Луна не светит, солнца нет!

Ангел творила с ним что-то немыслимое, раз Глеб последовал за ней по собственной воле. За всю свою жизнь он никогда не был в таких местах, а лошадей видел только по картинкам. Животных он любил, но привлекали его больше кошки и собаки, а от тех, кто крупнее, он старался держаться подальше. Было в этих четвероногих что-то такое, что, даже глядя в их огромные глаза на картинке, у него часто выступали мурашки, причины которых он не понимал. И вот теперь им овладело похожее состояние, и по мере приближения к воротам, рядом с которыми красовалась табличка с огромными буквами шоколадного цвета «Конный двор», Глеб чувствовал себя несчастным. — Что такое, Глеб? — ей передалось его состояние, и она поспешила остановиться, отдёрнув руку от калитки на полпути. — Ты боишься лошадей? — Нет. Не знаю. Кажется, не боюсь, но, — он окончательно запутался, будто на него набросили сеть. Ранее радостное выражение его лица сменилось на тревогу и необъяснимое ему самому чувство мизерности. — Это ведь лошади, Маргарита. Я никогда не видел их вживую, только читал кое-что, да видел пару фильмов. Но увидеть их самому… Вдруг они сразу почувствуют, какой я на самом деле, — на последних словах он виновато склонил голову и уставился на примятую траву. — Я буду рядом, — заверила его Маргарита и с теплом сжала ему руку. — Я не отпущу тебя, даже не надейся. Тебе там понравится, я уверена. Несколько лет назад Никите приспичило покататься верхом, так что мы ездили сюда всей семьёй. Я тогда боялась, что лошади меня не примут, но всё обошлось. Они здесь чудесные, вот увидишь. Она мягко потянула его на себя, заставляя следовать за ней. Засов на деревянной калитке поддался ей сразу же, и она отворила калитку лёгким движением руки. Послышался скрип, какой издают все старые вещи, но в том и была их прелесть. Глубоко вдохнув, Глеб наполнил лёгкие тёплым воздухом и напомнил себе, что с маргариткой ему нечего так сильно переживать. — Хочу познакомить тебя со своим другом. Ты представляешь, в последний раз я каталась на нём почти два года назад, но он всё равно меня запомнил. Я приезжала сюда несколько дней назад, чтобы лично обо всём договориться, — объясняла Маргарита, уверенно ведя его к амбару. — Что ж, придётся мне во всём довериться тебе сегодня, — сжимая ей пальцы чуть сильнее, Глеб через силу улыбнулся. Мало кому понравится отсутствие контроля над ситуацией, тем более, когда обстановка совсем уж незнакома. Именно в таком положении и оказался Глеб, хоть и старался всеми силами взять себя в руки и насладиться приготовленным для него сюрпризом. Внутренний двор можно было разделить на несколько секций, где разграничителями служил деревянный забор. Сам Конный двор представлял собой с птичьей высоты огромный прямоугольник, изрезанный дорожками. Со всех сторон двор был обсажен берёзой, дубом и сосной, а с восточной стороны раскидывался лес. В офис компании Маргарита не спешила, так как обо всём уже договорилась и нужные ей бумаги были в сумке, так что теперь ей оставалось только найти инструктора по имени Светлана Васильевна. — Я уверена, она уже возле конюшни, — говорила Маргарита, доставая бумаги. — Мы приехали вовремя, так что Светлане Васильевне не на что будет жаловаться. — Хотелось бы в это верить. Они как раз подошли к тому самому ангару с сеном, к которому и направилась в самом начале маргаритка. Дракон в предвкушение потёр лапы вместе. Ангар казался просто огромным, и из открытых ворот изнутри веяло хорошо просушенной травой. Он был выбелен, и его могучие стены от этого казались обнесёнными снегом. Под крышей виднелась та же надпись, что и на табличке, разве что буквы были ещё крупнее. Мимо них прошёл мужчина, держащий за поводья лошадь саврасой масти. Животное оказалось настолько прекрасным, что Глеб на несколько мгновений залюбовался им, не в силах вымолвить ни слова. Лошадь, проходя мимо открытых ворот, учуяла запах сена и повернула голову. Ноздри её зашевелились, и вскоре она тихо заржала. — Пойдём, Пыльца, — мужчина потянул за поводья, — я уже приготовил тебе еду. Знал, что ты проголодаешься после тренировки. Её не зря так прозвали, что вскоре понял и Глеб. Она была рыжеватого цвета с заметно светлым, чем спина, животом. Хвост и коротко подстриженная грива