Гон

      Знакомый, но сегодня плохо освещённый дом встретил непростой тишиной — это Рейнард уловил мгновенно, стоило едва переступить порог. Тяжёлый хлопок двери в здании, выполненным в осовремененном стиле Королевы Анны, не уступал в резкости выстрелу. Потом взор коснулся самого Реджинальда, и внутренне пришедший подобрался — он знал что могло служить причиной обеспокоенного, недовольного настроения брата. Внешне это никак особо не выражалось: привычная домашняя одежда: чистая белая майка, удобные штаны раскраски OCP; аккуратное лицо выглядело вполне бодрым, уверенная поза не источала задумчивой скованности, но младший Гардог очень хорошо знал старшего. В серо-голубых глазах родственника прочёл серьёзное, хоть и плавное шевеление мыслей, а в движениях самую малость угадывалась душевная усталость. Гость быстро начал соображать: знает ли тот или же ещё нет? Рассудил, что если бы старший брат знал о том, что творилось между дядей и племянницей, то встречал бы сразу зарядом дроби из какого-нибудь Mossberg. Здесь их только для самообороны имелось несколько: три помповых ружья 590 в разных комплектациях и одно полуавтоматическое 940. Или уж всяко встречали хотя бы большей мрачностью, незримой угрозой в воздухе. Однако вокруг ничего такого особого не витало, Рейнард это ощущал как человек, прошедший достаточно передряг и криминальных разборок.       Прихожая оставалась просто тихой, и эхо этой тишины долетало из коридоров, примыкающих комнат. Поэтому он, поняв, что брату нужна перво-наперво поддержка, улыбнулся с пониманием, начал снимать с себя куртку. Впрочем, несмотря на ту заботу и надёжность, исходившую из сердца, внутренняя готовность никуда не делась. — Рейнард, — с облегчением начал хозяин дома, а в голосе слышалось тепло, — рад, что ты смог приехать. Как дорога? — Доехал без проблем. После субурбии вообще без заторов, — кратко сообщил гость, вешая куртку на специальную стойку, а потом взглянул прямо, серьёзно: — Работы много, но для вас я всегда найду время, Реджинальд. Всегда. Не сомневайся. — Я знаю, Ардо, знаю, — выдохнул старший брат, покачал головой, а потом шагнул и похлопал по плечу, улыбнулся и сам. — Просто переживаю и за тебя.       Это вызвало у Рейнарда лёгкую усмешку. Ему уже двадцать семь, и брат старше всего на два года, а всё равно беспокоится по-прежнему. Они выросли очень хорошими братьями. Тяжёлое, сложное отрочество их сплотило только сильнее. Они всегда заботились друг о друге — отец отличался как и дурным характером, так и очень дурными, незаконными делами, последствия которых временами до всплывали сих пор. Как дерьмо. При мысли о Расселе младший Гардог снял ботинки и с душой, резко отряхнул их об подставку от дорожной грязи, словно бы отец и был ею. Бесполезным, лишь марающим сором, коему самое место в придорожной канаве. А не в той могиле, которую ему всё же вырыли. С надгробьем, как положено.       Реджинальд повёл парня в гостиную. Приятный, зеленоватый интерьер смутно навевал мысли о хороших семейных выходных. Белый камин в углу, два зелёных и мягких дивана с удобными спинками. Между ними стоял белый журнальный столик, торшеры, источавшие сейчас приглушённый свет. На светлой стене напротив большой и выключенный телевизор, белые полки с растениями, под ногами пушистый зелёный ковёр. Эркерные окна плотно задёрнули зелёными шторами. В этом уюте чувствовалась рука Ксары, которая каждый уголок дома украшала с любовью. Любовью к семье, что уже преодолела достаточно сложностей на своём пути. Не меньшую предстояло ещё только встретить. И стоило ей появиться из-за тёмного угла, всё внимание Рейнарда моментально сфокусировалось на девушке. На её виде, на её настроении, на её присутствии, словно оно могло менять запах вокруг. Только для него. Остальные мысли: о брате, о семье, о работе, о прошлом ушли на второй план. Он не видел её, по своим меркам, долго — неделю. Но тогда не подходил к ней — она боялась — просто убедился, что ученица после школы направится непосредственно домой. Боялась Кирса его и сейчас, парень это чертовски хорошо осознавал и видел, что переживания творят с ней. Племянница схуднула, синяки под глазами отчётливо проступали на белой коже. Выражение точёного лица сделалось нейтрально-отрешённым, а обычно во внимательном, остром и чутком взоре присутствовала затравленная рассеянность. Рассеянность подростка, который оказался один на один со своей проблемой.       