Путешествие в Россию (1)

      Пять часов назад       Учителя обоих школ выпили за успешное окончание обмена. Кто чачу, кто вино, кто пиво. Только Николай Кравец обошелся квасом.        В бане было довольно жарко. Однако, в предбаннике царила спокойная атмосфера и комфортная температура. В воздухе витал запах влаги, дерева, дубовых листьев и семечек.        — Но про дежурство не забываем, окей? — сказала Мария Власова, откидывая мокрую прядь волос.       Лисса Кристалл кивнула:       — Хоть бы этой ночью ничего не случилось.       Дмитрий криво усмехнулся и опустошил стакан с пивом.       — Обычно именно в такие моменты что-нибудь да и случается. Профессиональное чутье, знаете ли.       Полчаса назад       Арсений Скворцов точно ударил молотком по шляпке гвоздя. Гвоздь вошел в изъеденное временем дерево как по маслу. Ремонт крыши в доме отца Арсения сопровождался методичным стуком. В большом ауле в горах Северной Осетии, не спали. Готовились к одному празднику. Поэтому то тут, то там слышались голоса, хлопали двери, мелькали огни, оборотни сновали туда-сюда в звериных и человеческих обличиях, не смотря на глубокою ночь, а может, ранее утро, в ауле царила оживленная и гудящая суета.       На картах, если такие попадались, аул назывался «Сырды,» что значит «убежище.» Но многие знали, что на самом деле имя аула — «Сырды ӕмбӕхсӕн.» Убежище зверя. И жили тут оборотни, многие поколения подряд.       Прохладный ветерок взъерошил черные волосы Арсения. Он осторожно прикинул, куда вбить следующий гвоздь.       — Видишь как я это делаю?       Говорить по-человечески Арсений не мог. Он держал в зубах гвозди.       Скворец, сидевший на его плече, встрепенулся.       — Да, отец.       Мужчина вбил последний гвоздь. Он вдыхал тяжелый запах древесины, хвои и немного скота. Запах его дома.       Арсений взглянул в небо. Темное-темное, с россыпью далеких и блестящих звезд, холодные и мерцающие огни. Подул ветерок, играя с еловыми ветками и зарослями вереска залаяла собака на другом конце аула. Звезды же не менялись. Как однажды сказал Юрий Клыков: «Звезды это иллюзия постояннства в нашем изменчивом мире. Однако, иллюзия это иллюзия, и стоит ли обманывать себя и притворятся что есть хоть что-то постоянное в нашем мире?»       Арсений возродил в памяти их с Юрием разговор, который состоялся в конце знойного и сухого августа прошлого года. Прямо на этой, немного осыпающейся и разваливающейся крыше, успевшей порасти травой то тут то там.       Первый раз Арсений встретил Юрия с короткими волосами, но спустя три года их знакомства молодой человек обладал длинными роскошными светлыми локонами. Он собрал их в хвост, чтобы случайно выбившая прядь не мешала ему изучать книгу на осетинском. Он читал, делал заметки, фотографии и читал дальше.       Арсений же смотрел вдаль, на заходящий за гору бордовый диск и на звезды, вспыхивающие на розовато-персиковом небе. Первой, конечно, засияла Венера. Утренняя звезда. Арсений молчал некоторое время, прежде чем спросить:       — Но зачем ты делаешь все это? Если уверен что оно… исчезнет.       Под «этим» Арсений имел ввиду рукописи, над которыми корпел Юрий уже третий год. Он объездил, наверное, весь Кавказ, выучил множество языков и диалектов, собрал и сохранил сотни книг… и своим аккуратным красивым почерком перенес на бумагу тысячи историй, легенд, сказаний, пожалуй, всех народов Кавказа. Он старательно записывал любые сказки, поговорки, предания которые ему удавалось услышать. Он говорил, что это настоящий клад. И его нужно суметь сохранить.       Юрий тепло засмеялся.       — В масштабах Вселенной да, конечно. Но в масштабах нескольких человеческих поколений нет.       Арсений в очередной раз отметил, каким же мудрым был этот оборотень-леопард.       — Ты работаешь уже три года…       — Я боюсь что записал не все.       — Ты не сможешь записать все.        — Возможно.       Юрий вновь сделал какую-то заметку. Арсений перевел взгляд на Венеру. Небо становилось все  темнее. Арсений откашлялся.        — Ты веришь в Бога?       — Нет. Ни в одном из проявлений. А вы?        Арсений запнулся на секунду. Его отец, выросший в животном обличии, рассказывал ему что там, в звездах есть великая птица, которая присматривает за всеми. Когда Арсений был подростком, он сначала было подумал что этого не может быть. Как звездная птица может присматривать только за птицами, избегая других? Но пот у него мелькнула мысль: а что если это птица только для птиц, а люди же видят человека? Где-то там, в ночной тьме, среди сверкающих звезд, есть звездный человек, который в тайне, или не очень, оберегает всех? А что если все религии и придания и людей и животных это и есть проявление… этого звездного существа.       — Я бы сказал что да.       Тогда он задумался что же есть мудрость: доверять только фактам или позволить себе верить?       Арсений поднял взгляд в небо. Он вновь почувствовал настоящее, рассвет и гул скорого торжества. Где-то среди звезд… и он, а может она или даже они следят за нами?       Тишину разрезал звук звонка на телефоне. Скворец на плече Арсения встрепенулся. Мужчина напрягся. Если ему звонят в пять утра, значит случилось что-то серьезное. Очередное преступление.       Арсений взял в руки гвозди, положил на крышу молоток, выудил телефон из кармана и взглянул на имя контакта. По его спине пробежал холодок. Он ответил по-английски:       — Слушаю, мистер Джонсон.       Когда-то ему предлагали вступить в Совет. Но после смерти жены ему было не до этого. Однако, Арсений сказал: «Всегда готов помочь.»       Несколько секунд на крыше царила тишина. Потом Арсений пробормотал:       — Кто, вы говорите сел на самолет? О Боже мой…       Сейчас        Караг        Мой тревожный крик эхом разнесся по всему домику. На несколкьо секунд воцарилась тишина. Лишь слышался топот ног и лап где-то вдали. Я затаив дыхание смотрел на своих спящих соседей. Ночь, или вернее сказать утро выдалось очень лунным, луч серебристого света проникал в комнату и мягко ложился на зеленый пушистый ковер. Умиротворенное лицо Фрэнки исказилось. Он распахнул свои большие карие глаза.        — Что, черт побери, происходит?        Генри нахмурился во сне, однако, так и не проснулся. Он закутался в одеяло и тихонько сопел.        Брэндон откашлялся. Он встал с кровати, мягко ступая по ковру, обходя наши разбросанные вещи.        — Я полагаю, нам следовало бы…        Дверь с треском раскрылась, Брэндон чудом успел отскочить от нее. Я подпрыгнул на кровати, в самом что нинаесть прямом значении этого слова. Миллинг добрался и сюда? Я могучим прыжком спрыгнул с верхнего яруса, оцетинившись, впиваясь когтями в деревянный пол и вздыбив шерсть. В облике пумы я смогу постоять за себя и за других.        — Я никого не зашиб?       На пороге стоял горный козел весьма внушительного размера с рыжевато-коричневой шерстью. Это был Бека, парень из Грузии. Но этот добрый малый своими рогами чуть не снес с петель дверь.        От такого грохота лаже Генри сел на кровати. Он моргнул и сонно протер глаза.       — Вы не знаете что происходит?        Мимо нас промчался Шон в облике рыси.        — Бека, ты не знаешь что за хрень?        У меня шерсть встала дыбом. Никто ничего не знает?        — Мы пытаемся понять, — пробормотал Брэндон. — Нужно подумать…        — Нахуй думать! Что вы блять стоите как истуканы ебанные, поднимайте свои задницы с кроватей!        