Гон

      Втроём они молча вошли в серый дом, и Реджинальд с неотрывной строгостью следил, чтобы двоица никак не переговаривалась и уж точно не сближалась на расстояние ближе, чем три метра. Он тут же отправил брата в свой кабинет, а сам вместе с молчащей, напряжённой Кирсой направился вглубь первого этажа. Хотел убедиться, что Ксара достаточно занята и увлечена тренировкой с Фланном для связок, и мягко попросил её не тревожить его. Удалось сохранять маску непринуждённости, и жена не почуяла подвоха или той бури, что кипела у взрослого в крови и застыла безмолвными раскатами в стенах, резонировала в подростке. Только потом глава семьи отвёл дочь, грубовато держа за локоть, в свой древесный кабинет, где уже ждал Рейнард, спокойно сидящий на подоконнике, словно облегчая Корблу задачу по выцеливанию. Ноги родственника не доставали до пола, так что одну он закинул к себе на колено и выглядел подлинным проказником. Старший Гардог раздражённо с шипением выдохнул, подтолкнул чадо к своему рабочему столу и громко захлопнул дверь. Косяк задрожал. Мужчина набрал воздуха в грудь и развернулся. Готовый встречать столь шокирующие проблемы лицом к лицу. — Значит, это правда, Кирса? — жёстко обратился он к отпрыску, сердито свёл золотые брови. — Ты сама согласилась лечь с ним? Я тебя серьёзно спрашиваю. Подумай прежде, чем ответить. — Да, — незамедлительно ответила девушка, плавно отошла к креслу и села, сцепив руки на столе в замок, чтобы меньше нервничать. — Я хотела. С ним.       Реджинальд заскрежетал зубами и бросил яростный взор на молчащего братца, обещая тому особые муки. Тот в ответ лишь пожал плечами, но от реплик пока воздержался — следил за ситуацией и не пытался взять инициативу в свои руки.       Старший Гардог мысленно отсчитал до десяти, а потом заставил себя ещё раз выдохнуть, подошёл к столу. Постарался унять гнев, что может навредить его единственной дочери. — Кирса, — начал он немного мягче, смотря на ребёнка сверху вниз, — то, что тебе захотелось попробовать взрослое, не страшно. Я не буду тебя за это ругать. В конце концов, это я могу понять: он смазлив, ладно сложен и тебе с ним комфортно. Тебе любопытно, что это такое. Ладно. Но, Кирса, ты же не думаешь, что это всё по-серьёзному? Не позволяй ему прикрываться тобой и использовать твою доверчивость.       Отец замер, нависнув над массивным столом, неотрывно следил за мимикой дочери, за её поведением и эмоциями. Будто ждал подтверждения скверным выводам, чтобы отсечь последние колебания: виновник этой ситуации один, и Кирса лишь жертва юности и чужой расчётливости. Рейнард по-прежнему не вмешивался, что его брат всё же отметил. Это малость успокаивало и притормаживало. — Па-апа, — выдохнула девушка с усталостью и рассудительностью в голосе, — всё правда серьёзно. И я люблю его. Я всё понимаю, что это неправильно, о чём ты думаешь. Но не переживай. Между нами всё нормально и всё по-настоящему. Это не просто увлечение.       Реджинальд на несколько секунд будто провалился под зимний лёд. Чужие слова звучали нормально и серьёзно. Он впился пальцами в край стола, навис сильнее. Потом заговорил: — Не дури, Кирса. Ты сейчас так думаешь, потому что ты молода и наивна, — отчеканил он, убеждая уже, скорее, себя самого. — Ты ничего об этом не знаешь. И понятия не имеешь. — Поэтому я и не говорила вам, — сникла девушка, скрестила руки на груди и отвернулась, пряча светло-зелёные глаза. — Ты не слышишь. — Да о чём ты думаешь?! — Реджинальд громко и сильно ударил ладонью по столу, ощущая внутри ужас и панику — он всё явнее и явнее видел, что Кирса «не дурит». — Он твой дядя! Который только того и ждал!       От хлопка подросток не дёрнулась, но сжалась сильнее, а на чистое лицо вовсе стала наползать маска отрешённости. Она защищалась от него, закрывалась. Только тут Рейнард легко соскочил с подоконника: — Хватит, Реджинальд, — он быстро подошёл к большому креслу и приобнял девушку, что утопала в нём, принялся массировать ей голову. — Нет нужды орать. Мы же здесь и готовы говорить с тобой.       Старший Гардог уже без сил наблюдал за его движениями, за тем, как девушка доверчиво приникла к животу Рейнарда, к ткани его чёрного джемпера виском. Он видел то их трепетное отношение друг другу, но не мог вот так вот принять это. Не укладывалось. Мужчина отошёл к шкафу и панельной стене. Выругался.       