были выкрашены в чёрный, как и гольфы на всех четырёх ногах. Сама пыльца крылась в полосе на плечах, что походила на рассыпь чего-то волшебного. Ангар с сеном служил Маргарите точкой, благодаря которой она ориентировалась. Она знала, что следует обойти его с правой стороны, пройти манеж для пони, как перед ними раскинется основная конюшня. Их инструктор на ближайшие два часа отыскался быстро, да и с бумагами всё тоже было улажено за считанные минуты. Когда Светлана Васильевна вывела к ним коня, Глеб без всяких преувеличений остолбенел, с трудом веря, что всё это было взаправду. К ним подвели коня серой масти, по шерсти которого проступали пятнышки от тёмно-серого до светло-серого цветов. Сперва конь вдохнул человеческий запах и, учуяв что-то знакомое, довольно заржал, а после повернулся к Маргарите. На радостях она протянула к нему руки и без признака страха опустила ладони ему на морду. Конь действительно узнал её, принявшись махать длинным хвостом. — Я привела к тебе сегодня своего любимого. Будь с ним ласковее, — говорила она тихо, чтобы её никто, кроме коня, не смог услышать. После этого конь наклонил к ней свою морду, и она прижалась к нему лбом, что в совокупности их жест можно было расценить как обещание. Дракон внутри маргаритки тоже смиренно опустил морду вниз в почтительном жесте, а крылья сложил за спиной. Найдя в себе силы взглянуть на них, Глеб испытал очередной шок, дивясь тому, какая прочная связь установилась между конём и Маргаритой. Её глаз он не видел, но ему хватило огромных и добрых лошадиных очей, которые полны были понимания. Казалось, конь понял всю его боль, потому как такая же боль отразилась и в его взгляде. — Его зовут Чёрный красавчик, — Маргарита вскоре принялась гладить его по шее, пальцами расчёсывая гриву. — Конечно, он у нас не чёрной масти, но имя подходит ему в самый раз. Как и Чёрный красавчик из книги, наш Красавчик тоже упал и травмировал ноги. — Он, к сожалению, больше не может бежать галопом, но скачки ему не нужны, — продолжила за маргаритку инструктор. — Он уже не молод и теперь предпочитает спокойные прогулки. В его травме Глеб проследил свою собственную травму, учитывая, что после смерти Паши он тоже перестал нестись по жизни галопом. Сделав неуверенный шаг к коню, он выставил вперёд руку, пальцы его немного подрагивали. Маргарита отошла в сторону, решив понаблюдать со стороны. Глебу больших трудов стоило сделать ещё один шаг ближе, чтобы ладонь наконец неуверенно и осторожно легла на шею коня. В свой прошлый приезд маргаритка повидалась с ним и напомнила ему их былые времена, когда она сидела на нём верхом и они прогуливались под берёзами, потому конь позволял ей куда больше вольностей. С Глебом он вёл себя куда осмотрительнее, и когда он попытался прикоснуться к его морде, ведя рукой вверх, конь заржал. — Я напугал его? — убирая руку, с тревогой спросил Глеб. — Не думаю, что вы его напугали, — ответила Светлана Васильевна. — Красавчик просто очень чувствителен к незнакомцам. Ему всего лишь нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Лошади всё чувствуют. Да, Маргарита об этом знала и именно по этой причине отказывалась от предложения родителей съездить сюда после случая с изнасилованием. Она не желала, чтобы лошадь видела её в таком состоянии, а самое главное чувствовала её боль. Светлана Васильевна отметила, что знакомство у них прошло всё же хорошо. Она показала им небольшой комплекс упражнений для разминки, который Глеб с маргариткой исправно выполнили. После она выдала Глебу перчатки и шлем, сказав, что для первой езды спортивные штаны и кроссовки сойдут. — А ты разве не будешь кататься? Они шли за конём к манежу, когда он спросил об этом у Маргариты. — Нет. Сегодня Красавчик весь твой. «Да уж, действительно Красавчик», — заключил Глеб, окончательно рассмотрев коня. У него была гладкая лоснящаяся шерсть. При каждом шаге под кожей играли натренированные мышцы, доказывающие его былую силу. Вёл себя Красавчик с достоинством, идея с гордо поднятой головой. Всем своим видом он внушал величие, хоть и оступился всего лишь один раз. — После зимы ему нужно чуть больше времени, чем остальным, чтобы привести себя в форму, — заметила Светлана Васильевна. — Но совсем скоро будет лето, и можно будет пойти