polyamory

      Вещий сон, посланный Великой Матерью.       Такой яркий и согревающий своей достоверностью, ведь Эйва не могла ошибиться.       Всем троим приснилась картина их будущего. Каждый был чуть старше, чем сейчас. Совсем взрослым, в самом расцвете сил.       Аонунг.       Истинный вождь Меткайина с распущенными волосами держал копье в руках. Костюм полностью повторял все детали, как у его отца. Комплекция тела была самой мощной, среди всей троицы.       Татуировка на лице занимала значительную часть, начиная со лба, оплетая часть скулы и щеку, опускаясь по шее — заканчивая свой путь на груди. Изящные узоры рисунка свидетельствовали о его успехах, как воина и предводителя.       На шее он заменил привычный в юности клык акулы на ожерелье, сплетенное лесными братьями из бирюзовых бусин в стиле их родного клана, с вплетением жемчуга.       Таким образом Аонунг показывал всем окружающим, как он ценит своих на’ви — заменяя привычный атрибут водного вождя, ожерелье из клыков акулы на подарок лесных.       Нетейам.       Прирожденный вождь так и не догнал по росту водного, оставаясь чуть ниже. На нем был костюм лесного вождя, который, как ни странно, смотрелся гармонично в водной местности.       Он никогда не забывал о своем доме.       Родном лесе.       Его татуировка была скромнее и меньше, чем у Аонунга. Изящными линиями она оплетала часть лба и скулы, окружая правый глаз.       На шее виднелось ожерелье, отражающее водную суть, которую он принимал в себе — смешанный стиль лесного плетения бусин и изящных линий водного клана переплетался, заканчиваясь крупными клыками акулы.       Радужный отблеск клыков было видно издалека, особенно в ясный солнечный день. На лбу можно было увидеть повязку, повторяющую украшение, как у его дедушки — Эйтукана. Внушительную кость, как у предка, он заменил на овальную ракушку, обточенную вручную.       Жемчужный цвет приятно контрастировал с цветом кожи. Кинжал на поясе из полупрозрачного лазурного камня всегда был с ним.       Ло’ак.       Как и ожидалось, вырос ниже остальных, но оставался таким же изящным, часто напоминая Тсу’тея — благородного воина из их родного клана.       Татуировка на лице зеркально отражала рисунок брата — изящными линиями она оплетала часть лба и скулы, окружая левый глаз.       Он не носил символов вождя, как остальные. Ему это было не нужно, все на’ви итак относились с уважением. Выражая свой собственный стиль, он создал свой образ.       Привычные передние пряди у лица и прическу он оставил неизменными. Изменились только бусины в волосах — можно было увидеть жемчужины, подаренные Аонунгом и найденные Нетейамом на берегу бирюзовые и зеленые камушки, обработанные под нужную форму.       Ло’ак носил пояс чуть выше талии, как в их лесном клане; ожерелье изменил на такое же, как у брата — в смешанном стиле. Бусины переплетались с камнями, заканчиваясь клыками банши.       Вместо кинжала предпочитал мини-копию копья, как у Аонунга. Размером оружие было чуть больше привычного кинжала, оканчиваясь острейшими концами с обеих сторон.       Ощущения от сна были приятными. Чувствовалась гармония среди троих и уважительное отношение других на’ви к ним.       Троица образовала крепкую семью, где все были равны.       Во сне все трое сидели в их личной маруи, обсуждая какие-то дела клана. В какой-то момент младшему стало скучно и он начал приставать к брату, притягивая за шею и сминая губы поцелуем. Аонунг уже приближался к ним, довольно ухмыляясь.       Выплывая из яркого сна, Ло’ак открыл глаза и встретился с согревающим хризолитовым взором.       Нетейам уже проснулся и рассматривал любимое лицо, стараясь впитать каждую деталь, каждую черту.       