В голову всё лезли образы, от которых его так и тянуло вырвать. С губ слетело новое ругательство. Не верилось в происходящее. Слишком нереально. Ничего логичного не находилось, чтобы зацепиться и начать думать. Реджинальд ударил по стене и сдавленно зарычал на выдохе. Вот так всё случилось, прямо у него под носом, и он не знал, как с этим сладить. Сзади раздался плеск воды, и глава семейства устало повернулся. Рейнард налил в стакан из графина, поднёс собранной и расстроенной девушке. И та медленно отпила. Глава семейства скривился тому, как его дочурка позволяла дяде опекать. Этой взрослой заботой. Но этот образ, к удивлению, помог ему успокоиться. Он сел на один из дополнительных стульев под старину, неотрывно сверля парочку взглядом. — Вы хоть подумали о том, как будете дальше жить? Или это так, наиграетесь и разбежитесь? — мужчина попробовал заговорить рациональней. — До первой ссоры, до серьёзных проблем. Это всё не игры. И, Господи, Кирса, тебе всего шестнадцать. Ты же маленькая девочка.       Девушка обеспокоенно переглянулась с дядей, и тот сдвинулся с места, направился к шкафу, где стояли ещё стаканы. Взял один, наполнил его и поднёс уже брату. Тот поколебался, но принял его. Принялся цедить прохладную жидкость. Шквал неоднозначных эмоций отпускал, позволяя вновь думать. Ситуация возникла — требовалось найти решение. Для них всех. Где даже подросток была слишком независимой, уже самодостаточной как личность, чтобы не проминаться под мнением отца. Он это слишком остро уловил именно сейчас.       То, чего он как родитель, добивался от неё. Самостоятельности, взрослости. Однако он отчего-то ни разу не думал об этой стороне качества, что оно может обернуться против родителей. Реджинальд сделал ещё один глоток побольше, унимая недобрые и не покидающие желания как минимум разбить лицо брату, который снова встал подле кресла. Поближе к Кирсе. — Значит, так, — он медленно набрал воздуха в грудь, выдохнул с решительным кивком. — Сейчас я не буду вас спрашивать, что творилось с января. Иначе я покалечу тебя, Рейнард, прямо здесь, а тебя, Кирса, отправлю под домашний арест на домашнее обучение. Сможешь забыть о своих хобби. И мне, блядь, хватит и воли, и сил всё это исполнить. Я тоже сын Рассела, как и ты Рейнард. Сейчас, — Гардог остановился, подчёркивая это слово, взглянул на них поочерёдно, — я хочу вас послушать. Раз вы к этому готовы. Как вы всё это видите вообще? — Совершенно нормально и обычно, — ответил его младший брат, с рассудительностью кивнул. — Как муж и жена. И я буду заботиться и любить Кирсу всегда. — Сомневаюсь, что вам одобрят брак, — язвительно и несдержанно заметил Реджинальд, на что его дочь лишь пожала плечами. — Это не так важно. Свидетельство о браке в этом плане ничего не меняет, — она помолчала, потом добавила с лёгкой улыбкой. — И никто не собирается… резко менять уклад.       Отец кивнул — ребёнка из дома не похищают и не увозят, что уже довольно неплохая новость. В сравнении со всем этим каскадом открытий, откровений, что вскрылся как нарыв. — Сперва она закончит школу, сама определится тем, чем хочет заниматься дальше, — важно продолжил Рейнард, скрестил руки на груди. — Я буду рядом, и я буду ей помогать в этих возможностях. Больше, чем мог бы раньше. Хотя, возможно, для вас было бы лучше, если бы Кирса переехала ко мне. Вы бы тогда увидели, что ничего страшного не происходит, что так только лучше. — Даже не смейте думать об этом, — непререкаемо процедил в угрозе мужчина, зыркнул на них обоих льдистыми глазами. — До твоего совершеннолетия никаких переездов, Кирса. Слышишь?       Девушка что-то прикинула про себя, переглянулась потом с дядей в совещании, чем вновь заставила родителя скривиться, потом чуть согласно кивнула.       