Кажется, я начинал понимать зачем русские говорят подобные слова. Ругань Шона подействовала на меня как ведро холодной воды. Я выскочил из домика, позади скрипнули доски. Сквозь дверь протиснулся бизон. Я заозирался вокруг: где опасность?        Было раннее утро, как обычно шелестела трава, вдали ухала сова. Небо было усыпано звездами, только вот оно было не цвета воронового крыла, а светло-сизое. Наверняка уже занимался рассвет, только вот его не было видно за горами.        По пути к выходу с территории школы мы встречали все больше ребят. Кто-то был в зверином облике, кто-то, как саранча Лили в человеческом. Отсутствие клыков и когтей она компенсировала бейсбольной битой в её длинных и тонких пальцах. В воздухе витало приторное и горькое ощущение опасности и страха. Сосновые иглы покалывали мои лапы, ветерок трепал шерсть. Перед крыльцом школы собралась целая толпа, во всех обличиях. В спину мне тяжело дышала Берта-гризли. Я отвел взгляд от своих однокашников на кованные металлические ворота у школы. Шерсть на моем загривке зашевелилось, а сердце ухнуло вниз. Совиный помет, нет-нет-нет…        Ворота были приоткрыты, распахнуты как пасть. Через них на территорию школы медленно, но неумолимо просачивались незнакомые оборотни. Лунный свет блестел на когтях гризли, рябила бурыми пятнами шерсть рысей, шелестела трава от плавных движений змей. Неужели открыл ворота кто-то из наших? Я бросил взгляд на Джефри. Темно-серый волк, вздыбив шерсть, наблюдал за незнакомыми оборотнями.       В конце показался он. С видом хозяина территории, явившегося за законной добычей. Огромная пума с шерстью цвета корицы и горящими огнем янтарными глазами. Пума лениво обвела толпу взглядом, лишь на долю секунды задержавшись на мне. От этого взгляда мне захотелось провалиться под землю и никогда оттуда не вылезать.        Над поляной повисла тревожная тишина. Лили, стоящая рядом со мной, перехватила биту поудобнее.        — Миллинг? — шепнула она мне.       — Да.       Учителя шагнули вперед. Я больше не видел Миллинга за спиной Константина Шевченко. Рядом с оборотнем волка замер койот.       Кто-то должен был заговорить первым. И им стал Юрий Клыков. Он шагнул вперед, его голос был ледяным и спокойным.       — Эндрю Миллинг.       — Юрий Клыков.        Вновь пауза. Юрий Клыков выглядел твердо и уверенно, как утес, непоколебимый каменный массив. Черная футболка, простые серые штаны, растрёпанные длинные светлые волосы.        — Можно у вас поинтересоваться какого черта вы тут забыли?       Юрий был остер на язык. Миллинг оскалился.        — А мне говорили на Кавказе оборотни гостеприимные. Может я хочу поздравить вас с маленьким вступлением в Совет?       Я ахнул. Несколько ребят тоже. С вступлением куда?       — Гостеприимные, но не когда к нам приходят с толпой явно недружелюбных фанатиков.       Чужие оборотни заулюлюкали и ощетинились клыками и когтями. Двое из них были мне знакомы, Дерек и Тор, оборотни-гризли. Дерек от нетерпения переминался с ноги на ногу, Тор же молча сверлил взглядом брата.       — Видите ли, у меня к вам очень выгодное предложение.       Миллинг облизнул усы. Вся его перепалка с Юрием это лишь способ показать власть. Спарринг на словах.       — Наша планета гибнет у нас на глазах. И виной этому люди. Я, как вижу, вы цените лаконичность. Это хорошая черта. Если говорить кратко, то я собираюсь… предупредить людей от совершения ошибок. Вы, Юрий, и вы, Лисса, на моей стороне?       Я хотел закричать, но не мог. Я лишь чувствовал как бьется мое сердце. Я хотел предупредить Юрия о том, что этому лжецу нельзя верить. Я задохнулся, мои лёгкие наполнились будто смолой, липким ужасом и тревогой. Но вместе с холодом где-то в моем сердце разгоралась решительность. Как бы ни было страшно, я. буду стоять до конца. В шерсть на моей спине вцепились крошечные лапки Холли.       