Она явно никому не рассказывала ни о подробностях январской поездки, ни о том, что последовало после, и мужчина наконец немного расслабился — более спокойная возможность ещё не упущена. Эта проблема, или как её полагал он — временное недопонимание; засела внутри неё шипом. Тот торчал почти что доступный взору серых глаз. Шипом, который она не могла ни вытащить, ни пока протолкнуть насквозь. Впрочем, судя по избегающему, тревожному поведению, последнее Кирса намеревалась сделать. И это Рейнарду откровенно не нравилось, но ему никак не удавалось выкроить действительно удобного момента, чтобы поговорить с племянницей — та крутилась как уж, не давая к себе подобраться вновь. Да и собственная выдержка не особо благоволила: он и так ждал девушку много лет, и теперь когда та принадлежала ему, пока ещё частично, перестал пользоваться другими женщинами. Что не могло не отразиться на желании. Но парень собирался добиться своего. И звонок брата мог в этом помочь, пускай и косвенно. Даже лишний раз увидеться сродни глотку радости.       «И не просто же так Реджинальд просил приехать» — парень поправил у висков ало-рыжие волосы, достававшие до середины шеи, а сам неотрывно, внимательно смотрел за девушкой. На секунду их взгляды встретились, и ему показалось, что этот момент длится очень долго. Светло-зелёные глаза на этот раз не только чаровали, но и передавали то скрытое. Кирса словно за один раз пыталась прочесть его всего: настроение, намерения, но довольно быстро она обратилась к отцу. Словно отступила за неимением особых сил. И Рейнард без заминок отметил, что брат неуловимо посерьёзнел именно как родитель. Тогда-то поздний, но званый гость начал смекать, что причина чужого беспокойства всё же именно дочурка. Парень, сохраняя внешние прежние эмоции, насторожился — вдруг что-то случилось? То, о чём он не знал. Вполне вероятно с учётом того, что племянница от него закрылась во всех смыслах — не только спрятала от него своё тело в бесформенной, неброской одежде серого цвета. Впрочем, это не помогало ей — он по-прежнему желал её и хотел обнять, прижать к себе. Сердце следующим ударом исполнилось сдержанной тревогой, что придала решимости — он сделает всё для неё. Чтобы ни случилось вне зоны его присмотра. Девушка же прошла вперёд, смотря на родителя. — Пап, я выйду подышать немного, — сказала она, спрятав руки в глубоки карманы толстовки.       Даже не спрашивала как обычно — утверждала, ставила перед фактом. Голос звучал безэмоционально, сдержанно, негромко.       На дядю она больше вообще не обращала внимания, словно тот и не стоял рядом с её отцом вовсе. Реджинальд свёл золотисто-рыжие брови, наморщил лоб в раздумье. Несколько секунд молчания. — Да, иди, — строго проговорил он с кивком, потом чуть мягче добавил: — Только не далеко, Кирса. Ещё не везде установлены камеры.       Рейнард знал это — сам помогал ставить систему видеонаблюдения на территории: для безопасности, по большей части из-за остатков дел Рассела, и для наблюдения за животными; как раз ждали, когда придут заказанные камеры с повышенным классом защиты от внешних воздействий. Девушка кивнула и направилась мимо них в прихожую. На Рейнарда по-прежнему не смотрела, и тот, цепко следящий за каждым её движением, за каждым жестом, решил, что полезней пощупать границу. — Привет, Кирса, — поздоровался дружественным тоном заботливого родственника. — Как учёба? — Сойдёт, — на ходу бросила девушка, и светло-зелёные глаза даже не дёрнулись в его сторону.       