polyamory

      Вернувшись, на’ви столкнулись в гавани с Циреей. Она нервно переминалась с ноги на ногу рядом с каноэ, переживая.       Как только троица подошла к ней, водная аккуратно дотронулась до предплечья брата.       — Аонунг! Отец заметил, что ты куда-то пропал и поручил остальным искать тебя. Все же волнуются из-за небесных людей, куда вы все отправились в такое время? Был же запрет на ночные заплывы! — Цирея смотрела на каждого бирюзовым омутом беспокойства.       Троица нервно переглянулась, прижимая уши к голове.       — Я… Мы… — водный замялся, не зная что сказать.       Аонунг не мог так быстро сформулировать мысли и поделиться всем, что произошло — он еще не отошел от переполняющих чувств.       — Это моя вина, Цирея. Я уговорил Аонунга показать нам ночной риф, и мы увлеклись. Извини, мы не знали, что так задержимся, — Ло’ак подошел ближе, дергая хвостом.       — Ло’ак, ну опять. Запрет же не просто так, — Цирея тяжело выдохнула, недовольно смотря на каждого, — пойдем, Нунг, отец очень волнуется за тебя.       Аонунг только грустно взглянул на каждого и последовал за сестрой.       Больше всего на свете ему хотелось остаться с лесными.       Обнять их.       Прижать к себе и не отпускать.       Оставшись вдвоем, лесные переглянулись.       — Почему вы не рассказали о нас? — Нетейам поднял надбровную дугу, смотря в глаза напротив.       — Мне показалось, что Аонунг еще не готов. Нам же нужно будет признаваться и нашим родителям, и его. К этому надо как-то подготовиться и обсудить все, — Ло’ак дернул хвостом, отводя взгляд.       Ему было страшно. Увидеть реакцию взрослых на их связь.       Они ведь не смогут их разлучить? Ведь Эйва одобрила связь…       — Я иногда забываю, как ты быстро взрослеешь, Ло’ак, — старший привычно потрепал голову брата, слыша в ответ тихое шипение.

🐋

      Лесные сидели рядом на полу маруи Ло’ака и не могли расслабиться.       Как будто чего-то не хватало.       Или кого-то.       — Может нам сходить к Аонунгу? Наверняка остальные уже уснули, — Ло’ак взглянул в нерешительные глаза напротив.       — Ты уверен, что это не будет подозрительно? Если мы хотим обдумать как преподнести нашу новость, то надо быть пока осторожнее, — старший нахмурился.       — Мы просто зайдем к нему.       — Ладно, пойдем.

🐋

      Тихо подкравшись к капсуле водного, лесные бесшумно зашли, незамеченные чужими взглядами.       Все уже спали.       Аонунг уже умудрился уснуть, смирившийся с тем, что отца на сегодня лучше больше не злить.       Ло’ак лег напротив, поглаживая лицо спящего. Нетейам сел позади брата, наблюдая за светящимся в темноте узором рифового.       — Аонунг, — горячий шепот на ухо заставил тело встрепенуться.       В ответ глухо промычали, открывая сонные глаза. Посмотрев поочередно на каждого, взгляд прояснился.       — Вы пришли?       — Ну конечно. Ты забыл про вещий сон? — Нетейам поднял надбровные дуги, двигая ушами.       — Ох, черт, — Аонунг резко сел, потирая лицо ладонью, — я совсем забыл про него. Отец мне устроил целую лекцию про непослушание, — тяжелый выдох.       Ло’ак, приподнявшись, сел рядом.       — Сегодня особенная ночь, Аонунг. Нам нужно быть вместе, — теплая ладонь уже гладила щеку.       Бирюзовый взгляд встретился в хризолитовым.       — Да. Но может лучше пойти к вам? У Ло’ака маруи намного дальше, чем у остальных. Тут нас могут заметить.       — Пойдем ко мне, — младший хитро подмигнул, вставая.       Выходя за лесными из капсулы, Аонунг не мог не окинуть их взглядом сзади.       Неужели они зайдут сегодня дальше?

