polyamory

      На’ви сладко спали всю ночь на бархатном песке, расслабленные после ласк на поляне.       В этот раз Нетейам был в центре — троице нравилось неосознанно меняться каждую ночь. Никто этого не обсуждал вслух, но они машинально раскладывались по-разному.       В центре оказывался либо тот, кто связывал остальных чувствами за прошедший день; либо тот, кто хотел поддержки.       Будто духовно осознавали, как лучше лечь, чтобы ночь была уютнее для каждого.       Теплее.       Заботливее.

***

      Аонунг долго не мог уснуть ночью, Нетейам пристроился вплотную сзади и прижимал его к себе. Ло’ак уже сопел за братом — оба уснули.       Водный сам не ожидал, что вдруг признается им. Еще больше его удивило, что оба, не задумываясь, ответили ему взаимностью. Внутри он боялся, что его отвергнут и пошлют на все четыре стороны.       Никто не знал, какой он становился неуверенный, когда дело казалось чувств.       Как сердце становилось чувствительным.       Каким хрупким.       Поглаживая руку старшего, будущий вождь ушел в свои мысли.       Я тебя вижу. Я тебя вижу. Я тебя вижу.       В ушах гудело эхо трепетного голоса младшего и шепот старшего.       Такие заветные слова.       Будто резко вспыхнув внутри сердца, чувства усиливались с каждым вдохом.       Рифовый на’ви долго не принимал в себе чувство одиночества. Но в последние года оно усиливалось, замечая, как его друзья влюбляются и находят себе пару.       Как радостно рассказывают про свой первый поцелуй. Сердце сжималось от тоски — в родном клане ему не нравился никто.       Он даже не понимал почему, ведь девушки на’ви у них были как на подбор.       Но стоило прибыть лесным и все изменилось.       Нетейам понравился ему с первого взгляда.       Эти золотистые глаза, с удивлением смотрящие на него.       Необычно темно-лазурный цвет кожи.       Странный узор полосок, вместо привычных волн.       И эти косички. О, Эйва, как он ими взмахивал даже при ходьбе.       Длинные изящные пальцы.       Эта узкая талия и смешной слабый хвост.       А характер?       Великая Мать, его внутренний стержень вызывал такое уважение, что сердце сжималось.       Как он защищал своих родных.       Как он заботился о брате, выручая его из всех неприятностей, не требуя ни капли в ответ.       А поцелуй при шантаже?       Ох, как это было горячо.       Тогда он заметил и Ло’ака, который оказался таким соблазнительным.       Таким томным. Таким хрупким.       Его талия была даже уже, чем у брата.       Брови сначала казались странными, но теперь — такими милыми.       Эти передние косички, казалось, сводили водного с ума, соблазнительно покачиваясь от каждого движения.       Очерченные губы манили к себе как магнит.       А какой он боевой.       Стоит сказать ему слово, он тебе три в ответ.       Храбрости ему тоже не занимать.       Как младший напал с кулаками на Аонунга, чтобы защитить себя и сестру — водный запомнит надолго.       Лишний палец оказался очень даже к месту, добавляя силы в удар.       Любовь братьев даже не казалась ему какой-то неправильной. Каждый настолько гармонично дополнял другого, что водный даже и не думал, что может быть иначе.       Аонунг чувствовал, что их любовь была настоящей. Такое нельзя было не почувствовать, находясь рядом с ними.       Хотелось растворяться в омуте их любви, добавляя свою без остатка.       Водный уже погружался в сладкую дрему, счастливый до кончика хвоста, что ему ответили взаимностью.       Оба.       Такие юные, храбрые, красивые на’ви.       Каждый по-своему индивидуальный.       Хотелось защищать их, оберегать.       Хотелось сделать их своими.       Чтобы никто даже не смотрел в их сторону.       Водоворот чувств троих становился единым целым.       Одна любовь на троих.

***

      Утром первым проснулся Ло’ак. Увидев перед собой спину брата, он нежно поцеловал между лопатками, чтобы не разбудить.       Привстав, он заметил, что оба еще спали.       Нетейам прижался к Аонунгу вплотную — казалось ближе некуда. Рука прижимала к себе водного за талию.       Они такие милые вместе.       Лесной улыбнулся. Не желая им мешать досматривать свои сны, он сел чуть дальше, ближе к океану. Слушая шум волн, он погрузился в свои мысли.       На душе было так тепло, что они наконец признались друг другу.       Ло’ак боялся торопить события, но был готов произнести заветные слова еще за день до признания.       Его радовало, что Нетейам тоже признался. В сердце был страх, что старший не ответит. Что еще не готов.       Но все, слава Эйве, обошлось.       Задумавшись об их будущем, лицо младшего помрачнело.       В их клане разрешены были только пары из двух на’ви. Но как дела обстоят у Меткайина?       К тому же, Аонунг будущий вождь. Ему нужно продолжение рода. Как отреагируют Тоновари и Ронал, когда узнают о них троих?       А что будет с его родителями, когда они узнают, что братья любят друг друга?       Их изгонят? Накажут?       Будут против уж точно.       Ло’ак тяжело вздохнул, ему стало боязно за их хрупкую любовь.       Она только-только зародилась и могла не выдержать сильного давления.       Или могла?

