Часть 8
9 октября 2023 г., 06:08
Вэй Усянь стоял в стороне, прислонившись плечом к стене. Ему казалось, что он здесь лишний, да и усилий, чтобы изменить это, он не прикладывал. Подвальное помещение, где ютились люди, было отвратительным: затхлым, мрачным, с низкими сводами, пропитанным застарелой вонью. Хотя они уже сидели не в клетках, но все равно выглядели так, словно их вскоре поведут на казнь. Словно они уже были мертвыми, но по какой-то причине все еще дышали. На него смотрели с настороженностью и страхом. Вэй Усянь не знал, что сказала им Вэнь Цин. Как объяснила все происходящее. Вэй Усянь этим не интересовался. Ему не было плевать на них, разумеется. Но ему казалось, что если он узнает их получше, то привяжется, как всегда с ним это бывало. Гуй подери, Вэй Усянь как бродячий пес в поисках своего хозяина, который пригреет, накормит и потреплет за ушами. Это не исчезло в нем совсем после смерти, но у него теперь есть Лань Чжань.
Был… Конечно же, был…
Вэй Усянь тряхнул головой, словно очнулся. Вэнь Цин с братом заботились о пленниках. Здесь даже Лань Сичэнь находился. В данный момент он раздавал еду и что-то негромко говорил едва ли не каждому. Странно, что даже в таких ужасных обстоятельствах многие продолжают свою рутину, как в обычное время.
Вэй Усянь сжал кулаки. Сейчас, глядя на этих людей, измученных такой жизнью, он понимал, что его жертва необходима. А свои эгоистичные мысли стоило задвинуть подальше. Что одна жизнь, если на кону тысячи других? Разве вон та осунувшаяся женщина, что прижимала к себе ребенка, не заслуживала жизни? Или те двое молодых мужчин, что пытались облегчить плен пожилому мужчине — отцу, быть может? Или дети… Их здесь было много. Прежний Вэй Усянь ничем не брезговал, судя по всему. Становилось дурно от мысли, что все эти люди могли стать жертвами экспериментов извращенного заклинателя.
Вэнь Цин похлопала по плечу молодую женщину и поднялась, вскоре опустилась на корточки перед двумя мальчиками. Один из них тер глаза рукой, а второй сжимал ладошку другого.
— Цзинъи, ты молодец, что привел своего друга, — сказала она и повернулась к плачущему ребенку: — Как тебя зовут?
Вэй Усянь не услышал, но ему это и не нужно было. Вэнь Цин чуть отклонилась, а Вэй Усянь едва не задохнулся. А-Юань. Он выглядел точь-в-точь как когда они пытались выжить на могильных курганах. Маленькая редиска, которая так и норовила обвить его ногу цепкими ручками. Вэй Усянь улыбнулся. Жив. Сейчас не в порядке, но будет. А-Юань все еще тер глаза и смотрел то на Вэнь Цин, то на Цзинъи. Интересно был ли здесь еще кто-то из Гусу Лань? Он никого, кроме Нефритов прежде не видел. А теперь вот Цзинъи. Вэй Усянь его не узнал, видел ведь только во взрослом возрасте. Видение показало, что прежний Вэй Усянь сохранил часть клана. Возможно, ответ на этот вопрос был у Лань Чжаня.
Вэй Усянь нащупал горсть конфет, которые демонстративно сунул себе в рукав еще на том дурацком «семейном» ужине. Вэнь Цин погладила А-Юаня по голове и что-то сказала ему. Тот кивнул и протянул руку. Вэй Усянь сделал несколько шагов. И тут А-Юань его заметил. Его глаза расширились в ужасе, а потом он сжался, по его щечкам потекли слезы. Он спрятал лицо на плече своего друга.
Вэй Усянь застыл. Ох… Ему стоило об этом подумать.
— Он… — сзади подошел Вэнь Нин. — Он видел смерть своих родителей.
Тон Вэнь Нина был неуверенным и извиняющимся, будто в том, что произошло была его вина. Невысказанное тяжело повисло над головой.
— Я понял, — сказал недрогнувшим голосом Вэй Усянь.
Ладонь разжалась и конфеты рассыпались по полу. Он такой глупый. Конфеты? Этот ребенок видел сейчас перед собой того, кто убил его родителей.
— Господин Вэй… — Вэнь Нин легонько тронул его за плечо.
— Я в порядке, — Вэй Усянь повел плечом, уходя от прикосновения и отвернулся от пристального взгляда Вэнь Цин. Пристального и даже сочувствующего. Это было ужасно до рези в глазах.