Еще оставалось время до рассвета, вокруг только начинало светлеть.       Как ты? — Тейам мягко дотронулся до щеки, придвинувшись ближе.       Да вроде в порядке, а что? — младшему хотелось замурчать от приятного прикосновения.       Вчера тебе неплохо досталось, — ухмылка расцвела на губах старшего, когда он дотронулся до ягодицы брата.       Ло’ак тут же вспыхнул, чувствуя ответную реакцию в виде пульсации в паху, вспоминая горячую ночь.       Через связь передавался небольшой дискомфорт.       Немного болит, но мелочи. Я счастлив, что мы вчера зашли дальше, — продвинувшись вплотную, он обнял брата, укрываясь лицом в груди.       От младшего передавались удовлетворение и нежность.       Тейам улыбнулся, поглаживая одной рукой основание хвоста; другой прижимая голову к груди и перебирая пряди волос.       Аонунг уже сонно потирал глаза, почувствовав через связь пробуждение остальных.       Встретившись с взглядом друг друга, старшие усмехнулись.       Приблизившись к младшему, водный влотную прижался к нему, поглаживая рукой талию.       Ло’ак, доброе утро, — нежное прикосновение губ к шее, затем дразнящий укус острых клыков.       И тебе, Нетейам, — дотянувшись, Меткайина накрыл уста старшего в мягком поцелуе.       Доброе, — младший резко выдохнул от ощущений пылающих чувств, передающихся от Аонунга.       Будто огонь растекался по венам, обжигая каждую насквозь.       Доброе. Ты уже пылаешь, Аонунг, ты же только проснулся? — Нетейам удивленно поднял надбровные дуги, смотря на водного.       Вы в вещем сне были такие горячие, что я уже проснулся в таком состоянии, — тихий смешок вырвался из будущего вождя.       Через связь лесные почувствовали, как водный прощупывает состояние младшего.       Задав мысленный вопрос, водный получил в ответ кивок от Ло’ака.       Ты уверен? Я чувствую, что есть дискомфорт, — Нетейам поочередно взглянул в глаза младшего, удостоверяясь.       Все хорошо, я хочу вас, — уши Ло’ака покраснели, но взгляд он не отводил.       Старшие переглянулись, обменявшись мыслями. Опустив взгляд вниз, Ло’ак заметил, что не только у него и водного были утренние стояки.       Нетейам приблизился, накрывая губы брата в чувственном поцелуе.       Косички приятно щекотали лицо каждого. Ладонь нежно поглаживала щеку младшего.       Аонунг прижался сзади, проводя губами по шее, шаловливая рука уже направилась к паху младшего.       Водный нетерпеливо терся своим пахом о ягодицы Ло’ака, показывая свое желание.       Ощущалась небольшая влага от смазки, размазываемой головкой возбужденной плоти.       Дыши. Дыши, Ло’ак, — повторял себе младший.       Он чувствовал себя веткой, занесенной ненароком в мощный ураган пламени и ветра. Сгорая, эта ветка медленно, но верно чернела, превращаясь в золу.       — Черт, Ло’ак, так хочется взять тебя вдвоем сразу, — горячий шепот Меткайина и неожиданные слова вырвали несдержанный стон в губы старшего, сбивая дыхание.       Ощутив горячие пальцы на своем пахе, младший закрыл глаза, мыча в поцелуй с братом.       Касания рифового были нежными и ласковыми: медленно поглаживая и дразня, ладонь замедлялась то у влажной головки, то у самого основания, заставляя хотеть большего.       Где масло? — Нетейам.       А я знаю? — Аонунг.       За тобой, — Ло’ак.       Нащупав масло, заводя руку за спину, старший ни на секунду не отрывался от сладких уст, продолжая томный танец языков.       Невозможно было остановиться.       Невозможно было оторваться друг от друга — казалось, отдалившись, порвешь часть себя.       Оторвешь кусок себя.       Разорвешь на части.       Ло’ак нетерпеливо промычал в губы, потираясь о пах старшего, раздразнивая вконец.       