Цикл 10
20 февраля 2023 г., 15:26
Гаусс-78, цикл 10
(Продолжаю нести службу. Сегодня был произведён профилактический ремонт и обслуживание вверенного мне оборудования. Важность нашей службы велика, вся техника должна быть в идеальном состоянии и готова к работе!) ______________________ — ARAR-G7804 прибыла согласно сервисной заявке №78-003579... Она замешкалась. Если бы не маска, клянусь, я бы сейчас увидел удивлённо вздёрнутую биоинжинированную бровь. Наверное. Ары они ведь немного "каменные". — "Профилактика и предупреждение неисправностей охлаждающего... ввиду возникших рисков...". Простите, герр Шлоссер, тут очень длинно, целый абзац. Разрешите, я приступлю к работе. — Разрешаю. Но только в моём присутствии. — Простите, а зачем это? — А что такого? Регламентом проведения работ никак не ограничивается присутствие и надзор старших по должности или офицеров. Она ничего не ответила. Затем посмотрела на лист с заявкой, на меня, снова на лист с заявкой. Потом почему-то повернулась на сидящих за пультами радисток. — Хорошо, как вам будет угодно. В таком случае, мы можем приступить? — Да, конечно. Идём.***
Зайдя в отсек с крупногабаритом, Кли тут же деловито прошагала к какой-то невзрачной панели на стене, ловко выдернула из поясного кармана ключ и принялась откручивать небольшой сервисный лючок. — Герр Шлоссер, разрешите вопрос. — Разрешаю. — По-моему, вы меня вызвали не для ремонта? Как-то очень двояко прозвучало. — И что же тебя навело на такую мысль? — Первое — по пути я мельком глянула на термометры, все в зелёных зонах. Второе — почему-то в заявке указано требование отправить именно меня. Из-за чего гештальт начальница тех. службы несколько минут меня расспрашивала, с чем это может быть связано. И третье — вы сейчас стоите у меня, как говорят гештальты, "над душой" и внимательно смотрите, но не на мою работу, а на меня саму. Так, словно хотите что-то спросить. — Сдаюсь. Ты меня расколола. Вообще ради проформы ты всё же глянь охлаждение, там одна стрелка нет-нет, да дёргается у жёлтой зоны. Но в целом ты права. Она открутила лючок, положила его рядом, аккуратно в линию составив четыре болтика, и повернулась ко мне. — У меня к тебе несколько вопросов, если не возражаешь. Первый — почему ты всегда в маске? — Простите, герр Шлоссер... — Ты ведь уже научилась называть меня по имени. — Герр Виктор... — И герра убери. Считай, что мы тут с тобой в неформальной обстановке. — Но мы ведь на территории комплекса. — А ты представь. — Хорошо, я постараюсь. — Итак — что насчёт маски? Понимаю, она тебе для работы нужна — но не круглые сутки ведь? Я же твоего лица ни разу не видел. Мне показалось, или она едва заметно вздрогнула? — В... Виктор. Простите, но я не буду отвечать на этот вопрос. — Хм. Какая-то чувствительная тема? — Именно так. — Понятно. Тогда расскажи поподробнее, что там стряслось на антенном поле. — Я ведь уже рассказывала. Дыхательные фильтры сбоили, похоже, на систему подогрева воздуха попал реагент хим. подогрева костюма. Я ощущала едва заметный химический запах. Мне было всё хуже, появлялась слабость, головокружение. Потом я потеряла сознание ненадолго. Потом... очнулась, когда вы меня несли. — Странные дела. У меня-то с костюмом всё нормально было. И этот запах ещё... — Герр Виктор, разрешите вопрос. — Опять... Так, Кли, давай договоримся — если хочешь что-то спросить, просто спрашивай. — Но ведь "Свод этико-регуляций"... — В общем и целом мне на него плевать. — Поняла. Тогда скажите — зачем вы меня потащили? Я ведь всего лишь реплика, оборудование. Меня можно было оставить там, вечером, если бы я ещё была в рабочем состоянии, меня бы забрали другие ARAR из тех. службы. А если нет, то у меня и так уже взысканий много, так что... "Всего лишь реплика"... "Оборудование"! Змеиное молоко, это у них у всех в голову такие директивы заложены? — Кхм. Нет, дорогая моя. Я тебя оборудованием не считаю. Был у нас в инженерке препод по общей военной подготовке, древний старик, ещё дореволюционную Систему застал. Так он всегда повторял "Сам погибай, а товарища выручай!". Громковато, конечно, но