя давно. — Родители подарили мне, когда мне исполнилось двенадцать. Я тогда мечтала о кругосветном путешествии на корабле, — ответила она, опираясь спиной о диван. Заметив, как его лицо потускнело, Маргарита заметно напряглась и сама. — Что-то случилось? На самом деле я виделась с Владом, и он сказал мне, что у тебя случилось что-то, что касается и меня. — Да, это правда, — упавшим голосом подтвердил Глеб. Он старательно избегал её взгляда и потому опустил голову вниз. На глаза и на лоб упали пряди волос, но Маргарита всё равно успела отметить его сосредоточенность. — Я, наконец, покончил с Жуковыми, хотя… не совсем я, учитывая, что к этому приложил руку и их отец. Глеб тщательно подбирал слова, рассказывая ей об всём. Ему не хотелось шокировать маргаритку, но и утаивать от неё что-то, раскрывая лишь половину правды, было бы нечестно. Маргарита сперва не совсем понимала, как ей реагировать. Казалось, она шла к этому моменту долгое время, представляя, как поквитается со своими насильниками, и вот, когда это случилось, ожидаемой радости она не испытала. Было лишь осознание, что эта часть её жизни навсегда канула в прошлое, и дракон внутри неё закрыл дверь, ведущую туда, на ключ. — Ты спасла меня, моя звёздочка, — признался Глеб, всё так же глядя в пол. — Я действительно хотел его убить, но смог вовремя остановить себя. В этом твоя заслуга, потому что, — подняв на неё глаза, он явил маргаритке сердечную благодарность, — я почувствовал тебя в тот момент. Как будто ты была во мне, руководила мной, запрещая совершить ошибку. — Но ведь окончательное решение всё равно было за тобой, Глеб, — напомнила она ему. — Знаешь, я так долго ждала этого момента, что теперь мне стыдно признать, что меня не волнует их судьба. Мне уже всё равно, что будет в той больнице с Сергеем, или как сложится жизнь Андрея. Поверь мне, он тот ещё трус. Ему не хватит сил самому расстаться с жизнью, именно поэтому он пытался тебя спровоцировать. И ещё, — она понизила голос, но слова выговаривала чётко и ясно, — ты сдержал своё слово. Я не жалею, что тогда доверилась тебе, Глеб. В тот момент он посмотрел на неё столь пронзительно, что она сразу поняла: что-то назревает. Глеб и вправду хранил тайну, которая сильно тяготила его долгие годы. Теперь, когда в его жизни появилась маргаритка, сумевшая круто изменить его ориентиры, он чувствовал, что от этой самой тайны настало время избавиться. — Можно тогда я тоже тебе кое в чём доверюсь? Это будет связано с тем, почему ужин с родителями был полным провалом, и почему я почти не общаюсь со своей матерью, — он замолчал, явно беря паузу для передышки. Внутри заклокотало чувство вины, готовое, булькая, пробить его плоть. — Ещё это связано с тем, почему я тогда воткнул в тебя нож. — Иди ко мне, Глеб, — протянув к нему руки, Маргарита позвала его к себе. На удивление, он сразу же послушался её. Устроившись рядом с ней на полу, Глеб опустил голову ей на бёдра, одну руку он опустил поверх её коленей, а второй обвил её за спину, сцепляя, наконец, пальцы вместе. Таким образом она оказалась зажатой в его кольцо, как если бы ей в голову могло взбрести покинуть его, услышь она что-то поистине ужасное. Глеб долго собирался с мыслями, прежде чем приступить к своей исповеди. Именно так он это и рассматривал, учитывая, что признаваться во всём будет ни перед никем иным как перед своей Маргаритой. Чтобы немного успокоить его и передать ему свою поддержку, она принялась гладить его по голове, перебирая пряди волос. По бьющейся жилке на шее ей было видно невооружённым глазом, как сильно билось его сердце. — Всё хорошо, — говорила она, ведя пальцами по его щеке. Подушечками она ощутила его закрытые веки. — Ты можешь рассказать мне об этом потом. — Нет, лучше сейчас, — он тяжело выдохнул, так что Маргарита ощутила это даже через ткань юбки. Затылком он прижимался к низу её живота, и ей показалось, будто он пытался зарыться в неё, сбежать от всего, что его преследовало. — Я хочу доверить тебе то, как лишил жизни своего лучшего друга.