***

      Нетейам начал просыпаться. Чувствуя акватический аромат Аонунга, лесной открыл глаза. Не удержавшись, он прижал водного к себе сильнее — хотелось быть как можно ближе.       Чувства в сердце становились ярче с каждым проведенным днем вместе.       Казалось, сын вождя уже совсем покорил его, но все равно умудрялся удивлять.       То своими словами, то действиями.       То горячим языком и бесстыдностью, то нежностью и заботой.       Рядом с водным было так…многогранно?       Бросало то в страсть, то в нежность.       То в похоть, то в заботу.       То хотелось им овладеть и наслаждаться, то укутать своим теплом и мягко целовать.       Нетейам даже не знал, что ему нравится больше.       С Аонунгом он будто чувствовал себя живым — водный освобождал его от рамок, в которые часто вгонял сам себя старший.       Казалось, можно было хоть на мгновение забыть про ответственность и рассудительность.       Отпустить контроль.       С братом было по-другому. Они понимали друг друга с полуслова, окутывая нежностью и чувственностью. Забота сливалась со страстью в один поток.       Ло’ак был его стихией, гармонично дополняя.       Аонунг же был водоворотом, который сталкивался с лесными, прощупывая их и вызывая новые чувства, желания.       Казалось, будто сталкивался мощный поток воздуха в танце с водой — образуя водяной смерч.       Такой сильный смерч чувств, который сметет все на своем пути.

***

      Аонунг повернулся во сне к старшему, тело рифового интуитивно прижалось вплотную — желая быть ближе, делиться теплом.       Водный дышал через приоткрытый рот, чем рассмешил старшего — лицо было слишком милым.       Нетейам улыбнулся и поцеловал его в нос.       — Просыпайся, рыбка, — старший наблюдал за потиранием сонных глаз.       — Ммм, я не рыбка, — глухо прошептали в ответ.       — А почему тогда у тебя такие рыбьи губки? — Нетейам опустил взгляд на губы водного, все еще приоткрытые после сна.       — Отстань, — рифовый обиженно сделал попытку отвернуться.       — Не обижайся, ты просто очень милый, — лесной поцеловал того в щеку, поглаживая по талии.       Сын вождя не ответил, лишь спрятал лицо у шеи старшего, обдавая его дыханием.       Хотелось утонуть в лесном запахе.       Вдыхать его каждый раз, сделать своим личным воздухом.

***

      До завтрака все трое расселись напротив друг друга.       — Сегодня последний день, — печально произнес Ло’ак, вздыхая.       — Почему ты грустишь? — Нетейам дернул ушами.       — Даже не хочется возвращаться. Тут я могу быть с вами и не прятаться. Не бояться, что кто-то увидит поцелуй или прикосновение. А как вернемся, опять начнется игра в прятки. Надоело, — Ло’ак уже начал выводить пальцами узоры на песке, смотря вниз.       Старшие растерянно переглянулись, Нетейам сел ближе, приобнимая того за плечо.       — Ну чего ты. Я думал, ты будешь рад, что мы все признались друг другу, — рука невольно сжала плечо.       — Конечно я рад, очень, — Ло’ак взглянул на каждого, — просто не хочется прятать свои чувства от других. Я хотел спросить, Аонунг. В клане Меткайина как относятся к семьям из нескольких на’ви? Больше, чем двух. Или таких нет?       — У нас таких нет. Обычно одна пара образует семью на всю жизнь, — Аонунг понял к чему клонит Ло’ак и дернул хвостом.       — Так и думал, — младший вздохнул, прижимая уши и все сильнее переживая о том, что будет дальше, — и тебе, как будущему вождю, позволят только девушку на’ви? Чтобы продолжить род и все такое, — Ло’ак растерянно ожидал ответа, отведя взгляд.       Аонунг понял, что младший уже обдумывал их будущее. И оно было очень размытым и пугало препятствиями.       Подсев к лесному с другой стороны, Меткайина сжал его ладонь в своих, вновь удивляясь — какие они хрупкие, по сравнению с ним.       — Ло’ак, я понимаю, что ты беспокоишься. Да, мне как будущему вождю нужно продолжение рода, но у меня еще есть сестра, — Аонунг поглаживал кисть руки младшего, стараясь успокоить.       Ло’ак неровно выдохнул и притянул водного в трепетный поцелуй.       Он хотел передать свои чувства.       Как боится его потерять.       Как сильно в нем пылает огонь к Аонунгу.       Как он хочет быть рядом с ним.       Водный отвечал взаимностью, продолжая сладкий поцелуй. Руки уже поглаживали узкую талию, пытаясь притянуть лесного ближе.       Нетейам сидел рядом и чувствовал, что сейчас лучше не мешать.       В нем тоже был страх за их будущее, просто скрывал он его лучше.       Отстранившись, Ло’ак прислонил лоб к чужому и выдохнул, закрывая глаза.       Его никогда не пугали сложности.       Но выдержат ли их другие?       Их только-только укрепляющиеся чувства могли дать трещину при сильном напоре.

