Последняя и первая любовь

Сентябрь, 1997 Хогвартс       Остаток поездки на Хогвартс-Экспрессе прошёл для учеников не без стресса. Ведя прежнюю беседу, но уже не хором, а разбившись на маленькие группки, слизеринцы услышали, как поезд постепенно сбавляет темп и наконец останавливается.       - В чем дело? - спросил встрепенувшийся Нотт, что молча читал, но первым почуял неладное. Когда Экспресс затормозил, волноваться стали и все остальные. Открыв дверь и высунув лица в коридор, Гойл с Крэббом, как самые смелые или самые нетерпеливые, побелели и замерли.       - Д-добрый в-вечер, - промычали оба и, наконец отворив дверь полностью (вернее не препятствуя в этом тому, кто пожелал это сделать), сели обратно на места, ни живы ни мертвы от страха. Остальные слизеринцы поежились и нервно сглотнули, гадая, кого увидят в дверях.       - Чисто, - раздался басистый голос Долохова, и тот, лишь на пару секунд заглянув внутрь, чтобы насладиться испуганными белыми лицами, пошёл дальше по коридорчику, даже не поздоровавшись. Все, что он сделал, это обежал глазами сидящих учеников, ненадолго задержавшись глазами на прекрасной половине, и был таков. Его напарник, прошедший следом за ним спустя время, и вовсе не заглянул в купе, занятый осмотром какой-то изъятой вещицы.       Ни Нотт, ни Малфой, ни даже вечно активный Забини ни слова не вставили, пока обход поезда не закончился и тот снова не двинулся по направлению к школе. Было боязно, что их услышат и как-то покарают. Да и что обсуждать? Что искали Пожиратели? Всем было очевидно, что Поттера…       - Что это было? - прошептала Пэнси одними губами, когда Упивающихся покинули поезд. Ее вопрос был риторическим и продиктован был высшей степенью замешательства.       - Кто-то кричал, - заметила Миллисента, сидевшая из девочек ближе всего к двери. Она старалась не подавать вида, но ее голос выдавал волнение. Конечно, это волнение теперь присутствовало во многих. Те самые крики с мольбами, раздававшиеся где-то в соседних купе, прекрасно слышали и все остальные. - Кто-то из грифов? - предположила она негромко, приподняв одну бровь. Крэбб, тем временем, все же решился закрыть распахнутую дверь. «Вернутся - откроют», - справедливо рассудил он.       - Вероятно, - ответил Нотт, чувствующий себя неспокойно и уже не в настроении продолжать своё чтение.       - Вроде все живы, - заключил Малфой спустя время молчания, и его вывод собрал слабые кивки остальных. - А Поттера в поезде и не было, - он пожал плечами, как бы говоря, что все по итогу остались при своём. С этим нельзя было не согласиться.       - Интересно, что дальше. В Хогвартсе, - заметил Теодор, с комментариями товарища согласный лишь частично. Да, обыск поезда обошёлся минимальными, а для них и вовсе отсутствующими жертвами. Но осадочек оставался неприятный. Да и хорошего учебного года этот неожиданный визит им явно не сулил. Готовиться следовало к худшему. Так что он лично оценил бы их сегодняшний опыт скорее как важное предзнаменование, нежели чем пустяковое дело.       За словами Нотта последовала тишина. Все думали сейчас примерно о том же самом. Что будет в Хогвартсе? Что ждёт их в Большом Зале? Неизвестность.       По прибытии в Хогвартс тучи над волшебниками стали сгущаться. Сперва егеря (да, не Пожиратели, а представители самого низшего сословия, возомнившие себя хозяевами положения) обыскали студентов по всем правилам военного времени. После лап какого-то неизвестного егеря на себе хотелось припустить в ванную комнату и не выбираться оттуда до следующего утра. Да-а, уж точно не такой новый мир маги хотели видеть вокруг себя в ближайшей перспективе. Багаж, доставленный в школу отдельно, тоже был изучен вдоль и поперёк, причём вернулся к школьникам совсем не в том виде, в котором сдавался…       В школе их встретили сразу несколько человек. Профессор Макгонагалл и профессор Слагхорн, вездесущий Филч и ещё двое незнакомых Пожирателей. Первые двое выглядели встревоженными, третий казался растерянным, а вот последние двое… прожгли детишек до того ненавистными взглядами, что всем стало ясно: мокрые мечты о «старом-добром Хогвартсе» можно было однозначно запихнуть себе куда-нибудь подальше.       