🐋

      Зайдя в маруи, водный уже не мог сдерживать свои порывы. Обняв сзади того, кто стоял ближе — им оказался Нетейам, рифовый начал целовать его в шею, блуждая руками по телу и вдыхая желанный лесной аромат.       — Не терпится уже? — Нетейам усмехнулся, млея от опаляющих жаром губ, и сильных рук.       — Хочу быть с вами единым целым. С каждым, — губы уже захватили мочку в плен, вызывая дрожь.       Ло’ак встал лицом к брату, начиная водить руками по груди напротив и наслаждаясь томными выдохами других.       — Перед тем как начнем, нужно договориться о ролях, — неровный выдох старшего выдал нарастающее возбуждение.       — Слушаю, — губы Аонунга уже дразняще покусывали мочку острыми клыками, а руки скользили по телу, мешая думать.       — Я сверху, — судорожный выдох Нетейама, еле сдерживаемый от стона.       Его уши были чувствительной зоной, которую раскрыл Аонунг довольно быстро.       — Мне без разницы. Я хочу любить вас обоих, — младший встретился взглядом с бирюзовым океаном.       В нем сгущался шторм.       Мысли уже замедлялись, оттесняемые желанием.       — Ладно. Ты позволишь мне быть первым у Ло’ака? — шепот водного будто опалил ухо, заставляя его дергаться.       — Нет. Я первый, — несдержанный стон вырывался, когда младший не удержался и начал облизывать соски.       — Я и сам могу решить, — подняв голову, Ло’ак нахмурился. Ему не хотелось быть кем-то, кого будут делить.       Мерцающие глаза старших встретились с взглядом напротив.       — Тейам.       Старший расслабился и приблизился к брату, завлекая его в сладостный поцелуй.       Все тело кричало от радости, что он будет первым у Ло’ака.       Что сам младший попросил быть его первым.       Аонунг не медля, уже встал позади младшего, лаская языком шею.       Почему не я?       Неохотно оторвавшись с влажным звуком от мягких губ брата, Ло’ак повернул лицо к водному.       — Это не потому что я люблю тебя меньше. Просто твой размер большой. Нужно сделать все правильно.       — Я бы никогда не сделал тебе больно, обезьянка.       — Знаю, — младший нежно улыбнулся и накрыл губы Меткайина. Нетейам уже покрывал поцелуями шею брата.       Старшие вплотную прижались к Ло’аку, их сильные руки, мягкие губы и томные вздохи — были просто везде.       Младший утопал сразу в двух запахах: лесном и акватическом, его одурманивала их смесь, так гармонично дополняя друг друга.       Бесстыдная рука с узором волн уже пробиралась к паху Ло’ака, встречаясь там с ладонью лесного.       Отдав первенство Тейаму, рифовый положил руки на мягкие ягодицы, наслаждаясь ими.       Хотелось покусать их, оставить засосы.       Нетейам уже снимал повязку с младшего, развязывая узлы.       Возбужденный стон в поцелуй вырвался из Ло’ака от ощущения спадаемой ткани.       Все трое ощущали потяжелевшие от желания запахи друг друга.       Нарастающее тепло внутри сердец, прежде сдерживаемое — наконец начало вырываться наружу, разжигая огонь вседозволенности.       Не заметив, как старший опустился вниз, Ло’ак от неожиданности глухо простонал в губы Аонунга, подняв брови.       Нетейам начал дразнящие действия языком на головке уже отвердевшего паха, слизывая появившуюся смазку. Левая рука придерживала основание, правая бережно поглаживала сжимающиеся яички.       Водный не хотел отставать и, отстранившись от припухших губ, сел позади, обхватывая руками ягодицы. Раздвинув полушария, бесстыдный язык уже прошелся между ними, проходясь по колечку мышц.       — Ох, Эйва… — прошептал Ло’ак, он едва ли устоял на ногах, когда головка члена целиком погрузилась в горячий рот, а водный в этот же миг погрузил влажный язык внутрь сзади.       Ощущение языков сразу везде буквально сводило с ума, заставляя ноги дрожать.       Нетейам уже начал активные движения головой, принимая половину длины, углубляясь с каждым покачиванием все глубже.       Аонунг, войдя во вкус, уже начал мягко толкаться языком внутрь, сминая полушария.       Хвост младшего неконтролируемо задевал его пучок, но водный не обращал внимания, сконцентрировавшись на ощущениях.       Уже чувствовалась влага внутри Ло’ака.       Младший от переизбытка чувств уже не сдерживал сладкие стоны, ухвативших за первое, что попалось под руки — за косички брата.       