Прятки

Джей стоял у мотоцикла с электронной сигаретой в зубах. Чёрные джинсы, знакомая кожаная куртка поверх белой майки. На руке дорогие наручные часы, показывающие почти семь часов вечера. Он выглядел знакомо и привычно. Настолько, что этот «привычный» образ плохого парня вызывает у Сонхуна приступ тошноты. — Выглядишь не очень. — Подмечает Джей, складывая руки на груди и осматривая парня с ног до головы. Мятая белая футболка, заправленная в широкие синие джинсы, неуложенные чёрные волосы, находящиеся в полном беспорядке и огромные круги под глазами, которые Сонхун не смог скрыть даже обильным слоем консилера своей младшей сестры. Прошло около трех дней с тренировки. Своих друзей он не видел столько же, занимаясь работой в магазине, заменяя на сменах Кихо, который слёзно умолял его об этом. А Сонхун вовсе не был против просидеть лишние пару дней в магазине и получить за них деньги. В конце концов, после университета надо будет снимать квартиру, а садится вновь на шею родителей не сильно-то хотелось. Он лишь иногда заходил в общий чат из шести человек, пролистывал бесконечные споры Джейка с Рики и недовольно вздыхал, видя как во всё это вклинивается Джей и пытается разобраться, что происходит. Вместо ответа Джею, младший просто пожимает плечами, осматривая широкую улицу, залитую светом уже заходящего солнца. — Снова проблемы со сном? — Они у меня сколько я себя помню. — Хмыкает Сонхун, забирая из пальцев маленькое прямоугольное устройство. Делает тягу и тут же морщится. — Фу, с каких пор ты куришь мяту? — С каких пор ты не бросаешь? — Парирует Пак, забирая сигарету и снова вдыхая струю мятного пара. — Если ты не заметил, то я год уже бросаю. — Сонхун фыркает, пряча руки в карманы. — Где Джейк? — Снова опаздывает. — А Чонвон с Хисыном? — Джейк сказал, что Хисын поругался с Воном, и он не придёт. А Чонвон с Рики. Кстати что произошло, когда я ушёл? Хисын отказывается рассказывать, Чонвон тоже, мол не касается меня. — Сонхун смахивает дым рукой, упирается взглядом в пол. — Да какая разница. Хисын хуйню сморозил. Чонвон тоже. Ты ж знаешь скоро вторые отборочные, все на нервах. Как поругались, так и помирятся. — Джей кивает, качая головой и как-то устало потирает виски. — Это так странно. Хён никогда не позволяет себе вспылить, а тут. — Он и не вспылил. Он был спокоен, но его слова были, эм, грубыми. — Скорее отвратительными. — Он просто нервничает. Деньги за конкурс хорошие, они были бы нам всем кстати. Да и конкурс тоже хороший. Победа в нем много значит. — Я знаю, но Чонвон сказал, что хён перегнул палку. — Так и есть. — Соглашается Сонхун, качая головой. — Так Чонвон с Рики? — Да, Нишимуре помощь нужна была в чём-то. — Ясно. Пойдём, я сигареты куплю. Эту херотень я курить не буду. — Сонхун нуждался в хорошей порции никотина. — Сонхун, ты бросаешь. Нахуй тебе сигареты? И Джейка надо дождаться, иначе потом мы его не найдём. Видишь сколько тут уже народу, а пройдёт ещё полчаса и на улице будет не протолкнуться. — Кстати, а зачем мы вообще тут? — Сонхун осматривает район Итэвона, заполненный цветными кучками туристов до тридцати и обычными компаниями таких же студентов, как Сонхун и Джей, которые решили, что пить в семь вечера отличная идея. Куча ещё не загоревшихся неоновых вывесок с английскими надписями, и играющая из уже открытых баров музыка, создавали знакомый образ «тусовочного» Итэвона. — Напомни мне, когда мы в последний раз куда-то выбирались не после тренировок и не в самый дешёвый бар поблизости? — Джей закатывает глаза. — Здесь сегодня какая-то весёлая хрень будет проходить, хороший повод погулять, не находишь? — «Весёлая хрень» звучит не весело. — Пожимает плечами, оглядывая заполненную людьми улицу. — Ты просто пессимист. — Джей кривится, снова делая тягу. — Реалист скорее. Где Джеюн? — Сонхун выдыхает, руками протирая глаза. — Ну, серьёзно. Когда-нибудь он научится вовремя на месте быть. Так жарко. У тебя вода есть? — Старший кивает, залезает под сидение и подаёт запечатанную бутылку воды. Она была почти горячей, но Пак младший и такому обрадовался. Джеюн появляется лишь через двадцать минут, таща за собой сонного Хисына. И второй выглядел ещё хуже, чем сам Сонхун. Это вызывает у Хуна смешок и качание головой. — Мы