к озеру неподалёку, в лесу. Красавчик любит туда ходить. Придя к манежу, обнесённому выкрашенной в белый цвет краской забору, сперва она решила размять немного коня. Глеб с Маргаритой остались ждать по другую сторону. Если же дракон внутри внимательно следил за лошадью, провожая каждый взмах его хвоста чарующим взглядом, то сама хозяйка наблюдала за Глебом. От неё не укрылось, как сильно он волновался о предстоящей верховой езде, но самое главное, она понимала, какого именно рода то был страх, что захлестнул его с головой. — Ты очень сильно нервничаешь. Красавчик сразу же почувствует это, и тогда поездка для вас обоих станет тем ещё испытанием, — не в упрёк ему сказала Маргарита. Она сжала его пальцы в своей руке и развернула к себе. — Посмотри на меня, Глеб. Ну же, пожалуйста. Почему ты считаешь себя недостойным? — Дело не в этом, — сквозь зубы, проговорил он медленно. Глеб старался держать себя в руках, но чувствовал, что выдержка его трещала по швам. — Когда наши взгляды пересекаются, у меня такое ощущение, будто… Он словно обнажает мне душу, смотрит мне в самое нутро. — И ты думаешь, Красавчик видит там только плохое? — он кивнул, не желая произносить вслух «да». Недолго думая, Маргарита схватила его за ворот майки и одним рывком наклонила к себе. Она буквально касалась своим носом кончика его носа, а глаза её устремились к его глазам. — Красавчик удивительный конь. Он видит людей насквозь, и, я точно знаю, ни позволил бы плохому человеку прикоснуться к нему. Но ты прикоснулся к нему, Глеб. Сперва они пытались отговорить меня, предлагали мне другую лошадь, но я была уверена, что Красавчик примет тебя. Прими и ты себя, — уже шёпотом закончила она. — Пообещай, что не отпустишь меня, Маргарита, — нечеловечески слабым голосом попросил её Глеб. — Я буду рядом. В конечном итоге верховая езда окончилась самым наилучшим образом, какой только можно было представить. Это заметила и Светлана Васильевна, сказав, что настроение Красавчика заметно улучшилось, учитывая, что с утра он немного грустил. Во время прогулки она держала коня за поводья, а Маргарита шла сбоку и то поглаживала животное по шее, то улыбалась Глебу. Красавчик был спокоен, и вскоре Глеб и сам успокоился, и они оба наслаждались обществом друг друга. Поднявшийся ветер привёл за собой серые тучи всего за несколько минут. Глебу доверили вести коня обратно за поводья, так что он едва обратил внимание на смену погоды. Расплатившись с инструктором, маргаритка окончательно почувствовала, что долг её был исполнен: она смогла доказать Глебу, что он хороший, и это способна почувствовать не только она одна. На обратном пути в город они только и делали, что обсуждали Красавчика, а дракон внутри всё поддакивал, что похвала его красоте и силе была сущей правдой. «И ты даже не ревнуешь?» — решила подловить его Маргарита. «Вовсе нет, — яростно заверил он хозяйку, хлопнув крыльями. — Я не могу ревновать к тому, чем восхищаюсь». В городе они застали льющий как из ведра дождь. Небо, полностью укрытое тучами, устрашало своим видом, раскатами грома и молниями. Дворники едва успевали работать, как на стекло падали новые капли воды. Им даже окна не нужно было опускать, чтобы ощутить запах первой майской грозы. — Сомневаюсь, что нам поможет зонтик, — Глеб с тоской посмотрел на подъезд в нескольких метрах и разумно оценил ситуацию, — Если побежим, то справимся меньше, чем за десять секунд. — Меня жестоко обманули, — грузно выдыхая, отметила Маргарита. — Обещали небольшой дождик, а это… это просто безобразие! Из машины она выбралась первой и со всех ног бросилась бежать к подъезду. В ушах шумела вода, разбрызганная её кроссовками во все стороны, но даже это не помешало грому прошибить всё её тело своим раскатом. Волосы изрядно намокли, и от кудрей не осталось ни следа, особенно после того, как Маргарита провела по ним руками. Глеб и сам был не в лучшем состоянии, чудом не промокнув до нитки. Оказавшись в квартире, он первым делом стянул с себя футболку и направился в ванную за полотенцами. Маргаритка же воспользовалась этим как решающим моментом для принятия решения, потому как верховая езда была лишь первой частью её планов на сегодня. Теперь уже был вечер, и ей предстояло перейти ко второй фазе, да только гроза столь