Аккуратно перебирая их между пальцами, младший запрокинул голову, прикрывая взор. Ресницы трепетали от приятных ласк обоих, ноги слабели с каждой минутой.       — Нетейам! Я… — младший не смог договорить, закусив губу и глухо постанывая. Старший в ответ увеличил темп покачиваний головы, бусины в косичках еще активнее стучали друг о друга.       Аонунг, уже активно имитирующий толчки языком сзади, также увеличил темп — оба на’ви с предельной скоростью доводили до пика.       Осталось только сорваться с высокой скалы, позволяя унести желанию с собой.       Погрузиться в бездонную глубину.       Протяжно простонав, Ло’ак сжал пряди волос в руках, опуская голову — уши были прижаты.       Нетейам принял все до последней капли, встречаясь с взглядом сверху — его губы были красиво растянуты вокруг члена.       Аонунг еле сдерживал себя, ощущая сжимающиеся стенки от оргазма вокруг его языка. Вытащив его, водный увидел, как дрожат ноги у лесного.       Младший опустился на пол, задевая хвостом плечо водного и тяжело дышал, смотря на каждого.       — Ты готов продолжить? — Аонунг уже приблизился, заманчиво смотря.       Ло’ак только кивнул, не в силах прийти в себя.       Оргазменная нега растекалась по венам.       — Дай ему хоть отдышаться, — Тейам усмехнулся, встречаясь с бирюзовым взглядом.       Обворожительная ухмылка ослепила его в ответ.       Аонунг заметил в глазах старшего огоньки и решил подразнить его, через мгновение сминая губы в страстном поцелуе.       Не удержавшись, он забрался на бедра, поглаживая грудь и плечи.       Нетейам, не ожидавший такого напора, быстро пришел в себя и сжал ладони на упругих ягодицах рифового, углубляя поцелуй — сталкиваясь в танце двух огней.       Оба томно простонали, желая овладеть друг другом.       Раствориться в каждом.       Ло’ак усмехнулся и подобрался ближе, развязывая узел на повязке сына вождя.       Он действительно большой.       Не будет ли больно?       Взгляд младшего растерянно оглядывал призывно стоящий член водного.       Аонунг уже отстранился от губ старшего и заметил тревогу.       — Ты чего?       — Давай сделаем связь. Втроем, — Ло’аку было проще поделиться всем через связь, чем вслух.       Через мгновение три кончика косичек сплелись в объятьях, резко расширяя зрачки, вызывая невероятные ощущения.       Непередаваемо.       Три сердца в унисон.       Три потока мыслей стали общим.       Три души сплетены в одну, становясь единым целым.       Каждый чувствовал свою желанность другим.       Безграничная любовь окутывала три юных сердца, ярко переплетаясь и передаваясь через связь.       При этом сохранялась кристальная чистота, было ясно где чьи мысли, где чьи ощущения.       Ты боишься? — Аонунг.       Не знаю. Наверное, немного. Ты действительно большой, — Ло’ак.       Ло’ак, если ты не хочешь, мы не будем этого делать, — Нетейам.       Нет. Хочу попробовать. Если будет нужно, остановимся? — Ло’ак.       Конечно, — Аонунг.       Ты только скажи, — Нетейам.       Хорошо, — Ло’ак.       Младший повернулся к ним спиной, оставаясь на коленях и не разрывая связь — открывая доступ к себе. Кисточка хвоста выдавала тревожность.       Может нам надо было какое-то масло найти для первого раза? Я совсем забыл, — Нетейам.       У меня все продумано, — Аонунг.       Ло’ак обернулся, заметив флакон в руках водного и поднял брови, усмехаясь.       Когда успел? — Ло’ак.       Не важно. Я хочу, чтобы всем было приятно, — Аонунг.       Водный уже обворожительно улыбался, потряхивая предметом.       Мне неважно, кто будет меня растягивать. Только не надо опять цапаться. Я не добыча, — Ло’ак.       Старшие рассмеялись, переглядываясь.       Ты самая ценная добыча, Ло’ак, — Аонунг.       Согласен, — Тейам.       В ответ зашипели, но старшие чувствовали волны удовольствия от Ло’ака.       Безмолвный обмен взглядами и Нетейам кивнул водному.       Аонунг не удержался от ухмылки и приблизился к Ло’аку, слезая с бедер старшего. Нетейам сел спереди, лицом к брату. Сплетенная связь осталась висеть где-то сбоку.       — Ты такой красивый сзади, Ло’ак, — горячий шепот опалил, вызывая приятную дрожь по телу. Рука дразняще провела по спине, опускаясь ниже и ниже.       Ответом был тихий стон предвкушения.       