думали, ты не придёшь. — Бормочет Джей, здороваясь с обоими. — Я и не собирался. Но Джейк… — Хисын кидает хмурый взгляд в сторону Джеюна и зевает. — Ты поэтому так опоздал? — Спрашивает Чонсон, складывая руки на груди в знакомой манере. Шим ему, однако, не отвечает, лишь плечами пожимает. Сонхун тоже здоровается с подошедшими друзьями, делает замечание по поводу узких порванных джинс Ли и ловит суровый взгляд. — Сонхун, ты таким уставшим выглядишь. Ты точно в норме? — Джейк обеспокоенно заглядывает в его лицо, нахмуриваясь. — Если под «нормально» ты подразумеваешь самобичевание и постоянные попытки в самоанализ, и мысли о том, как сказать своим несколько гомофобным друзьям, что я предпочитаю член в заднице любой вагине, то да, я в полной норме! А еще, кажется, Нишимура Рики, к которому я испытываю непонятно что, понял, что я, блять, гей и теперь я не ебу, что делать! Но так я в порядке, всё отлично! — Вот что Сонхуну хотелось ответить на этот глупый и несерьёзный вопрос. Потому что именно это хотелось заорать на весь мир, накричать на друзей, обвинить их во всем и снять с себя любую ответственность за свое состояние и голову. Но Сонхун не мог. Он не был идиотом. Во всем сейчас происходящем только его вина. Это он выбирал себе друзей, он не открывается им сам, боясь отчуждения и презрения, лишь его вина в том, что он не говорит о вещах, задевающих его. Так что он не имел никакого права сейчас говорить что-то Джеюну, предъявлять ему претензии или тем более винить его хоть в чем-то. Именно поэтому Сонхун лишь хмыкает, вновь тяня улыбку. — Конечно, хён. Почему мне не быть? — Я не знаю. Ты выглядишь таким заебанным. — Джейк хмурится, быстрый взгляд на Джея с Хисыном, которые сейчас решали куда идти. — Это работа так на тебя влияет? — Работа? Там покупатели раз в сто лет приходят, хён. — Пак неловко улыбается, пожимая плечами. — Меня просто выматывает жизнь, такое бывает. — Но, Хун-а, так ведь не должно быть. — Джеюн выглядел искренне обеспокоенным, его рука касалось плеча Сонхуна и он, наверняка, даже помыслить не мог, что таким уставшим Пак выглядит из-за своих близких друзей и самого Джейка, в том числе. — Хён, прекрати обо мне волноваться. Не маленький, сам разберусь. И я в порядке, серьёзно. — Сонхун пытается ухмыльнуться, но улыбка выходит неискренняя. Эмпатичный Шим Джеюн это прекрасно чувствует, поджимает губы и кивает. — Хорошо. Просто, если что, я всегда рядом, окей? Я всегда на твоей стороне, мы ведь друзья! — Карие глаза сверкают сочувствием и волнением, в них плещутся волны задумчивого беспокойства за друга, когда Джейк ударяет Хуна по плечу. И Сонхун почти верит в то, что Джеюн остался бы на «его» стороне. Почти. — Конечно, спасибо, хён. — Младший поворачивается к все ещё говорящим Джею и Хисыну. — Вы решили, куда мы идём? — Ага. Если вы тоже наговорились, то пошли. — Хисын достаёт сигарету, однако тут же ее убирает, вместо этого забирая у Джея электронную. — Да вы заебали. Ну сколько можно таскать её туда-сюда. — Возмущается Джей, когда Хисын выпускает длинную струю пара. Сонхун тут же ухмыляется. — Хён, из нас всех только ты тут здесь ребёнок богатых родителей. А эта штука стоит одну мою зарплату. — Сонхун, я тебе сейчас врежу, если ты вовремя не заткнешься. — Серьёзно говорит старший Пак, забирая у Хисына сигарету. — Ну, зато он прав. — Поддакивает Джейк, после чего тут же улыбается, когда Джей закатывает глаза на всех троих и убирает устройство в карман. — Вы меня так бесите. — Неправда, ты нас любишь. — Сонхун ударяет Чонсона по плечу. — Мы сначала зайдём за выпивкой или к центру? — Джеюн отрывается от написания кому-то сообщения и оглядывает друзей. — Сначала к центру, там уже в бар. — Хисын морщится, когда ветер сбрасывает ему на глаза чёлку. — А что в центре-то? — Наконец спрашивает Сонхун, решая все же попытаться отвлечь себя от тяжелых мыслей. Сегодня он со своими старшими друзьями, он имеет право расслабится, не так ли? Или попытаться расслабится. В центре длинного и не самого широко района было народу куда больше, чем на его окраинах. Музыка тут играла громче, люди пьянее, да и смех раздавался повсюду. На небольшой сцене в углублении уже кто-то выступал, читая рэп. Кажется, на очень ломанном английском. Толпа