И это было невыносимо. Вэй Усянь резко развернулся и ринулся прочь. Он шел, не разбирая дороги, перед глазами все плыло, будто пелену кто повесил. На кого ему злиться? И был ли в том смысл? Вэй Усянь вспоминал А-Юаня маленького, когда тот смеялся, доверчиво тянул ладошку и задавал множество вопросов. Вспоминал подросшего, который становился все более взрослым, таким похожим на Лань Чжаня. Честным, открытым, рассудительным. Замечательным молодым человеком, достойным своего имени и отца.
Боги, за что?
Вэй Усянь моргнул и едва не расхохотался. Он оказался в подземных темницах, как ни странно, пустующих. Пара факелов тускло освещала узкий коридор, решетки, за которыми сейчас были лишь призраки умерших здесь людей. Вэй Усянь их не видел, нет. Но все стены были пропитаны кровью и болью. Он бездумно шагнул в одну из камер.
Старая каменная кладка едва виднелась в скудном освещении, но даже так были заметны следы. Ужасные следы. От ударов меча или топора: узкие борозды, сколы. От ногтей, когда кто-то день и ночь скреб стену, словно мог таким образом выбраться наружу. Кольца, вмурованные в стену, с присоединенными к ним цепями, оканчивающиеся тяжелыми ошейниками. Вэй Усянь присел перед одной такой цепью и дернул. Она не поддалась. Он дернул еще раз. И еще, и еще, и еще. Все бесполезно.
Вэй Усянь дергал и дергал, бил кулаком в стену. Вокруг него клубилась тьма. О, он мог ее использовать. Мог использовать тьму, чтобы уничтожить это место к демонам. Он был близок к этому. Сила внутри билась и предлагала помощь. Она ярилась от того, что ее игнорировали и подавляли. Может пора дать ей волю? Вэй Усянь поднялся и пошатнулся. Посмотрел на свои руки. Вены вздулись, потемнели, словно сама тьма текла по ним, а не обычная кровь. Черные мутные языки облизывали его кожу, пробирали холодом. Могильной изморозью.
А потом закричал. Он привык к боли. Боги, она была его постоянным спутником. С самого детства. Но ведь должен быть предел? Прежний Вэй Усянь не выдержал. Сломался. Сдался. А он не мог позволить себе поддаться. Не мог! Но как же это трудно. Иногда казалось, что невозможно. Когда-то он сопротивлялся до последнего. И чем все в итоге закончилось?
«Впусти нас. Впусти, впусти, впусти».
Удерживать тьму становилось все труднее. Она чувствовала слабину и тут же заползала в щели, что давал обессиленный разум. «Я не сдамся, — твердил сам себе Вэй Усянь. — Не сдамся. Убирайся!» Проклятое дежавю.
— Вэй Ин, — на плечо легла ладонь. От нее лилась приятная прохлада. Она успокаивала. Заземляла. Лань Чжань...
Тьма отступила, словно отлив. Испугалась и свернула свои щупальца. Она еще топорщилась под кожей острыми осколками, но по крайней мере Вэй Усянь в ней уже не захлебывался.
— Лань Чжань, — он поднял взгляд и протянул руку, которая тут же безвольно упала. — Почему ты не он?
Глупо. Глупо было это говорить. Почему, почему, почему? Их так много этих «почему», не счесть.
— Мне жаль.
— Мне тоже, — Вэй Усянь дернулся в сторону, но ноги подкосились, и он упал на колени, спрятал лицо в ладонях.
— Это не твоя вина, — Лань Чжань опустился рядом. — С тем ребенком.
— А-Юань. Его зовут А-Юань. Он наш сын, — всхлипнул Вэй Усянь и поднял голову. — Он вырос таким чудесным юношей. Честным и справедливым. Совсем как он… Боги…
— Он жив. И тоже вырастет.
Вэй Усянь усмехнулся. Да, Лань Чжань прав. И именно Вэй Усянь может сделать так, чтобы у этого ребенка и других была такая возможность. Было будущее. Боги над ним издевались, раз за разом подкидывая причину следовать принятому решению. Будто он мог отступить.
— Оставь меня. Я себя уже контролирую. Не волнуйся, тьма не выйдет из-под контроля.
Он сел и уткнулся лицом в колени. Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Он продержится. Конечно же, он продержится. В груди кольнуло. Вэй Усянь прижал ладонь, ощущая, как заполошно стучит внутри комок плоти. Сгреб пальцами ткань одежд. Словно он лишь этим жестом мог остановить то, что неуклонно двигалось к цели по его венам.