Предвкушения погружения в каждого.       Желании стать единым целым, стать чем-то большим.       Чем-то самым важным.       Влажный от масла палец уже поглаживал вход круговыми движениями, передавая мурашки каждому.       Нетейам накрыл желанные губы, стремясь отвлечь и сделать процесс приятнее, пробираясь рукой к паху.       Младший отвечал с таким же вожделением, обхватывая руками с обеих сторон лицо — прикусывая нижнюю губу, затем посасывая верхнюю.       Первый палец легко скользнул внутрь, вызывая томные стоны у всех — старшие чувствовали все ощущения Ло’ака через связь.       Нежно поглаживая стенки, водный начинал движения, имитируя толчки. Вторая рука накрыла дрожащие бедра.       Внутри уже было влажно не только от масла, но и от возбуждения Ло’ака.       Младший начал увеличивать напор поцелуя, стараясь не утонуть в приятных движениях пальца.       Улавливая тонкие ощущения через тсахэйлу, водный ввел два пальца, бережно растягивая и поглаживая стенки.       Оставалось найти чувствительную точку где-то в глубине.       Последовал стон, громче других.       Вот она.       Продолжая дразнящие движения, Аонунг уже начал задевать комок нервов при каждом толчке пальцев, заставляя Ло’ака поджимать уши.       Нетейам уже успел снять свою повязку, распуская узел свободной рукой, пока вторая обхватывала вновь твердый член младшего.       Приблизившись, он потерся своим возбуждением о пах брата, вырывая сладостный стон в их поцелуй — языки сплелись в медленном танце.       Всех троих окутывали смешавшиеся и потяжелевшие от желания запахи.       Вода сливалась с листвой — напоминая запах дождя в тропическом лесу.       Морской шторм с безудержным ветром.       Море с лесом перемешались в водовороте гармонии.       Цвет морской волны, бликующий на свету.       Цвет влажных листьев после дождя.       Упавшие листья в воду.       Молекулы воды в стволе дерева.       Единое целое.       Неотъемлемая часть друг друга.       Давай еще, — Ло’ак.       В ответ три пальца проникли внутрь, осторожно растягивая и двигаясь. Сделав рывок, они задевают чувствительный комок нервов, вырывая стон.       Младший на пробу медленно насаживается, добавляя к маслу на пальцах свою естественную смазку.       Старшим сдерживаться становится все труднее.       Как думаешь, ты готов? — Тейам.       Думаю да, — Ло’ак.       Аонунг аккуратно убрал пальцы; Нетейам продолжал целовать и притянул младшего к себе за талию.       Утягивая за собой остальных, старший лег на пол, усаживая на свои бедра Ло’ака.       Младший нетерпеливо потерся ягодицами о пах, срывая шипение с губ брата.       Аонунг сел рядом, добавляя масло на пах старшего, тщательно размазывая по всей длине и встречаясь с горящими глазами Тейама.       Водному хотелось сделать первое действие и он направил пах лесного ко входу младшего, мысленно предупреждая обоих.       Нетейам медленно толкнулся внутрь, зайдя для начала только головкой.       Младший хныкнул, поджимая уши от новых ощущений заполненности.       Замечая, что Ло’аку не больно, старший медленно продвинулся дальше — на половину длины.       Аонунг уже добавил масла себе на руку, начиная движения на пахе Ло’ака.       Первый раз мог быть болезненным и старшим хотелось максимально уменьшить дискомфорт.       Ло’ак заметил беспокойный взгляд бирюзовых глаз и потянулся за поцелуем. Мягкие губы тут же накрыли другие, поддерживая.       Продвинувшись дальше — на всю длину, старшие ощутили через связь жжение и боль — они тревожно взглянули на младшего.       Реакцией на боль пах младшего немного опал; младший отстранился от губ рифового.       Как ты? — Тейам.       Ты сам чувствуешь. Больно, — Ло’ак прикрыл глаза, стараясь привыкнуть.       Движения уймут боль. Я слышал от старших, — Аонунг.       Хорошо, — Ло’ак.       Нетейам толкнулся на пробу.       Затем еще раз.       С каждым толчком боль немного растворялась, заглушаемая приятными ощущениями.       Третий толчок практически убрал боль.       По телам пробегали электрические импульсы, передаваясь через тсахэйлу.       Младший открыл глаза, встречаясь с взглядом брата.       Становилось все приятнее.       Не останавливайся, — Ло’ак.       Старший послушно продолжал толчки, пока не задел комок нервов, вызывая первый стон из брата.       