зерно разума есть. Может, это и неправильно с точки зрения регламентов и правил, но думать о тебе, как о большом и сложном гаечном ключе я не могу, уволь. — Спасибо, г... Виктор. — А что ещё за история со взысканиями? — Их много. — Это я слышал. А за что? И что будет, когда их станет слишком много? — За... неудовлетворительное исполнение обязанностей. — Бред какой-то. — К сожалению, нет. А когда их станет слишком много, меня отправят на утилизацию, как дефектный модуль. — В смысле... уничтожат? — Да. — И вдаваться в подробности о том, чего же ты такого натворила, ты тоже не будешь? — Не буду. Меня это почему-то позабавило. Я улыбнулся и решил снова задать свой самый главный вопрос, но теперь с другой стороны. — Хорошо, выпытывать не стану. Слушай, а давай-ка я тебе выдам небольшое личное поощрение — скажем так, за самоотверженность при установке антенны. — Простите... личное поощрение? Такого в правилах нет. — А у нас будет. Итак, ARAR-G7804... хм, у тебя ещё и четвёрка в индексе стоит — как четыре лепестка клевера... так вот — за проявленную стойкость при выполнении работ в тяжёлых условиях тебе объявляется благодарность и материальное поощрение в виде... где он у меня... а, вот! В виде вот этого! И я протянул ей батончик рациона для реплик, торжественно вытащив его из кармана. Она замерла, глядя на него. Потом медленно потянулась к рациону. — Это же... офицерский... со спец-добавками... но как... где... Но тут самообладание к ней вернулось, она встрепенулась, схватила батончик и отчеканила. — Благодарю, герр обер-лейтенант Шлоссер! — Не за что. И можно без официоза. Но взамен у меня к тебе будет огромная и важная просьба. Молчу, выдерживаю паузу. Она подаёт голос. — Какая? — Сними маску. Я ожидал всякого — и что она просто наотрез откажется, и что она развернётся и уйдёт. Но она опять стоит и молчит. Долго, уже секунд десять. Я где-то слышал, что у реплик мозги самые обычные, человеческие, хоть и искусственно созданные, но ещё есть небольшой... как там его называли... компьютер что ли... подключённый к мозгу. Надеюсь, у неё там ничего не сгорело в микросхемах? — Герр обер... — Кли! — Простите. Герр Виктор, зачем вы меня об этом просите? — Я хочу посмотреть тебе в глаза. Тебе — а не твоим окулярам. После секундных раздумий, она оглянулась по сторонам... А затем взялась за нижний край маски и подняла её на макушку. А под ней... да ничего эдакого. Обычные аккуратные и приятные черты лица, округлые скулы, вздёрнутый нос, проницательно глядящие на меня огромные синие глаза. Хотя нет. Кое-что эдакое всё же есть. На её левой щеке — на той же стороне, где на маске вытравлен клевер — начинается длинный и тонкий шрам. Доходит до глаза, прерывается и продолжается уже по лбу, уходя куда-то за слегка взъерошенную чёлку. Кли тем временем нервно отвернулась, скрестила руки на груди и произнесла с нотками недовольства: — Виктор, очень вас прошу, не пяльтесь так... — Кли, ты всё это время скрывала от меня этот пустячный шрам? — Не от вас. Ото всех, кроме своих. И он не пустячный. — Как ты его получила? — Мне ведь уже поздно отказываться отвечать, да? Я ухмыльнулся. — Совершенно верно. — Два года назад у нас была профилактика резервных дизель-генераторов. При запуске у одного из них порвался ремень генератора, я как раз стояла рядом. Ремень толстый, армированный стальной проволокой. Меня хлестнуло по лицу, но проволока рассекла только наружный кожный покров. Мне повезло, что не задело глаз, иначе утилизация. — Это как? Из-за одного глаза? А заменить как-нибудь... — ARAR — второе поколение. У нас глаза на 95% биологические, сращиваются и синхронизируются с нервной системой на этапе создания. Заменить на другой нельзя, будет отторжение тканей и воспаление. И приход в негодность. — То есть, потеря глаза для тебя — конец? — Именно так. Потому я с того дня всегда ношу маску. И ещё потому, что... Умолкла. — И ещё потому? Глянула на меня, снова отвернулась. — Потому что стесняюсь. Я честно не хотел хыхыкать. Да и вырвалось-то это случайно, и вообще я по-доброму! Но она, естественно, поняла