И Реджинальд даже немного расслабился — по крайней мере, они могли что-то выводить из этой ситуации. Вроде получалось. Подобие адекватного проступало. — Что насчёт договорённостей? Мы видимся с ней чаще на выходных, определённые дни в будни для ночёвок у меня, — перечислил Рейнард, сохраняя спокойствие и серьёзность. — Плюсом на каникулах она остаётся у меня. До совершеннолетия. — Часть каникул у тебя, часть вы с нами, — порыкивающе проворчал старший Гардог, поставил стакан на соседний стул и пригладил двумя руками золотистые волосы. — У меня не так много времени, чтобы проверить, насколько ты хорош как будущий муж. Если муж. Будете жить украдкой всю жизнь? Вы подумали об этом? Что это нахрен нелегко. — Юридически брак могут одобрить. Через суд, — обстоятельно ответил Рейнард, улыбнулся повернувшейся к нему Кирсе, что тоже внимательно слушала своего мужчину. — Нужно свидетельство психиатра о вменяемости. И медицинское обследование. Чтобы оценить риски генетических заболеваний для детей, — он хмыкнул и взял девушку за ладонь. — Я уже провёл одно — в роду на семь поколений не случалось инбридинга. Так что всё неплохо. Наверное, просто мы такие уродились.       Девушка сжала его ладонь и поднесла к лицу, с нежностью потёрлась. Задумчиво и серьёзно. Реджинальд проследил её эмоции в этом движении и взглянул на стакан с водой, встал. Он не мог так отрицать очевидное, хоть и не собирался глупо верить простым словам. Прошёл к шкафу, выудил оттуда припрятанную флягу с теннесийским виски. Серебро и небольшая гравировка, цветы в романском орнаменте, приятно осязались на пальцах — подарок жены. — Пап, мы не спешим с детьми, ты не думай, — тут же произнесла Кирса с беспокойством за него.       Реджинальд раздражённо махнул рукой и отпил. Алкоголь огненной волной скатился по горлу. Он закрыл глаза, понимая, что никогда не сможет вернуться даже к тому моменту двумя часами ранее, когда намеревался убить похотливого брата. Защитить своё чадо. Повернулся к ним. — Просто всё так, — он втянул носом, подбирая цензурные, вразумительные слова, — свалилось. Я думал одно, а всё оказалось и хуже, и лучше. Что мне с вами вот делать? — Дай себе время. Для начала, — предложил Рейнард и наконец отошёл от Кирсы к нему. — Реджинальд, и так ясно, что это тяжело. Даже осмыслить. И не пытайся взять всё это с наскока, — он положил руки ему на плечи. — Понаблюдай за нами, как отец и как брат, который меня хорошо знает. Никто никуда не торопится. — Знаю, как же, — фыркнул старший Гардог, но брата не оттолкнул, не ударил. — Выйди пока отсюда.       Рейнард выгнул алую бровь, но в молчаливом согласии кивнул. Направился к выходу, обменявшись с девушкой взорами напоследок. Дверь закрылась. Тихонько, но плотно. И Реджинальд выждал полминуты.       Подросток покорно сидела в кресле, посматривала на отца, собиравшегося с мыслями, на свои ладони. Без дяди в такой обстановке чувствовала себя уязвимой. Но она знала, что следует через это всё пройти. Раз всё так вывернулось неожиданно и несвоевременно. — Папа, не волнуйся, пожалуйста, — произнесла она, видя, что того всё это знатно измотало. — Я переживаю за тебя. — Переживаю тут только я походу. И за тебя, Кирса, — мужчина отпил из фляги снова и только потом убрал ту в шкаф. — Встань-ка.       Девушка осторожно встала из-за стола, раздался скрип кресла, обошла и остановилась подле отца. Тот осмотрел её внимательно и молча. С макушки до пят. — Почему я не заметил этого раньше? — спросил он наконец самого себя, покачивая головой. — Даже того, что ты так выросла. Ты в нём уверена, Кирса? — Да, — коротко ответила подросток, немного смутилась. — Я знаю, что это всё нелегко. И что отношения это большая работа. Но мне хорошо с ним именно так. Словно с ним я могу быть собой целиком. И мы обо всём теперь общаемся, чтобы не было больше проблем. Тоже учимся, папа. — Хорошо, если так оно на самом деле, — выдохнул Реджинальд, с вялым скепсисом оскалился. — Я просто знаю своего брата и не хочу, чтобы тебе было больно. Что для него забава, то для тебя серьёзно. — Но ведь это не так. Всё серьёзно для нас обоих, — прямо заметила Кирса, чуть улыбнулась. — Я не могу не опасаться такого, ведь ты моя дочурка. Я вообще не был готов к тому, что ты серьёзно встречалась бы с мальчиками. Я думал, у меня есть годик в запасе. А тут ещё и, — он закатил глаза к кессонному потолку, выражая шок неприятного открытия, — он. Мне вообще нелегко верить его словам. Рейнард столько лет обманывал. — Скажи он раньше, то лучше бы не стало, — выдохнула девушка и прикрыла веки, отчего стала выглядеть несколько печальней.       