Войти в реку дважды

      Вэй Усянь сжал кулаки и посмотрел на своего визави. Почему он снова здесь? И сумасшедшая улыбка в зеркале совсем не радовала.       Льющийся из ниоткуда свет горел ярко, словно фонарей с его последнего визита прибавилось. Это было плохим признаком.       — И что же ты хочешь мне сказать? — Вэй Усянь принял расслабленную позу.       — Ты уже понял, да? — зазеркальный Вэй Усянь даже нагнулся вперед, словно не мог сдержать кипящий энтузиазм.       — Что ты как паразит, присосался к моей силе?       — Да как ты смеешь! — разозлилось отражение, вокруг него будто воздух сгустился. Но он быстро взял себя в руки. — Ты занял мое тело. Кто из нас двоих паразит?       — О, это произошло не по моей воле.       Будь на то его желание, он ни при каких обстоятельствах не хотел бы оказаться в этом проклятом мире. Но его ведь никто не спрашивал. Он здесь. И ему придется разгребать дерьмо за собой прежним. Словно Вэй Усянь был создан создавать проблемы во всех мирах, а потом их разгребать. И почему именно он? Разве мало в мире других людей, которые творили вещи и похуже?       — Верно. Я понимаю. Ты хочешь в свой мир. Тебя там ждет муж и… другие, к которым ты привязан. Хочешь вернуться?       Вэй Усянь опустил глаза, разглядывая свои руки. Он не должен показать, насколько сильно это желание. Хотя тот наверняка знал. Конечно же, знал. Видел это в воспоминаниях, в которые проник насильно. Видел, насколько тот мир отличается от его, насколько все иначе. Хотя и не сказать, что изначально все шло к такому финалу. Вэй Усяню и Лань Чжаню многое пришлось пережить. Они, можно сказать, выгрызли у судьбы кусочек своего счастья.       — Дай угадаю. У тебя есть предложение, от которого я не смогу отказаться?       — Я надеялся обойтись без этого, — захихикало отражение. — Но, если ты настаиваешь. Смотри.       Он начал двигать рукой, словно рисовал что-то, и следом за его движениями появлялись тонкие огненные линии по зеркальной глади. Он делал это так легко, словно тренировался. По сравнению с прошлым визитом сил у него явно прибавилось. Этот Вэй Усянь, оказавшись в безвыходном положении, запертый в клетке, отделенный от тела. Лишенный всего. И все равно смог найти лазейку. Это вызывало восхищение. Почти.       И трещина увеличилась, — отметил Вэй Усянь. Патина появилась по краям полотна и явно ползла к центру. Что будет, когда она полностью покроет зеркало? Ничего хорошего ждать не приходилось. Со всех сторон все кричало, что времени у него все меньше. Как будто иглы в его теле недостаточно, чтобы напоминать.       Торопись, Вэй Усянь!       Торопись!       Торопись умереть.       — Итак, — радостно начал зазеркальный Вэй Усянь, — это ты, вернее, твоя душа. Вот сюда идет связь с телом — с тем, что осталось в другом мире. Очень сильная связь. Видишь этот узел? Вероятно, там тебя еще не похоронили.       Вэй Усянь тяжело сглотнул. Он был почти уверен, что его Лань Чжань попытается сохранить тело в живом состоянии. Вот только это было напрасно. Да и сколько времени можно удерживать тело без души, не сделав при этом из него лютого мертвеца? Лучше бы он не знал об этом. Не знал, что на той стороне его ждут.       Ох, Лань Чжань, прости… Не жди меня. Отпусти. Просто отпусти и постарайся это пережить. Я верю, ты сможешь.       — А это, — продолжал зазеркальный он, — привязка к моему. Это странно на самом деле. Кто привязал тебя? Я подозреваю, что… Неважно. Так вот. А вот здесь я, — он провел линию, которая показывала их совместную связь.       Вэй Усянь понимал, к чему он клонит. Прежний обитатель тела мог при достаточном накоплении силы просто-напросто поглотить его. И у него вполне может получиться. Изнутри пробрался неприятный холодок и прошелся влажными каплями вдоль позвоночника. Пришлось приложить усилия, чтобы не передернутся или не начать ерзать.       — Мне плевать на твой мир. Я хочу вернуться в свое тело. У меня столько планов, — зазеркальный Вэй Усянь даже улыбнулся мечтательно, не иначе предвкушая, как поставит весь мир на колени.       И это его безоблачное предвкушение давало понять, что он не знает об игле, не понимает, что его ядро вскоре развалится на части. Тьма возьмет свое, сожрет его с потрохами и не подавится. Что времени у него нет. Совсем нет. Была в этом горькая ирония. Ни у кого из них нет времени.       