polyamory

      Ночью в своей капсуле Аонунг спал предельно плохо — стоило закрыть глаза, как он видел прижатого к стене Ло’ака и его сладкий стон. От возбуждения невозможно было успокоить сердце.       Проснувшись посреди ночи от горячих картинок в голове, водный на’ви опустил голову и увидел выпирающий силуэт под своей повязкой, который уже болезненно ныл.       Чертовы лесные.       Скользнув рукой под повязку, он начал медленные движения вверх-вниз, закрывая глаза. Судорожно выдохнув, Аонунг представлял самые яркие из картинок.       Золотистые глаза, подернутые дымкой возбуждения.       Украденные поцелуи на пляже и мягкие губы каждого.       Шипение младшего.       Придавленный им к стене Нетейам и его запах.       Прижатый братом к стене Ло’ак, томно смотрящий на Аонунга.       Сладкий стон младшего лесного.       Аонунг судорожно выдохнул, вздрагивая и тяжело дыша от пульсации и сокращений внизу.       Черт, да что вы со мной делаете.

***

      Днем, как назло, отец заставил его пойти обучать дыханию братьев, вместо Циреи, пригрозив, чтобы вел себя образцово, как полагается сыну вождя. Лесным требовалось обучение правильному дыханию, они все еще отставали от Меткайина, для которых вода была родной стихией.       Все трое стояли на скользких камнях, вдалеке от берега.       — Почему ты сегодня нас обучаешь? — Нетейам был недоволен тем, что им будет помогать рифовый и обжигающе холодно смотрел.       — У Циреи сегодня другие дела. Отец мне приказал, поэтому я здесь, — Аонунг постарался ответить таким же холодным взглядом, но у него не вышло.       Трудно холодно смотреть на того, кто заставляет твое сердце биться быстрее.       — Давайте тогда начнем, — Ло’ак, заметив между ними напряженную атмосферу, сел на камень. Ему было неловко смотреть на Аонунга после вчерашнего и он старался не встречаться с его глазами, сердце неровно билось. Нетейам сердито выдохнул и нехотя сел рядом с братом, не сводя проницательного взгляда с водного на’ви.       Он меня будто насквозь сканирует, неужели так сильно ненавидит?       В сердце рифового на секунду появился укол боли, но он не обратил внимание и сел напротив лесных на’ви.       — Медленный вдох, — все вдохнули, — медленный выдох, — все выдохнули, Аонунг поочередно проверял их дыхание.       Заметив, что Ло’ак ошибается в дыхании, рифовый на’ви приблизился и положил руку на живот.       — Дыши здесь, — Аонунг нежно провел по бархатистой коже теплой ладонью, вызывая волну мурашек у младшего. Чуть сильнее нажав на живот, он поднимался выше, к грудной клетке. Ресницы Ло’ака затрепетали от движения ладони, раскрывающей новое чувство.       Подняв взгляд, водный встретился с растерянным золотистым взглядом и тактильно почувствовал учащенное сердцебиение.       Какой же он чувствительный.       — Твое сердце не успокоилось, — не удержавшись, водный ухмыльнулся, не отводя довольные бирюзовые глаза, в которых уже загорелся огонек. Сына вождя заводила такая реакция, младший судорожно выдохнул, вспомнив вчерашнюю ситуацию и покраснел.       Нетейам начал злиться, как только увидел прикосновение Аонунга к Ло’аку. Терпение лопнуло на последней фразе — ему не понравилось, как они смотрят друг на друга. Самодовольную ухмылку хотелось стереть.       Грубо схватив руку водного на’ви, он убрал ее от брата и угрожающе смотрел на Аонунга, поджав губы. Хвост недовольно дергался из стороны в сторону.       Взгляды встретились.       Жидкое золото в глазах пылало недобрым огнем, угрожая обжечь. Бирюзовый океан на мгновение заворожил Нетейама своей дерзостью, но он быстро стряхнул это секундное чувство.       