Может хорошо что этим утром Юрий говорил за всех нас. То, что все кроме него держали язык за зубами, и общая паника не вырывалась в прохладный воздух, который внезапно показался очень тяжелым. Я выглянул из-за спины Константина. Дерек впился в меня хищным взглядом. Кучка совиного помета, сколько тут сторонников Миллинга? Оборотней двадцать-двадцать пять, это из тех кого я видел, а ведь в траве еще прятались змеи, а в небе парили птицы. а нас всех около пятидесяти. Это по врагу на двух из нас. Оптимистичный прогноз, но сколько ребят из нас могут сражаться? Из нашего класса я, Брэндон, волки (еще неизвестно как поведут себя они в этой ситуации) Берта, Лерой может помочь. А из русских? Никита, Серый, Карим с Шоном, Кира может взять троих на себя, но не более, волчица имени которой я не помнил. Ну, и девять наших учителей. Итого нас двадцать два. И уже на каждого из нас больше чем один противник. Черт…       Мисс Кристалл, сидящая в облике орлана па плече Юрия, сжала когти.       — Вам известна позиция нашей школы, мистер Миллинг.       Ее голос был сухим и ровным. Юрий кивнул. Он скрестил руки на груди.       — И если вам известны такие подробности касаемо моего принятия в Совет. Что же, тогда вам должно быть известно что в Совете вы теперь считаетесь преступником и вас имеют право задержать.       Миллинг сморщился, будто бы съел лимон. Пума вонзила когти в землю.       — Ах, Совет. Кучка ограниченных идиотов. И что же вы, хотите арестовать меня? Вы должны понимать, что бойни в этом случае не избежать.       Миллинг прищурился, смеривая нас, детей, презрительным взглядом.       — Я понимаю. И поэтому предлагаю разойтись с миром.       Дерек зарычал. Я напрягся, ожидая точки невозврата. Уйдут они с миром, как же.       — Вы не ответили на мой вопрос. Да или нет. Вы с нами или против нас?       — А если мой ответ — нет?       Миллинг лениво дернул ухом.       — Я не тот, кто любит отказы. Мир прекрасен, но есть болезнь под названием человек. И я не остановлюсь.        Толпа вражеских оборотней всколыхнулась. Я встал в боевую стойку. Страх неопределенности пропал. Осталось только отрезвляющая решительность.       Миллинг зашипел в облике пумы. Юрий обратился крупным леопардом с ярко-желтой шерстью и громко зарычал, оскалив клыки длинной в палец. Отличие больших кошек от малых. Пумы не умеют рычать, а леопарды с этим успешно справляются. Как я читал, у леопардов, как у больших кошек куда более плотная мускулатура и сильный укус, а еще леопарды чаще всего нападают на людей и являются самыми опасными кошками! Однако, Миллинг был явно крупнее и скорее всего опытнее молодого директора.       Кира в облике тигра толкнула меня плечом.        — Если что, я сама смогу их победить.       Холли прыгнула на огромную голову тигрицы.       — Кира, ты гнилых орехов объелась? Они же тебя разорвут если ты будешь одна!        — Я справлюсь. Я не позволю кому-то пострадать.       Лу в облике вапити , стоящая сзади меня, ойкнула. На нас напали сзади?        Это был Шон. В облике рыси, к которому он уже привык, Шон был обладателем ярко-желтой желтой и роскошных кисточек на ушах.        — Извините-извините, у меня появилось что сказать.       Шон встал между Юрием и Миллингом. Эти двое были довольно далеко друг от друга, на расстоянии одной древесной длины. Шон спятил? Если начнется битва то его разорвут, не чужие так свои.        Миллинг сверлил Шона взглядом. Шон начал болтать. Как обычно.        — Буду говорить мысленно, чтобы асе поняли о чем я. Вижу вы тоже читали Фридриха Ницше. Ну вы знаете « Мир прекрасен, но есть болезнь под названием человек,» это его цитата, ну, вы знаете. Но я тоже одну хорошую знаю, «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.»       