Гон

      Кирса с чистой совестью покидала массивное, кирпичное здание школы. Полный учебный день выстоен, нападки, полные домыслов, сверстников за прогулы и сорванную учёбу отражены, учителя довольны, а у тротуара должен был ждать красно-угольный мустанг дяди. От долгожданной встречи на душе пробегались волны то лёгкости, то радости, то спокойствия. Они толком не виделись несколько дней, но постоянно переписывались. С каждым шагом девушка сбрасывала с себя груз ученичества, позволяя себе быть собой. Настоящей. Даже держала спину прямее, отчего посадка головы делалась горделивее. Она вышла на солнечную улицу и пошла по дорожке, немного ускорившись. Плавно приближался более радушный апрель, но март ещё не собирался сдавать свои позиции. Погода оставалась достаточно свежей, хоть солнечный свет как и придавал больше тепла, так и разукрашивал всё красками. Плиты под ногами выглядели молочно-белыми, а земля вокруг, где потихоньку начинала пробиваться трава, вроде чище, плодородней. Девушка набрала воздуха в грудь и безмятежно выдохнула. Немного свежести и пыли. Странное сочетание противоречия. На ясно-голубом небе плыли белые и пушистые облака — дождь, который мог бы сор и пыль прибить, напитать собой землю, не намечался. Зато солнце бликами отражалось из окон соседних зданий, выходящих на западную сторону. После Денвера городок смотрелся сонным и совсем уж провинциальным, а невысокие дома выглядели по-своему очаровательно, знакомо и понятно.       Кирса вышла за кованые и распахнутые ворота школьной территории, повернула голову влево, потом со вниманием вправо. Чёрная машина стояла немного в стороне — ближайшие места сегодня напрочь заняли другие автомобили. Видимо, родители приехали на собрания по подготовке к майским выступлениям и праздникам лета. Ко дню Матери, театральный кружок с постановкой пьесы Артур Миллера «Суровое испытание», выпускные. Девушка торопливо преодолела десяток машин и добралась до нужной, где её ждали. — Привет, Рейнард, — радостно сказала она, открыв дверь и шустро устраиваясь на переднее сиденье. — Привет, моя маленькая, — парень расплылся в яркой улыбке и в сдерживаемом желании поцеловать её в губы. — Как сегодня учёба? — Нормально, уже почти все хвосты закрыла и подтянула, — девушка с проворством снимала с себя рюкзак и куртку, наполняя салон шорохом. — Годовые, конечно, не спасти, но С лучше, чем F. Как у тебя? — Очень неплохо, — мужчина одобрительно закивал, бросил отработанный взгляд в боковое зеркало, не глядя включил правой рукой передачу. — На лето мы забиты заказами. Подписал сегодня последний на август договор.       Кирса привычно закинула мешающие, теперь лишние вещи на заднее сиденье, немного задержалась взглядом по тому месту, где он её взял тем январским днём. Понять его голод она могла, но не извиняла за ту горячность. Ни разу. О чём спокойно и открыто сказала на прошлой неделе, когда последний день каникул истекал в их объятии. На что Рейнард извинился сам. Серьёзно и искренне. Что делал не так уж и часто. Машина тронулась, зацепилась шинами за серый асфальт, и подросток сморгнула, оживляясь, перевела зеленоватые глаза в сторону на заполненные пакеты из продуктового. — Ты всё же успел заехать, — она с благодарностью улыбнулась и вернулась на место, пристегнулась. — Я много чего могу успеть, — дядя поиграл бровями и тихо рассмеялся. — Но проверять не стоит, даже если хочется. Пока что. — Да-а, сегодня они возвращаются, — согласилась Кирса, наклонилась к бортовому планшету — запела Nirvana. — Надо успеть приготовить им ужин. Хочется что-то праздничное.       Мужчина кивнул, и они выехали на улицу, набрали скорости. Родители и Фланн должны были приехать только к вечеру. Пускай не такие радостные — команда сына заняла второе место.       