Я хочу сам размазать масло на тебе, — Ло’ак взглянул на брата, с трудом отстранившись от уже припухших губ.       Нетейам в ответ тихо прошипел и добавил пару капель масла на протянутую ладонь с пятью пальцами.       Ощущая дразнящие движения водного на своем пахе, Ло’ак поднимал брови от наслаждения и тихо хныкал, поджимая уши и опуская руку ниже, подбираясь к члену старшего.       Дотянувшись, он аккуратно размазал масло по всей длине отвердевшей плоти, вырывая низкий стон брата.       Приподняв ногу, Ло’ак дразняще направил головку, потирая ей уже до одури влажный вход. Тейам низко прорычал, встречаясь с бездонными зрачками.       Младший буквально истекал естественной смазкой от мыслей о членах старших внутри него.       Как они будут глубоко заходить, заставляя закатывать глаза и сжимать пальцы на ногах.       Толкнувшись, Нетейам с легкостью погрузился в приятную влажность стенок, растянутых с пылающей ночи, вырывая чувственные стоны из обоих.       Неровные вздохи на троих.       Мурашки по коже на троих.       Любовь — на троих.       Плавно двинувшись назад и вновь вперед, ток мощными импульсами пробегался по венам всех троих, передавая через тсахэйлу вспышки удовольствия.       Истинного наслаждения чистой любви.       Неописуемых ощущений связи тел и душ, скрепленных союзом трех юных сердец.       Придерживая под коленом ногу брата, старший плавно двигался, не забывая про ласковые поцелуи. Пах до одури приятно ощущался внутри, вызывая звезды перед глазами.       Нежные и глубокие толчки буквально сводили с ума.       Аонунг дразнил пах младшего, удваивая удовольствие. Острые клыки Меткайина путешествовали по шее сзади, не стесняясь царапать и прикусывать.       Заметив на полу флакон с маслом, водный, не теряя времени, уже добавлял жидкость на свой пах.       Размазывая с пошлыми звуками и ощущая пульсацию возбуждения на своем члене, ему уже не терпелось.       Поделись Ло’аком. Не будь жадиной, — Аонунг дерзко усмехнулся, встретившись с хризолитовым взглядом.       Нетейам послушно вышел, под недовольные выдохи лесных.       Не успел Ло’ак почувствовать пустоту, как в него вошли, растягивая стенки еще сильнее. Не сдержав громкий стон, младший завел руку назад, проводя ей по шее водного.       Поворачивая голову, его уже накрыли нетерпеливые губы сына вождя. Поцелуй был таким же дерзким и ненасытным, как и сам Меткайина.       Толчки были глубокими, с ноткой грубости, но такими приятными, что хотелось расцарапать до крови.       Дышать? Это было невозможно от такого наплыва спектра чувств.       От ласковой нежности до грубой любви.       От заботливых поцелуев до несдержанных покусываний.       От длинного члена старшего до широкого паха Меткайина.       От медленных и глубоких толчков до быстрых и несдержанных.       До звездного неба в глазах.       Пока Ло’ак уплывал на волне наслаждения, старшие мысленно договорились о действии, что сведет его еще больше с ума.       В следующий момент Аонунг вышел, заставляя недовольно хныкнуть младшего. Тут же вошел горячий член брата, заполняя ненасытные стенки.       Мокрые и хлюпающие звуки заставляли дергаться уши всех троих, распаляя еще сильнее.       Толкаясь несколько долгих и сладких мгновений, старший привычно двигался нежно и глубоко, передавая свою любовь.       Особенно глубокий толчок задел чувствительный комок нервов, заставляя прогнуться младшего.       Не успев привыкнуть к такому ритму, Ло’ак уже почувствовал, как брат выходит. Заменяя старшего, Аонунг вновь толкнулся, унося с собой вместе с быстрыми и нетерпеливыми толчками.       На лбу каждого уже появляются первые капельки пота. Казалось, станет еще жарче и можно будет буквально расплавиться — стать магмой, взрываясь и выплескиваясь из самого жерла вулкана.       