Цикл 14
20 февраля 2023 г., 15:26
Гаусс-78, цикл 14
(Записи отсутствуют. Страница изрисована крестиками, кружочками, рожицами и прочими бессмысленными и кривоватыми рисунками.) ______________________ Утром меня встретила надпись на персональном терминале: [О-Л. ШЛОССЕРУ НЕМЕДЛ. ПРИБ. К КАП. АШВАЛЬ] Что, даже позавтракать нельзя? Но приказ есть приказ. Что-то мне подсказывает, что иду я к Ашваль совершенно не для того, чтобы меня отчитывали за вечерние прогулки в стенах. Там что-то более важное. Нажимаю кнопочку и готовлюсь к выходу.***
По дороге в капитанский кабинет кое-что никак не давало мне покоя — почему людей в коридорах так мало? Ведь время как раз на завтрак, гештальты должны потихоньку тянуться в столовую. Но тем не менее до кабинета я дошёл почти в полном одиночестве, не считая подозрительно снующих туда-сюда Штаров. — Обер-лейтенант Шлоссер по вашему приказанию прибыл! — Вольно, обер-лейтенант. Сразу к делу. Выяснять, где вы слонялись вчера в вечернее время я не буду. Пока что. Сейчас на это времени нет. Я вас вызвала именно потому, что вчера никто вас не мог найти и донести до вас приказ по сектору. Так значит, я был прав, не по мою душу. — Таить шила в мешке не вижу, потому сообщу прямо — вчера в 20:46 дежурной сменой радионаблюдения была принята радиограмма от судна "Пенроуз". Я вижу, как у вас глаза вспыхнули — нет, ни содержание радиограммы, ни прочие подробности вам знать не полагается. Допуск не тот. Я в общем-то и не собирался ничего спрашивать, и так знал, что ответят "мордой не вышел". — Подобное событие, как вы сами наверняка понимаете, имеет исключительную важность и секретность. Потому мною был отдан приказ о, первое — полном отключении всей приёмной и передающей аппаратуры в нашем секторе и об опечатывании всех радио-залов и тех. отсеков. И второе — о закрытии сектора на карантин. — Герр гауптманн, разрешите вопрос... — Не разрешаю. Ваша служба и работа вашего отделения приостановлена до дальнейших указаний. Проход в иные сектора и локации комплекса строжайше запрещён. Вам надлежит немедленно вернуться в личную комнату. Выход разрешён только для приёма пищи и оправку. Свободны. — Герр гауптманн... — Свободны! И будьте добры, исполните приказ, Шлоссер. Для вашего же блага. И нет, я сейчас совсем не о трибунале за нарушение.***
Выйдя наружу, я медленно зашагал назад к себе, пытаясь ровно уложить в голове миллионы вопросов. Во-первых... Пенроуз! Отозвался! Впервые за столько лет! У меня в спец-роте начальник караула как-то обмолвился, что он всем в части поставит по бутылке выдержанного винетанского, когда хоть одно из этих судёнышек подаст голос. Эх, жаль, недослужил до этого дня. Жуть как интересно, что же там пришло, но увы — даже понятия не имею, где и как это можно узнать. Прослушиванием тех частот занимается центральный корпус, там другой уровень секретности, мне и в обычный-то день туда ходить нельзя было, тем более сейчас. Во-вторых — зачем карантин? Понимаю, почему отрубили всю аппаратуру. Шпионов боятся — вдруг кто побежит прямиком в императорский дворец новости отстукивать. Но зачем всё закрывать? Зачем отгораживаться? То, что пришла передача — это, как верно подметила Ашваль, шило в мешке, об этом узнали все и сразу. А что там в этой передаче было — так наверняка всё записано, расшифровано, проштемпелёвано, и все бумаги и плёнки сданы в какое-нибудь секретное хранилище и ждут отправки в штаб. Какой смысл запирать все двери? Объект-то и так режимный. В-третьих — что странно, но Ашваль выглядела озадаченной и напряжённой. Понимаю, она старый солдат, но всё же — у неё вид был такой, словно случилось не событие, которого вся Нация ждала лет двадцать, а эскадрилья имперских бомбовозов на горизонте показалась. И в-четвёртых — зачем вызывать меня лично? Мне можно было письменно через Штара приказ довести. Хотя... Тут я кажется уже понял ответ. Шагаю к себе в комнату и по-прежнему вижу тут и там снующих Штаров — похоже, одну и ту же парочку. Ашваль меня проверяет — смотрит, не побегу ли куда, не начну ли с кем подозрительный разговорчик. Вполне возможно, всех офицеров так прогоняет. Но бегать мне некуда. Иду "домой".***
Шли часы. Я скучал. Потом дремал. Потом читал документацию к оборудованию, которую так и не смог унести назад в сектор. Сходил на обед. Снова скучал. Читал буклеты и методички, что нам раздавали на политзанятиях. Наступил вечер, я вышел из комнаты, чтобы сходить на ужин, но внезапно обнаружил стоящую у двери Штар. — Обер-лейтенант, выход из личных комнат запрещён. Вернитесь назад. — Я вообще-то на ужин. Вроде бы для этого можно. — Принято. Идите за мной, не останавливайтесь, не меняйте маршрут. Попытка уйти от сопровождения будет расценена как невыполнение приказа и нарушение режима. А прыжок на месте — как попытка улететь. Всё ясно. Под конвоем сходил на ужин. Вернулся. Снова скучал. И наконец смог задремать...