Лань Чжань не ушел. Он сел позади. Вэй Усяню хотелось одновременно двух противоположных вещей: остаться одному, и чтобы Лань Чжань был рядом.
Они не разговаривали. Молчание бывает разным. Иногда тяжелым и давящим. Вэй Усянь не привык к молчанию, ему всегда нужно было заполнять паузы, потому что казалось, стоит ему замолчать, как человек тут же потеряет к нему интерес. Отвернется и исчезнет из его жизни.
С Лань Чжанем молчание было уютным. Вэй Усянь это не сразу понял. Едва он только попал в Облачные Глубины в те далекие времена, когда у него еще было ядро, внутри не ощущалась высасывающая сущность пустота, а небо казалось пронзительно голубым, то только и делал что говорил. Со всеми. С Цзян Чэном, который отмахивался в раздражении. С шицзе, которая мягко улыбалась и никогда не говорила ему заткнуться, она была готова слушать его часами, даже если Вэй Усянь молол всякую чепуху: то про семена лотоса, то про тренировки с мечом или воздушных змеев. С Не Хуайсаном, который слушал всегда, но постоянно делал вид что рассеян и увлечен рисунком собственного веера гораздо сильнее, нежели собеседником. И конечно же, с Лань Чжанем. Который поначалу бежал от Вэй Усяня как от огня. Вэй Усянь и был огнем, ему хотелось заползти на одежды Лань Чжаня. На его волосы и кожу. Ощутить ее вкус и лизать пока не насытится. И это при том, что свое влечение он осознал далеко не сразу. Но оно было и терзало его долгое время до самой смерти.
Вэй Усяню нужно было умереть, чтобы пересмотреть свои взгляды на жизнь. Нет, он не изменился по щелчку пальцев. Но смерть многое меняет, не правда ли? И Лань Чжань, который смотрел на него как на небожителя, спустившегося с Небес… Это стало откровением. И чем больше времени они проводили вместе, тем лучше Вэй Усянь понимал своего друга, который оказался кем-то гораздо большим. В итоге ему пришлось в этом признаться в первую очередь самому себе.
Лань Чжань не из тех, кто болтает без умолку. Это удел Вэй Усяня. Лань Чжань слушал и смотрел своими невозможными глазами. Смотрел внимательно. И слушал внимательно. Его молчание было теплым, понимающим, уютным, как объятия.
И конечно Вэй Усянь понимал, что Лань Чжань, который сейчас сидит позади спина к спине, не тот. Но с ним тоже иррационально было уютно. Сейчас, в этот самый момент. В месте, которое меньшего всего располагало к подобным ощущениям. Наверное, способность Вэй Ина такова, что он умел находить искорки радости в самой тьме. А был ли у него иной выбор?
Вэй Усянь расслабился и прислонился к спине. Лань Чжань делился теплом с тем, кого сам же и обрек на смерть. Была в этой ситуации некая ирония. Но Вэй Усянь его не винил. Он просто скучал. Скучал и понимал, что своего Лань Чжаня больше не увидит. Он только всем сердцем желал, чтобы муж не страдал очень сильно по своей потере. Он сильный, он выдержит. Это Вэй Усянь слабый, тянется к незаслуженному, одолженному теплу, как росток, пробившийся между камнями, — к солнцу.
И вдруг Лань Чжань запел. Он напевал мелодию негромко, едва слышно. Но боги… Вэй Усянь снова ощутил резь в глазах. В этой песне не было слов, лишь мелодия, что исходила, казалось, из глубины сердца. Вэй Усянь ощущал вибрацию в теле и растворялся в звуках, чуждых этому месту. И словно весь мир умер, остались лишь они двое: один обреченный, второй — изломанный. Две души. И чужие, и родные одновременно.
— Что это за песня? — спросил Вэй Усянь, когда Лань Чжань замолчал. — Она очень красивая. У нее есть слова?
— Я не знаю, — тихо ответил Лань Чжань. — Ее напевала мне мама.
— Это красиво, грустно и хорошо одновременно.
— Мн.
Снова тишина. Где-то слышался равномерный стук капель, шорох, треск огня. Дыхание рядом, и сердцебиение в грудной клетке.
— Ты ее помнишь? — решился спросить Вэй Усянь.
— Немного, — Лань Чжань вздохнул, спина чуть напряглась, но тут же расслабилась. — Ее голос. Мелодию. Она напевала ее так тихо, словно передавала некую тайну. Ее запах. От нее пахло всегда чем-то свежим, словно утренний воздух в лесу. Но память изменчива и обманчива.