Старшие ни на секунду не забывали ласкать младшего, их руки и губы были везде, заставляя растворяться в ласках и любви.       Попеременно каждый дотрагивался до паха Ло’ака, заставляя стонать еще громче.       Утро не могло начаться лучше.       Хочу вашу сперму внутри, — мысли младшего заставили пробежаться табуну мурашек по телам других.       Ты такой шалун, Ло’ак. Обожаю это в тебе, — Аонунг начал двигаться еще быстрее, насаживая лесного на всю длину, окольцовывая ладонью член.       Младший в ответ только смог оттянуть нижнюю губу водного клыками, постанывая и стараясь насаживаться в ритм толчков.       Нетейам уже проводил языком по всей длине шеи, мысленно прогоняя водного.       Водный усмехнулся в ответ на мысли старшего и послушно вышел, тяжело выдыхая. Тейам толкнулся немного грубее, чем раньше, находя губы брата, которые уже тянулись к нему для поцелуя.       Чью ты хочешь первой? — старшему хотелось раздразнить брата еще сильнее, пока он насаживал его на всю длину, по самые яички.       Без разницы, — Ло’ак дернул ушами, щекоча хвостом живот и грудь Аонунга, дразнящего его покусываниями шеи.       Нетейам несдержанно простонал, ощущая, как брат сжал его внутри. Увеличивая ритм, старший сминал мягкую ягодицу в своей ладони.       Уязвимый комочек нервов начал задеваться влажной головкой при каждом новом толчке — вызывая дрожь у всех, передаваясь через связь.       Аонунг нетерпеливо двигал рукой по паху младшего, вновь потираясь членом сзади.       В какой-то момент старшие услышали новый звук.       Он был похож… на мурлыканье?       Нетейам удивленно посмотрел на брата, останавливая толчки на мгновение.       Это был ты, Ло’ак?       Мм? Что я?       Я тоже услышал, — Аонунг.       Что вы услышали? — Ло’ак.       Мурлыканье. Я никогда раньше не слышал от тебя такого, — Тейам.       Как? Я же не умею, — младший дернул ушами, неуверенно смотря.       Погоди, — Нетейам.       Возобновив толчки, старший вновь стал толкаться как можно глубже, соблазнительно шлепая яйцами о вход при каждом движении.       Внимательно смотря на младшего, уже вновь закатывающего глаза, Тейам переглянулся с водным.       Аонунг накрыл рукой пах лесного, начиная нетерпеливые и быстрые движения, вторя ритму толчков старшего.       Вновь послышался громкий звук мурчания, который заметил уже Ло’ак, дергая ушами.       Ух ты. Это заводит, — Аонунг усмехнулся.       Младший густо покраснел, смущаясь обнаруженному звуку в себе.       Мурлыканье появлялось, когда пах продолжительное время задевал чувствительный комок нервов и в тоже время была активная стимуляция члена.       Это так мило, Ло’ак, — Нетейам расплылся в улыбке, накрывая губы брата.       Эй, я тоже хочу, — Аонунг дерзко усмехнулся старшему, дернув широким хвостом, в желании вытянуть из младшего этот новый приятный звук.       Тейам шутливо закатил глаза, выходя из желанного тела. Аонунг, не заставляя себя ждать, уже вошел, вырывая томный стон из Ло’ака.       — Помурчи мне, Ло’ак. А я тебя заставлю видеть звезды, — Аонунг не удержался от горячего шепота, наблюдая за дергающимся покрасневшим ухом.       Активные толчки возобновились, грубовато насаживая на всю длину.       Но Ло’аку такое нравилось.       Очень.       Ему до одури нравился контраст в сексе между братом и Аонунгом.       Будто находишься между пламенем и водой, в итоге растворяясь в обеих стихиях.       Двигаясь, Меткайина не удержался и шлепнул младшего по ягодице, вызывая пошлый звук на всю маруи.       Как же давно хотел так сделать с тобой, — Аонунг усмехнулся в поцелуй, посасывая язык лесного.       