Девушка расслабленно откинулась на спинку и с умиротворением взглянула на своего любовника. Хотелось, очень сильно, просто его обнять. Ощутить их самих вместе. Но душевная гармония справлялась с этой потребностью. И не стоило забывать о безопасности. Собственно, Кирса обнаружила, что при посторонних удаётся вполне выдерживать прежние родственные образы общения. И это дало ей больше понимания самого Рейнарда — тот годами тренировал свою выдержку и умение разделять границы. Перенаправлял излишнее в хоть сколько-то подходящее. Однако она понимала, что сейчас это для них временная и перво-наперво защитная мера. — Я обниму тебя дома, — сказала девушка, не прекращая любоваться его лицом, — мой лучший мужчина. — Я тоже, любимая, — улыбнулся Гардог и виновато покосился на неё. — Прости, что приходится проходить такие сложности. — Всё нормально, — ответила Кирса, а потом лукаво добавила: — На следующей неделе в школе будет двухчасовой мастер-класс по танцам. Только он после пяти. — Какой день? — спросил Рейнард, возвращаясь к дороге. — Среда, — подросток потёрла запястья, задумчиво прикрыла глаза. — У меня будет окно в час, получается. Но я могу посидеть в библиотеке, поделать уроки. Мисс Коул меня не выгонит. А домой я могу добраться сама. Знаю, что в среду ты не сможешь вырваться.       Мужчина недовольно сжал губы, пальцы пробарабнили по рулю. Несмотря на то, что их график поддавался организации и порядку, приходилось учиться преодолевать такие неизбежно возникающие неровности. Девушка чётко знала, что дяде такие условия не по душе, но повлиять на них не могла. Веской причины не пойти на танцы не существовало. Ей любопытно, да и не повредит. — Я придумаю что-нибудь. Тебя отвезёт домой Гантрам, либо кто-то из моих ребят, — наконец вынес компромисс Рейнард, сухо выдохнул через нос. — Им я доверяю. И это тебе не вечерний междугородний автобус. — Надеюсь, тебе понравятся танцы — я постараюсь всё запомнить. Спасибо, Рей, — она всё же легонько коснулась его предплечья, огладила.       Он чуть улыбнулся, на секунду обратив серые глаза к ней. И когда молчаливое выражение всего того, что в машине на дневной улице они не могли себе позволить, закончилось, Кирса покорно вернула руку к себе на колени, взглянула по сторонам.       Дорога текла мерно под шорох шин, колёса несли всё вперёд. С улиц исчезла слякоть и лужи, но осталась пыль. По пешеходным дорожкам проходили люди, светофоры переключались с сонной упорядоченностью провинции. Вскоре поворот на загородную трассу, где станет немного свободней. И девушка в лёгком предвкушении принялась покачивать ногой в такт музыке. Впереди лежал целый незанятый день, последние часы, принадлежащие только им двоим. Кирса надеялась, что возвращение родителей в самом деле не слишком отразится на такое общение. И уж точно собиралась постараться вести себя образцово и неприметно, чтобы не лишаться дополнительных встреч. Никаких звонков и жалоб из школы. Она вздохнула, провожая светло-зелёными глазами пока ещё безлиственные деревья, что скрашивали путь. — Но и тебе придётся пойти на уступки, — предсказуемо изрёк наконец Рейнард, возвращая её внимание и думы в эти плавно утекающие часы, в их отношения, в коих они только обживались. — Какие? — подросток внимательно повернулась к нему. — Это парные танцы, верно? — для проформы уточнил мужчина, и она кивнула. — Так вот, без всех этих милых, задушевных общений с парнями. Я знаю, что ты не собираешься с ними заигрывать. Но всё же я-то хорошо знаю, что у некоторых из них на уме и ты взрослая. Даже если тебе покажется, что это просто дружеское и что вольёшься в компанию.       