***

      За завтраком настроение улучшилось — сочные фрукты и кальмары отвлекли от переживаний.       — Аонунг, я заметил, что тебе вчера было страшно, когда мы стояли на ветке дерева. Там было достаточно высоко. Скажи, ты боишься высоты? — Нетейам заинтересованно смотрел на водного.       — Нет конечно. Будущий вождь боится высоты? Это же смешно, — последовал нервный смешок и водный отвел взгляд, пытаясь спрятать настоящие чувства.       — Посмотри на меня, — нежные пальцы дотронулись до подбородка, поворачивая рифового к себе.       Аонунг встретился с золотистым взглядом, согревающим так нежно, так тепло.       В нем не было насмешек над страхом, не было упреков.       Только забота и внимательность.       Была готовность помочь.       Тяжелый вздох.       — Ну немного было. Думаю, из-за головокружения. Я никогда не взбирался так высоко.       — Я хочу помочь тебе. Ты не против, если мы снова зайдем сегодня в лес? Ты никогда не видел какая красота открывается на высоте, какие виды можно посмотреть. Хочу немного познакомить тебя со своей стихией.       — Я не знаю, может лучше не надо? — бирюзовые глаза были беспокойными.       Сын вождя боялся показаться слабым перед кем-то. Пусть даже и перед лесными, ставшими уже намного ближе к нему.       Вождь не может быть слабаком.       У него не может быть страхов, недостатков и слабостей.       Ведь тогда найдется другой на’ви — сильнее, храбрее и умнее.       И займет его место.       Займет. Займет. Займет.       — Мы будем рядом с тобой, я обещаю. Просто дай нам показать красоту, которую ты еще не видел. Доверься нам, ты сможешь? — Нетейам внимательно смотрел в неуверенные глаза, считывая реакцию.       — Ладно, уговорил. Но буквально на пару минут. Я хочу стоять на твердой земле, — Аонунг усмехнулся, пытаясь спрятать нервозность.       — Договорились, — на губах лесного расцвела улыбка.       Аонунг был готов доверять.

***

      Все трое стояли на ветке высоко-высоко, в центре был водный.       Зачем я согласился?       Великая Мать, это действительно страшно.       Украдкой бросив взгляд вниз, сердце рифового нырнуло вниз, делая кувырок.       Казалось, будто он уже видит, как стремительно падает.       Свободное падение.       Свист ветра в ушах.       О, Эйва, почему вдруг так страшно.       Сын вождя не удержался и зажмурился, продолжая неподвижно стоять.       Уши прижались и даже хвост опустился.       Судорожный выдох выдал его страх окончательно.       Лесные озабоченно переглянулись, заметив его состояние.       — Аонунг, мы рядом, слышишь? — Ло’ак дотронулся до плеча, поглаживая, — дыши медленнее и глубже.       Меткайина глубоко вдохнул и выдохнул — это действие было знакомо уже с детства и немного успокоило нервы.       Почувствовав вторую руку на правом плече, Аонунг повернул голову и, открыв глаза, встретился взглядом с Нетейамом.       В глазах водного был страх.       Даже запах уже стал его выдавать.       — Аонунг, смотри на меня, — золотистые глаза успокаивали.       Рифовый начал разглядывать лицо напротив, стараясь успокоиться. Альфа Центавра светила ярко, хорошо освещая лесного.       — Я раньше не замечал, что у тебя есть веснушки, — водный скользил взглядом по лицу, впервые рассмотрев среди узора полосок и светящихся точек рассыпанные пятнышки.       Нетейам усмехнулся, дернув ушами.       — Ты готов посмотреть на красивый вид? — старший поочередно посмотрел в бирюзовые глаза, следя за реакцией.       — Я… Ты уже итак заменил красивый вид. Ослепил его. И меня тоже, — не замечая, что начинает нести околесицу, Аонунг пытался отвлечь лесных. Лишь бы продлить момент, когда он может не смотреть никуда, кроме лесного на’ви.       Нетейам лишь ухмыльнулся и мимолетно поцеловал его в губы.       — Я встану сзади, чтобы тебе не было страшно, хорошо? — Нетейам уже подходил к спине.       — Ладно, — неровный выдох.       Почувствовав сзади мышцы сильной груди и руки, держащих его за талию, действительно сразу стало легче.       — Давай, посмотри вперед, рыбка, — шепнули в ухо.       — Я не рыбка, — нахмурился Аонунг, но бросил взгляд вперед и не заметил, как задержал дыхание.       Вид был просто завораживающий.       Открывался панорамный вид на окружающую их территорию.       Небо было лазурного цвета, с редкими воздушными облаками.       Океан вдалеке сверкал серебристыми бликами, отбрасывая свет от Альфы Центавры.       Изумрудная вода неспешно приливала к другому концу острова — изредка виднелись белоснежные барашки на гребнях волн.       Песок на берегу ослеплял своей яркостью.       Чуть ниже мелькали деревья и виднелась полянка, на которой они вчера ласкались.       Где-то вдалеке можно было увидеть скалы-близнецы, за которыми была его родная деревня.       Аонунг судорожно выдохнул.       Как же красиво.       — Как тебе? — снова шепот, заставляющий ухо дергаться.       — Очень красиво. Я никогда не видел мои края с такого ракурса. Спасибо вам. Обоим, — руки водного сами потянулись, дотронувшись до лесных.       Братья довольно переглянулись. Ло’ак переплел свои пальцы с водным, чуть сжимая ладонь — поддерживая.       Им было приятно, что водному понравилось.       Что они смогли хотя бы чуть-чуть познакомить его со своей стихией и ее очарованием.