не так. — Вы ведь обещали! Надвинула маску и зашагала мимо меня, но я успел мягко ухватить её за плечо. Хм, кстати, вполне обычное плечо на ощупь. Даже тёплое, по-моему. — Подожди, стой! Извини, я случайно. И не над тобой. И да, спасибо, что рассказала это всё. Я так понимаю, для тебя это тема непростая. Стоит, не поворачивается. Но руку мою с плеча не убирает. — Да. Непростая. — Понимаю. Ещё раз извини. Я бы никогда над тобой смеяться не стал. — Принимается. Вы тоже извините за всплеск эмоций. Для нас это... недопустимо. — Да ладно, перестань. Лучше скажи, твоё имя как-то с этим случаем связано? — Да, его придумала Нори... то есть EULR-G7816. Сказала, что я везучая. И к тому же у меня в индексе четвёрка. Так я и стала Клевером. Ойлэ всем нам придумали имена. А то мы сами обычно называем друг друга только по порядковым номерам. — Нори это ведь та, которая над тобой хихикала в медпункте? — Вы запомнили? Да, это она. Кли едва заметно улыбнулась. Вот мне, значит, она не улыбается, а как про подружек говорит, так чуть ли не сияет! — Она всё время надо мной подшучивает. И болтает слишком много. Но всё равно она хорошая. Ойлэ все хорошие. Только они к нам относятся, как... Это не важно. — Понимаю. Ладно, заболтались мы немного. Ты проверила систему охлаждения? — Систему охлаждения? Какую? Я в недоумении на неё уставился. — Кли? — И правда... Мы ведь за этим сюда пришли. Почему я о ней забыла? — Ничего, бывает. Ладно, давай по быстрому глянь тут всё и закроем заявку. Меня уже чуть ли не полчаса на посту нет.***
Тихонько насвистывая какой-то мотивчик (по-моему, тот самый, что тогда слышал из комнаты Ойлэ) я в приподнятом настроении шагал домой, но увы, в этот вечер настроение мне пришлось приопустить. У двери в свою комнату я обнаружил нерешительно слоняющийся туда-сюда очень знакомый низкорослый силуэт. Обер-лейтенант Хонг собственной персоной явилась. — Хонг, ты пришла меня добить, раз позавчера не получилось? — Шуточки свои оставьте, обер-лейтенант. Я к вам по... щекотливому делу. — Вот оно как. Ну выкладывай. — Прямо здесь? — А что тебе не нравится? Посторонних ушей не вижу, а в своё жилище, извини, приглашать не буду. Мы с тобой для такого мало знакомы, да и не доверяю я тебе. — Вот как раз об этом я с вами и хотела поговорить. Не мне вам нужно "не доверять"... — Так, Хонг, давай без загадок. Зачем пришла. — В общем... вчера утром я наконец закончила с писаниной по поводу вашего инцидента и принялась осматривать спец-костюм реплики, которую вы сопровождали. И нашла там кое-что интересное... С одной стороны удивительно, с другой — подсознательно я чего-то такого и ожидал. — Дай угадаю — неполадки с дыхательной системой не сами появились? — Именно. Всего в "раздевалке" у шлюза четыре костюма. В двух из них я обнаружила заложенные в одну из дыхательных трубок какие-то... не знаю даже, куски резиноподобного вещества. Вещество мягкое, возможно, может плавиться и даже испаряться, когда система подогрева воздуха включена. — Понятно. Ты кому-то ещё докладывала об этом? — Нет. Мне ведь самой за такую халатность и недосмотр конец. Сперва решила к вам зайти. — Вот и правильно. Пока молчи об этом. Глядишь, и вовсе ничего серьёзного окажется. Странно. Неужто ей эту гадость кто-то специально подложил? Или не ей, а мне, просто я костюм не тот надел? Но кому это надо, у меня вроде бы здесь нет недобро... А-а-а. Следы заметает, гад. Думает, сдам его или уже сдал. Если меня на обыск вызывали, то его и подавно трясли. — Слушай, Хонг, а что это за вещество было, ты не знаешь? И кто у нас на комплексе вообще имеет к такому доступ? Допустим, криптографы... — Что за гадость это была, не знаю, но воняла ужасно. Я понюхала, так аж голова заболела. А насчёт криптографов точно не скажу, хотя у них там вроде есть всякие химикаты для работы с микрофильмами и апертурными картами, которые они в штаб отсылают. — Отлично. Вернее, не очень. В общем, Хонг, надо нам с тобой всё же начальству доложить. Если я правильно понял, чьих это рук дело, то он может и не остановиться на этом. А я, знаешь ли, ещё пожить хочу.