Аонунг продолжал ласкать вновь отвердевший член лесного.       С каждым толчком начали следовать сладкие стоны от Ло’ака, дразня других.       Не удержавшись, он сам начал движения, насаживаясь на возбужденную плоть.       Сначала ритм движений братьев не совпадал, но через пару мгновений оба подстроились.       Сладостное наслаждение растекалось по венам, заставляя поджимать пальцы на ногах.       Хвост младшего начал активно извиваться.       Аонунг, сядь ко мне поближе, — Нетейам.       Водный увидел картинку в голове от старшего и довольно усмехнулся. Он послушно сел рядом на колени, так, чтобы пах был рядом с лицом Тейама.       Старший продолжал плавные толчки, придерживая Ло’ака за ягодицы.       Приблизив лицо, он облизал головку, встречаясь с бирюзовыми огоньками сверху.       Если бы можно было утонуть в глубине этих глаз — лесной бы уже давно утонул.       Дразняще слизав выступившую смазку, он втянул в рот ствол без помощи рук, вырывая сладостный стон.       Прикрыв глаза, он начал движения головой, совпадая ритмом со своими толчками.       Дарить наслаждение обоим сразу было завораживающе.       Через тсахэйлу передавался каждый импульс, каждое приятное ощущение — позволяя сделать его еще лучше, доставить больше удовольствия обоим.       Чувственные стоны троих смешивались в общем водовороте, создавая музыку наслаждения.       Ло’ак жадно наблюдал за горячей сценой, в тоже время активно участвуя в ней.       Это было до невозможности приятно.       Шлепки тел и хлюпающие звуки заставляли уши дергаться, распаляя желание еще ярче.       Два на’ви потянулись друг к другу, притягиваемые невидимой нитью — Ло’ак и водный накрыли губы друг друга, постанывая в поцелуй.       Я вижу тебя, Ло’ак. И тебя, Нетейам, — Аонунг.       И я вижу тебя, — Ло’ак.       Я вижу тебя, Нунг, — Нетейам.       Водный отстранился от губ младшего и удивленно взглянул вниз, постанывая.       — Нунг?       — Если тебе так нравится, конечно, — Нетейам.       Золотистые глаза игриво блеснули, пока старший издавал бесстыдные звуки, посасывая возбужденную плоть.       — Нравится. Еще как, — Аонунг.       От водного по связи пошли волны тепла, согревая обоих.       Ему нравилось, что Нетейам решил его так назвать.       Очень нравилось.       Разрядка подходила все ближе у каждого. Аонунг уже был на грани, теряясь в ощущениях ласк.       Старший почувствовал это и увеличил темп.       Пара резких движений и рифовый, протяжно простонав, излился в рот. Тейам принял все до капли, дерзко встречаясь с взглядом сверху.       Водный сел на пол, судорожно дыша, и накрыл губы лесного в нежном поцелуе, передавая свои чувства.       Хотелось любить его, защищать.       Ло’ак начал насаживаться резче, постанывая все громче. Нетейам оторвался от губ и увеличил темп толчков, вбиваясь на всю длину, сжимая мягкие ягодицы. Водный наблюдал за ними во все глаза.       Сердце трепетало, что только он мог видеть их такими соблазнительными.       Такими горячими.       Через пару мгновений старший громко простонал, прижимая уши к голове и пульсируя внутри Ло’ака.       Теплая жидкость заполнила младшего изнутри, согревая.       Ло’ак, я могу тебе помочь, — Аонунг.       Младший улыбнулся в ответ, слезая с брата. По бедрам уже потекла жемчужная жидкость.       Ноги дрожали так сильно, что он смог только сесть на пол, рядом с Аонунгом.       Как помочь? — Ло’ак. Звук мысли был игривым, будто подразнивая.       Как захочешь. Все, что захочешь. И могу в любой позе, — Аонунг.       Меня уже ноги не держат, — Ло’ак.       Помнишь первую позу, которую я показывал? — Аонунг.       Бирюзовые глаза блеснули, взгляд стал шаловливым. Ло’ак в ответ улыбнулся.       Помню. Нетейам, тебе будет удобно, если мы продолжим со связью втроем или?.. — Ло’ак.       Давайте вдвоем. Если честно, я вымотался, — Тейам.       Другие на’ви ощущали его усталость, вызванную желанием доставить удовольствие сразу двум.       На’ви осторожно убрали связь троих и мгновением позже — соединили тсахэйлу на двоих: Ло’ак и Аонунг.       Мне жаль, что я у тебя уже не первый, — Аонунг. Звук мысли был с долей шутки, без насмешек.       Это не имеет значения. Ведь важно, что мы любим друг друга. Ты же чувствуешь? — Ло’ак.       