улюлюкала и поддерживала. Музыка порой становилась громче выступающего, но всем было всё равно. Ожидать качественного выступления от уличных незадачливых артистов - глупо. — Мы за этим здесь? — Интересуется Сонхун, заглядывая поверх толпы. Едва ли он смог много чего разглядеть. — Ну, вроде да. — Кивает Джей, вздыхая. — Хорошо читает. — Кивает Хисын, — но вокал хуевый. — Мистер абсолютный слух, это всего лишь студент, читающий рэп. Конечно, он фальшивит. — Закатывает глаза Джеюн, прислушиваясь и явно заинтересованный. Сонхун издаёт негромкий смешок. — Хён, правда, чего ты придираешься? — Придираюсь?! Вы моего преподавателя по вокалу в средней школе не слышали. Вот кто придирался. — Ли съеживается, тряся головой, словно пытаясь избавится от возникшего образа. — Мы будем дальше слушать или может сходим за пивом. Что-нибудь холодное было бы кстати. — К твоей уебанской мяте холодное?! Хён, когда ты стал извращенцем?! — Возмущается Сонхун, Хисын тут же поддакивает, а Джей бросает свирепый взгляд на друзей. — Идиоты. Пошли за выпивкой и прекратите дразнить меня! — Однако поддразниваний после этого стало лишь больше, и Сонхуну казалось, что Джей очень жалел о всех принятых решений в этой непростой жизни. Небольшой алкогольный магазин встретил их очередью и шумом. У высоких полок с самым разным алкоголем, стояли люди, выбирая что пить в этот раз. — Бар все ещё рассматривается? — С тяжёлым вздохом спрашивает Джейк, оглядывая, казалось, бесконечную очередь. — Джеюн-а, мы постоянно в этих барах. Надо и на свежем воздухе быть. — В плане слушать фальшивый рэп в перемешку с таким же вокалом? — Хмыкает Хисын. — Прекрати вспоминать этот рэп, хён, он был вполне хорош! — Сонхун закатывает глаза. — Идём уже. А что мы будем брать? — Вот, Джеюн и Хисын-хён, учитесь у Сонхуна! Даже он не ноет! — В смысле даже?!

***

Из магазина они вышли спустя почти полчаса. Очередь казалась нескончаемой, не говоря уже о том, что Джей и Хисын умудрились сцепиться в том, какое пиво брать. Китайское или корейское. Джеюн и Сонхун молча наблюдали за этим, иногда перекидываясь молчаливыми уставшими взглядами. — Китайское пиво всё равно лучше. — Бормочет Джей, недовольно поджимая губы и открывая стеклянную бутылку. — Вы, американцы, порой отвратительно несносны. — Тут же огрызается Хисын. — Причём тут моё гражданство?! — Вы, что, правда, собираетесь ругаться дальше из-за пива? Оно абсолютно одинаковое. — Сонхун пожалел о своих словах в тот же миг, когда суровые взгляды старших скользнули по его лицу. — Одинаковые…? — О нет, пожалуйста. Просто идемте. — Стонет Джеюн, возведя глаза к небу и очевидно, молясь богу. — Вот-вот, пошли. — Поддакивает Сонхун, обходя старших и направляясь обратно к сцене. — Нет, ты слышал его?! Одинаковое?! — Джей возмущался позади, пока Хисын согласно кивал и иногда вставлял что-то о том, что Сонхун просто ни черта не понимает в хорошем пиве. И с последним младший Пак был даже согласен. — Кто-то другой уже выступает? — Спрашивает Джеюн, пытаясь рассмотреть хоть что-то поверх голов людей. Хисын пожимает плечами, делая большой глоток пива. — Здесь постоянно кто-то выступает в надежде на то, что их заметит компания. — Сонхун дёргается от чужого голоса позади и поворачивается. Говорил это парень лет двадцати с розовыми волосами и почему-то голубыми глазами. Улыбка была словно приклеена к его губам и выглядела странно неестественно. Слышится полный удивления вздох Чонсона, а затем восклицание. — Сону?! Почему ты тут?! Когда ты вернулся в Корею? И чего не сказал?! — Джей хлопает глазами, делая два шага по направлению к парню. Сонхун переглядывается с Джейком и Хисыном, пожимает плечами, наблюдая удивительную сцену. Пак Чонсон никогда не был скуп на эмоции, но сейчас в нем было их слишком много. — Привет, хён! — Некий Сону машет рукой, широко улыбаясь. Он оглядывает всех троих, но взгляд все равно возвращает к Джею, как к единственному знакомому лицу. — Я Рики с Чонвоном жду, они там выступают. Вроде как в подтанцовке? Им хорошо заплатили. — А, так вот в чем Рики помощь нужна была. Ну, не суть. — Джей машет рукой на сцену. — А когда ты в Корею вернулся?! — Эм, неделю, кажется? Да, неделю назад. — Я, что, узнал последними? Вот как ты к хёну, ясно. — Сону негромко