Между старшими будто наэлектризовался воздух, предвещая бурю — две разные стихии столкнулись, прощупывая друг друга. Ло’ак поочередно смотрел на каждого, не зная что сказать, поджав уши.       — Держи себя в руках, — в глазах лесного полыхали золотистые искры, готовые воспламениться в любую секунду. Аонунг уже давно испытывал его терпение.       — А если не буду? Ты же меня все равно не собираешься прощать, даже после извинения, — язвительностью Аонунг пытался скрыть свою боль от того, что Нетейам не простил его.       Водный хитро ухмыльнулся, положив свободную руку на нежную кожу живота Ло’ака, вызвав у того дрожь по телу. Бирюзовый океан глаз потемнел, предвещая шторм.       Все внутри Нетейама смыла яростная волна ревности и потребность защищать брата.       Своего на’ви. Он мой.       Не отдавая себе отчета в действиях, старший повалил Аонунга на камень, оседлав его бедра. Накопившиеся эмоции вырвались наружу, кулак ударил по бирюзовой скуле.       В глазах сына вождя на секунду потемнело, он не удержал болезненный стон. Успев ухватить руку лесного, занесенную для следующего удара, он тяжело дышал.       Вторая рука также быстро оказалась в захвате водного, физическое превосходство спасло его от второго синяка. Нетейам оказался обездвижен для ударов и угрожающе смотрел на на’ви под ним, тяжело дыша и прижав уши. От бессилия он зашипел, вызвав мурашки по телу Аонунга — рифового это заводило.       Великая Мать, какой же он горячий.       — Нетейам, ну зачем? — голос Ло’ака был расстроенным.       Хватая ртом воздух, Аонунг молча смотрел на Нетейама, в бирюзовых глазах пылало раздражение и что-то еще. Возбуждение?       Захотев подразнить обездвиженного на’ви, Аонунг сделал движение бедрами, потираясь — когда лесной заваливал его, он не мог представить, что окажется в такой ситуации. Резко выдохнув, старший посмотрел вниз: на их повязки, в неожиданной близости друг к другу.       Водный сделал еще несколько движений, сводящих с ума обоих. Нетейам пытался привстать, но хватка была сильнее. Ткань приятно потиралась друг о друга, лесной закрыл на секунду глаза от приятного ощущения, начиная сдаваться.       Ло’ак молча наблюдал за горячей сценой, которая до чертиков возбудила его. Он даже не сделал попытки стащить брата, впитывая каждое движение, затаив дыхание. Хотелось обоих.       — Хватит, Аонунг, — голос старшего дрожал от нового чувства, плохо скрывая желание, он уже начал твердеть.       Ну зачем так приятно.       Водный продолжал приятные движения, не сводя глаз с Нетейама. Взгляд лесного стал томным, золотистые огоньки злости в глазах потухли, он сделал пару слабых попыток вырваться — но тело от возбуждения уже не слушалось, ноги стали ватными. Он закрыл глаза от стыда за свою слабость.       Хотелось еще.       — Точно хочешь, чтобы я остановился? — Аонунг продолжал дразнящие движения бедрами, прерывисто дыша и продолжая крепко держать за руки, не давая освободиться.       Нет.       Нетейам упрямо промолчал и открыл глаза, повернув голову к Ло’аку — встретив томный взгляд, который уже был подернут дымкой возбуждения. Младший заметил во взгляде вопрос и приблизился к ним.       Накрыв губы брата, он прошелся влажным языком, проникая внутрь. Старший на’ви несдержанно простонал в поцелуй, дернув кончиками ушей, продолжая танец языков.       