Младший приложил ладонь водного к своей груди, рядом с сердцем.       Сын вождя прикрыл глаза, ощущая биение храброго сердца, которое переносило через связь мощный поток любви.       Заботы.       Нежности.       Желания.       Все было смешано в ярком омуте, мерцая и переливаясь.       Чувства пульсировали в такт сердцебиению.       Чувствую, — Аонунг.       На’ви накрыли губы друг друга, лесной потянул Меткайина за собой на пол, заставляя забраться на него.       Нетейам сидел рядом, наслаждаясь их ласками.       В сердце больше не было места окисляющему чувству ревности.       Он знал, что каждый любит его.       Что все трое любили каждого сильно, что боялись причинить боль друг другу.       В особенности сердце трепетало от мысли, что Эйва одобрила их связь.       Значит, это было суждено.       Значит, их связь на всю жизнь.       Сын вождя устроился между разведенными ногами лесного. Его пах, вновь отвердевший, приятно пульсирует, задевая головкой ягодицы.       Поцелуй углубляется, становясь с каждой секундой все страстнее.       Все несдержаннее.       Оторвавшись от припухших губ, водный пару мгновений любуется лицом под ним бездонными зрачками и приникает к шее, мокро целуя.       Влажные звуки опускаются ниже, даря поцелуй каждой полоске кожи.       Младший, уже растаявший от ласк, хотел большего.       Не томи. Только осторожно, ладно? — Ло’ак.       Всегда, — Аонунг.       Водный вновь находит флакон, добавляя масла себе на пах, равномерно размазывая.       Нетейам, уже пришедший в себя, сел ближе к ним, желая помочь, если станет больно.       Ло’ак привстал на локтях, вновь внутренне сжимаясь от вида большого члена.       Он был шире и длиннее, чем у брата.       Почувствовав волнение, передающееся через связь, Аонунг направил свое спокойствие, поглаживая и расслабляя младшего своими лучами.       Тот благодарно выдохнул, встречаясь взглядом.       Нетейам, заметив волнение в лице брата, и без связи понял, что нужно отвлечь.       Ло’ак повернул к нему лицо, заметив приближение старшего.       Губы встретились в мягком поцелуе, расслабляя своей заботой.       Языки сплетались в нежном танце с характерными звуками.       Сын вождя направил головку члена ко входу, колечко мышц непроизвольно сжалось.       Двинувшись в жаркую тесноту, он судорожно выдохнул, прислушиваясь к ощущениям тсахэйлу.       Вход был предельно плавным, смешивая между собой естественную смазку, масло и сперму старшего.       Бережно толкнувшись на половину, он почувствовал небольшое жжение, тут же останавливаясь.       Ло’ак отстранился от поцелуя брата, прижимая уши. Подняв взгляд, Аонунг встретил блестящие от влаги глаза.       — Ло’ак, — тихий шепот вырвался, опережая мысли.       Нагнувшись, но оставляя пах в том же положении, он накрыл шею успокаивающими поцелуями.       Нетейам вновь приник к губам, отвлекая брата.       Больше всего на свете он хотел сделать приятно младшему.       Унести с собой в бездну наслаждения.       Через пару мгновений лесной немного расслабился от ласк обоих.       Продолжай, — Ло’ак.       Аонунг толкнулся дальше, продолжая поцелуи на шее. Одна рука накрыла пах, медленно двигаясь, стремясь отвлечь.       Водный вошел на всю длину, задевая головкой комок нервов.       Лесной тут же простонал от ощущений. Чувствуя, что младший начал отвлекаться от боли, Аонунг начал медленные движения.       Выходя на половину длины и вновь толкнувшись, головка задела чувствительное место, вырывая сладостный стон обоих.       Да. Вот так, — Ло’ак.       Чувствуя, что лесной хочет большего, Меткайина начал движения. В начале медленные, прислушиваясь к связи.       Затем темп нарастал.       И нарастал.       Через несколько мгновений, младший громко стонал, прикрывая глаза и обнимая руками широкие бирюзовые плечи.       Они любили по-разному.       Брат любил нежно, заботливо и трепетно, передавая в сексе все эти чувства. С ним было приятно до одури.       Смешивались: нежность и похоть; страсть и забота в общий поток, унося с собой к звездам свободным полетом.       Водный любил глубоко, страстно, с ноткой перчинки — передавая в каждом движении свой огонь в сердце.       Пылающие чувства смешивались между собой, унося с собой в бесконечную глубину бездонной пучины.       