смеётся на ворчливый комментарий, после чего закатывает глаза. — Чонвон узнал вчера, ну, Рики уже неделю знает. Я, вроде как, на пару месяцев сюда. — Парень пожимает плечами, запуская руку в волосы. — А, кстати, хён, ты нас не познакомишь? Джей оглядывается на друзей, хлопает себя по лбу. — Конечно. Это Ким Сону, мой старый друг. Это Хисын-хён, это Джеюн, а это Сонхун. Для тебя они все хёны. — Руки Джея оказались на плечах, обтянутых светло-голубой футболкой, сверху которой была чёрная косуха, явно больше его на пару размеров. — Нас свёл вместе Чонвон, и мы действительно хорошие друзья. Так что прошу любить и жаловать. Парень лишь коротко кланяется, бормоча приветствия. Когда формальности знакомства были соблюдены, то Джей почти сразу отошёл от университетских друзей, что-то обсуждая с Сону. Никто не был удивлён, в конце концов, они давно не виделись и, конечно, им хотелось пообщаться. Впрочем, остальные трое тоже не сильно скучали. — Сону, кажется, близок Джею. — Подмечает Хисын, стараясь перекричать орущую из динамиков музыку. Народу становилось всё больше, солнце уже скрылось за высокими многоэтажками, уступив место неоновому свету вывесок. — Угу, Джей был действительно рад его видеть. — Кивает Джейк, пока Сонхун все же обращает внимание на сцену, прищуриваясь. Он проталкивается сквозь толпу так, чтобы видеть импровизированную сцену. Симпатичный на лицо парень исполнял что-то быстрое и популярное. Что-то, что Сонхун сотни раз слышал в кафе или других таких местах. Позади него было трое человек на подтанцовке. Сонхуну удалось сразу узнать длинную фигуру Рики и широкоплечего Чонвона, другого паренька он не знал. Уверенные и выверенные движения Нишимуры, в которых не было ни капли сомнения, заставляли сердце замирать. Он приковывал к себе взгляд намного больше, чем тот самый поющий и, очевидно, фальшивящий на каждой ноте, парень. У него, Рики, была непревзойдённая харизма. Она завораживала, не позволяя оторвать взгляда, а сердце замирало в предвкушении. Нишимура Рики был так восхитительно хорош, что Сонхуну хотелось поддаться вперёд и схватить его в свои руки. Хотелось, чтобы это всё было в руках Сонхуна. Он, возможно, хотел быть таким, как сам Нишимура. Уверенным, непоколебимым, местами бесстрашным. И в то же время он хотел лишь того, чтобы Нишимура был его. Прошло около полугода с их знакомства, но у Сонхуна так и не вышло хотя бы нормально общаться с Рики. И в этом была только вина Сонхуна. И он впервые чувствовал себя за это виноватым. Неожиданно на него обрушилось понимание, что Сонхун единственный, кто виноват во всех его проблемах, если их таковым можно назвать. Именно он — Пак Сонхун — сделал все для того, чтобы быть несчастным. Он знал это и ранее, но знать и понимать совершенно разные вещи. Две стороны одной монеты, но вторую сторону разглядеть оказалось непросто. Сейчас Сонхун смотрел на свободные, открытые движения танцев Рики и осознавал, что до ужаса завидует ему. Завидует и восхищается им же. Ему вдруг ужасно захотелось быть для Рики кем-то больше, чем злобным, не любящим его, хёном. Кем-то, кто не Пак Сонхун, что придирается к нему по мелочам. Кем-то, кто был не Пак Сонхун. Но это было невозможно. Пак Сонхун проебался. Однако осознание, понимание и принятия не заставят Сонхуна признаться в этом себе или ему. Он никогда об этом не скажет. Сонхун никогда не признается в том, что он сожалел о всех совершенных действиях после знакомства с Нишимурой. Он, правда, сожалел. И сейчас, когда его взгляд направлен на длинную фигуру младшего, а позади него лишь ревущая толпа, в которой затерялись его друзья, Сонхун наконец понимает, насколько, на самом деле, он одинок. Может быть, отталкивание от себя человека, из-за которого внутри что-то стучит, было изначально провальным вариантом. Но кто сказал, что Пак Сонхун не один сплошной провал? Это не первый его проеб, ему не привыкать. Он знаком с таким понятием, как «ошибка на ошибке». Также, как знаком с поразительным чувством одиночества внутри. «Пак Сонхун, и вправду, синоним к слову одиночества» — как сказала когда-то Хо Юнджин, бывшая Хисына. Может быть, ему стоило это написать на том заборе, который он выстроил вокруг себя, в страхе быть отвергнутым и опозоренным. Может быть.