***

      Вновь оказавшись на земле, Аонунг облегченно выдохнул.       Хоть страх перед высотой немного отпустил, но ощущение твердой почвы под ногами успокаивало.       — Опять на поляну пойдем? — рифовый изогнул надбровную дугу, смотря на каждого и ухмыляясь. Все прекрасно помнили, чем занимались вчера.       — Давайте погуляем пока, а то мы скоро вернемся обратно. Хочется хоть немного подышать лесным воздухом, — Ло’ак потянул за уже сплетенные ладони с водным, утягивая за собой вглубь леса.       Аонунг переглянулся с Нетейамом и направился за младшим.       Старший шел рядом с водным, искоса поглядывая на него.       Эта сильная шея, эти широкие плечи…откуда он такой соблазнительный?       — Вижу, что ты смотришь, — Аонунг усмехнулся, не поворачиваясь, — знаю, что я красавчик.       Нетейам рассмеялся, шутливо толкая его локтем. Рифовый улыбнулся и не удержался — мимолетно поцеловав шею старшего и вызывая мурашки.       Ло’ак остановился, заставляя водного встать — руки все еще были сплетены.       — Что такое? — Аонунг заметил встревоженное лицо младшего и поджатые уши.       — Следы, — указательный палец показывал на след, похожий на стопу на’ви.       Но он был странный, какой-то ребристый?       Нетейам встал рядом и тревожно переглянулся с братом.       След был от ботинка, значит это…       — Аватар? — одновременно тихо произнесли братья, поджимая уши.       Аонунг тревожно начал оглядываться в поисках чужака.       Рядом никого не было. Пока.       — Следы идут с другой части острова, наверное он остановился там. Может нам лучше сейчас вернуться в клан и предупредить всех? — Нетейам озабоченно смотрел на каждого.       Нельзя было подвергать никого опасности. Хоть и след был только от одного аватара, но это могло значить, что и другие поблизости. Они всегда ходили толпой.       Ло’ак растерянно посмотрел на Аонунга.       Будущий вождь не знал как поступать. С одной стороны его сердце желало продолжить свидание, но с другой…       Подвергать его на’ви опасности он просто не мог. К тому же могли пострадать и другие из его клана.       — Нам лучше вернуться обратно, — Аонунг посмотрел на каждого, — сейчас.       Рука младшего выскользнула из ладони водного. Все произошло слишком быстро.       Затаившийся аватар прыгнул сверху, с ближайшей ветки. Грузно приземлившись на землю, он потянул Ло’ака за собой — тот не успел ничего сообразить, как к его горлу уже был приставлен кинжал.       — Не так быстро, — лицо аватара было чуждым, никто его не встречал до этого. Волосы были коротко пострижены. Камуфляжный костюм отталкивал своим видом. Как они не почуяли его раньше?       — Ло’ак! — Нетейам уже схватился за свой кинжал, но боялся пошевелиться. Уши были плотно прижаты, золотистые глаза неотрывно смотрели на врага.       Сердце Ло’ака трепыхалось в грудной клетке, как пойманная птица, но он не мог ничего сделать — взрослый аватар был силен.       Холодная сталь, касавшаяся его горла, вызывала дрожь по телу.       — Тише. Не думал, что наткнусь тут на на’ви. Да еще и троих. А вы, детишки, очень похожи на сынков Салли, я прав? Те самые, кого все так рьяно ищут.       — Отпусти его, — Аонунг уже чуть не зарычал, уши были плотно прижаты.       — Ой, как страшно. Ты мне ничего не сделаешь, иначе попрощаешься со своим… кто вы там друг другу? Я видел, как вы держались за руки, голубки, — мерзкий хохот заставил уши других дергаться от страха.       Нетейам попытался обойти их сбоку, сделав шаг — аватар повернулся к нему, утягивая Ло’ака и приставляя кинжал плотнее.       — Попробуй сделать еще шаг и попрощаешься с братом, — аватар отвлекся на старшего, на секунду забывая про Аонунга.       Водный накинулся сзади, оружия при нем не было и пришлось использовать что есть.       Со всей силы сжав клыки на открытой части шеи, Аонунг вырвал громкий болезненный стон из чужака. Во рту появился неприятный металлический вкус крови.       Хватка полосатой руки тут же ослабла — Нетейам стремительно утянул Ло’ака к себе, прижимая к себе. Кинжал врага упал на землю и старший оттолкнул его ногой как можно дальше.       Пока взрослый был еще в шоке от боли, Аонунг подставил ему подножку и тот, не удержавшись, упал на землю. Водный обездвижил его, но его одного было недостаточно против аватара внушительной комплекции.       Лесные пришли на помощь, придерживая каждую руку чужака, чтобы тот не мог ничего сделать.       Через какое-то время все трое, тяжело пыхтя, отошли от аватара — тот был связан его же веревкой к дереву. На радость троицы в автомате не осталось пуль, видимо тот уже все использовал.       Рот ему временно заткнули — слишком много грязных ругательств юные на’ви услышали за несколько минут.       — Ло’ак, — прошептал Аонунг и плотно прижал лесного к себе, поглаживая по голове. Нетейам подошел к ним и обнял обоих.       На’ви очень перепугались за каждого. Сердце до сих пор бешено стучало, выпрыгивая из груди.       — Я так испугался, — младший не удержался от всхлипа, — за вас.       — Ты бы лучше за себя переживал, не у нас был приставлен кинжал, — Аонунг продолжал гладить его по голове, перебирая пальцами косички.       Нетейам молчал, переживая внутри за обоих.       Как можно в одно мгновение все потерять?       Вздохнув, он откинул такие мысли, надеясь, что они этого никогда не узнают.       Ло’ака уже отпустил шок и эмоции стали накрывать. Он испугался, что потеряет их.       Такого сильного и дерзкого Аонунга.       Такого заботливого и мудрого не по годам брата.       Прижав водного к себе, по телу прошлась дрожь, на глазах стали выступать слезы — но младший сдерживал их как мог.