Спустя ещё какое-то время, привыкнув к полумраку, в который был погружён главный холл, Нотт разглядел у стен и на лестнице позади последних вошедших студентов каких-то неизвестных людей в темных мантиях. Некоторые из них закрыли лица капюшонами и масками (вероятно, то были настоящие Пожиратели Смерти), другие, коих было значительно больше, наоборот свои лица не прятали - вероятно, то были егеря и всякие другие интересные личности. Выглядели эти тени весьма устрашающе. Даже слизеринцы бросали друг на друга непонимающие и встревоженные взгляды. Говорить никто из детей не решался.       В самом центре холла находились Алекто и Амикус. Они стояли перед студентами в свете факелов и свеч, витающих в воздухе, и выглядели эффектно. В длинных мантиях с вензелями и фамильным гербом, темно-рыжие, с зелёными глазами, полными незамутненной и искренней ненависти.       - Слизерин, - Амикус привлек к себе внимание каждого. Ему даже не пришлось повышать голос: до того звенящая тишина стояла в главном холле.       Велев первому факультету сформировать из толпы ровный строй в необходимой последовательности, он давал понять, что не приемлет промедления, своим строгим и решительным тоном. Проверять действие волшебной палочки Пожирателя, показательно вытащенной им из мантии, никто из слизеринцев не захотел, поэтому все принялись быстренько строиться. В этом им помогали некоторые тёмные люди - в противном случае давка была бы неизбежна.       Мимоходом Нотт заметил на лице Драко, с которым негласно составил пару, недоумение, смешанное с опасением, но вскоре перевёл взгляд на женщину, что заинтересовала его в этот момент значительно больше. Пришлось напрячься, чтобы разглядеть весь ее силуэт за плечами слизеринцев и других учеников, принявшихся составлять ровный строй после соответствующего указания. А причиной тому стала внезапно развернувшаяся картина.       - С чего вдруг мы должны вас слушать? Вы здесь никто! - раздался голос Невилла Лонгботтома, что уже успел в поезде разжиться синяком и подбитой губой, но видимо посчитал, что этого мало. Амикус, услышав слова негодяя, собирался было вернуть его в строй, но его сестра оказалась быстрее.       Сделав выпад в сторону Невилла и параллельно давая понять Пожирателям неподалёку, что не нуждается в помощи, резким взмахом руки, она накрыла мальчика каким-то невербальным заклятием, вызвавшем у жертвы судороги и повалившим ее на каменный пол. Переглянувшись с Малфоем, который как и все прочие был теперь ещё больше встревожен, Нотт предположил, что Лонгботтома настигло заклинание молний. Во всяком случае, эффект от чар был похож. Чрезвычайно неприятная практика.       Оказавшись застигнутым врасплох, гриффиндорец не сразу пришёл в себя. Он и после падения оставался в сознании, но реагировал на все заторможенно, собирая себя по осколкам. Надо думать, боль, пронзившая его в ходе атаки, выбила волшебника из колеи довольно надолго.       Меж тем, Алекто, оставшаяся, наверное, весьма довольной результатом, почти не поменялась в лице. Что до, что после хамского выпада Лонгботтома она оставалась серьёзной. Ни намёка на ухмылку не было на ее губах, ни капли удовольствия нельзя было заметить в ее глазах. Она вся была предельно сосредоточена.       