Девушка с серьёзностью нахмурилась: обычно спокойно общалась со сверстниками, а старшеклассниками и того легче. Да и на танцах без этого никак — это не только урок, но и хорошее времяпрепровождение. Однако она прекрасно понимала причину такого ограничения, лежащую глубже простой ревности, поэтому снова кивнула. На этот раз взвешанно: — Не думаю, что это будет сложно, — рассудила Кирса, посмотрела в лобовое, где проносился выезд из Веллингтона и зелёный с белыми буквами указатель заливало солнцем. — Они меня в этом плане больше не интересуют. Но я буду лучше обозначать границы.       На лице родственника мелькнуло удовлетворение, и он положил ей правую руку на колено. Поглаживал, не предпринимая попыток подняться выше к бедру, обтянутым синей джинсовой тканью.       И девушка со всей приятной правильностью на сердце ладонью накрыла его, переплела их пальцы. Они ехали вперёд, скорость возрастала, а шум дороги приобрёл более ровный характер. Ветер, встречные машины, гул двигателя. Теперь деревья, с просветами железного полотна пролетали мимо. Прошли минуты прежде, чем Рейнард прервал их тихое наслаждение. — Иногда я думаю, может стоило дать тебе попробовать иного в начале, — со спокойно-философским видом поделился он, поиграл пальцами на её колене. — Я не могу дать тебе тех ухаживаний. Первое свидание, первая влюблённость и молодость. Да и в постели на сравнении всё раскрывалось бы иначе для тебя. — Ой нет, не надо, — искренне прыснула Кирса и прикрыла рот свободной рукой. — Я и так могу представить, что это такое, когда партнёр заканчивает не вовремя или нетерпелив. И я чувствую, что ты много для меня делаешь. Просто я не всегда знаю, как ответить. — Это придёт с опытом, моя любимая, — мужчина, смотря на дорогу, поднял её руку к себе и поцеловал пальцы, отпустил. — Ну вот, а остальные моменты тоже приложатся. Мне вовсе не обидно, что ты не бегаешь за мной после школы с купоном на бесплатное мороженное и билетом в кино, — серьёзно и немного шутливо заверила девушка, поправила светлый джемпер. — Если мне захочется, я спрошу тебя задним числом. Потом. — Договорились, — довольно кивнул Рейнард, перестроился влево на более быструю полосу. — Хочу поскорее тебя обнять, Кирса.       Но дорога тянулась долго, отодвигая момент для более сокровенных касаний, растягивая минуты рядом. До самого дома они болтали, прерывались на раздумья о грядущем вечере. Поворот на Карр, разворот на Норфолк мимо раскопок и национальной территории. Метры просёлочной дороги, и наконец подъездная гравийная дорожка. Дом оставался пуст. Остановив мустанг у запертого гаража, мужчина наклонился к девушке и поцеловал. Страстно, настойчиво. И она отвечала тем же. Пришлось прерваться, чтобы всё же покинуть машину и занести вещи в дом. Правда, оставили их в прихожей, потому что уже прямо за дверью приникли друг другу. Касания успокаивали, наполняли силой и будоражили одновременно. Дядя не собирался растягивать и откладывать на потом, повёл в объятии девушку в гостиную, на ходу раздевая. Зная, что на этот раз, последний на ближайшую неделю так точно, времени у них не столь много, Кирса целиком позволила ему вести весь процесс и насладиться самой.       Через полчаса они, сытые и довольные, уже готовили дом к возвращению обитателей. Занялись готовкой, потом уборкой. И девушка малость переживала, несмотря на то, что постельное, на котором они с Рейнардом спали и занимались сексом, было уже дня три как выстирано, выглажено и убрано на полку в шкаф. Гостиный диван и вовсе остался не замаранным. Ей казалось, что дом, сами стены, каким-то образом впитали в себя частицы, отголоски их соития и неправильной любви. Что те могут быть осязаемыми. Но мужчина выражал собой уверенность и подбадривал племянницу. С каждой минутой до предполагаемого приезда они физически отстранялись друг от друга. Меньше прикосновений, меньше открытых в прямоте взглядов, более нейтральные слова и тона. Это по-своему ранило, но Кирса взяла себя в руки — так сейчас лучше для всех и это, если уж на то пошло, совсем ничего меняло. Уж не между ними двумя. Теперь она наглядно видела, как Рейнард нехотя втягивается в прежнюю роль, как его чувства маскируются под безвинные. В определённом плане столь естественное лицемерие поражало даже её. Даже сейчас. Ничего удивительного, что тогда она не сумела ни в чём разобраться кроме неоспоримых фактов. Наконец в тишине природы раздалось урчание двигателя, и двоица, сидящая в гостиной будто на проводах перед путешествием, переглянулась. Они занимали разные диваны. — Ох, всё равно нервничаю, — вымолвила девушка, растёрла плечи грубыми движениями.       