***

      Чуть позже на’ви решили, что нужно выудить хоть какую-то информацию от врага.       Тот оказался неразговорчивым и ничего не выдал. Троица решила оставить его привязанным к дереву и забрала кинжал, и пустой автомат.       Вернувшись на берег, они стали собираться обратно. Нужно было возвращаться и предупредить Тоновари и остальных, что они встретили аватара. Небесные люди уже были совсем близко в поисках Джейка Салли и его семьи.       — Вроде все взяли, — Аонунг окинул всех взглядом и направился ближе к океану.       — Аонунг подожди, — Ло’ак осторожно взял его за предплечье, — мне жаль, что все так оборвалось.       — Мне тоже, лесной. Но безопасность сейчас важнее, — водный погладил руку младшего.       — Поцелуй меня, прошу, — Ло’ак тревожно смотрел в ответ, прижав уши.       Сильные руки притянули за узкую талию, мягкие губы накрыли другие.       Все, что сейчас хотелось — хоть немного ласки.       Акватический запах Меткайина успокаивал, дарил чувство безопасности, защиты.       Поглаживая грудь водного, Ло’ак начал успокаиваться.       Нетейам встал вплотную позади брата и обнял, частично обнимая руки рифового.       Тактильное прикосновение ощущалось сейчас таким правильным. Чувство опасности все еще не покидало юных на’ви. Страх в сердце Нетейама за младшего брата неприятно царапал изнутри.       — Нам нужно идти, аватар наверняка знает, как выбраться из тех узлов, — лесной отдалился и взял часть их вещей.       Аонунг отстранился от младшего и молча подошел к Нетейаму, заглядывая в глаза.       Не разрывая зрительный контакт, по талии, еле дотрагиваясь, прошлись пальцами, вызывая мурашки. Увидев расширившиеся зрачки Нетейама на его действия, водный не смог сдержать ухмылки.       — Я могу тебя тоже поцеловать, ты хочешь?       Взгляд старшего сам опустился на губы водного.       Он еще спрашивает, наглец.       Бросив вещи на песок, Нетейам обхватил ладонями лицо рифового и притянул к себе.       Позволил себе на пару минут потерять контроль.       Чуть позже все трое отправились обратно, в деревню Меткайина. Нетейам переживал, что они оставили аватара в живых, но они были слишком юными для хладнокровного убийства.       Старшему еще иногда снились кошмары про убийство аватара еще в их родном лесу, когда нужно было защитить Нейтири.       Успокаивал он себя только одной мыслью — не было выбора.       «Killing, no matter how justified, brings more killing — Убийство, каким бы оправданным оно ни было, приводит к новым убийствам.»