— Не всегда, — возразил Вэй Ин. — Ты помнишь ее сердцем. Оно никогда не забывает.
— А что помнит твое?
— Родителей я почти не помню. Это совсем невнятные образы, лишь ощущения, — Вэй Усянь прикрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти что было погребено под множеством других пластов. — Защита, любовь, нежность. Знаешь, наверное, это то, что я всегда искал, даже сам того не понимая. Это так по-детски.
— Нет, — твердо сказал Лань Чжань. Вэй Усянь даже приподнялся, пытаясь заглянуть ему в лицо, но тот лишь немного опустил голову, прячась за пологом волос.
Без своего роскошного гуаня он смотрелся слишком домашним, как и без ленты. Если бы еще Вэй Усянь не знал, почему отсутствуют эти атрибуты его положения и кланового отличия.
— И ты это нашел, — все же сказал Лань Чжань чуть погодя.
— Да. Я бы хотел тебе дать то же самое.
— Ты не можешь всех сделать счастливыми, Вэй Ин.
В голосе ощущалась какая-то тягучая грусть.
— Я не хочу всех делать счастливыми, — Вэй Усянь слушал сердцебиение Лань Чжаня. Оно успокаивало. — Только тебя.
— Его.
— Что?
— Не меня.
Вэй Усянь не знал, что на это сказать. И он попросил снова спеть ему. И Лань Чжань спел. На этот раз были слова. О рассветном небе над туманным озером, о росе, что холодит ноги ранним утром, о шелесте листвы и первых лучах, что заставляют цветы раскрываться навстречу теплу. Тихий красивый голос стелился вокруг Вэй Усяня, обволакивал и успокаивал.
— Я бы хотел остаться здесь, — сказал Вэй Усянь после тишины, в которой истаяли последние звуки песни.
В этом месте, в этом моменте. В гуевой камере, пропитанной смертью. Он выжил в погребальных холмах, так что почему бы и нет? Выйти отсюда означало ступить на тонкую грань, с одной стороны которой гибель людей, а с другой — собственная смерть.
— Я прочел твои заметки, — внезапно проговорил Лань Чжань.
— О.
Вэй Усянь надеялся, что Лань Чжань больше не будет задавать вопросов. Стоило быть аккуратнее в своих записях.
— Мн.
— Почему в этом звуке я слышу осуждение, Лань Чжань?
— Твоя душа. Она исчезнет.
Вэй Усянь вздохнул. Он должен был понять, что Лань Чжань захочет узнать, как все пройдет. Может даже из желания понять, достоин ли он доверия. Вэй Усянь не мог его осуждать, не после всего, через что ему пришлось пройти.
— Если ты попытаешься уничтожить железо и одновременно удерживать контур вокруг дворца, то…
— Я знаю, — перебил его Вэй Усянь. — Но эй, это же я! Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Тебе не стоит волноваться.
— Мн.
— А теперь я слышу недоверие.
— А тебе можно верить?
— Ай! Это обидно, между прочим!
— Вэй Ин.
Ох это его «Вэй Ин», сказанное так, будто целую лекцию прочел о недопустимости того или иного действия.
— Не думай об этом, Лань Чжань. Серьезно. Я решу эту проблему.
Лань Чжань не стал спорить, за что Вэй Усянь был ему благодарен. Разве он не пытался? Он перебрал все варианты, которые могли прийти в голову, даже самые сумасшедшие. Но это тело слабое и не принадлежит этой душе. Прежний хозяин, запертый в клетке, должен погибнуть, Вэй Усянь не сомневался в этом ни на миг. Он не в состоянии справиться со столькими факторами. Хотел, конечно же, хотел. Он бы многое отдал за возможность очутиться в объятиях своего супруга, раствориться в его беззаветной любви, вере и нежности. Но если бы Вэй Усянь всегда получал то, что хотел...