Сейчас она остро нуждалась в его объятии, но понимала — ей нужно на сей раз справиться без них. Быть не слабее его, терпевшего достаточно лет. Последние секунды уже шли, и не стоило давать слабину. — Думай о том, что они вернулись. Мы давно не виделись, — заметил Рейнард, однако и сам очевидно удерживался от лишних движений. — Для них всё по-прежнему, но мы остаёмся настоящими.       Стал различим и скрип гравия, ожидание сделалось особо вязким, и девушка встала с дивана, прошла в прихожую и вышла на крыльцо, чтобы встретить родителей и брата. Только после этого за ней медленно, сдержанно двинулся и дядя.       Рыжий пикап остановился за чёрным приземистым мустангом и выглядел на его фоне быком. Задняя дверца распахнулась первой, и вниз спрыгнул Фланн, являя собой само недовольство. Серебро не золото. Потом хлопнули дверцы передних, показалась Ксара, немного расстроенная из-за переживаний отпрыска, и Реджинальд, который выглядел вполне довольным. Мальчик с пыхтением пошёл к багажнику, чтобы выудить свои сумки, а женщина что-то шепнула на ухо мужу. Отчего тот, видимо, в очередной отрицательно покачал головой. Направился к крыльцу с улыбкой, показывая, что та тема не подлежит обсуждению на данный момент. — Привет, Кирса, — облегчённо выдохнул старший Гардог, оглядывая дочь в живую. — Недели пошли тебе на пользу. Ты и выглядишь здоровее. Как же я рад, что с тобой всё хорошо, — он обнял её одной рукой. — Ты решила свои проблемы? Или это дядя так подсобил?       Мужчина взглянул на Рейнарда, стоящего у двери, и немым взором задал вопрос, на который тот откладывающе махнул рукой. Мол, потом всё обсудим. И Реджинальд вернулся к подростку. — Ну, да, есть такое, — Кирса немного неуверенно улыбнулась. — Надо было раньше его позвать, — на вдохе прогудел мужчина, прижал ребёнка крепче к себе, взъерошил затылок. — Надеюсь, что ты когда-нибудь расскажешь нам. Мы очень за тебя переживаем, Кирса. Но я не настаиваю, сегодня и так шуму хватит. — Серебро, — цыкнул Рейнард и подошёл обменяться рукопожатием с братом. — Вы слишком его разогнали ожиданиями.       В этот момент к ним подошёл и сам Фланн, изнывавший под весом сумок, но не принявший помощь матери, что шла позади с парой заплечных. Он поднял голову ко взрослым и придирчиво, но зато вполне искренне заявил: — Второй это первый проигравший, — принялся подниматься по ступенькам. — Ну или один из самых лучших, — попробовала его утешить Ксара. — Уметь проигрывать один из навыков победителя, — строго проговорил Рейнард, смотря на племянника сверху вниз. — Извлекаешь урок на будущее, выдерживаешь падение и встаёшь более крепким. Если сможешь. В этом натура любой борьбы, Фланн. — Я ему тоже самое, — Реджинальд выпустил Кирсу и наклонился к Фланну с улыбкой, — всю дорогу толкую. Сынок, золото это не самое главное. Вы же хорошо с командой провели время.       Тот хмыкнул, потом буркнул: «Мне надо остыть». Фразу, подобие которой он наверняка слышал из уст отца, обращавшегося к эмоциональной матери. Все рассмеялись — впереди ждал семейный вечер, полный рассказов. И пока все занялись сумками, Кирса лишь одним кратким взглядом выразила своему мужчине желание его обнять, превосходство их чувства над этими семейными. И Рейнард ответил тем же.