Только один раз? Так неинтересно, — Ло’ак встретился с бездонными зрачками, ухмыляясь в ответ.       Низко прорычав, водный увеличил амплитуду толчков, в это же время шлепая по ягодице несколько раз — с каждым разом все сильнее и вырывая чувственные стоны из лесного.       Мм. Чудесно, — Ло’ак закрыл глаза, прикусывая нижнюю губу и растворяясь в удовольствии.       Нетейам уже начал двигать рукой на пахе младшего, желая услышать тот самый звук.       Заметив руку на члене лесного, Меткайина начал толкаться глубже, каждый раз головкой проезжаясь по комку нервов.       Вот он.       Вновь младший начал мурчать от наслаждения, прикрыв глаза.       Какой же ты сладкий, — Аонунг продолжал насаживать лесного на всю длину, вцепившись рукой в бедро и прикусывая шею небольшими, но острыми клыками.       Водный чувствовал языком и зубами вибрацию от мурчания и заводился еще сильнее.       По связи передавалось, что Меткайина на грани: водный сделал завершающие толчки, наполняя теплой жидкостью лесного, протяжно застонав и поджав уши.       Тяжело дыша, он не выходил, наслаждаясь теплом внутри.       Я тебя вижу, лесной. Теперь ты весь мой, — потянувшись к податливым губам, ласково поцеловал их, встречаясь с влажным языком.       И я тебя вижу, Аонунг. Не отделаешься теперь от меня, — Ло’ак усмехнулся, встречаясь с бирюзовым взглядом.       И не нужно, — глаза влюбленно пробежались по лицу лесного, широкая ладонь уже нежно поглаживала щеку.       Нетейам поглаживал талию брата, улыбаясь от тепла, разливающегося от других.       Такие яркие чувства.       Такие настоящие и искренние.       Старшему не верилось, что теперь у него есть своя семья, пусть и пока не признанная другими.       Главное, что они признали друг друга — что Эйва дала свое благословение.       Большего и не нужно.       Нетейам, ты всегда так пронзительно думаешь, — Аонунг встретился с задумчивыми глазами.       Положив руку на щеку старшего, рифовый нежно провел по бархатистой коже, притягивая лицо к себе.       Накрыв желанные губы друг друга, каждый резко выдохнул.       Выходи давай, рыбка, — Нетейам прикусил губу водного, оттягивая ее на себя.       Хочу услышать, как ты умоляешь, чтобы я насаживал тебя на свой член, — водный не удержался и сжал ягодицу старшего, дразня.       Нетейам в ответ зашипел, отстраняясь и прогоняя широкую ладонь со своего полушария.       Тсахэйлу передавала неприятие в старшем такого сценария.       Ло’ак, пойманный между ними, расплавлялся в прямом смысле, ощущая, как Меткайина выходит.       По бедрам уже начала растекаться жемчужная жидкость, вытекая из растянутого колечка мышц небесного оттенка.       Да хватит шипеть, Тейам. Лучше насади меня, — Ло’ак нетерпеливо нашел рукой пах старшего, направляя в себя.       Резко выдохнув, Нетейам переключился на ощущение горячего и узкого входа и толкнулся, проникая одним движением на всю длину, вырывая сладкие стоны.       Ло’ак закинул ногу на бедро старшего, раскрываясь еще шире.       Аонунга будто ударили кулаком в лицо.       Со всей силы.       Было больно, что старший не хотел его.       Не хотел почувствовать его любовь.       Водный аккуратно убрал связь, чтобы не выдавать свое состояние.       Не нужно, чтобы другие это чувствовали.       Нежно целуя шею Ло’ака, он погружался в темноту мыслей все глубже.       Старший уже двигался быстрее, чем раньше, каждый раз задевая чувствительный комок нервов — в попытке вновь услышать мурчание брата.       Обхватывая пальцами возбужденную плоть младшего и насаживая на всю длину с пошлыми звуками, через пару мгновений послышался приятный звук мурчания, ласкающий уши.       Мой котенок, — Тейам встретился с припухшими губами, захватывая в сладкий поцелуй.       