Вэй Усянь не собирался его просвещать. Иначе та завуалированная угроза станет весьма реальной. Он не мог допустить, чтобы этот ублюдок попал в его тело, в его мир, к его Лань Чжаню. Ни за что! Лучше смерть. Тогда он сделает все, чтобы забрать эту проклятую душу с собой. Вот на чем ему надо сосредоточиться.       — И что ты предлагаешь? — без энтузиазма проговорил Вэй Усянь. Все же он спокойнее стал после своего возрождения. Случись подобное много лет назад, в бытность его Старейшиной Илина, кто бы мог поручиться за его реакцию. Или это сказывалось благотворное воздействие супруга? Всегда такого невозмутимого и уравновешенного. — Я пытался вернуться, но, как видишь…       — У меня есть идея, — он снова принялся чертить огненные линии, они плясали под его руками. — Мы можем разделить нашу связь. Это сложно, но у меня есть пара идей. И тогда я смогу отправить тебя в твой мир. Но здесь нам придется действовать сообща.       — Это может сработать, — проговорил Вэй Усянь нейтральным голосом.       — Это сработает. И на случай, если я слишком иносказательно выразился. Если ты не оставишь мне выбора, я тебя уничтожу, — зазеркальный Вэй Усянь улыбался. От холода его взгляда пробирало дрожью. Этот уничтожит. Ни перед чем не остановится. — Если я не смогу вернуться в свое тело, то займу твое. И уничтожу всех, кто тебе дорог. Клан Лань в первую очередь.       — Я понял… — Вэй Усянь схватился за голову. Его качало и в глазах двоилось. — Ох…       — Ты опять уходишь. Почему у нас так мало времени, чтобы спокойно погово…       Дальнейшее Вэй Усянь не услышал. Его голова мотнулась от увесистой пощечины. И кто это такой наглый?       — Да приди же ты в себя!       — Хватит, — Вэй Усянь дернулся в сторону. — У тебя тяжелая рука.       Вэнь Цин хмыкнула, но руку опустила и отошла от кровати. Вэй Усянь сел. Тело дрожало, духовные силы были высосаны едва не досуха. Он потряс головой. Это не помогло, лишь закружилось все вокруг. Из-за спины сестры выглядывал Вэнь Нин. Он неуверенно улыбнулся.       — Ваш сон был каким-то странным, — сказал он, словно нужно было непременно оправдать действия сестры. — Казалось, что вас что-то мучило.       — Я не спал.       — Что это было? — требовательно спросила Вэнь Цин. Она коснулась его лба. — Ты горишь.       — Разве Лань Чжань тебе не сказал? — Вэй Усянь увернулся от ее руки. — Кстати, где он?       Вэнь Цин отвела взгляд.       — Он немного занят.       — Занят? — Вэй Усяню очень не понравилось, как это прозвучало. — Чем?       — Тебе лучше отдохнуть, — Вэнь Цин деловито подошла и попыталась уложить его обратно.       — Где Лань Чжань? — он сурово посмотрел на нее. Но, к слову, ни в одном из миров это не действовало на Вэнь Цин. Та лишь фыркнула. И Вэй Усянь перевел взгляд за ее спину: — Вэнь Нин?       — Он внизу. Приехал... Вэнь Чао, чтобы проверить, как ведутся приготовления к торжественному возвращению главы ордена. И… — он как-то стушевался, а у Вэй Усяня нехорошо сжалось сердце.       — Эта его…. — Вэнь Цин проглотила готовое сорваться слово. — Ван Линцзяо была недовольна. Недостаточно почтительно ее приветствовали.       — И?       — Что? Сам не догадаешься? Его повели в пыточную, — просто сказала она, словно сообщила, что Лань Чжань совершает прогулку по саду. Но, увидев его взгляд, закатила глаза. — Его не убьют, не волнуйся.       — Да что со всеми вами такое? — Вэй Усянь вскочил, но тут же пошатнулся. присел на край кровати. Он чувствовал себя как выжатый досуха танжерин — пустой оболочкой. — Когда?       — Чуть больше кэ назад. Он попросил присмотреть за тобой. А ты выглядел совсем плохо. Да и сейчас — неважно.       — Ага, — Вэй Усянь пытался сообразить, как собрать себя в единое целое и что-то сделать. — Можешь... можешь дать мне что-нибудь, чтобы я не падал с ног?       — Пощечину? — тут же предложила Вэнь Цин. Вэй Усянь вздрогнул. Или иглы или пощечины. Отличный выбор. И где она училась лекарскому мастерству? Хотя чего это он?       — Сестра, — мягко встрял Вэнь Нин.       — Что? Ведут себя как идиоты.       — Вэнь Цин, пожалуйста, — жалобно произнес Вэй Усянь. Он даже не притворялся. Времени на медитацию у него сейчас точно не было, а способов быстро восстановиться он не знал. Он и думать не хотел, что та проклятая парочка сотворит с Лань Чжанем. А если в таком состоянии он напитается темной энергией, то не уверен, что сможет с ней совладать. Она так и ждет, когда он ослабнет настолько, чтобы перехватить власть. И шансы у нее высоки.       — Есть вариант. Но через сутки будешь чувствовать себя как кусок дерьма.       — Годится, — без колебаний согласился Вэй Усянь.       — Как знаешь.       Вэнь Цин подошла к своему лекарскому сундучку, порылась там и достала небольшой пузырек. Протянула Вэй Усяню. Он без колебаний выпил.       — Теперь будет немного больно, — сказала она и сделала несколько резких движений, активируя свою духовную силу.       Вэй Усянь сомневался, что в этом мире может быть хоть что-то не больно. Когда Вэнь Цин с натиском вбила в него сформированный сгусток, его будто в кипящую воду окунули. На миг показалось, что его разорвет изнутри. Но через несколько бесконечных мгновений он почувствовал себя бодро, будто до этого и не был слабым, как новорожденный.       — Где эта пыточная? — он тут же направился к двери. — И что с Вэнь Чао? Лань Чжань не говорил про него.       — Он трус. На прямой конфликт может пойти, но сильно нарываться не будет. Больное место — эго. Наверняка, отец его отослал, чтобы глаза не мозолил. Он выглядел раздраженным.       Да у всей этой семейки крайне болезненное эго.       — Отлично.       Вэнь Цин шла почти в ногу с ним, не отставая. Как ни странно, но пыточная находилась в другом крыле, не там, где обустроился свой кабинет Вэй Усянь. По сути — разница лишь в названии, учитывая, чем занимался прежний он.       Тьма тянула свои щупальца, и Вэй Усянь радостно позволял ей напитывать его. Он был зол, раздражен, и не терпелось сорвать на ком-нибудь ярость. Бесконечные коридоры, воины с каменными лицами, тусклые фонари. Вэй Усянь ненавидел это место всей душой. Руки чесались предать все огню. Чтобы лишь пепел летал в этом месте. Он понимал, что в нем говорит энергия обиды, но ничего не мог с собой поделать. На него столько всего навалилось. Кто бы мог его обвинить в злости? Последнее время он только и ощущал, что беспомощность и отчаяние. Наверное, встреча с прежним владельцем этого тела что-то переключила в нем. Очень давно Вэй Усянь не ощущал себя Старейшиной Илина, готовым убивать любого, кто станет против него. Готовым разорвать врагов в клочья.       Вэй Усянь резко остановился. Вокруг него клубилась тьма, щупальцами обвивала, требовала свое.       — Что? — Вэнь Цин автоматически сделала еще несколько шагов, когда поняла, что ее спутник отстал.       — Мне… ох… — он обхватил голову руками. — Я слишком зол.       Ему нужно успокоиться. Немедленно. Он не может сейчас выйти из себя. Здесь еще нет Вэнь Жоханя и Иньского железа. Нельзя, чтобы все было напрасно. Он не может этого допустить. Но слишком много всего произошло в последнее время, а ядро в этом теле слабое и темная энергия чувствовала себя уютно, привычно. Она проникала в его меридианы, выжигала свет. Ох, как же ему было больно. Он сопротивлялся. Конечно, он сопротивлялся. Лань Чжань, игла, Лань Сичэнь, сумасшедший Вэй Усянь, который угрожал всему, что ему дорого…       Вэнь Цин некоторое время стояла и смотрела на него, а потом подошла и снова отвесила пощечину. С чувством и явно от души.       — Эй! За что?       — Зато ты переключился, — пожала она плечами, но все же отступила на пару шагов назад.       Вэй Усянь с удивлением понял, что она права. Странно, но ярость схлынула. Тьма обиженно свернулась клубком, подавленная удивлением и болью от удара. Шицзе могла лишь тихой просьбой остановить его сумасшествие. У Вэнь Цин был другой метод, но тоже действенный. Вряд ли бы он успокоился, если бы это был кто-то другой. Но Вэнь Цин всегда имела над ним какую-то власть, словно старшая строгая сестра взамен милой и доброй. Ох, он так жалок.       Когда они дошли до пыточной, Вэй Усянь едва снова не попросил Вэнь Цин отвесить ему еще немного ее действенного метода. Он огромной силой воли взял свои эмоции под контроль. Жгучая ярость накрыла его, словно куполом. Лань Чжань стоял на коленях, не сопротивляясь, а воины стаскивали с него одежду, оголяя торс. Он выглядел таким беззащитным, с растрепанными волосами, испещренной шрамами спиной.       — Тебе нужно знать свое место, — проговорила Ван Линцзяо, натягивая волосы Лань Чжаня, заставляя смотреть на себя.       Как она посмела?! Мерзкая, злобная тварь, способная лишь лебезить и строить из себя госпожу, которой ей никогда не стать, как бы она ни старалась.       — Вэнь Чао, уйми свою шлюху! — Вэй Усянь подошел поближе и ударил по ее руке, что вцепилась в волосы, словно имела на то право.       — Ай! — вскрикнула она. — Да как ты смеешь?! Дорогой!       Она тут же бросилась к Вэнь Чао и скрылась за его спиной. О, если бы Вэй Усянь хотел ее убить — а он очень сильно этого хотел и давил в себе эту жажду — то ее ничто бы не спасло.       — Мы просто немного проучим его, — выступил вперед Вэнь Чао, выпятив грудь. — Он должен быть уважительным. То, что он твоя подстилка, не делает его неприкосновенным.       Вэй Усянь не сдержался. Черные щупальца поползли к горлу Вэнь Чао, обвили и сжали. Ван Линцзяо завизжала и ухватилась за предплечье своего любовника сильнее.       — Ты не имеешь права так с ним обращаться! Он сын главы клана.       — Но ты — нет, — Вэй Усянь посмотрел на нее. Та попятилась, но языки тьмы потянулись к ней, опутали руки, заткнули рот.       Вэй Усянь хотел убить их. В этом мире эти твари тоже не заслуживали жизни. Он очень сильно хотел раздавить их, как мелких мерзких червей, которыми они и были по сути.       — Вэй Ин, — раздалось тихое. — Не надо.       Гуй бы побрал Лань Чжаня! Вэй Усянь сделал глубокий вдох и отступил. Ван Линцзяо совсем неэлегантно упала на пол и принялась причитать. Вэнь Чао было заикнулся что-то сказать, но стоило ему посмотреть на Вэй Усяня, как он тут же захлебнулся собственными словами. Но тут же выпрямился, словно вспомнил, кто он такой. Его всегда распирала необоснованная гордыня. Хотя сам даже не понимал, насколько никчемным был. Ван Линцзяо цеплялась за его ногу и рыдала так, словно ей руки оторвали, а не всего лишь уронили на задницу.       — Он не может так с тобой разговаривать. Не может… — приговаривала она, поглаживая его ногу поверх ханьфу. — Он никто, а ты сын главы.       — Он должен понести наказание, — почти твердо заявил Вэнь Чао. Словно сидящая у его ног Ван Линцзяо придавала ему сил противостоять Вэй Усяню.       Глупцы! От смерти их отделяет лишь желание сдержаться самого Вэй Усяня и тихий голос Лань Чжаня.       Вэй Усянь видел в глазах Вэнь Чао страх. О, он его буквально ощущал. Как ощущал ненависть и обиду, что тьмой клубилась в нем. Этот страх был липким, кислым и мерзким, как застарелый пот. Вэй Усянь передернулся от отвращения.       — Только мне решать, как и когда его наказывать.       — Ты должен подчиняться правилам нашего ордена. Мой отец…       — Твой отец, Вэнь Чао, считает тебя такой же бесполезной вещью, как и твою шлюху.       — Да как ты смеешь?! — снова встряла Ван Линцзяо и тут же повернулась к Вэнь Чао. — Он просто завидует тебе, дорогой.       Вэй Усяню казалось, что он сходит с ума. Может это и правда все бред? Он лежит в цзинши и мечется в болезненном жаре. Потому что все происходящее вокруг казалось настолько сюрреалистичным, что ему хотелось смеяться. И он не сдержался. Он захохотал.       — Завидую? Серьезно? — смеялся он. — Чему? Он хорош разве что в хвастовстве.       — Ты всего лишь приблудный прихвостень. Не забывай свое место! — едва не взгвизнул Вэнь Чао. — Вэй Усянь, если ты…       — Что? — перебил его Вэй Усянь и сделал шаг вперед. Вэнь Чао дернулся. — Что ты можешь мне сделать? В бою ты меня не победишь. Ты ничего не можешь со мной сделать. И твой папочка тебя не спасет! Он тебя презирает. Твой брат…       — Вэй Ин, — снова донеслось снизу.       Вэй Усянь оглянулся. Воины, что держали его прежде, отступили на несколько шагов. Страх. Повсюду страх. Лишь один человек в этом подвале его не боялся. Лань Чжань неаккуратно натянул на свои плечи паофу. Он выглядел потрепанным. И, наверное, это несоответствие всегда идеально собранному образу выбило почву из-под ног Вэй Усяня. Заставило немного успокоиться. Что бы Лань Чжань ни сделал, никогда Вэй Усянь не сможет его ненавидеть. Даже если примет смерть от его рук. Но он готов ради него убивать. Готов ради него умереть. Даже если это не его Лань Чжань и никогда таким не будет. Такая простая и горькая истина. Вэй Усянь обречен быть связанным с этим человеком во всех мирах.       — Они правы, — сказал Лань Чжань, — я должен принять наказание. Я был непочтительным.       — Лань Чжань… — начал Вэй Усянь, но тут же осекся, наткнувшись на его твердый взгляд.       Будь прокляты эти Вэни!       — «Ледяной куб» вас устроит? — спросил Лань Чжань.       Вэй Усянь успел заметить, как ухмыльнулась Ван Линцзяо, но тут же опустила лицо, едва увидела, что обратила на себя внимание.       — Отлично, — с довольной улыбкой сказал Вэнь Чао, обрадовавшись, что наказание свершится. Что он отстоял свою точку зрения. Ох уж эта его самоуверенность. — А мы проследим.       — Я сам прослежу, — с нажимом проговорил Вэй Усянь.       Вэнь Чао не посмел спорить. И оборвал было возмутившуюся Ван Линцзяо.       Вэнь Чао приказал принести лед. И вскоре четверо воинов втащили ледяной куб и поставили перед Лань Чжанем. Глыба доходила ему почти до колена. Лань Чжань поднялся, аккуратно поправил одежду на груди. Затем приподнял подол верхних паофу и закатал штанины, достал кинжал.       Вэй Усянь вздрогнул, когда Лань Чжань сделал крестообразные надрезы под коленными чашечками и опустился на ледяной куб. От тепла кожи по кубу тут же потекли извилистые, окрашенные красным, струйки.       — Убирайтесь! — прошипел Вэй Усянь.       — Ты такой жадный, — пробормотала Ван Линцзяо, с садистским голодом вглядываясь в кровавые потеки. Но послушно пошла за своим любовником, когда тот потащил ее прочь.       Вэй Усянь обвел взглядом оставшихся воинов. Ему не пришлось ничего говорить, одного взгляда хватило, чтобы те, поклонившись, попятились к выходу. Словно мерзкие крысы разбежались по норам.       — И долго тебе так стоять? — после продолжительного молчания, наконец, заговорил Вэй Усянь.       — Пока не растает лед, — невозмутимо ответил Лань Чжань.       — И сколько времени это займет?       — Три-четыре шичэня.       — Блядь, — пробормотал Вэй Усянь. Четверть суток. Или больше. — Зачем, Лань Чжань? Я бы уладил с ними это.       — Я должен понести наказание.       Он стоял, опустив руки вниз, с прямой спиной и гордо поднятой головой. Вэй Усянь не представлял, как можно выдержать эту мучительную пытку. Наказанием у него язык не поворачивался назвать это. Холод проникал во все тело, медленно поднимался от коленей и распространялся по всему телу. Раны благодаря льду не будут сильно кровить, но и полностью не закроются, потому что все духовные силы будут уходить на поддержание общей температуры тела и удержание позы. А позу Лань Чжань держал, будто присутствовал на конференции культиваторов, а не находился в вонючих подвалах Безночного города.       — За то, что был непочтительным с этой?..       — Нет.       Вэй Усянь вздохнул. Лань Чжань молчал, глядя вниз, словно там было что-то интересное. Если, конечно, не считать увлекательной окрашенную кровью лужу, что медленно, но уверенно ширилась вокруг куба.       — За что?       Лань Чжань вскинул на него взгляд, тяжелый, как ледяная глыба, на которой стоял. И молчал.       — Это из-за меня? — недоверчиво озвучил всплывшую мысль Вэй Усянь. Лань Чжань сжал кулаки и едва кивнул головой — неуловимый жест, который он бы и не заметил, если бы не смотрел в упор. О, святые Небеса! Невозможный! — Лань Чжань, люди используют слова, чтобы попросить прощения, понимаешь? А в идеале — не делают таких вещей, за которые нужно просить прощения.       — Это мое извинение, — прошептал Лань Чжань едва слышно и чуть пошатнулся.       — Лань Чжань, — Вэй Усянь тут же подскочил к нему. — Хватит, пойдем отсюда.       — Нет, — он упрямо вскинул подбородок и снова стоял прямо, будто меч свой проглотил.       — Лань Чжань…       — Нет, — твердо и уверенно.       Вэй Усянь отошел и сел перед ним прямо на каменный пол. Ледяной куб, казалось, едва подтаял. Колени наверняка окоченели. Кровь медленно, но уверенно сочилась из надрезов. Они наверняка доставляли боль, чем дальше, тем мучительнее. Лань Чжань уже начал подрагивать, а губы сделались бледнее обычного. Струйки больше не текли стремительно из-за выстывших ног, лишь капли ползли, словно медленно тающий воск свечи. Казалось, весь Лань Чжань истаивает, как свеча. Минет назначенный час — и ничего от него не останется.       