Не замечая никого из зевак, глядящих на расправу с раскрытыми ртами (профессора Макгонагалл от «глупостей» предостерёг Амикус, посуливший гриффиндорцу ещё больше проблем в случае помощи с ее стороны, а профессор Слагхорн соваться не решался, смотря на Невилла с сочувствием, но в то же время с осознанием своей собственной беспомощности) женщина подошла к нарушителю неспешной, хищной походкой, после чего угрожающе склонилась над ним.       Ещё по дороге Невилл оказался связан ею невидимыми путами, а его палочка перекочевала прямо профессору в руки. В итоге юноше, едва отошедшему от сильного разряда, осталось лишь дёргаться в путах на полу.       - С этих пор школа находится под полным контролем Пожирателей Смерти. И потому вы будете слушать нас ровно так же внимательно, как слушаете других профессоров, - проговорила Алекто, намеренно растягивая слова и обдавая волшебника взглядом, полным презрения. Тот задрожал от злобы, услышав ее слова, но увы не мог ничего предпринять. Из-за Силенцио он даже не мог ей ответить. - Нет, - она не сводила глаз с Лонгботтома. - Слушать нас вы будете ещё более внимательно, - исправилась она, сойдя на угрожающее шипение. - Во всяком случае, я настоятельно вам это рекомендую.       Перестав прожигать взором Невилла, Пожирательница выпрямилась и осмотрела остальных волшебников, стоящих без движения и не смевших даже шептать во время ее речи, с явным предупреждением. «Это может стать лишь началом, если вы окажетесь достаточно глупы. А может закончиться на первом нарушителе. Подумайте.» - А теперь, если ни у кого из вас больше не осталось вопросов, - она выдержала короткую, но выразительную паузу, - я предлагаю всем пройти в Большой Зал.       Вопросов ни у кого не осталось.

***

Сентябрь, 1976 Хогвартс       Две рыжие косички. Он заметил их еще издалека и всю дорогу до школы пытался отделиться от компании, чтобы догнать ее. Пятикурсница, она шла от ворот со своими подружками, мелькая за спинами впереди идущих. Он хотел поговорить с ней. Переживал за нее и вдобавок успел ужасно соскучиться за пусть и недолгий, но ощутимый период. И лишь в школьном холле смог наконец нагнать ее, протиснувшись между рядами ее однокурсников.       - Алекто, - девушка услышала шёпот за спиной и, аккуратно обернувшись, не смогла сдержать улыбку. Она увидела рядом любимого.       Ее голос был тихим, когда она произнесла его имя в ответ, а ее щёки порозовели. Глаза, прежде тусклые, заблестели от радости встречи.       Вернув взгляд на профессора Слагхорна, решившего поприветствовать свой факультет короткой речью, пока все они ждали возможности зайти в Большой Зал, и удостоверившись, что он не смотрит в их сторону, ведьма стала аккуратно отступать, влекомая возлюбленным, по направлению к лестнице, подальше от декана.       Предварительно она успела шепнуть подружкам, что догонит их позже, и вскоре отошла так далеко, как было возможно, оказавшись в окружении семикурсников: они стояли позади, как самые старшие. Здесь было относительно тихо, за исключением шепотков отдельных студентов, и они наконец смогли поговорить.       - Как ты? - спросил юноша, склоняясь к ушку слизеринки и не удержавшись от того, чтобы не приобнять ее хотя бы за плечо. Желание прикоснуться к объекту своего обожания пересиливало терпение. Да и сама Алекто была совсем не против. Она не могла сбить с лица довольную улыбку и мучилась от жара, что почувствовала на щеках: до того румяными стали ее прежде бледные скулы.       - Хорошо, - соврала Кэрроу и, демонстративно вернув взгляд на декана, который мог заподозрить какую-то активность на задних рядах, снова посмотрела на своего собеседника. Как бы не создавала она иллюзию активного слушания, слова Слагхорна даже не долетали до ее ушей: все ее мысли были заняты юношей по ее правую руку.       