Парень неотрывно проследил за тем, как она скрылась за поворотом и, пользуясь тем, что брат видит только его затылок, медленно ухмыльнулся — девочка вновь сбежала и делала всё, чтобы не замечать его. Но он это исправит. Такая погоня даже развлекала — он слишком расслабился и увлёкся, опьянённый столь долгожданной племянницей. Забыл, что не всё просто, что она не должна была сразу понять его и «упасть в объятия». Хороший и действительно полезный тычок с её стороны, чтобы взять себя в руки и объясниться с ней нормально. Почти что. Рейнард слышал, как Кирса обувается, как открывает дверь. Хлопок пронзил тишину дома второй раз. Ощутимо громче прошлого. После этого парень повернулся к брату и вопросительно выгнул аккуратную бровь.       Поведение подростка разительно отличалось от обычного, и хоть он прекрасно знал причину и являлся виновником, продолжал играть несведущего и участливого дядю. Коим, собственно, всегда был. Все эти года. Реджинальд невесело хмыкнул и развёл руки в сторону. — Вот собственно из-за этого и просил тебя приехать, — мужчина выдохнул и жестом предложил сесть на зелёный диван. — Про учёбу это ты, конечно, зря спросил.       Опустился на зелёную обивку, откинулся спиной и уставил задумчивые глаза в потолок. Рейнард нахмурился и сел рядом. Чуть ли не закинул по привычке ноги на журнальный столик, но вовремя себя одёрнул. — Правильно, Ксара сейчас в таком настроении, — заметил старший брат со слабой улыбкой, указал на цветочные полки, — что один из тех горшков тебе на голову наденет. — Так что случилось, Альдо? — спросил парень и пересел поудобнее, закинув одну руку за спинку дивана. — Что-то не так с учёбой? — Она сдала SAT. Без нашего ведома, — плавно произнёс Реджинальд, словно выстраивал логическую цепочку. — В школе сказали, что у неё резко упали оценки, что она прогуливает больше половины уроков.       Рейнард напрягся — об оценках он знал, как и о тесте, ведь следил за Кирсой. Порой выходя за пределы законных границ и малость нормальных. Но вот о том, что Кирса не посещает школу — не ведал. Этот журнал в электронной форме не заполнялся, а звонить каждые несколько дней хоть и на правах близкого родственника слишком уж подозрительно. Девушка всегда приезжала школьным автобусом, заходила на территорию школы, и в течение учебного дня её телефон оставался в зоне заведения — если верить установленной на устройство программе. И после она всегда выходила оттуда, направлялась домой.       Парень пробарабанил пальцами по зелёной обивке, активно соображая. Девушка, видимо ощущая слежку, провела его каким-то образом. Брат, сам того не ведая, выдал очень большую подсказку человеку, от которого подросток и сбегала. Лишил ту частичного преимущества. Рейнард, усвоив это для себя, мыслями перешёл к другой, внешней стороне вопроса. Требовалось очень тонко подбирать слова, чтобы не вызвать подозрения, подобраться ближе и не расстроить любимого брата. Он искренне любил свою семью, но уже давно перерос то чувство вины перед Реджинальдом и Ксарой за то, что по-особому любил Кирсу, вины и перед Фланном за то, что не уделял тому столько внимания. Впрочем, с этим родители справлялись довольно удачно. Сына бессознательно любили больше дочери во всём.       И сейчас Рейнард понимал, что не время нервировать главу семейства ещё больше пугающими темами. Тому требовался совет, помощь. Ситуация, в самом деле, вышла из-под контроля. — У неё неприятности, — согласно заключил гость, не покривив душой. — Да-а, это очевидно, но, — Реджинальд сердито выдохнул, с отчаянием поморщился и взглянул на собеседника, — с нами она не делится, Рейнард. Ни в какую. И я думаю, что, может, тебе она расскажет, ведь вы не разлей вода с самого детства. Ты всегда её понимал лучше нас. — Ты сам видел, как она со мной сейчас, — с губ сорвался смешок мрачного веселья, полного скрытых мыслей, — общается. С тобой она ещё считается, со мной — нет. — Это, если честно, не главное, Рейнард. Если тебе удастся её разговорить, это бесспорно хорошо. Но я хочу, — старший брат прервался, сжав челюсти, подбирая слова, — чтобы ты за ней приглядел. Мы с Ксарой и Фланном уедем на следующей неделе в четверг. Вечером. — Чемпионат младшей хоккейной лиги, — кивнул с лёгкой улыбкой Рейнард, памятуя об увлечении племянника, а потом негромко рассмеявшись добавил: — Точнее, просто соревнования детского клуба Ларимера, Велда, Боулдера, графства Гранд , и двух округов из Ваймоинга: Олбани и Ларами. Ему всего семь, не рано ли? — Он очень хотел, и я не собираюсь его ограничивать. Его первые серьёзные выступления. А если, — Реджинальд сам засмеялся, умные глаза наполнились трогательной любовью отца к сыну, — и выбьет себе зуб, то только молочный, — потом мужчина вновь помрачнел. — Зато может Кирса, предоставленная сама себе, проявит больше своих неприятностей. А если что-то случится, я хочу, чтобы рядом с ней был кто-то, кому она доверяет, кто сумеет помочь. Ещё эти весенние каникулы.       