некстати вмешалась в её планы, что она засомневалась, хватит ли ей сил. Оглядевшись, она обнаружила, что спальня была окутана сумерками, а ветер через открытое окно развевал белый тюль. — Идеального момента всё равно не существует, — сказала она тихо себе и медленно выдохнула. К возвращению Глеба ей кое-как удалось привести мысли в порядок и собраться с силами. Вспышка молнии озарила комнату, и её взгляд упал на наручные часы, оставленные Глебом на прикроватной тумбочке. Это лишний раз убедило её, что времени никогда не хватает, и медлить больше нельзя. — Я дам тебе сухие вещи, — стоя у открытой дверце гардероба, Глеб искал на полках подходящую одежду. — Не нужно. Не сейчас. Потом, — отвечала Маргарита, делая паузы. — Что? Ты ещё не вытерлась? — разворачиваясь к ней, он так и замер. Этот день, казалось, был проклят на то, чтобы Глеб замирал. На этот раз всему виной была маргаритка, потому как она медленно опустилась на колени. Она кусала губы, глядя на него тем самым взглядом, что требовал от него самому догадаться, что именно она задумала на этот раз. Глеб и понял, только поверить всё же было сложно, потому как он был уверен, что на сегодня чудеса исчерпали себя. Он подошёл к ней, не разрывая зрительного контакта, отчего у Маргариты застучало быстрее сердце. — Я хочу сделать тебе минет, — краснея, призналась она. — Ты уверена, моя маленькая? — чуть ли не прожигая в ней дыру, спросил Глеб, предлагая ей тем самым последний шанс, чтобы отступить. — Теперь твоя очередь быть со мной рядом, — и прежде, чем потянуться руками к шнуркам на его штанах, она заметила, как приподнялись уголки его губ. Маргаритка морально готовилась к этому, поэтому в нужный момент не струсила и уверенным движением руки скользнула под нижнее бельё. Она решила действовать проверенным способом, сперва принявшись ласкать ему член так, как ей уже было знакомо. Воспоминания о том, как в прошлый раз это завело её, были в ней ещё свежи, поэтому чувствовала она себя при этом более расковано. Пальцы не дрожали, обхватывая член кольцом, и, принявшись водить ладонью сверху вниз, она невольно несколько раз повторила это движение языком у себя во рту. Первые минуты две она едва дышала, находясь под впечатлением, что ей хватило храбрости сделать задуманное. Дракон всё переживал, как бы хозяйке не помешал психологический барьер, учитывая, что и на этот раз она была в платье, но всё обошлось. Маргарита с первой же секунды скрутила тошноту и отправила её куда подальше, не желая портить момент. Она старательно прислушивалась к дыханию Глеба, желая по его реакции уловить, как лучше двигать рукой. Помня, что ему нравилось, когда её пальцы ласкали голову, сжимая на грани между болью и наслаждением, маргаритка решила показать ему, насколько хорошо усвоила урок. Глеб готов был взвыть от того, как она, пренебрегая всем, принялась ласкать головку его члена. Казалось, ей было плевать на грозу за окном, на то, что на висках от волнения у неё уже выступили капельки пота, которые легко было спутать с дождевой влагой, оставшейся на волосах, и на то, что вскоре она приоткрыла рот, и он заметил, как к верхнему ряду зубов Маргарита приставила кончик языка. Не сдержавшись, он опустил руку ей на плечо, а после медленно, будто в отместку на её ускоренные движения рукой, повёл ладонью вверх и собрал волосы у неё на затылке. — Маленькая моя, если ты продолжишь в таком темпе, то я скоро кончу, — сбивчиво прокомментировал её действия Глеб. Это отрезвило Маргариту, заставив ей вспомнить, что именно она хотела сделать. Он не пытался настоять именно на минете, поскольку даже такая ласка в исполнении маргаритки была внеземным наслаждением, но стоило представить её язык на своём члене, как контролировать себя становилось в троекратно сложнее. Маргарита ясно ощущала в себе желание зайти дальше, переступив очередную границу в их близости. Она пересмотрела своё отношение к сексу и решила, что не только мужчина должен заботиться о женщине, но и она тоже должна заботиться о нём, ведь не зря они были одним целым. И вот, стоило ей прийти к исполнению своего желания, как её пронзило осознание, сколь много красоты в этом крылось. Глеб смотрел на неё с таким обожанием и вожделением, что ей сразу стало понятно, как сильно он хотел её в своей