***

      Все на’ви пришли в панику после новостей об аватаре на соседнем острове. Тоновари пришлось собрать всех вместе, чтобы успокоить.       Джейк, сам от себя не ожидая, обнял обоих сыновей, прижав к себе по бокам. Больше всего на свете отец боялся потерять их.       Вождь Меткайина отправился вместе с Джейком и несколькими воинами, чтобы найти аватара. Расспросить его, если удастся — он мог уже сбежать.       Троица ушла в капсулу Нетейама, переживая, что их спокойной жизни пришел конец.       — Небесные люди не успокоятся. То они нападают на на’ви, то разрушают наш дерево-дом. Теперь объявили охоту на нашего отца. Как же я их ненавижу, — Ло’ак глубоко вздохнул, садясь на пол, прижимая уши.       — Мы что-нибудь придумаем, наш отец очень умен в стратегических тактиках, — Нетейам сел рядом, поглаживая ладонь брата.       — Что за дерево-дом? — Аонунг сел напротив лесных.       — Там жил наш клан до его уничтожения. Это несколько деревьев, которые срослись вместе. Мы там ели, спали, рождались и уходили к Эйве. Наши луки сделаны из этого древа-дома, — Ло’ак вздохнул, дергая хвостом.       — Мне очень жаль. Я не знал, что небесные люди уничтожили ваш дом, — Аонунг сел ближе, кладя на каждого руку.       — Это еще малая часть. Они собирались уничтожить древо душ, нашу лесную Эйву, — Нетейам переглянулся с братом.       Аонунг не знал, что ответить и сжал ладони каждого.       Его на’ви столько пережили.       В сердце пылал огонь ненависти к небесным людям. К их жестокости, агрессии и жадности.       — Наш отец спас клан от этого. Он защищал Эйву до последнего и победил. Собрал множество кланов вместе, оседлал Последнюю Тень. Вот только небесные люди снова вернулись. Им все мало, — Нетейам вновь взглянул на брата, беспокоясь за него.       — Если понадобится, я буду защищать вас, — Аонунг смотрел поочередно на каждого. Бирюзовая пучина глаз была серьезной.       — И мы тебя, — младший усмехнулся, дергая кисточкой хвоста.       — Да, мы тебя тоже защитим, рыбка, — старший ухмыльнулся, смотря в ответ.       — Да хватит так меня называть, — шутливый толчок локтем.       — Ну ты все равно называешь нас обезьянками, хотя мы уже сто раз просили так не делать. Получай взаимность, — Ло’ак хихикнул, уворачиваясь от нового толчка локтя.       — А что насчет свидания? У нас в итоге пол дня пропало из-за аватара, — Нетейам поочередно взглянул на каждого.       — Можем продолжить. Как вариант, прямо сейчас, — Аонунг приблизил свое лицо к старшему, останавливаясь в нескольких сантиметрах.       Будто дразня, он опустил взгляд на губы, не предпринимая больше никаких действий.       Губы были напротив друг друга, каждый чувствовал дыхание другого.       Аонунг настолько стремительно мог изменить атмосферу вокруг них, будто у него был волшебный переключатель.       Старший опустил взгляд на губы напротив, зрачки расширились сами по себе. Не выдержав, он накрыл желанные губы, забираясь на бедра водного.       К черту контроль.       Языки встретились в страстном танце, оба неровно выдохнули. Хвосты игриво извивались. Руки рифового сами оказались на ягодицах старшего, сжимая.       Эйва, какие мягкие.       Недовольное мычание в поцелуй — руки убрали, поднимая их на талию.       — Нетейам, почему ты не даешь себя трогать? Он же тебе уже делал вещи и поинтимнее. Почему ему нельзя положить руки на твои ягодицы? — Ло’ак дернул хвостом.       Нетейам отстранился от губ с влажным звуком. Повернувшись к брату, он не знал, что ответить.       — Я не знаю, — лесной дернул хвостом.       — Я знаю. Если ты не против, отвечу, — только увидев кивок, Аонунг продолжил, — ты боишься быть снизу, я верно понимаю?       Нетейам насупил надбровные дуги, его страстное настроение уже начало исчезать. Слезая с бедер, он сел обратно на пол, недовольно дергая хвостом.       — Нетейам, здесь только мы. Ло’ак и я, — водный смотрел в золотистые глаза не отрываясь.       — Не знаю, я просто не думал об этом, — старший двинул ушами, отводя взгляд.       — У нас больше общего, чем ты думаешь. Я знаю, что твой отец был вождем до прибытия сюда. Ты старший сын, которого воспитывали, как будущего вождя, как и меня, все верно?       — Ну да.       — Отсюда и боязнь быть снизу. Какой вождь будет лежать под кем-то? Думаешь, я тоже буду в восторге быть снизу? Но я стараюсь быть открытым. А ты закрываешься в своей раковине, — Аонунг сел ближе, кладя руку на плечо.       Нетейам упрямо сжал губы.       — Я тебя вижу. Всего, Нетейам. Ты сильный, умный, красивый и заботливый на’ви. Пожалуйста, не бойся открыться мне и брату. Я никогда не сделаю тебе больно, как и Ло’ак, — Аонунг ожидал ответа, не отводя взгляд.       