***
— Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь и протянул сверток. Тот вскинул непонимающий взгляд, но принял его и развернул ткань. Ради этого стоило постараться. Стоило искать. Стоило обыскать весь дворец и найти захламленное помещение в одном из отдаленных коридором подземелья. — Вэй Ин… — Лань Чжань провел дрожащими пальцами по Бичэню, а потом по Шоюэ. — Он сказал, что уничтожил их. — Он соврал. Я нашел… склад, где много оружия. Если хочешь, я отведу тебя потом туда. — Спасибо, — тяжело сглотнул Лань Чжань. — Ты, наверное, не сможешь его сейчас носить, но я очень хотел вернуть Бичэнь тебе. И еще… — Вэй Усянь протянул мешочек, в котором лежали две ленты, принадлежащие братьям Лань. — Позволь мне?.. Вэй Усянь вытащил ленту, которая принадлежала Лань Чжаню и замер в ожидании ответа. Тот долго молчал, а затем едва уловимо кивнул. Вэй Усянь подошел ближе, приложил ко лбу и завел руки назад, чтобы завязать. А потом медленно отступил. Лань Чжань коснулся пальцами лба, рядом с лентой, словно боялся дотронуться до нее самой. Но потом все же провел по ней. — Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе, — Вэй Усянь вздохнул. Лань Чжань ожег его взглядом. Многое в нем было. И благодарность, и неверие, и злость, и обида, и сожаление. Когда-то он и сам думал, что Лань Чжань безэмоциональный кусок камня. Ни в каком из миров он таким не был. Просто умел хорошо прятать все, что на душе. — Спасибо. — Между нами не должно быть «спасибо» и «прости», — автоматически ответил Вэй Усянь, но тут же опустил голову. — Я… — Я помню. Видел. Но я благодарен, а ты не мой Вэй Ин, поэтому я могу это говорить. Вэй Ин прокашлялся и отвернулся, отошел на несколько шагов. — Я не нашел Ванцзи. Наверное, он все же уничтожен. А… — Вэй Усянь коснулся Лебин, что висела у него на поясе. — Я верну ее позже. Передай брату, что я буду бережно обращаться с ней.***
В Безночном городе шла подготовка к триумфальному возвращению главы клана, что давало отличную возможность немного расслабиться. Все внимание Вэнь Сюя и Вэнь Чао было занято нюансами угождения отцу. Вэй Усяню это было только на руку. Он мог спокойно передвигаться по дворцу, поскольку количество стражи уменьшилось. Все слуги и большую часть воинов привлекли к украшению дворца. Это было странно и Вэй Усянь подозревал, что Вэнь Сюй его провоцирует. Поэтому старался вести себя как обычно. Часто его сопровождал Лань Чжань, но большую часть времени он где-то пропадал, чему Вэй Усянь даже радовался. Он бродил по дворцу, пугая стражу самим своим появлением. Иногда он отсылал ее, если ему требовалось попасть в те или иные помещения. Ему никто не препятствовал. Вероятно, прежний Вэй Усянь тоже вел себя нагло, не скрывая любопытства, а учитывая собрание всяких дорогих безделушек в его покоях или в кабинете в подземелье, то не брезговал и прихватить нечто приглянувшееся. Скорее, из возможности это сделать, чем по причине любви к подобной безвкусице. Не давала покоя мысль, почему тому Вэй Усяню так благоволил Вэнь Жохань, что даже его сыновья не вступали в откровенную конфронтацию. Лань Чжань говорил, что Вэй Усянь не выказывал ни особого уважения, ни пиетета главе клана. Что за отношения их связывали, он сказать не мог. При встречах Вэнь Жоханя и Вэй Усяня тот никогда не присутствовал. Все беседы они вели за закрытыми дверьми. Возможно, имела место некая договоренность? Потому что Вэй Усяню и правда многое позволялось. У него были собственные покои, сравнимые по роскоши с хозяйскими, да и находились они в крыле жилых помещений главы и его сыновей. Потому и не любили его. Ревность? Вэй Усяню прощалось убийство стражников. Отдавались в распоряжение пленники для опытов. И почему тогда он не рядом с главой клана? Чем дальше, тем больше вопросов возникало. И близилась встреча, от которой Вэй Усянь не знал, чего ожидать. Пожалуй, единственный кто мог ответить на вопросы — прежний Вэй Усянь. Но обращаться к нему было очень плохой идеей, особенно после того, как его отрезали и от энергии, и от основного рычага давления. Он