Вэй Усянь прикинул, что действия того снадобья, что дала ему Вэнь Цин, хватит, чтобы дождаться окончания этой пытки. Он должен остаться рядом, если этот упрямец готов идти до конца.       Ну почему Лань Чжань такой? Хотя в его мире, тот тоже покорно подставлял спину под удары ферул, даже если не был сам виноват. Он испытал все возможные наказания, даже дисциплинарный кнут. Но то, что происходило здесь… Неужели это прежний Вэй Усянь виноват в том, что Лань Чжань такой? Или он изначально здесь таким был?       — Ты правда думаешь, что мне станет легче, если я увижу твои страдания? Или это больше для тебя самого, для очистки совести?       — Нет, — тихо проговорил Лань Чжань.       — Что именно «нет»?       Лань Чжань долго молчал. Вэй Усянь уже решил, что не добьется от него ничего, но он вдруг заговорил:       — Вину нужно искупать болью. Слова — ничто. Пыль и тлен. Лишь действия и поступки могут подтверждать намерения и искренность.       — Лань Чжань… — прошептал Вэй Усянь.       Время тянулось медленно. Казалось, ледяная глыба не таяла, хотя она все же постепенно уменьшалась. Бледно алая дорожка змеилась между щербатыми камнями и уходила к ступеням, что вели к небольшому подземному источнику. Где-то вдали слышалось мерное отстукивание капель, что отдавалось в голове Вэй Ина раздражающим мерным дребезжанием, словно пытка водой.       Чем дальше, тем больше Лань Чжань выглядел все более бледным и измученным, губы посинели, а весь он дрожал, но стоял на гуевом кубе, сжимая кулаки. Его глаза были закрыты, черты лица напряженными. Все больше сил уходило на то, чтобы не упасть. Вэй Усянь тоже сжимал кулаки. Он так злился, что не выдержал. Вскочил и принялся ходить взад-вперед, словно таким способом мог разогнать маховик времени, подтолкнуть бежать быстрее. Он хотел насильно утащить Лань Чжаня отсюда. Но, разумеется, не станет этого делать. Если тот вбил себе в голову что-то, его не переубедить, в чем Вэй Усянь многократно убеждался. Лань Чжань не отступал. И не отступит сейчас.       Извращенное извинение для Вэй Усяня. Как будто он просил об этом. Вэй Усянь с размаху врезал кулаком по стене. А потом еще раз. И еще. Пока не почувствовал, как треснули костяшки. Но ему стало немного легче.       Он никогда не мог понять до конца своего Лань Чжаня, а уж этого — и подавно. В обоих было много общего: упрямство, решительность, твердость убеждений. И гибкость, которой не доставало остальным членам его ордена. Лань Чжань… Несмотря на буквально физически вбитые в него правила, никогда не был закостенелым слепцом, прячущимся за строчками Стены Послушания, хотя уже давно истинный дух этих слов умер и развеялся прахом во времени.       Вэй Усянь покачал пострадавшую руку. Лань Чжань смотрел на него. Что за этим взглядом? За этой маской? Что за мысли таятся в его голове? Вэй Усянь не мог понять. Лань Чжань моргнул и отвернулся. Вэй Усянь подошел к нему и стал за спиной. Положил ладони на плечи. Он ничего не сказал, просто стоял неподвижно позади. Прошло много времени, пока Лань Чжань чуть расслабился и оперся спиной на него. Вэй Усянь едва слышно выдохнул, но не шелохнулся. Лишь позволил себе немного пропустить духовной энергии через ладони, подпитывая измотанное пыткой тело.       Время истекло. Оно неизбежно сочится сквозь пальцы, хотя иногда и кажется, что оно подобно смоле — тянется, тянется и вот-вот застынет ломкой нитью. Вэй Усянь подставил плечо, помогая Лань Чжаню подняться.       — Я в порядке, — тихо проговорил он и встал сам.       — Заткнись, — сказал Вэй Усянь и закинул его руку себе на плечо, подхватил под талию и повел наверх.       — Ты не можешь меня так вести через весь дворец.       — А кто мне помешает? — Вэй Ин продолжал вести его, хотя Лань Чжань совершенно этому не помогал.       — Вэй Ин, не нужно.       — Перестань спорить.       — Нет, — Лань Чжань с силой оттолкнул его в сторону и тут же сам упал.       — Ты истощен, твое тело на грани. Почему ты упрямишься? Твоя гордость не пострадает.       — Гордость? — Лань Чжань криво усмехнулся, поднял на него взгляд. Прошептал едва слышно: — Нет у меня гордости. Ничего нет.       Только не это. О, нет-нет, Вэй Усянь не позволит.       — Почему ты сдаешься сейчас? Гуй тебя подери, Лань Чжань! Ты не имеешь на это права! — Вэй Усянь кричал, потому что не мог молча смотреть на это. — Не после того, как ты вогнал в меня иглу, которая меня убивает. Не после того, как подложил под своего брата. Будь ты проклят!       — Я и так проклят, — Лань Чжань попытался подняться, но не смог. И просто лег на пол, прикрыл глаза.       — И что? Ты решил, что сейчас самое время бросить меня разбираться со всем самостоятельно? Хочешь сдохнуть, как никчемная собака?       Вэй Усянь снова злился. Небеса, он был в ярости! Как Лань Чжань смел?       — Я уже мертв, Вэй Ин, — шептал Лань Чжань. — Дело времени, когда умрет это тело. Но я не сдаюсь. Не сдаюсь…       — Лань Чжань!       Вэй Усянь упал рядом на колени, но Лань Чжань потерял сознание. Его грудь едва вздымалась. Он выглядел… Выглядел и правда неживым. Вэй Усянь помотал головой и положил руку ему на грудь, чтобы удостовериться, что ему не померещилось движение. Что сердце внутри еще бьется. И оно билось. Равномерные удары маленького комка плоти.       — Ты не можешь, — шептал Вэй Усянь. — Не можешь. Я не позволяю, слышишь? Не позволяю сдаваться. Ох, Лань Чжань…       С ним все будет в порядке. Он сильный. Самый сильный, кого Вэй Усянь только знал. Это он и твердил себе, пока нес его в свои покои, пока вливал в него свою ци.       Вэй Усянь должен злиться на него. Он и злился. Так сильно, что кололо сердце раскаленными иглами. Но ни при каких обстоятельствах он не допускал мысли о его смерти. И он вливал столько в него духовной энергии, сколько мог. И когда уже сам терял сознание, взмолился, чтобы его снова не унесло в проклятую комнату с зеркалом.       Вероятно, его молитвы были услышаны, потому что он просто спал, а когда открыл глаза, то понял, что лежит рядом с Лань Чжанем, и повернул голову.       — Привет, — прошептал он, все еще находясь на грани сна и яви. — Как ты себя чувствуешь?       — Я в порядке.       — Ох, Лань Чжань, не делай так больше. Обещай мне.       Лань Чжань молчал. Конечно, он не станет давать обещаний, которые не намерен выполнять. Он лежал на спине, сложив руки на груди, и, наконец, посмотрел своими невозможными глазами.       Вэй Усянь осторожно повернулся на бок и подложил под голову согнутую руку. Он чувствовал сильную слабость и не был уверен, что может подняться самостоятельно. Голова раскалывалась, внутри все скручивало тошнотой и резкими неприятными спазмами. Его начинала бить мелкая дрожь. Что ж, Вэнь Цин не шутила, когда говорила, что он будет чувствовать себя дерьмово. Дерьмовее некуда.       — Почему ты хочешь делать мое пребывание здесь еще болезненнее? — тихо спросил Вэй Усянь, пытаясь отвлечься от тошноты.       — Не хочу, — Лань Чжань поджал губы и сцепил пальцы в замок на своей груди. — Я не хочу, чтобы ты был здесь.       — Где?       — Здесь, — Лань Чжань выговорил это слово с нажимом.       — Я тоже. Но что сделано, то сделано, не правда ли? Блядь…       Вэй Усянь едва успел развернуться и свеситься с кровати, как его чуть не наизнанку вывернуло желчью и слизью. Он закашлялся, перед глазами потемнело. Лань Чжань подхватил его за плечи, придержал, а потом, когда спазмы закончились, уложил обратно.       — Что с тобой?       — Вчера я был без сил и Вэнь Цин дала мне… Ох, ну и гадость, — Вэй Усянь скривился. Во рту стоял премерзкий вкус. — Дала снадобье, чтобы восстановить силы.       — Ты был без сил и все равно пришел вниз?       — Мн, — сказал Вэй Усянь и ухмыльнулся, хотя наверняка это вышло неубедительно.       — Не стоило.       — Пошел ты, Лань Чжань, — Вэй Усянь прикрыл глаза.       Не стоило… Вэй Усяню виднее, стоило или нет.       Лань Чжань поднялся и вскоре вернулся с тазом и ветошью, принялся отирать лицо влажной тканью. Вэй Усянь прикрыл глаза. Это было приятно. Движения были аккуратными и, можно сказать, нежными. Поднес чашу с водой, придержал, пока Вэй Усянь прополоскал рот и сплюнул в таз. Глаза начало жечь. Ох… Это просто боль и слабость дают о себе знать. Он не будет снова раскисать. У него нет на это ни времени, ни сил.       — Вэнь Цин приходила ранее и принесла тебе отвар. Сказала, что тебе это понадобится. Теперь понятно, что она имела в виду.       