Аонунг, заметив, что лесной уже не сопротивляется, освободил его руки, опуская их на бедра и продолжая движения. Водный тихонько постанывал от трения их повязок, тактильно чувствуя чужое возбуждение. Сносило крышу от чувства власти над желанным телом: он жадно разглядывал податливое тело, плавно двигаясь.       Секундная мысль вырваться промелькнула в старшем брате, но он уже был всецело во власти желания. От своего упрямства он не делал движений бедрами, чтобы им было приятнее. Ему не нравилось, что его пытаются подчинить, но в этот момент было слишком приятно, чтобы останавливаться.       Ло’ак нежно поглаживал шею брата, продолжая сладкий поцелуй. Нетейам таял от плавных движений и влажного языка, тихо постанывая и дергая хвостом, чувствуя свою пульсацию ниже живота. Водный на’ви сжимал его бедра, наслаждаясь своей победой над характером старшего.       Троих полностью поглотила бездонная пучина желания, утопая в ней, они забыли обо всем.       Вокруг доносился только шум волн и стук колыхающихся бусин от бриза в волосах братьев. Изредка капли попадали на на’ви от всплесков воды о камни.       Ло’ак прервал поцелуй, наблюдая за искаженным от удовольствия лицом Нетейама, зрачки были расширены до предела от возбуждающей картины. Старший начал ловить воздух ртом от сильных ощущений. Повязка стала натирать, но ему было все равно.       Повернув голову, младший встретился с голодным взглядом бирюзовых глаз. Опустив глаза, он остановился на очерченных губах, желая ощутить их мягкость.       — Можно? — Ло’ак снова повернулся к брату, в глазах был вопрос, который он боялся задать.       — Если ты этого хочешь, — глухо произнес Нетейам.       В ответ губы старшего напоследок жадно поцеловали и подвинулись к Аонунгу.       Водный на’ви совсем не ожидал этого и на секунду прервал движение бедер, но быстро пришел в себя, снова их возобновив, не отводя глаз от младшего.       Ло’ак накрыл губы сухим поцелуем, щекоча косичками его лицо. Водный на’ви властно раздвинул губы младшего и проник языком внутрь, вызвав мурашки по телу. Встретившись в требовательном танце, оба не удержались от стона.       Старший, наблюдавший за поцелуем возбудился еще сильнее и был уже на грани. Ревность только усилила приближение пика.       Протяжно простонав, Нетейам излился в повязку, тело судорожно дернулось на пару секунд. Водный продолжал движения еще несколько мгновений и, глухо простонав в поцелуй, судорожно вздрогнул.       Ло’ак взглянул с вожделением на сына вождя и приблизился к старшему, начиная поглаживать того по шее. Все трое тяжело дышали, не веря в то, что только произошло.       Нетейам стал приходить в себя и начал злиться от своей слабости. Наклонившись к Аонунгу, он сжал его шею с небольшим нажимом.       Лица были в паре сантиметров друг от друга.       — Я тебя все еще ненавижу, — в глазах появился прежний обжигающий золотистый огонь, дыхание еще было прерывистым. Косички приятно щекотали лицо на’ви под ним.       — Сомневаюсь, — рифовый хмыкнул и нагло провел рукой по расплывающемуся пятну на повязке лесного. Нетейам тут же покраснел и торопливо слез, пытаясь спрятать пятно.

***

      Как это вообще случилось? Я же его терпеть не могу. Он шантажировал нас. Постоянно лезет к Ло’аку.              Бесит. Бесит. Бесит.       Нетейам собирал фрукты с пальмы на ужин, злясь на Аонунга и, в первую очередь, на себя.       Как вообще он мог позволить этому случиться?       Теперь, только подумав о водном, он моментально возбуждался, вспоминая его плавные движения, тело не слушало здравый смысл и требовало продолжения.       Это было так приятно.       Сразу же возникла секундная пульсация ниже живота.       Черт.