Ло’ак активно двигал ушами, при каждом толчке вглубь прижимая их к голове и томно постанывая.       Чувствуя приближение оргазма брата, младший старался совпадать с ритмом толчков, резко насаживаясь на твердый пах небесного оттенка с индивидуальным узором полосок.       Выгнувшись в последнем толчке наслаждения, Тейам излился внутрь, тяжело дыша и пряча лицо в шее младшего, оставаясь внутри.       Люблю тебя, мой малыш, — Нетейам все еще неровно дыша, покрывал заботливыми поцелуями лицо брата, не упуская ни сантиметр.       Я тебя тоже, Тейам, — хотелось замурчать от удовольствия, но Ло’ак не умел сам издавать этот звук.       Продолжая дарить поцелуи, брат возобновил движения на скользком от масла члене, стремясь сделать приятно. Ло’ак закусил нижнюю губу, прикрыв глаза и отдаваясь ощущениям.       Чувствуя вторую руку, скользнувшую к яичкам, младший вздрогнул, но затем чувственно простонал, ощущая, как бережно Аонунг перебирает его шарики, усиливая наслаждение.       Пару сладких мгновений и младший излился жемчужными каплями на свой живот, неровно и тяжело дыша.       — Если так будет начинаться каждое утро, то я очень даже не против, — неровно произнес Ло’ак и повернулся на спину, чувствуя расползающуюся негу по венам, одурманивающую сознание.       Старшие усмехнулись, целуя с обеих сторон. Водный избегал пронзительного взгляда Нетейама, боясь конфликта.

🐋

      Позднее на’ви привели себя в порядок, искупавшись, и собирались поесть. Нетейам ушел за фруктами, оставив других наедине.       — Ло’ак, ты в порядке? Мы не сильно увлеклись? — Аонунг придвинулся ближе, внимательно смотря в хризолитовые глаза.       — Все в порядке, Нунг. Боль пройдет. Мне важнее произошедшее, а не последствия.       — Но мне важно, чтобы тебе было хорошо. Нельзя всем угождать в ущерб себе, Ло’ак.       — Какой ущерб? Меня так хорошо насадили, что я думать до сих по не могу. Давай не будем портить момент, ладно?       — Как скажешь. Я очень рад, что мы зашли дальше. Ты такой… любимый, Ло’ак. Очень. Я будто задыхаюсь от чувств к тебе и не могу их держать в себе.       — И ты любимый, Нунг. Я чувствую тоже самое. Я заметил, что ты закрылся в себе после шипения брата?       — Все в порядке.       — Нет, я же вижу. Тебе больно, что он не хочет быть снизу? Больно, я почувствовал это через связь, да итак видно. Мне жаль, что так получается сейчас. Пойми его тоже, он бывает очень упертым, упрямым. Его воспитывали, как и тебя, будущим вождем. Ему трудно переступить через себя, поддаться кому-то.       — Думаешь, он никогда не разрешит? — с нескрываемой болью в голосе произнес Аонунг.       — Нунг, — лесной положил ладонь на щеку, успокаивая, — дай ему время.       Аонунг выдохнул и прижал уши, закрывая глаза.       — Кстати, ты очень красивым был в вещем сне. Я даже сам себе позавидовал, — усмехнулся Ло’ак, поглаживая щеку.       Аонунг не сдержал улыбки, открывая глаза.       — Ты лучше, такой же изящный. И это оружие, которое было точной копией моего. Очень мило. Было интересно увидеть вас с татуировками, даже не знал, что это будет так горячо выглядеть.       Лесной усмехнулся, дергая ушами.       — Кстати, твое мурчание. Ох, Эйва, это так горячо. А ты можешь его сам воспроизвести? Или это возможно только в процессе, как было у нас? — Аонунг заинтересованно наблюдал за задумчивым лицом.       — Ну давай попробую сейчас, — Ло’ак уставился в одну точку, нахмурив брови.       Казалось, вот-вот, и звук выйдет… Но ничего не произошло. Даже малейшего намека на звук.       — Жаль… Значит, сам не можешь. Ну, тогда остается второй план. Насаживать тебя на всю длину и ждать награды в виде мурчания, — Аонунг рассмеялся, уворачиваясь от щекотки.