Губ Вэй Усяня коснулся прохладный край чаши. Это пойло на вкус было не лучше ее прежних, словно она специально самые горькие и терпкие травы подбирала. Затем Лань Чжань снова ухаживал за ним. Убрал после Вэй Усяня, даже слуг не стал звать. Словно и правда чувствовал вину. А Вэй Усянь уже и сомневаться начал, что тот может испытывать подобное чувство. Хотя вчерашнее самоистязание уже было доказательством.       Лань Чжань унес таз, открыл окна, пустив свежий воздух, зажег благовония. Вернулся и, поколебавшись, присел на кровать.       — Что? — спросил Вэй Усянь. — Спрашивай.       — Почему? — Лань Чжань поднял на него взгляд.       — Тебе придется уточнить.       Лань Чжань поджал губы. Вэй Усянь понимал, что именно тот хочет спросить, но не собирался давать ему поблажку.       — Ты был вчера рядом, — наконец произнес он тихо. — После всего, что я... Ты помогал.       — Почему тебя это удивляет?       — Я не заслуживаю.       — Не заслуживаешь, после всего, что сделал, — согласился Вэй Усянь. И потянулся к его руке, накрыл ладонью. — Но я не хочу твоей смерти. Не хочу твоей боли. Не хочу твоих страданий. Я просто хочу, чтобы ты не делал больно мне. Понимаешь, Лань Чжань?       — Мн.       Вэй Усянь слабо рассмеялся. Резкие движения отдавались раскалывающейся болью в голове и очередными спазмами в желудке.       — Ты добр ко мне, хотя я и не он.       — Иначе и быть не может, Лань Чжань. Иначе и быть не может. Тебе просто придется принять это, как данность.       Лань Чжань смотрел на их соединенные ладони.       — Я тоже делаю тебе больно, да? — Вэй Усянь пытался поймать его взгляд, но Лань Чжань упорно смотрел вниз.       — Тебе нужно отдыхать, — наконец проговорил он.       — Я чувствую себя куском дерьма.       — И выглядишь так же.       — Лань Чжань, ты только что пошутил? — изумленно воскликнул Вэй Усянь и готов был поклясться, что увидел крошечную улыбку. Скупую, вымученную и тут же исчезнувшую. Но улыбку.       — Нет. Отдыхай.       Вэй Усянь вздохнул. Для него теперь сон — очередное испытание. Может, при других обстоятельствах, он бы и промолчал по привычке. Но он не один во всем этом. И слишком многое на кону, чтобы прятаться за остатками собственной гордости. Не перед Лань Чжанем.       — Я боюсь засыпать. Вчера, перед тем, как спустился к тебе, я снова видел его. Я даже не был без сознания. И он стал сильнее, он тянет мою энергию. И…       — Он тебе угрожал?       Вэй Усянь вздохнул. Он должен быть честным.       — Он хочет это тело обратно. В обмен на мою помощь, обещает вернуть меня в мой мир.       — Что ты будешь делать? — Лань Чжань напрягся и потянул свою ладонь, которую все еще накрывал своей рукой Вэй Усянь. Но Вэй Усянь удержал ее.       — А как ты думаешь, Лань Чжань?       Вэй Усянь стиснул пальцы, не позволяя убрать руку. Сил у него не было, и, если бы Лань Чжань хотел вырваться, он бы это с легкостью сделал. Но он не стал и расслабил плечи.       — Ты должен согласиться.       — Правда?       — Мн. Ты не должен быть здесь.       — Ты бы на моем месте что сделал?       Лань Чжань, наконец, поднял на него взгляд.       — Если бы ты меня ждал, вернулся бы к тебе.       — Лань Чжань…       Это справедливо. Его супруг ждет его. Конечно, Вэй Усянь хотел вернуться. Больше всего на свете. Но он никогда бы себе не простил, если бы ушел и оставил этого отмороженного ублюдка здесь. Он станет бичом этого мира, когда его поглотит тьма. А Вэй Усянь в свою очередь поглотит этот мир. Разве те люди в клетках не заслуживали жить без обреченного страха в глазах. А Вэнь Цин и Вэнь Нин? А Лань Чжань? Да даже Лань Сичэнь. Ему Вэй Усянь тоже не желал смерти, хотя руки и чесались врезать ему хорошенько.       — Я очень хочу вернуться, Лань Чжань. Ты не представляешь, как сильно. Но я останусь. Я сделаю, что обещал.       — Ты не обязан.       — Может и нет, — Вэй Усянь прикрыл глаза. Он так устал и безумно хотел спать. — Помоги мне заблокировать его. Я не хочу каждый раз рисковать, когда засыпаю. Он набирает силу, а я сильнее не становлюсь. Нельзя позволить ему занять мое тело. Он может попытаться.       — Он не сможет. Я покажу тебе, как отсечь его. А сейчас спи. Я буду охранять твой сон.       Охранять его сон. Вэй Усянь почувствовал, как на грудь легла ладонь. От нее тут же пошло тепло, полилось мягкими струйками, убаюкивая.