***

      Ло’ак был один у себя в капсуле, размышляя о произошедшем. Горячие картины, вперемешку со звуками стонов мелькали в голове, не давая думать. Он так и остался в напряжении.       Будто почувствовав на расстоянии его состояние, Аонунг зашел в его капсулу. Младший поднял взгляд, встретившись с дерзкой ухмылкой.       Что он задумал?       — Привет, обезьянка, — Аонунг подошел ближе, наклоняя голову вниз, к лицу Ло’ака.       — Я же просил не называть меня так, — лесной сдвинул брови, его раздражала эта кличка.       — А как же мне тебя называть? — Аонунг уже приблизился к уху, его дыхания приятно щекотало.       — Никак, у меня имя есть, — младший боялся шелохнуться.       — Ло’ак, — у младшего пробежались мурашки, уши бесконтрольно дернулись, — ты днем остался обделенным, тебе не кажется? — горячий шепот обжигал. Аонунг отодвинулся от уха и взглянул в золотистые глаза.       — Я в порядке, — неуверенно произнес Ло’ак, дергая ушками от мурашек. Младший начал тонуть в пучине бирюзовых глаз. Аонунг заметил, как зрачки напротив стали расширяться.       — Тебе нужно только попросить и я тебе помогу, — Аонунг опустил взгляд на очерченные губы. Не удержавшись, он нежно провел пальцами по спине лесного на’ви до основания хвоста, вызвав волну дрожи.       Ночами Аонунг, ворочаясь в своей капсуле, мечтал прикоснуться к нему и доставить удовольствие, вырывая стоны желания — заставляя умолять о большем.       — Обойдусь, — голос младшего прозвучал глуше, чем раньше. Сглотнув слюну, он смотрел на губы Аонунга, начиная поддаваться соблазну водного.       — Уверен? — Аонунг приблизил губы к губам напротив, останавливаясь в паре сантиметров. Он уже видел, что младший почти поддался ему, изменился его запах, став жарче.       Ло’ак уже чувствовал приятный запах тела рифового на’ви, нос уловил акватические ноты, будто запах моря был совсем рядом.       К черту все.       Манящие губы были так близко — не отдавая себе отчета в своих действиях, он притянул Аонунга к себе за шею, накрыв губы в требовательном поцелуе.       Уже вчера во время разговора на пляже, слушая горячий шепот рифового на’ви, он хотел поцеловать его. Просто еще не понимал этого.       Аонунг, растаявший от такой реакции, прижал младшего к себе ближе, положив руки на талию. Мягкие губы двигались в одном ритме, доносились приятные звуки поцелуев. Языки двигались в унисон, на’ви растворялись друг в друге, оградившись от остального мира. Увлекшись, рифовый на’ви начал посасывать язык младшего, вырывая у того сладостный стон.       Нехотя отдалившись, водный взглянул в томные глаза младшего, поглаживая ладонью его щеку.       — Тебе нужно только попросить, — Аонунг положил большой палец на нижнюю губу Ло’ака, поглаживая ее. Взгляд бирюзовых глаз заставлял тонуть в их глубине.       — Пожалуйста, — прошептал Ло’ак, томно смотря на водного, сводя того с ума золотистыми огоньками желания и мягкими губами.       Водный на’ви положил руку на внутреннюю часть бедра Ло’ака, дразня томительно медленным движением наверх и вызывая дрожь по телу. Младший таял от теплых пальцев, неспешно поднимающихся наверх.       Положив ладонь на повязку, Аонунг тактильно почувствовал твердость и жар возбуждения, вырвав судорожный выдох из Ло’ака.       — Ты уже твердый, — довольно произнес рифовый, мерцая голодным блеском в глазах. Накрыв губами Ло’ака в жарком поцелуе, он начал медленно двигать рукой. Младший не смог удержать томный стон, лаская слух.       