сейчас в ярости. Да и прежде скорее бы соврал, чтобы посмотреть, что же из этого выйдет. Придется импровизировать и решать проблемы по мере их поступления. Это Вэй Усяню всегда лучше всего удавалось, а планирование было слабым местом. Идти по той единственной дорожке, которая проложила ему судьба, куда бы она ни привела. Когда Вэй Усянь искал, где могло бы быть складировано оружие заклинателей, то приметил одну дверь, что вела в подземный коридор. Его он и намеревался исследовать. Разумеется, Лань Чжань говорил, что они с братом знают выход, но Вэй Усянь предпочитал все изучить самостоятельно. Лань Чжаню он доверял, а вот Лань Сичэню… Хотя это у них явно взаимно. В том мире Лань Сичэнь не являлся его ярым поклонником, но никогда не вел себя так, словно худшее, что могло случиться с Лань Чжанем, это Вэй Усянь. И вероятно боги смеются над всеми ними, потому что в каждом из миров заставляют пройти через боль и мучения. Вэй Усянь подошел к повороту, за которым всегда находилась стража, и приготовился ее нейтрализовать, достал усыпляющие талисманы. Но когда аккуратно выглянул из-за угла, то оказалось, что об этом позаботились до него. Он подошел и проверил — все были живы. И когда толкнул приоткрытую дверь, то едва не попал в ловушку и чудом успел отшатнуться от сетей. Далее он был аккуратнее и осторожнее. Вскоре в глубине коридоров послышался тихий разговор. Конечно, он узнал голоса. Вэй Усянь, стараясь ступать осторожно, пошел на звук. — …нельзя. Ты не можешь снова попасть в ту же ловушку. Голос Лань Сичэня был раздражительным. Никакой мягкости даже при общении с братом, что привык слышать в своем мире Вэй Усянь. — Ты преувеличиваешь, — отстраненно ответил Лань Чжань. Вэй Усянь затаился неподалеку в небольшой нише, в которой пришлось нагнуть голову, потому что она была слишком низкой. Факелов в округе не было, что давало ему преимущество, но ничего не было видно. По влажной стене ползали какие-то мелкие насекомые и не добавляли комфорта. Они копошились и шуршали. Словно он в могиле находился. Это было мерзко, но любопытство было сильнее, поэтому, преодолев брезгливость, Вэй Усянь прислушался. — Ванцзи, ты не имеешь права поставить весь наш план под угрозу, лишь потому что ты вдруг снова… — Сюнчжан, — предупреждающе произнес Лань Чжань. — Ты ошибаешься. — Я не ошибаюсь. Ты смотришь на него тем самым взглядом. Я прекрасно его помню. О, нет. Вэй Усянь прислонился щекой к стене, но тут же отпрянул. Лань Чжань все же потеплел. Или всколыхнулось нечто давнее и забытое? Это плохо. Вэй Усянь не этого хотел. Он умрет, уйдет из этого мира, а этому Лань Чжаню будет больно. И как некстати всплывали слова Лань Сичэня о том, что Вэй Усянь болезнь. Этот Лань Чжань тем более не заслуживал еще больше боли. Это было главной причиной, почему и сам Вэй Усянь стал избегать Лань Чжаня. — Я никогда не понимал твоей одержимости этим человеком, — раздраженно произнес Лань Сичэнь. — Что в нем такого? Одно радует, он скоро уйдет. Этому миру не нужен второй Вэй Усянь с отсутствием контроля и… — Умолкни, — резко прервал его Лань Чжань. — Уходи. — Ванцзи. — Не смей. Послышался вздох и шорох ткани. И вскоре раздались удаляющиеся шаги. Вэй Усянь выдохнул. Ох… Он не стоил того, чтобы Нефриты ругались из-за него. Вдруг взметнулся воздух и его шею сжало стальной хваткой. — Вэй Ин? Хватка ослабла. — Я не хотел подслушивать. — Мн. — Эй, правда, — возмутился Вэй Усянь скептическому «мн». — Вэй Ин лжет. Вэй Усянь открыл было рот, но тут же его захлопнул. Он вдруг всем телом ощутил, что Лань Чжань слишком близко. А то, что было темно никак не помогало ситуации. И рука Лань Чжаня все еще сжимала его горло. Вэй Усянь понял, что у него возникала неуместная реакция. — Если ты больше не собираешься меня душить, может отпустишь? Послышался тихий выдох, и хватка исчезла, но его тут же ухватили за плечо и потащили вперед. — Эй, — Вэй Усянь отпрянул. — Зачем ты здесь? — Чтобы проверить выход. Он в этом коридоре? — Там, — Лань Чжань указал рукой вглубь коридора, который казался бесконечным. Бесчисленные