🐋

      Цирея проснулась раньше обычного, будто чувствуя, что с братом что-то произошло. Что-то важное.       Тихо выйдя из своей капсулы, она зашла в опустевшую маруи брата и начала нервничать — обычно он так рано не вставал.       В поисках старшего, она осторожно заглянула в маруи Ло’ака, боясь разбудить.       Заметив три пары глаз, направленных на нее, невольно вздрогнула и хотела уйти.       — Рея, стой! — рифовый подошел, захватывая запястье сестры и увлекая за собой внутрь.       Цирея растерянно смотрела на троицу, чувствуя перемешавшиеся запахи. Было очевидно, что у них была физическая близость.       — Вы…что тут делали? — водная на’ви села на пол, ослабевшие ноги уже окончательно стали ватными.       Остальные расселись вокруг, тревожно переглядываясь между собой.       — Сестра. У меня есть важная новость, — Аонунг поджал уши, смотря в растерянные глаза сестры.       — Какая? Боюсь спросить, — Рея сглотнула слюну, в попытке освежить пересохшее горло.       — Мы обручились. Эйва дала согласие, — Аонунг взял ладонь сестры в свою, сжимая.       — Что? Как это… Нет, не может быть, — водная резко выдохнула, растерянно смотря на каждого.       Надежда, что кто-то засмеется и подтвердит, что это шутка быстро улетучилась.       — Это правда? Но с кем? С Нетейамом или Ло’аком? Я не понимаю из-за перемешанных запахов.       — Мы все трое, Рея.       Глаза расширились еще больше, ладонь выскользнула из руки брата.       — Нет, это неправильно, Аонунг. Отец ведь убьет нас! Втроем? Но ведь никогда не было таких пар.       — Теперь есть, Цирея. Эйва дала согласие и никто не сможет пойти против, ты об этом знаешь, — Нетейам аккуратно положил руку на плечо девушки.       — Но как же семьи, как они все воспримут?       — Этого мы и боимся, ты поможешь нам рассказать? — Ло’ак тревожно смотрел на дочь вождя, поджав уши.       — Я… постараюсь. Но я не такая важная на’ви, чтобы меня слушали взрослые.       — Сестра. Мне нужна твоя поддержка, как никогда прежде.       Цирея встретилась взглядом с братом и пару мгновений молчала.       — Ну конечно я поддержу, Нунг. Ты же мой старший брат, — рифовая притянула его, обнимая.       — Спасибо, — тихо прошептал Аонунг, прижимая младшую к себе.       Он знал, что может рассчитывать на нее.

🐋

      Вчетвером юные на’ви отправились к Тоновари и Ронал. Сначала они хотели рассказать вождю клана, чтобы он узнал обо всем первым.       Было страшно? Не то слово. По мере приближения к маруи Тоно, сердца ускорили биение, ладони вспотели, а уши сами собой прижались к голове.       Ло’ак резко остановился, пока другие сделали еще несколько шагов и обернулись, смотря с тревогой.       Младший был храбрым, но представив реакцию вождя, а тем более Ронал… ноги остановились сами, делаясь все более ватными.       Нетейам подошел первым, прикасаясь лбом к чужому.       — Ло’ак, мы сможем через это пройти. Во сне все было хорошо, мы были все вместе. Нам нужно просто пережить это, к тому же я рядом с тобой. И Аонунг.       Меткайина приблизился и положил руку на плечо младшего, сжимая.       — Все будет хорошо. Мы же все вместе?       — Да. Все вместе, — Ло’ак поднял ладонь, накрывая чужую на своем плече, нежно поглаживая.       Пара мгновений, и собравшись с духом, все вошли в маруи вождя водного клана. Тоновари обернулся и, втянув воздух, широко раскрыл глаза.