Нетейам наблюдал со стороны и невольно представил себя с Аонунгом в принимающей позиции.       Было предельно ясно, что Ло’аку сейчас было до беспамятства приятно — стоны были громче, чем с братом из-за темпа толчков.       Через мгновение он отряхнул с себя эти мысли, вспоминая что контроль важнее. Только сверху.       Встретившись взглядом со старшим, водный продолжал толчки, постанывая в унисон с младшим.       Не удержавшись, он потянулся к губам Нетейама, накрывая их в грубом поцелуе.       Старший отвечал также страстно, ловя ртом вибрации от стонов — языки столкнулись в безудержном темпе.       Лесной уже чувствовал нарастающее возбуждение и успел пожалеть, что убрал связь — хотелось чувствовать обоих полностью.       Аонунг оторвался от губ, смотря вниз.       — Ты уже, — стон — снова твердый, — стон.       Нетейам усмехнулся, замечая расширенные зрачки в бирюзовой пучине.       Шторм в радужке глаз грозился унести с собой в пучине желания.       Хочу глубже, — Ло’ак.       Аонунг, услышав мысли, повернул к нему голову, довольно улыбаясь.       Будет исполнено.       Водный начал толкаться еще чаще — еще глубже, заставляя младшего прогибаться под собой и цепляться пальцами за спину, в стремлении не утонуть в жаркой бездне желания.       Безуспешно.       Не сумев себя сдержать, Ло’ак оставил царапины на спине от своих ногтей и закатил глаза в блаженстве, постанывая еще громче.       Сделай еще так ногтями, — Аонунг.       В ответ младший вновь провел ногтями по спине, царапая. Водный простонал от пробежавшихся мурашек по телу.       Ло’ак, заметив его реакцию, усилил нажим и провел еще. И еще.       Зашипев, Аонунг накрыл шею острыми клыками, бережно прикусывая.       Оба уже были на пике.       Продолжая рваные движения по самое основание, Аонунг уже чувствовал приближение оргазма: и своего, и лесного.       Через пару мгновений, обе разрядки слились в одну, переплетаясь: оба излились в одно время.       Этот раз для Ло’ака был самым ярким — он даже не касался себя руками.       Ресницы затрепетали, ощущая свою и чужую пульсации, и разливающееся тепло внутри себя.       Аонунг прижался всем телом, не выходя.       Я вижу тебя, Ло’ак.       И я вижу тебя, Нунг.       Тебе понравилось?       Очень.       Аонунг в ответ улыбнулся и бережно накрыл губы поцелуем, передавая свою любовь.       А тебе? — Ло’ак.       В мечтах не было так хорошо.       Нетейам улыбался, сидя рядом.       Теплота чувств Аонунга была видна невооруженным глазом, выражаясь в блеске влюбленного взгляда.       — Нетейам, я о тебе не забыл, — водный поднял хитрый взгляд, встречаясь с хризолитом.       Под недовольные выдохи обоих, Меткайина осторожно вышел, наблюдая, как из дырочки вытекает его сперма, смешанная с другой.       Ты такой горячий, Ло’ак.       Младший дернул ушами, краснея от смущения. Он заметил жадный взгляд, брошенный между его ягодиц.       — У вас тут есть какие-то заготовки для повязок, может? Нужно помочь Ло’аку, — водный оглядывал темное пространство.       Нетейам встал и через пару мгновений принес чистую ткань.       Аонунг помог младшему встать на колени, спиной к нему.       Тщательно вытирая жидкость, он целовал шею, спину, плечи — все места, до которых мог дотянуться.       Ло’ак млел от неожиданной заботы и мягких губ, щекоча хвостом грудь рифового.       В сердце было тепло от осознания, что оба таких любящих на’ви — теперь его.       Чуть позже младший сел на пол, расслабление растекалось по венам — дрожь в ногах была даже приятна.       Связь неохотно убрали, сужая зрачки и мимолетно целуя в висок, отдалились.       Аонунг подошел к старшему, неспешно, будто хищник перед прыжком. Взгляд не отрывался от глаз напротив.       Безмолвно, водный протянул кончик своей косы, розовые отростки которой уже жадно искали другие — хотелось слиться в единое с любимым на’ви.       Нетейам протянул свою, жадно обхватывая чужие отростки, сливаясь в связи чувств.       Хочу сделать тебе приятно. Что пожелаешь? — Аонунг.       В голосе мысли звучала улыбка.       Побудешь снизу? — Тейам.       Дерзкие взгляды изучали друг друга, пробуя броню каждого — будущие вожди ощупывали каждую выемку, каждую трещинку в высоких стенах друг друга.       