постели. Она простонала совсем тихо, когда он немного сжал пальцы, отчего волосы на затылке оттянули кожу головы. Боли не было, но было понимание, что и он сам ждал от неё большего откровения. Она медленно убрала руку, после чего расслышала разочарованный вздох. — Что? — на выдохе спросила она. — Хочу скорее ощутить твои губы на своём члене, — как всегда, не стесняясь, ответил ей Глеб и принялся массировать пальцами ей кожу головы. Маргаритка была готова замурчать от это ласки, но смогла удержаться. Не желая мешкать, она потянула штаны вместе с бельём, отрезая тем самым себе все пути к отступлению. Она уже чувствовала пальцами, какая там нежная кожа, чувствовала пульсацию и венки, но этого всё равно было мало — она хотела увидеть всё своими глазами. То ли она обладала некими силами, то ли случилось ещё что-то, учитывая, что в тот момент послышался раскат грома, но стоило ей посмотреть на его член, как из Глеба вырвалось короткое слово: — Да! Он смотрел на неё, как на свою истинную возлюбленную, а Маргарита же старательно запоминала каждую чёрточку его члена. Действовала она медленно, но даже взгляд её, казалось, преисполнен был нежностью. Сперва она вновь коснулась основания члена рукой, желая воочию увидеть, как её пальцы скользили по нежной коже и размазывали выступившую смазку. Как заворожённая, маргаритка ловила каждый свой жест, сверяясь с реакцией по его лицу. Глеб не стеснялся наслаждаться лаской, поэтому она могла читать его как открытую книгу на тот момент. Когда она наклонилась ниже и почти коснулась губами головки члена, Глеб напомнил ей дышать через нос. Поначалу движения её были крайне неуверенными, а в придачу ещё и неумелыми. Маргаритка чуть ли не каждые пять секунд делала паузы, замирая и пытаясь осмыслить, нравились ли ей ощущения, и не накатывала ли на неё тошнота. Всё же подобная ласка была для неё неизведанным краем, и она сильно переживала. Это отразилось в том, что она не знала, куда деть вторую руку, когда другой же придерживала член. Маргарита то опускала её вдоль тела, то сжимала в кулак, а после пристраивала её на основание члена, но тогда вставал вопрос, куда деть освободившуюся руку, так что в итоге Глеб взял её за запястье и опустил ладонью себе на таз. — Маргаритка, ты знаешь, что нужно делать дальше? — осторожно спросил её Глеб. — Ты сказал мне дышать носом, — чуть отстранившись, ответила она. Она понимала, что это был не ответ, но в её воображении всё было так хорошо, что она думала именно так всё обернётся и в реальности. Ей казалось, что тело само подскажет ей, что делать дальше, поэтому о тонкостях процесса она даже не пыталась узнать всё в том же интернете. — Минет — это когда ты сосёшь мне, моя хорошая. Просто попробуй, ладно? — как можно спокойнее пояснил ей Глеб. — И не забывай дышать носом. Во второй раз она куда быстрее взяла розовую головку в рот. Губы её сомкнулись, и во рту она ощутила привкус смазки. Пока что всё это было ей уже знакомо, и она чувствовала, что владела ситуацией. Маргаритка была благодарна Глебу, что он так долго возился с ней, подсказывая и проявляя терпение, хотя по его плотно сжатой челюсти она понимала, как трудно ему было проявлять осторожность. Прокручивая в голове его слова, что нужно сосать, она решила перейти к действиям и плотнее сомкнула губы, двинув головой чуть вперёд, потом назад. Ритм у неё был неважным, но с каждым движением Маргарита старалась взять чуть больше, помогая себе рукой. «Чёртово дыхание!» — выругалась она мысленно, когда закашлялась. Сосредоточившись на одном, она напрочь позабыла о втором и в итоге в спешке отстранилась, чтобы глубоко глотнуть воздух ртом. — Не торопись, — массируя ей кожу головы, Глеб второй рукой погладил её по щеке. — У тебя превосходно получается. Маргарита предприняла третью попытку сделать ему минет, надеясь всеми силами души, что на этот раз всё пройдёт куда удачнее. На этот раз она сама, без посторонних подсказок, добавила язык. Это вышло случайно: до этого она прижимала язык к низу, но случайно, ведя головой назад, кончик её языка упёрся в уздечку, и её слух тут же обласкал тихий стон Глеба. Понимая, что нужно двигаться в этом направлении, она сильнее выпрямила спину и принялась кончиком языка ласкать головку. — Именно так, моя