Миллинг моргнул и раздраженно дернул хвостом.       — Какой… умный юный оборотень.       Шон продолжал говорить. Он расхаживал между двумя большими кошками.       — Я про то, что а сами вы лучше тех против кого сражаетесь? А судьи кто, как говорится?       У Миллинга явно кончалось терпение. На улице уже стало достаточно светло и я легко мог увидеть каждую эмоцию в глазах пумы. Даже с такого расстояния.       — Что он несет? — возмущался Бека, склонив рогатую голову.       — Он будто тянет время, — предположил мистер Бриджер. Он не сводил умных глаз с разворачивающейся сцены.       — У нас все это время был план? — взвился Серый. Он все это время не находил себе места, нервно дергая хвостом.       — Нет. Или же нас в него просто не посвятили, — мрачно ответил мой любимый учитель.       Я похолодел. И плана у нас нет… только сражаться.       Эндрю Миллинг сделал шаг вперед.       — Довольно! Я не собираюсь тратить время на болтовню. И я полностью уверен в своей правоте!       — Мистер Миллинг, да пошли вы нахуй! Мы не будем вас поддерживать.       На поляне стало тихо. Еще тише чем было. Я уже не слышал как бьется мое сердце, дыхания Берты в спину, как шелестит ветер. Все замерло. Из-за этих двух слов.       — Туда его, Шон! — прогремела в тишине Кира. — Пусть съебывает с частной территории!       Дмитрий обернулся и прошипел:       — Ты с ума сошла?       Удивительно, как быстро может сменится настроение толпы. Не прошло и десятка секунд, как в сторону сторонников Миллинга полетели весьма нелестные комментарии. Шон победно ухмыльнулся, не замечая шевеления в траве рядом.       — Я запомню это, рысь.       Сторонники Миллинга двинулись в нашу сторону. Кучка совиного помета!       С одной из веток сорвалась тень. Ворон по имени Игорь. Он спикировал к Шону и что-то закричал. Из травы под лапами рыси вырвалась змея. Шон, задери его кабан, зачем он провоцировал Миллинга? Я сорвался с места, будто могу помочь, однако, Игорь оказался гораздо ближе. За миг до непоправимого, он схватил змею когтями и взвился вверх. Он буквально заорал на Шона.       — Стоит пиздит, еблом щелкает глазами хлопает!       На поляне вновь стало тихо. Было лишь слышно хлопанье крыльев ворона. Трава рядом со мной зашелестела и я отскочил в сторону. Только не змеи! Мне уже было плевать на то, какую лексику исаользуют русские. Да и всем остальным тоже.       — Отпусти меня, мальчик!       Это извивалась змея. Игорь явно не понимал что с ней делать, лишь разражено каркал.       К сожалению, сторонники Миллинга очухались раньше и вновь быки, медведи и рыси пошли в атаку. На Игоря сверху спикировал канюк, однако, он сцепился в воздухе с Марией Власовой в облике филина. Я окинул взглядом противников. Главное — вывести из строя альфу. Желательно Миллинга, или же его правую лапу. Но кто из них? Тор? Или кто-то еще?       Юрий припал к земле, готовясь защищаться. Шерсть на загривке леопарда встала дыбом. Он напал на Миллинга первым, весьма удачно зацепив его когтями за переднюю лапу.       Над поляной грянул выстрел. Я инстинктивно обернулся на его источник. Кто-то из наших. Дмитрий Панов. Я так и не понял откуда у него взялся этот пистолет. Может быть он всегда был при нем и мы просто его не замечали? Я чихнул от запаха пороха.       — Всем оставаться на своих местах! Это был предупредительный выстрел. Уходите. Все вы до одного.       Голос Дмитрия был сухим и ровным. И это сработало! Дмитрий придумал что делать. Никакой он не злодей, а герой!       На вражеских оборотней это подействовало. Они замедлили ход и остановились на расстоянии трех древесных длин от нас.       — Откуда у этого ублюдка оружие? — прорычал Дерек.       — Он полицейский, оттуда и револьвер.       В янтарных глазах Миллинга полыхал гнев. Я весь сжался, когда он на секунду бросил взгляд на меня. Я не отвел взгляд. По его левой лапе Миллинга сочилась кровь. Юрий хорошо его отделал.       Леопард сделал огромный прыжок и приземлился рядом с нами. Бока леопарда часто-часто опускались и поднимались. Совиный помет, у него тоже кровь.       — Там земля кишит змеями. Мы не выдержим. Нужно прятаться в школе.       — Вот дерьмо, — выругалась Александра в облике росомахи, обладательница страшных когтей и роскошной шерсти.       Дмитрий вновь отчетливо заговорил на мысленном языке.       — Я имею все полномочия чтобы стрелять. Предупредительный выстрел был.       Миллинг гулко расхохотался. Он «случайно» оказался за спинами Дерека и Тора.       — Сколько у вас патронов? Четыре? Пять? Если вы и выведите кого-то из строя, то это ничего не решит.       Рядом с Миллингом переминался с лапы на лапу молодой ирбис. Сородич Сереги. Его взгляд был с одной стороны решительным, но неуверенным.       — Но мистер Миллинг, те кого он выведет из строя могут погибнуть.       Лицо Дмитрия не выражало никаких эмоций. Он целился в пуму за спинами медведей гризли. Прохладный ветерок взъерошил его кудрявые волосы до плеч. Светало.       — Неужели вы все не видите с каким монстром вы стоите рядом? Что ему плевать выживите ли вы или нет? Вот, ты, ирбис!       Молодой кот так и сжался под испытывающим взглядом Дмитрия. Я заметил что чувствовал он себя некомфортно.       — Я?       — Ты! — рявкнул Дмитрий. — Прочему бы тебе не уйти? Тут дети, которых ты старше буквально на пару лет! Почему вы все превратились в кровожадных безмозглых маньяков, готовых укокошить детей?       Миллинг взвился и зашипел:       — Почему людей это не остановило? У вас тоже погиб ребенок и вы как никто другой должны меня понимать!       Мое сердце пустило удар. Я смотрел на Дмитрия. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но неужели этот оборотень пережил подобное горе? Мое сердце кольнуло что-то. Жалость?       — Не смотря на это я вас не понимаю! И не меняйте тему разговора! Проваливайте отсюда к чертям!       Разговор перешёл на явно повышенные тона. А потом вновь повисла напряженная тишина. Сторонники Миллинга не смели пошевелиться. Игорь, Мария и Эф: ворон, филин и беркут контролировали ситуацию сверху. Птицы как тени бесшумно скользили в воздухе.       Где-то в дали я услышал топот, который становился все ближе и ближе. Будто бы бежала лань.       — Вы как всегда вовремя, — бросила Майя Громова в облике леопарда.       — Вы справляетесь без меня? Я ведь и развернуться могу.       Ловко лавируя между деревьями на нас мчался всадник на серой лошади. Он стремительно приблизился к нам. Чёрные волосы, отросшие на столько что падают на глаза, такие же черные, как угли, глаза. Его манера говорить показалось мне смутно знакомой.       Оборотень подъехал к нам со  спины. Будто бы с глубины территории школы. Выходит, в эту школу можно попасть не толкьо через главный вход.       Оборотень проскакал на лошади мимо нас. Трава прямо перед нами зашевелилась: змеи, исугавшись лошадиных копыт разворачивали назад.       Незнакомый оборотень был явно не молод, в предрассветных сумерках в его черных волосах было особенно хорошо видно блестящие белые пряди.       Я первый раз встречал оборотня верхом на лошади. Да и еще с клинком в ножнах на поясе.       Миллинг никак не выдал удивления.       — Скудное у вас подкрепление.       Оборотень приподнял брови и ответил по-английски. Его голос был сиплым и твердым.       — В самом деле? Ну что же, разрешите представится. Я Арсений Скворцов. Вы арестованны, Эндрю Миллинг.