Вверх-вниз. Вверх-вниз.       Лесной еле устоял на ногах от его движений, схватившись руками за широкие плечи. Движения были дразняще медленными, сводящими с ума.       Вверх-вниз. Вверх-вниз.       — Быстрее, — хрипло произнес Ло’ак, разрывая поцелуй и тяжело дыша. Глаза оставались закрытыми, кончики ушек дергались — тело уже не принадлежало ему.       Вверх-вниз. Вверх-вниз.       — А как же пожалуйста? — Аонунгу хотелось подразнить младшего, заставить его просить большего.       — Пожалуйста, — жалобно простонал младший, сжимая ладонями сильные плечи. Водный наблюдал за лицом Ло’ака в наслаждении.       — Какой же ты красивый, — движения руки Аонунга на повязке стали быстрее. Рифовый осыпал шею младшего влажными поцелуями, наслаждаясь вкусом.       Ло’ак только постанывал в ответ, сжимая и разжимая руки на плечах. Хвост бесконтрольно дергался в разные стороны, ресницы трепетали от движений рук водного. Сознание уплывало от происходящего.       Аонунгу уже давно хотелось укусить шею лесного. Проведя носом по шее и вдохнув запах, его зрачки расширились, уловив какой-то древесный аромат. Может, это запах леса? Нежно прикусив клыками бархатистую кожу, он вырвал рваный стон.       Не выдержав ярких ощущений от клыков на своей коже, Ло’ак протяжно простонал, содрогаясь от пульсации. Пару мгновений он приходил в себя, уткнувшись головой в грудь Аонунга, тяжело дыша.       Рифовый на’ви отстранился, взглянув в глаза напротив и встретив томный взгляд. Младший казался сейчас очень хрупким и уязвимым.       — Я хотел спросить, — Ло’ак отвел взгляд и дернул ушками.       — Что?       — Ты меня просто хочешь? Или… — не успев продолжить, губы Ло’ака накрыли теплые губы. Каждый утопал в сладости поцелуя, растворяясь в другом.       — Ты мне очень нравишься, лесной. Если это взаимно, я буду счастлив, — Аонунг не отводил взгляд, нежно поглаживая щеку младшего ладонью.       В ответ улыбка заиграла на губах Ло’ака. — Просто Нетейам… Я его очень люблю, Аонунг. Но ты… Ты просто мне крышу сносишь, — младший покраснел, дернув ушками, — но насколько это правильно?       — Ло’ак, слушай. Мне Нетейам тоже очень нравится. И ты мне нравишься. Не вижу в этом ничего неправильного, пока нам всем хорошо, — бирюзовые глаза успокаивали.       — Но брат постоянно мне твердит, как ненавидит тебя, — Ло’ак нервно рассмеялся, плохо маскируя волнение. Аонунг не знал, что ответить и опустил голову, прижимаясь к чужому лбу.       На пороге капсулы стоял Нетейам, услышавший весь разговор. Увидев их, стоявших вплотную друг к другу, узел ревности неприятно стянул живот. Удивленно подняв надбровные дуги, он поставил корзину с фруктами на пол, привлекая к себе внимание.       Оба тут же повернулись, отойдя друг от друга. В сердце каждого поднялась тревога, убыстряя дыхание.       — Значит, нравлюсь? — сделав пару шагов ближе к рифовому на’ви, Нетейам сканировал его обжигающим золотом.       — Да, я тебе уже говорил, — Аонунг неуверенно смотрел на старшего, дергая широким хвостом.       — Нет. Ты сказал только, что хочешь меня и Ло’ака. Это разные вещи, — Нетейам подошел еще ближе, не отрывая пронзительного взгляда.       Аонунг спешился и отступил на шаг, уткнувшись спиной в прохладную стену. Несмотря на то, что он был выше и физически сильнее, при виде сканирующих насквозь золотистых глаз, у него подкашивались ноги.       Внутренний стержень Нетейама, отражавшийся в сильном взгляде, словно сдувал мощным ураганом всю дерзость.       — Так значит, ты признаешься, что влюбился в меня? — Нетейам подошел вплотную. Водный на’ви уже мог чувствовать его дыхание и видел узор в радужке золотистых глаз.       — Да, — Аонунг прошептал, опустив взгляд на желанные губы и поджал уши, ритм сердца ускорился.       Великая Мать, мое сердце сейчас взорвется.       Нетейам оценивающе смотрел на рифового, немного поднимая голову, чтобы видеть глаза, взвешивая все за и против. Он уже не мог относиться к нему, как к врагу после случившегося на камнях.       Запах Аонунга, напоминающий море, неожиданно приятный.       Но делить Ло’ака?       — Чем вы здесь занимались, пока меня не было? — Нетейам повернулся и осмотрел брата, заметив мокрое пятно на повязке и виноватые глаза.       — Ты его трогал? — угрожающе спросил старший, в голосе была сталь.       — Нетейам, это все я. Он… — Ло’ак пытался вступиться за водного.       — Да, я его трогал, — вызывающе произнес Аонунг, перебивая и дерзко поднимая взгляд на жидкое золото, мерцающее огоньками пламени, — твой брат попросил и я дотронулся только после этого.       — Это правда? — Нетейам повернулся к Ло’аку.       Скажи, что нет.       — Да, — глухо произнес младший, поджав уши.       — Я думал, что ты любишь меня, Ло’ак, — в голосе было разочарование, сердце старшего судорожно сжалось от ревности.       — Я люблю тебя, Нетейам! Люблю больше всего на свете, — Ло’ак подошел к брату, положив его ладонь на свою грудную клетку около сердца, — послушай, как люблю.       Нетейам смотрел на него, утопая в сверкающем золоте, тактильно чувствуя быстрые и сильные удары юного сердца.       — Но Аонунг мне нравится, братишка. Я не знаю, что будет дальше, но он сносит мне крышу. Я не знаю, как объяснить это. Пожалуйста, давай попробуем. Знаю, что это неправильно, но не могу ничего с собой поделать, я хочу вас обоих, — Ло’ак не отрывал глаз от брата.       — Я не хочу тебя с кем-то делить, он чужой, — Нетейам упрямо поджал губы, нахмурившись.       Чужой.       Одно небольшое слово болезненно полоснуло по сердцу.       — Я пойду, — Аонунг неспеша направился к выходу, желая уйти как можно дальше, в висках гулко стучало.       Чужой. Чужой. Чужой.       — Стой. Да стой ты, — Ло’ак схватил водного за руку и подвел к брату.       — Нетейам, он признался, что влюблен в тебя. Ты совсем ничего не чувствуешь? — Ло’ак поочередно глядел на каждого, нервно дергая хвостом.       Младший держал обоих за руки, соединяя всех невидимой нитью зарождающегося чувства.       Нетейам молча смотрел на водного, бегая глазами по лицу, пытаясь понять свои чувства. Ненависть, желание, ревность, возбуждение, бирюзовые глаза, в которых можно было утонуть, стоило лишь приглядеться — все смешалось в запутанный клубок.       Было непонятно, что он чувствует. Аонунг, пряча свою нервозность, дерзко смотрел в глаза напротив, наклонив голову.       Рифовый успокоил свое дыхание, готовясь к отвержению чувств, ледяная бирюзовая бездна столкнулась с обжигающим золотым пламенем, прощупывая друг друга. Прошла пара мгновений, казавшихся вечностью.       Воздух словно зарядился током между ними.       — Я не знаю. Знаю, что люблю тебя, Ло’ак, — Нетейам перевел взгляд на младшего.       — Ты сделаешь одну вещь для меня? — Ло’ак не сдавался, сжимая каждую руку от волнения, в голове уже возникла идея.       — Ты же знаешь, что я сделаю ради тебя что угодно, — Нетейам вздохнул, сжимая ладонь Ло’ака в ответ, стремясь успокоить его волнение.       — Я хочу, чтобы вы поцеловались. Сейчас.