маргаритка, — хвалил её Глеб. Для него стёрся весь мир, как будто существовал магический ластик, способный убрать всё ненужное. Тот момент ему хотелось разделить с одной лишь Маргаритой, огородившись от всего. Она воспламенила ему кровь, заставляя ту бежать шумным потоком по венам. Перед глазами мутнело всякий раз, когда он смотрел не на неё, но стоило ему перевести глаза на её лицо, как картинка становилось чёткой. От осознания, с каким усердием она пыталась отсосать ему, он чуть ли не готов был лишиться рассудка. Это было чем-то фантастическим, что ему даже не хватало не то чтобы слов, но ощущений, вспышек в голове и эмоций, чтобы вдоволь передать своё внутреннее состояние. Кажется, это была свобода в чистом виде. Маргарита ускорила темп ласки, то обвивая член языком, то лаская одну лишь головку. Она громко причмокивала, сперва находя эти звуки странными, но потом родными. Ей казалось правильным, что его член почти до середины был в её слюне. Взять глубже у неё не получалось, да и Глеб не пытался протолкнуть свой член ей в самую глотку: ему хватало её горячего языка, мягкой слизистой щёк и губ. Но самым прекрасным были её глаза, потому как в них он видел полное доверие. Маргариту не страшило, что порой он оттягивал ей волосы на затылке, или же, наоборот, фиксировал ей затылок, чтобы она замерла на несколько мгновений с пульсирующим членом у себя во рту. Они явно оба были напряжены до предела и, не таясь, наслаждались друг другом. Маргарита и сама ощущала, что сильно возбудилась от подобных ласк и принялась скрести ногтями Глебу тазобедренную кость, чтобы хоть куда-то деть своё напряжение. Несмотря на затёкшие колени и боль в спине, она не желала останавливаться или хоть как-то снизить темп. Пару раз Глеб умудрялся провести ребром ладони ей вдоль лопаток, отчего она блаженно прикрывала глаза. Гроза принесла прохладу, но едва ли это спасало. Самой Маргарите было так жарко, что она потянулась свободной рукой развязать ленты на корсете. Пальцы не слушались её, и в итоге она лишь немного ослабила корсет, а в добавок ещё и оторвала верхнюю пуговицу на платье. Глеб только улыбнулся её нетерпеливости, хотя сам был не в лучшем состоянии. Воздух казался слишком тяжёлым, а Маргарита слишком прекрасной, так что у него плавились мозги, а на пояснице выступил пот. Всё смешалось, и он явно ощутил, как соприкоснулся с маргариткой сердцем. — От вида тебя впору взорваться, моя маленькая, — хриплым голосом проговорил Глеб. Он кончил ей на подбородок, первые секунды наблюдая, как сперма потекла по шее в ложбинку между её грудью. От подобного зрелища он даже задержал дыхание и не сразу понял, что Маргарита так и осталась стоять на коленях. Как только к нему вернулось сознание, он сразу же потянулся к ней руками. Соприкосновение рук в тот момент выбросило в воздух в спальне искры, хотя им могло и показаться. Гроза за окном стихла, хотя вдали, на фиолетово-синем небе ещё сверкали зигзаги молний. Маргарита была очень тиха, что не могло насторожить. Она будто ушла в себя, и только глаза её сверкали довольством. — Ты как, моя девочка? — целуя её любяще в лоб, Глеб прижал её за затылок к своей горячей груди. Заслышав биение его сердца, ей стало легче. Она боялась, будто после этого мир перевернётся с ног на голову, как у семейства Твит, но всё осталось прежним, а может даже стало лучшим. — Во мне случилась перемена, — прикасаясь к своему подбородку, она пальцами взяла сперму и поднесла их к глазам. — Я окончательно поняла, что хочу не только принимать ласку, но и отдавать её тебе. И это совсем не страшно, я имею в виду, что сосать тебе совсем не страшно, — на удивление она даже не запнулась, голос её звучал ровно, хоть и тихо. — В душ пойдём вместе? — Да, а потом спать. Я за сегодня дико устала. Правда, в душ они отправились чуть позже. Им ничего не нужно было говорить, чтобы донести свои мысли друг до друга, научились понимать всё по глазам. Конечно, хвастаться, будто они мудры и жесты их оточены до мастерства, они не могли, но вот Маргарита уж точно была горда собой в тот момент. Глеб крепко обнимал её, прижимая к себе и немного раскачиваясь. Он что-то шептал ей на ухо, и она улыбалась ему в ответ, пока между ними билась любовь, а головы им украшали невидимые венки из лаврового листа.