Многие рядом стоящие семикурсники, меж тем, исподтишка бросали на влюблённую парочку завистливые и жадные взгляды. Некоторые считали, что одному из их ровесников уж слишком повезло с избранницей, до того хорошенькой она была. Другие, напротив, ревновали своего возлюбленного к «смазливой и недалекой малолетке».       Самим влюбленным было совершенно все равно. Оба влюбились в первый раз в своей жизни и были уверены, что никогда не разлюбят.       - Всю дорогу была бледнее смерти, - заметил слизеринец, обратившись к Алекто и снова шепча. Он был серьёзен и ни на шутку взволнован. В последние недели она была сама не своя, и это, пусть ведьма и держалась, не желая привлекать к себе большого внимания, многое говорило о ее состоянии.       - Ты что, следил за мной? - напустилась слизеринка. Она, конечно, не казалась уж очень раздражённой. Испытывать злость по отношению к любимому она не могла.       - Я наблюдал. Когда проходил мимо, - оправдался волшебник, и его взгляд, полный нежности и искреннего волнения, смягчил раздражение девушки. Конечно, она знала, как он оберегал ее, как заботился. После скоропостижной смерти отца год назад именно он стал для неё главной поддержкой и опорой.       Именно он помог ей пережить тот страшный период. Он проводил все свободное время рядом с ней, в их поместье: помогал Амикусу, оставшемуся главным мужчиной в семье, и их с Алекто безутешной матери. Делал все возможное для организации достойных похорон мистера Кэрроу, договаривался с юристами, взял на себя помощь в организации всего, что было связано с бытом, понимая состояние безутешной хозяйки. Но самое главное: он просто был рядом. Был рядом с ней.       - Что с тобой? - спросил он, когда они, пораньше сбежав с шумного первосентябрьского ужина, уединились на подоконнике в одном из коридоров. Это было их укромным уголком. Здесь почти никто и никогда не ходил, так что они могли спокойно поговорить по душам, не боясь, что их кто-то подслушает. - Ты сама не своя. Почти не пишешь, отвечаешь односложно. В чем дело? - спрашивал юноша, осмелившись дотронуться до горячей ладошки Алекто и сжать ее в своей. Он смотрел на девушку с волнением, но все же терпеливо ждал, пока она вздохнёт и решит, что хочет ответить.       - Мама, - выдохнула слизеринка наконец. - Ей очень тяжело, она никак не может принять… я не знаю, чем могу ей помочь. Я как будто совершенно ничего не могу… - говорила девушка, пряча от юноши встревоженные глаза. - Я не знаю, что мне делать, понимаешь? Я просто не знаю…       - Тише, перестань. Все будет в порядке. Мы вместе все решим, - заверил юноша, крепче сжимая ее руку и давая девушке уткнуться в его плечо. - Ты будешь с ней на связи, я дам тебе свою сову в дополнение. А на выходные буду отпрашивать вас с Амикусом домой. Что я, не староста что ли? - он усмехнулся, и Алекто почувствовала, что уголки ее губ тоже невольно приподнимаются. На какое-то время они замолчали. Волшебник лишь гладил ее по плечу и смотрел в окно в задумчивости. Наконец, он продолжил. - Скоро нас всех ждут большие перемены, Алекто, - прошептал слизеринец, и в его глазах, прежде спокойных, ведьма разглядела фанатичные искорки.       - Что? Ты о чем? - непонимающе спросила она.       - Увидишь. Очень скоро, - загадочно ответил тот, не в силах сдержать улыбку. Он весь был полон таинственности, но пока не мог посвятить девушку во все свои планы.       Посерьезнев и помедлив, чтобы набраться чуть больше решимости, он наконец склонился и оставил поцелуй у ведьмы на щеке.       - Я люблю тебя, Алекто, - прошептал он, приблизившись к ее ушку. Отвел тонкую прядь, что выбилась из небрежной причёски, и вдохнул тонкий запах ее цветочных духов.       - И я тебя, - ответила Кэрроу столь же несмело и, устроив голову у волшебника на груди, с мечтательным видом наблюдала за звёздами, плывущими над мрачным Чёрным Озером. Так, чтобы он не видел ее глупый взгляд и румянец, - Эван.