Отец передёрнулся, стоило ему только представить. Как и иной расклад. Мужчина обнял отпрыска, ещё переваривая всё услышанное за час.       Чёткого суждения не мог вынести ко всему, но знал, что должен быть рядом, не закрывать глаза как прежде на многое, что должен понять, а не пытаться «воспитать». Ничего путного из жёсткого решения не выйдет. Далеко не та ситуация. — Если он хоть как-то обидит тебя, скажи мне, — произнёс Гардог, заглянув ей в лицо. — Хорошо? Просто не надо молчать. Договоримся сейчас хотя бы об этом. — Я думаю, что да, — улыбнулась девушка, а светло-зелёные глаза заслезились от облегчения и любви ребёнка. — Для начала. — Честно, мне стало немного спокойней. Ты в январе так закрылась, — заторможенно поводил Реджинальд головой. — Наверное, я и сейчас боюсь, что мы с Ксарой не даём тебе достаточно надёжной опоры. А любые отношения это сложно. Особенно без уверенности, что есть надёжный тыл.       Кирса отрывисто утёрла глаза запястьем, прижалась к отцу. Сейчас им ничто не мешало в этой комнате наконец снять с себя лишнюю броню родителя и отпрыска. — Всё хорошо, пап. Я думаю, мы все постараемся, — прошептала она, — и всё станет ещё лучше. — Надеюсь, а теперь иди. Побудь у себя, пока не началось барбекю, — старший Гардог усмехнулся, пошутил: — Я думаю, никто из нас не хочет сегодня успокаивать ещё и твою мать. Прибережём это к твоему дню рождения. Если вы справитесь с этими месяцами, и я одобрю всё это. — Спасибо, — она отстранилась, благодарно улыбнулась и вышла из кабинета.       Дверь тихонько закрылась, и Реджинальд остался один в раздумьях на пару минут. В раздумьях о том, что он творит, не совершает ли он новой ошибки. И пожалуй, так лучше, чем провоцировать этих двоих на своевольный и впечатляющий бунт. На который они более чем способны. Дверь открылась.       Он выдохнул и вяло повернулся к брату. Тот вернулся обратно на разбор полётов с сумкой, где лежала рация. Осталось последнее на сегодня и можно спокойно дрейфовать. «И приглядываться» — Реджинальд криво усмехнулся и взял сумку. — Если ты хоть что-то сделаешь не так, я похороню тебя. Под тем же дубом, — спокойно озвучил глава семьи, принялся доставать рацию. — Я не сомневаюсь, что ты переживаешь за свою дочь, — спокойно ответил Рейнард, наклонил голову набок. — Не нужно корить себя за то, что ты где-то недоглядел. Ты не плохой отец. Так было лучше для всех, — Реджинальд поморщился, и его брат кивнул в поддержке. — И ты не сомневайся: я люблю вас. И люблю её. Мы обо всём сумеем договориться. — Мне потребуется время, — устало произнёс мужчина, повертел в руках чёрную рацию. — Мне бы не рехнуться сегодня. — Пригласи Корбла с сыновьями на ужин, — улыбнулся Рейнард и приобнял брата. — Пожалуешься ему, он-то мне точно уши надерёт как в старое доброе время.       Реджинальд и сам чуть улыбнулся, стоило ему только представить эту сцену вечером после пары банок пива, под дым и огонь гриля, разведённого уже для простой красоты. Брат ощущался как прежний, хоть и с этим ворохом новых знаний и чувств. И от этого сделалось ещё немного спокойней. По крайней мере, решить проблему радикально всегда успеется. А пока можно спуститься на подготовку к барбекю и расслабиться. Старший Гардог нажал кнопку на рации и скомандовал другу сворачиваться, а потом обнял брата, не то ища поддержки, не то уверяя себя. Может, всё сразу. И подобно минутами ранее, отстранился, искренне произнёс, неотрывно глядя в глаза: — Не обманывай меня так больше. Даже если, — он умолк и устало выдохнул, — что-то такое же ебанутое. Или ещё больше. Ты часть моей семьи, Ардо. Идёт? — Мы придумаем какое-нибудь обозначение, — скривился Рейнард, впервые в лице пробежалась тень вины, — чтобы ты сразу знал, к чему готовиться перед разговором и успевал остыть. Ты же ведь сегодня намеревался меня убить. Перво-наперво убить. А не услышать, Альдо. — Ну-у, я тоже импульсивный, — с отстранённым задором фыркнул Реджинальд, поцокал языком, сжав зубы. — Я ещё посмотрю на вас за ужином. Может, передумаю.       Рейнард засмеялся, а старший брат издал пару нервных смешков. Они направились из кабинета. Готовиться к непростому, но семейному ужину.