Сердце замерло, чтобы вновь забиться в убыстренном ритме.       — Я тоже тебя вижу, Аонунг, — губы накрыли в нежном поцелуе.       От его слов хотелось растаять.       Ло’ак зачарованно смотрел на них.       За эти дни, проведенные вместе, виделся большой прогресс у обоих.       Старшие стали ближе.       Стали открытыми.       — Так ты обдумывал быть снизу? — Ло’ак заинтересованно навострил уши и приблизился к ним.       Аонунг отстранился, смотря на младшего — золотистые глаза загорелись интересом.       — Я еще не знаю, смогу ли. Но да, обдумывал.       — А почему не сможешь?       Старшие переглянулись — между ними будто пробежала искра понимания. Оба должны были стать будущими вождями и это глубоко въелось в нутро.       Младший сел в позу лотоса и рукой позвал водного сесть на себя.       Меткайина пару мгновений думал, но в итоге неспешно залез на него. Хвост нервно дергался, выдавая его волнение. Руки лесного уже поглаживали талию.       Золотистое пламя встретилось с бирюзовой глубиной.       — Аонунг, я не стану тебя никогда принуждать, если не захочешь, — поцелуй в шею, — я знаю, что у меня нет опыта в этом, но я бы сделал все, как скажешь, — второй поцелуй в шею, — и я буду очень нежным, — поцелуй в ключицу.       Рифовый резко выдохнул от слов и чувственных поцелуев, каждый из которых вызывал мурашки.       — А если я не хочу нежностей? — надбровные дуги поднялись, на лице появился проблеск ухмылки.       — Могу быть грубым, если тебе так нравится больше, — ухмылка расцвела на губах лесного.       — Я подумаю, обезьянка, — Аонунг убрал пальцами мешающиеся косички и провел языком по всей длине шеи лесного, вырывая глухой стон.       — Твой засос, кстати. Он прошел? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.       — Прошел, его почти не видно уже, — водный усмехнулся.       Нетейам смотрел на них и обдумывал свои действия.       Согласится ли он быть снизу?       Даже Аонунг, который был сильнее его физически, и собирался стать вождем водного клана, и то обдумывал такую возможность.       Казалось, будто он больше играет, чем обдумывает. Будто уже решил согласиться, но играется с младшим. Так ли это?       Нетейам приблизился к ним.       — Обо мне не забудь. Я тоже претендую, если ты согласишься, — старший не смог удержать ухмылку.       — О, Эйва. Даже подумать не дают, а уже два на’ви претендуют меня уложить под них, — все рассмеялись, переглядываясь.       Сын вождя протянул руку и зацепил пальцем ожерелье Нетейама, притягивая к себе ближе.       — Я тоже претендую на тебя, лесной.       Взгляд старшего тут же стал растерянным.       Аонунг уже приблизился к его уху.       — Я знаю, что ты хочешь, но боишься открыться. Отпусти свою броню, и я заставлю тебя стонать так громко, насколько возможно. Ты будешь видеть звезды от удовольствия, обещаю, — горячий шепот будто опалил ухо.       Отдалившись, рифовый заметил смущение и довольно улыбнулся.       Поцеловав Нетейама в щеку, он отпустил ожерелье.       — Опять нашептал ему непристойности? — Ло’ак усмехнулся, поглаживая талию водного.       — Тебе тоже могу, — ответная ухмылка мгновенно появилась на лице напротив.       Ло’ак кивнул, приготовившись к горячему шепоту.       — Ты был такой горячий вчера на поляне. Когда ты двигался на брате, я представлял тебя на себе, будто ты уже принимаешь мой член, — Аонунг отдалился, замечая расширенные зрачки и щеки еще более пунцовые, чем у Нетейама.       Младший сглотнул слюну, в горле резко пересохло. По телу пробежалась волна мурашек.       Опустив взгляд, водный заметил вставшие соски и усмехнулся.       Он настолько заводится от горячих фраз?       — Ладно, лесные. Думаю, уже можно считать, что у нас прошли все три свидания, — Аонунг взглянул на каждого, — Нетейам, у меня вопрос.       — Какой?       — Ты готов зайти дальше? — Аонунг и Ло’ак навострили уши, заинтересованно смотря.       Пару мгновений Нетейам смотрел на каждого, обдумывая свои чувства.       Готов ли он?       — Есть одна вещь, которую я хочу сделать. После нее я буду готов к большему.       — Какая? — одновременно произнесли остальные на’ви.       — Мы посетим подводное древо душ и получим одобрение. Мне нужно знать, что Эйва примет нас всех. Я не уверен, что раньше были семьи из трех на’ви. Если не одобрит, тогда я не буду заходить дальше. Только так.       Ло’ак и Аонунг переглянулись, в обоих парах глаз было волнение.       — Скоро затмение, можем пойти сразу после него, — сын вождя вновь повернулся к старшему.       Нетейам кивнул, поочередно смотря на каждого.       Даст ли Эйва одобрение союзу из трех на’ви?