***

Сентябрь, 1997 Хогвартс       После торжественного ужина в Большом зале слизеринцы отправились в свою гостиную, где выслушали довольно подробную и безрадостную речь от декана, посвятившего их во все вновь введённые правила и ограничения. Настроения детям это совсем не прибавило.       Необходимость отчитываться о всех своих перемещениях по школе, угроза телесных наказаний, которые уже много-много десятилетий (не считая реформы Амбридж двухлетней давности) никто не вводил и не применял, строгие требования к внешнему виду и почти полное ограничение всех прежних прав очень сильно напрягало. Между тем, многие слизеринцы ещё надеялись на послабления и исключения из правил, которые должны были делаться для них якобы из соображений их кровной исключительности. Поводов для этих надежд не было никаких, но надежды все равно пересиливали.       - Да-а, хороший выдался денёк! - протянул Гойл, улёгшись на кровать и закладывая руки под голову. После такого длинного и насыщенного дня более приятное занятие было сложно представить. - Страшно подумать, что нас ждёт дальше, - оптимистично заметил он, ловя вздохи своих соседей по комнате.       - Да уж, - буркнул Крэбб, ещё полный каких-то сил и потому разбирающий вещи из своего чемодана. - Речь Снейпа на ужине была многообещающей…       - Я все новые правила ещё нескоро запомню, - хмыкнул Гойл ему в ответ. - Мне даже перечитывать их не хочется.       - Перечитывать? А первый раз ты их целиком прочитал? - с недоверием в голосе поинтересовался Драко Малфой. До этого он тоже полулежал на постели, прислонившись к подушке, и невозмутимо молчал. Но теперь оказался в настроении над кем-нибудь поподтрунировать.       Гойл, привыкший к разнообразным пренебрежительным выпадам, ничего не ответил.       На этом же моменте в спальню зашёл и единственный отсутствовавший доселе Забини. После ужина он удалился на беседу с кем-то из заместителей директора вместе с Пэнси: оба были старостами и только сейчас освободились от всех своих дел. Его появление в дверях моментально привлекло интерес остальных.       - Ну что? Как все прошло? - набросились на слизеринца с вопросами. Все ожидали услышать что-нибудь о Кэрроу.       - Неплохо, - загадочно улыбнулся Забини. Гойл с Крэббом, ожидавшие подробный рассказ, переглянулись с воодушевленными лицами. Малфой посмотрел на соседей со слабой ухмылочкой, будучи как бы и с ними, и где-то на пару уровней выше, как это обычно бывало. А Теодор поймал себя на мысли, что оторвался от своей интереснейшей книги, прислушиваясь к разговорам.       - Ну? Что неплохо? - потребовал Крэбб нетерпеливо. - Что было? Что сказали?       - И главное, кто? - дополнил вопросы друга Грегори, давно поднявшийся с кровати и подошедший к вернувшемуся старосте. Тот снова ухмыльнулся, упиваясь всевластием. Мысли обоих его однокурсников находились сейчас под его полным контролем.       Однако в конце Забини все же посерьёзнел. Рассказывать ему было особенно нечего.       - Амикус, - ответил он без улыбки, и Гойл с Крэббом с трудом сдержали разочарованные вздохи. Нотт, отмерев, вернулся к прерванному чтению. Малфой ухмылялся, как и прежде. Теперь уже довольно злорадно.       - А Алекто? - спросил Крэбб без особой надежды, решив все же поддержать диалог.       - Не знаю, не видел, - пожал плечами Забини. - Она после ужина исчезла куда-то-       - Так же как и Лонгботтом, - заметил внимательный Малфой. За этим последовала недолгая пауза, слизеринцы размышляли, что могло стать с гриффиндорцем.       - И что сказал Амикус? - спросил Гойл, наконец. На «праздничном» ужине он успел понять, что человек это был достаточно скверный.       - Да ничего, - махнул рукой уставший Забини. Параллельно он полез в свой чемодан, надеясь найти там одежду и ванные принадлежности. - Завтра подъем в семь утра. И это, прошу заметить, относится ко всем в равной степени, - волшебник погрозил соседям пальцем. - Потом завтрак. Теперь на полчаса раньше. Ну, это все вы уже слышали от Слагхорна… а так больше ничего. Нас с Пэнси опять загрузили по полной, - проворчал он, копаясь в вещах. - Кстати, кто-нибудь знает расписание на завтра? - спросил вдруг юноша, спохватившись.       - В смысле? А ты сам не знаешь? - удивился Гойл.       - Да мне некогда было! - развёл руками Забини.       - У Тео вроде как все записано, - вспомнил Малфой, и Нотт, оторвавшись от книги опять, присоединился к беседе.       - Аа… да, я записал в ежедневник, - подтвердил он немного рассеянно и, заглянув в прикроватную тумбу, достал оттуда дневник. - Там, начиная с десятой страницы…       - Ого, у тебя все пронумеровано! - хохотнул Забини, приветствующий такой чуткий подход. - Так, Травология, Трансфигурация… - он заскользил глазами по предметам. - Маггловедение! - он прочитал этот предмет с особой интонацией, подмигнув смутившемуся Крэббу и как бы намекая ему на разговор в купе.       - А ЗОТИ когда? - поинтересовался Гойл, между делом. - Что? Кэрроу - Пожиратель, как-никак. Глядишь, будет полезно, - объяснил юноша свой интерес.       - Ну Снейп так-то тоже, - возразил Драко просто для того, чтоб поспорить. - Что-то тебя это в прошлом году не сильно впечатлило.       - Да, тоже… но у Амикуса все-таки репутация… особенная. Ты понимаешь, - ответил волшебник несмело, не зная, как подобрать слова.       - Пожалуй, - пробормотал Малфой с усмешкой. На несколько секунд в комнате повисла пауза.       - По средам и пятницам, - ответил на вопрос Грегори Теодор, когда его соседи наконец прервались. - Ты спрашивал о расписании по ЗОТИ.       Гойл отвесил Нотту шуточный поклон, не вставая с постели.       - А куда делись все Пожиратели? - спросил Крэбб у однокурсников. - Ну, те, что были в масках? Я не видел их после ужина, - нахмурился он.       - Думаю, они решили не задерживаться. Есть дела и поважнее, - рассудил Забини. - Зато егеря теперь будут следить за охраной. Да, это проверенная информация, - добавил он, видя, что соседи не верят ему.       - Вот черт. Только их не хватало, - выплюнул Гойл, невзлюбивший егерей ещё с момента досмотра. - Надеюсь, не будут за нами по школе ходить по пятам? - скривился он, не одобряя такую идею.       - Да даже если будут, ты-то что сделаешь? - подал голос Драко. Гойл скривился, но возразить не сумел. Чему тут возразишь? Это чистая правда.       - Нет, насколько я понял, они будут только территорию охранять, - ответил Забини, нахмурившись. - Не уверен, правда, что от них будет прок, - пренебрежительно добавил волшебник.       - Да, думаю, Кэрроу со Снейпом и сами разберутся с нарушителями в школе, - заметил Крэбб, ухмыльнувшись. - С Невиллом Алекто сегодня в два счета расправилась. И так будет с каждым, - волшебник был весьма впечатлён.       - Полагаю, это не последняя его выходка, - прокомментировал Малфой, поднимаясь с кровати, чтобы расправить ее и наконец отправиться спать. Силы после тяжёлого дня уже покидали его. - Так что ты наверняка насладишься ещё и пыточными в ее исполнении, - не без иронии заверил он соседа.       Сами слизеринцы уже, конечно, решили, что будут ходить по струнке и избегать любых конфликтов с темными магами. Последнее было мало того, что опасно для жизни, так ещё и могло добавить проблем родителям волшебников, многие из которых входили в Ближний Круг.       После столь торжественной первосентябрьской встречи осознание фразы «Молчание - золото» пришло даже к тем, кто смел прежде в этом сомневаться. Но кто же знал, что одного осознания будет недостаточно для избежания проблем?