Рейнард еле удержался от того, что не вспылить — они, видя, что у Кирсы проблемы, всё равно не собираются отменять поездку. Ради Фланна, у которого это первые соревнования в жизни, и потому что давно планировали поехать вдвоём, отдохнуть. «Хоккейный чемпионат младшей лиги», который по существу спортивный сбор, будет длиться минимум две недели. И как же это возмущало каждый раз. Собственно, в январе он видел точно такую же картину.       Но для него такая бессознательная небрежность лишь развязывала руки и намерения. Не только благочестивые, если уж на то пошло. Поэтому парень промолчал на этот счёт и задал иной вопрос: — Без проблем, я присмотрю за ней, — он кивнул, прищурился в серьёзности: — Что сам думаешь? — Я думаю, что у неё проблемы с каким-то мужчиной, — зло выплюнул Реджинальд и зарылся лицом в широкие ладони. — Не парнем? — уточнил его брат, насторожившись такой точности предположения. — Даже не плохая компания? — Нет, — жёстко покачал головой старший Гардог, выдохнул и снова посмотрел на гостя. — Дурная компания отметается, потому что я не приметил никаких признаков. Её поведение больше подходит на проблемы с мальчиком. Но с мальчиком… Кирса бы сама справилась на раз два. Ты же её знаешь — она очень умная и взрослая. Да и, — он горько улыбнулся, — на мальчика можно нажаловаться родителям. А вот на мужчину… уже нет. Взрослый партнёр умеет подавлять, и он не вписывается в рамки подростковых решений. Она просто не знает, что делать. — И от этого её бегство от привычной рутины, обстановки? — полуутвердил Рейнард, внутри хваля родственника за последовательность выводов — тот не ошибся ни в чём. — Да. Я пытаюсь договориться с ней хоть как-то, пока что это работает. Если её передавить, как хочет того Ксара, то Кирса сбежит из дома, а проблема не исчезнет, — Реджинальд поиграл желваками, недобро сверкнул серо-голубыми глазами, возможно ярясь на того, кто обидел его раннего, незапланированного отпрыска, и на то, что не может дотянуться до него.       До человека, который вполне спокойно сидел рядом на диване. Рейнард даже попробовал мысленно воззвать к своей совести, но особо зазорливо не стало.       Его молчание брат воспринял как рассуждения о такой, как полагал, внезапной информации, продолжил: — Поэтому я не хочу, чтобы она считала, что мы как-то вмешиваемся, пытаемся её контролировать, — голос немного успокоился, мужчина вдохнул и выдохнул. — Поэтому мы уедем. Если я останусь, то она вряд ли разговорится. Но, возможно, если она будет думать, что сама по себе, то хоть немного станет яснее. Или наоборот, случится что-то плохое. Просто будь рядом, Ардо. Ты её знаешь. Я понятия не имею, как лучше браться, — он в досаде и бессилии махнул рукой, — припряги Гантрама. Корбла только не отвлекай этим, он с сыновьями выслеживает в нашем заповеднике браконьеров. Ты же сможешь, Ардо? — Я послежу за ней, — заверил парень и уверенно улыбнулся. — Не переживай, Альдо.       Реджинальд кивнул, навалился локтями на колени, ссутулился под грузом такой внезапной трудности. Рейнард, довольно думая о том, что только что этот человек вручил ему не просто возможности, но и больше прав, приобнял брата. Если бы тот только знал, что творит в чистом и вполне разумном желании защитить Кирсу. Снимает с гончей поводок, когда рядом в траве таится заяц. Скоро их переживания станут меньше, пускай и через нелёгкий путь, но тем не менее. Рейнард внутреннее осклабился, предвкушая следующую неделю. Дни, где будут только они вдвоём. Хочет Кирса сейчас этого или нет. Ей не сбежать и не скрыться — он уже нагнал её.