***

      До затмения Тоновари, Джейк и несколько воинов вернулись с острова. Им не удалось найти аватара, тот уже успел сбежать.       Но они нашли какое-то средство, скрывающее запах. Кто-то из небесных ученых изобрел спрей, блокирующий естественный запах — таким образом можно было подкрасться к на’ви намного ближе.       Троица после этой находки поняла, почему они не почуяли чужака раньше. В обычной ситуации их запах чувствовался издалека, слишком чуждым он был, в сравнении с на’ви.       В душе каждого Меткайина и лесных нарастала паника, будто скоро что-то произойдет.

***

      Сразу после затмения троица втихаря прокралась к океану. После новости с аватаром запретили плавать ночью, чтобы избежать засады.       Но что остановит три нетерпеливых юных сердца?       Аонунг предложил взять только двух илу, чтобы было менее заметно, что кто-то уплыл.       Лесные уже оседлали вдвоем илу и повернулись к водному. По сигналу они отправились в путь.       На’ви переживали и какое-то время плыли в тишине. Ло’ак чувствовал, как Нетейам сжимал руку на его талии, волнуясь.       Аонунг погрузился под воду, делая знак рукой, чтобы следовали за ним.       Лесные задержали дыхание и погрузились под воду.       Казалось, сердце забыло как биться.       Каждый раз погружение под воду было, как в первый раз.       Глаза не могли сфокусироваться на одном, скользя по всей подводной красоте.       Ночью она особенно очаровывала — ведь все начинало светиться невероятными оттенками и цветами. В этот раз они проплывали синие, голубые кораллы.       Рыбы и другие морские существа светились оранжевыми, зелеными, красными цветами, медленно проплывая мимо них.       Аонунг был впереди, показывая им путь.       Сын вождя очень переживал внутри. Он не показывал этого, но на сердце было тяжело.       Что, если Эйва не примет их?       Нетейам перестанет с ним общаться, перестанет касаться?       Могло ли быть такое, что оба лесных были не «его»?       Если Великая Мать не одобрит связь, он не сможет ничего сделать.       И будет до конца жизни смотреть на Ло’ака и Нетейама, которые стали семьей, образовав пару.       Сердце болезненно сжалось, будто сдавливая изнутри.       Повернувшись на мгновение, рифовый встретился с взволнованными взглядами лесных и отвернулся.       Больно даже думать об этом.       Спустя пару минут на’ви уже были на месте. Выплыв на поверхность и глубоко вдыхая долгожданный воздух, лесные осматривали местность.       Бухта предков была священным местом клана Меткайина. Только на’ви могли посетить его, небесным людям путь сюда был заказан.       Нетейам переживал все сильнее, уже наблюдая за светящимся древом под водой. Сердце билось, как бешеное.       Что, если не «судьба»?       Ло’ак переживал не меньше, он уже открылся обоим, доверил им свое сердце.       Я не переживу, если Эйва будет против.       Нет. Только не так.       Младший взволнованно обернулся и взглянул на брата, заметив его тревожность. Рука на талии сжалась, в стремлении поддержать.       — Лесные, вы готовы? — Аонунг подплыл ближе, внимательно смотря на каждого.       Братья только кивнули, на разговоры сил уже не оставалось — переживания съедали изнутри.       Мгновением позже все оказались под водой, приближаясь к светло-фиолетовым лепесткам древа.       От красоты сердце забывало как ровно биться — полупрозрачные светло-фиолетовые лепестки древа плавно покачивались от движений воды.       Само древо светилось, освещая все рядом с собой.       Великолепие подводной Эйвы было завораживающим.       Светло-голубые корни древа распространялись по дну, будто паутинка, проводя через себя чистую энергию — им не было видно конца.       Лесные на’ви всем сердцем любили свое древо, в родном клане.       Но подводное древо казалось даже…мощнее?       Будто энергии в нем было еще больше.       Переглянувшись, троица образовала связь с древом — приближая кончики своих кос.       Розовые отростки сплелись с лепестками древа, образуя тсахэйлу.       Зрачки резко расширились.       Выпустив несколько пузырей воздуха от переполняющих чувств, на’ви закрыли глаза, а их биолюминесцентные узоры на телах засветились ярче.       Каждый услышал голоса предков водного клана: беззаботные детские, великих воинов и охотников, мудрых старейшин и вождей.       Сердца юных на’ви мгновенно наполнились теплом, впитывая магическую энергетику.       Открыв глаза, все обменялись взглядами, тепло улыбнувшись.       Аонунг убрал свою связь с древом, подплывая к лесным — чтобы быть между ними.       Братья убрали тсахэйлу с древом, но держали кончики кос в руках. Сын вождя посмотрел на каждого и, только увидев готовность, протянул свою косу — отростки которой уже жадно тянулись в поисках связи.       Ло’ак и Нетейам одновременно начали приближать концы кос к Аонунгу.       Три кончика кос неторопливо сплелись между собой, образуя связь.       Трое организмов стали одним — три сердца начали биться в унисон.       Души слились в едином потоке в один.       Зрачки вновь резко расширились.       Тсахэйлу втроем была по ощущениям… мощнее? Ярче?       Намного сильнее, чем связь между двумя организмами.       Каждый мог почувствовать энергию другого.       Все мысли, все трепетные чувства.       Все эмоции.       Все физические и душевные ощущения можно было почувствовать так ярко, будто они были твоими.       Любовь каждого перетекала в другого, согревая изнутри. Каждый полноценно почувствовал все грани чувств другого.       На’ви, не удержавшись от переизбытка чувств, накрыли губы друг друга.       Втроем это было не так удобно, как вдвоем — получилось накрыть только половину губы каждого.       Но им было важно закрепить первую тсахэйлу единым поцелуем — втроем.       Юные сердца и души ярко пылали огнем усиливающейся любви.       Каждый почувствовал одобрение Эйвы — ее тепло и энергия проникали внутрь, будто ласково поглаживая сердца.       Стала чувствоваться нехватка воздуха, все стали подниматься на поверхность, не разрывая связь.       Выплыв, лесные хватали ртом воздух; водный дышал как обычно.       — Я вас вижу. Обоих. Полностью, — глухо произнес Нетейам, поочередно смотря на каждого.       — И я. Каждого, — Ло’ак улыбнулся, кладя руки на плечи других.       — Я вас обоих вижу, лесные, — Аонунг не мог перестать улыбаться. Подплыв ближе, он обнял обоих, притягивая к себе.       Все трое сплелись в объятиях, прижимаясь друг к другу.       Сердца были такими открытыми, чувства такими искренними.       Одобрение Эйвы делало это мгновение по-настоящему волшебным.       На’ви были счастливы.