В ожидании, кто первым сдастся и позволит доминировать другому.       Могу тебе сделать приятно языком. Везде, где захочешь, — Нунг.       Увидев картинку разведенных ягодиц и языка между ними, старший шутливо толкнул локтем другого.       Я серьезно. Ты ведь чувствовал, как Ло’аку было приятно, — Аонунг.       Не хочу. Лучше сделай мне приятно здесь.       Ладонь лесного прислонила руку водного к себе на твердый пах.       Как скажешь.       Дерзкая ухмылка и самодовольный взгляд сводили с ума.       Не отрывая глаз, водный сел на колени и провел языком по головке, дразня.       Нетейам несдержанно простонал, поглаживая пучок водного.       Все-таки ему больше нравились распущенные.       Не спрашивая разрешения, он распустил темные волосы, опадающие волнами по широким бирюзовым плечам.       Нравятся мои волосы? — Аонунг.       Его взгляд не отрывался от голодного сверху, в то время, как он изучал языком венки на возбужденный плоти.       Да. Возьми уже в рот, я не могу так больше, ты слишком много дразнишь, — Нетейам.       Мне нравится твой командный тон, — Аонунг.       Водный прикрыл глаза, втягивая щеки и принимая половину длины во влажный рот. Одна рука держала за основание, помогая движениями; вторая перекатывала яички.       Старший простонал, запрокидывая голову. Нетерпение уже было на грани и он начал надавливать руками на голову, задавая темп.       По связи чувствовалось, что Аонунгу нравится такое обращение.       Не стесняйся, будущий вождь, — Нунг.       Нетейам зашипел, решив на секунду, что это оскорбление. Но через тсахэйлу передавалась ласка, без капли насмешек.       Аонунг действительно видел в нем будущего вождя.       Движения становились активнее, длина погружалась глубже. Пошлые звуки заставляли уши дергаться, а Ло’ака смотреть не отрываясь.       Спустя пару мгновений, особенно глубоко толкнувшись, старший протяжно простонал, пульсируя. Меткайина принял всю теплую жидкость, довольно вытирая рот.       Какой же ты горячий, я не могу, — Нунг.       Водный поднялся на ноги, в полный рост, вновь становясь чуть выше лесного.       И ему это нравилось.       Нравилось быть крупнее, сильнее и выше.       Нравилось обуздывать непокорный характер Нетейама, его горячий нрав.       С чего ты вдруг решил меня назвать будущим вождем? — Тейам.       Старший смотрел немного недовольно, все еще тяжело дыша и поджимая уши.       Потому что считаю тебя прекрасным кандидатом, — Аонунг.       Что это значит?       Пока не знаю. Но может у нас получится сделать в клане двух вождей. Я хотел бы править с тобой на равных. Если ты сам этого захочешь.       Нетейам озадаченно смотрел на него.       А как же Ло’ак?       Он не стремится быть вождем, ты это знаешь. Для него это будет обузой. Но мы все втроем будем равными во всем, я позабочусь об этом, — Аонунг.       У нас еще долгий путь до таких обсуждений. Пока даже родители еще не знают о нас, — Тейам.       Все будет. Со временем. Я обещаю.       Водный не удержался и поцеловал старшего в лоб, поглаживая пальцами косички. У Нетейама пробежались мурашки от предложения Меткайина.       О возможности действительно стать вождем. Задумавшись, он поглаживал спину рифового, приобнимая его.       — Вы чего там так серьезно обсуждали? — Ло’ак поднялся и подошел ближе.       — Пока неважно. Ты в порядке? — Тейам озабоченно взглянул на брата.       — Да. Вы меня хорошо так расслабили, — Ло’ак довольно улыбнулся, показывая на свои ноги.       Была заметна мелкая дрожь.       Все рассмеялись, переглянувшись.       Старшие притянули Ло’ака к себе, образовав клубок из объятий троих.       Запахи окончательно перемешались — теперь уже ни для кого не будет секретом, что все трое скрепили узы близостью.       Одна любовь на троих.       На всю жизнь.       Чуть позже все трое уснули, оставив купание на утро.       Им хотелось уснуть в запахах друг друга.       Ло’ак был в центре, сопя на боку, обнимаемый сзади водным. Брат лежал лицом к нему, сплетя руку с Аонунгом на талии младшего.       В сердце каждого мощно билась фраза «Я тебя вижу».       Перед тем, как уснуть, все скрепили тройную тсахэйлу — ведь сегодня особенная ночь и каждому приснится вещий сон об их будущем, посланный Эйвой.