норы под дворцом. Кто знает, что здесь можно найти. — Я не знал, что наткнусь здесь на вас. Вот где ты пропадаешь в последнее время. Они пошли в указанном направлении. Вэй Усянь следовал за Лань Чжанем, разглядывая грубо вырубленный в каменной толще коридор. На большом расстоянии друг от друга располагались факелы, но их света было достаточно. — Я приношу извинения за слова брата, — вдруг сказал Лань Чжань, не оборачиваясь. Вэй Усянь хмыкнул. — Не стоит. Он прав в отношении меня. Тебе не стоит… — Что мне не стоит? — Лань Чжань резко остановился и обернулся. Ожег таким взглядом, что Вэй Усянь отвернулся. — Испытывать симпатию ко мне, — выдавил Вэй Усянь, толкнул плечом Лань Чжаня и пошел вперед. — Разве не этого ты хотел? Это Лань Чжань только что признал, что все же симпатизирует ему? О боги. В глазах резануло. Да, он этого хотел, но… Он необдуманно хотел симпатии этого Лань Чжаня. Только почему сейчас было так больно? — Нет! То есть… Гуй тебя подери, Лань Чжань, — Вэй Усянь ускорил шаг в надежде, что случится чудо и ему не придется объясняться. Чуда не случилось. Коридор и правда казался бесконечным и казалось приведет в сам Диюй. Это не удивило бы. — Вэй Ин, — с нажимом произнес Лань Чжань, который, казалось, даже на полшага не отставал. — Что ты хочешь услышать от меня, Лань Чжань? В нашей ситуации, — Вэй Усянь все же остановился и обернулся. — Мне нужна твоя помощь. И чтобы ты выжил, смог вывести людей. Это все. Ты прекрасно знаешь, что я не могу отделить своего Лань Чжаня от тебя. Это… Это сложно, ясно? — Ясно. — Но я уйду, это правда. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Лань Чжань молчал. Просто смотрел и молчал, гуй его подери. Может, Вэй Усянь надумал о себе много. Может он выдает желаемое за действительное. А может его чувства и эмоции накладываются. У него не было ответа. — Тебе будет больно. — Видимо боги решили, что моя судьба такова, Лань Чжань. Все со мной будет в порядке. Наверняка не будет, но Вэй Усяню не привыкать. И он уже смирился. Почти. Лишь какая-то маленькая часть билась в истерике и очень сильно, по-детски наивно, хотела чтобы все закончилось хорошо. — Снова ложь. — Тогда сделай вид, что веришь, — не выдержал Вэй Усянь. — У меня нет сил бороться еще и с тобой. Вэй Усянь зло развернулся и едва не побежал вперед, но его резко дернуло назад. Лань Чжань крепко ухватил его за плечо, впиваясь пальцами до боли, удержал на месте. — Смотри. Вэй Усянь дернулся и посмотрел куда указывали. Сначала он не понял, все еще злясь, но присмотрелся. — О, что это? — Вэй Усянь завороженно замер. — Магические нити. — Пусти. И это… спасибо. Вэй Усянь восхищенно присмотрелся. Да, если бы его не удержали… Коридор от пола до потолка перекрывали натянутые от стены до стены нити не толще человеческого волоса. Они были почти незаметны в полумраке. Вэй Усянь провел пальцем по одной из них, едва касаясь, но кожу тут же вспороло и выступили алые капли. — Насколько длинна эта ловушка? — Около чжана. Впереди еще пять таких. — А сколько их было? — Вэй Усянь потер раненый палец и с восхищением осматривал переплетение нитей. Казалось, они располагались хаотично и буквально вырастали прямо из стены. — Тридцать две. — Вы с братом их уничтожали? — Мн. — Как вы это делали? Лань Чжань подошел и поднес руку к одной из нитей, послал немного духовной силы. Струна осыпалась пеплом. — А все сразу? — Не работает, только по одной, — в доказательство Лань Чжань послал поток духовной силы и ничего не произошло. Вэй Усянь даже знать не хотел сколько времени ушло на уничтожение каждой нити в отдельности. Наверняка можно сделать это быстро, и сразу весь блок уничтожить. — Что ты о них знаешь? — Вэй Усянь задумчиво потер нос. — Это неизвестный металл. В него влита светлая духовная сила и немного темной. Меч их не берет. — А ты пробовал Бичэнь? — Мн. — Возможно Ванцзи бы помог… — Мы пробовали разные техники. Ничего не сработало. — Мне нужно подумать. Дай мне немного времени. Вэй Усянь опустился на пол у стены. Он перебирал в уме варианты до самых сумасшедших. Но, пожалуй, взрывать этот коридор не стоило. И выход себе заблокируют, и ненужное внимание привлекут. Странно, что сюда никто еще не забрел. Кстати, об этом… — А зачем вы оставили на входе усыпленных стражников? Если их увидят, поднимется переполох. — В этой части дворца мало кто появляется, — Лань Чжань уничтожил очередную нить и принялся за другую. — Но мы оставили Вэнь Нина, он наблюдает и остановит, если кто забредет. Или подаст сигнал, если вдруг Вэнь Сюй решит заглянуть. — Странно, я его не заметил. — Зачем ему останавливать тебя? — Лань Чжань поджал губы и отдернул руку. — Айя, Лань Чжань, — Вэй Усянь поднялся и взял его руку. На пальцах были ожоги. И множество старых шрамов, которые хаотично накладывались один на другой. Вэй Усянь чуть погладил их большим пальцем. — Вэй Ин. — А, да, — неловко и нервно засмеялся Вэй Усянь. — Давай помогу. — Не нужно, — Лань Чжань выдернул ладонь и тут же спрятал за спину, словно боялся, что Вэй Усянь начнет снова к ней тянуться, и опустил глаза. Вэй Усянь вздохнул. Ладно, все это и правда было неловким, да и неуместным. И у них были более насущные проблемы, чем эмоции, которым тут не место и не время. — Ты сказал, что в нити вплетена светлая и темная энергия. А что, если и уничтожить ее можно с помощью них же? — Это имеет смысл. Лань Чжань посмотрел на нити, а потом на Вэй Усяня. — Хорошо, тогда давай попробуем. Вэй Усянь поднял ладони и выставил их вперед, Лань Чжань тут же отзеркалил движение. Они одновременно активировали свои силы. Свет и тьма — это противоположности, но с другой стороны одно без другого не существует: пока есть тьма, есть и свет, и наоборот. Энергия плескалась между ними. Вэй Усянь поднял глаза и встретился с пристальным взглядом Лань Чжаня. Черно-белое с алым свечение окрашивало его лицо в странные инфернальные оттенки. Но это были самые родные черты на свете. Вэй Усянь тяжело сглотнул и тряхнул головой. Их энергия переплелась причудливым образом, словно клубок смешанных нитей. Вэй Усянь чуть развернул ладони и послал сгусток энергии на нити. На миг все вспыхнуло ослепительной вспышкой, заставив зажмуриться. — Получилось, — прошептал Лань Чжань. Вэй Усянь распахнул глаза. — Эй, откуда такое недоверие? Мы всегда были хорошей командой. — Давай уничтожим остальные. Это не заняло много времени и вскоре они уткнулись в тупик. — Ты уверен, что выход здесь? — Вэй Усянь скептически оглядел стену. — Мн. — Скрытая дверь? На первый взгляд ничего не было видно. Ни пазов, ни подозрительных выступов. Лань Чжань повел рукой вдоль стены. — Здесь есть выход. — Откуда ты знаешь? Хотя нет. Я не хочу знать. — Правильно, — сказал Лань Чжань. — Это был сарказм? — Нет, — строго ответил Лань Чжань. — Не отвлекайся. — А кто виноват? Ты сам меня отвлекаешь. — Вэй Ин. — Да понял я, понял. Он приложил ладони к стене. Она была сырой и неприятной на ощупь. Он повел ладонями, аккуратно прощупывая грубо отесанный камень и обнаружил небольшое углубление, покрывшееся мхом. Сунул туда палец и надавил. Толща камня со скрежетом отъехала в сторону. — Заклинание может развеяться или войти в конфликт с ловушками, но механизм всегда сработает, — с этими словами Вэй Усянь шагнул в проем. Лань Чжань тут же последовал за ним. Они оказались в небольшом гроте, спрятанном в зарослях разросшегося ракитника. — Ох, — выдохнул Вэй Усянь. — Красиво, правда? Лань Чжань кивнул, глядя вперед. Безночный город был позади. Перед ними расстилалась долина, которую пересекала неширокая река с переправой, слева виднелся лес. Основная красота была в свободе. В отдалении от удушающей и давящей атмосферы дворца Солнца и Пламени. — Ты будешь свободен, Лань Чжань. Обещаю, — тихо проговорил Вэй Усянь, глядя далеко за горизонт. У выхода из подземных коридоров их ждал Вэнь Нин. Он выглядел взволнованным. — Господин Вэй. Там… — Что случилось? — тут же подошел Лань Чжань. — А-Юань. Он… простите, господин Вэй, но нужна ваша помощь. Он пропал. — Что значит пропал? — вскинулся Вэй Усянь. — Я… простите. — Иди. Я сам здесь разберусь, — сказал Лань Чжань. Вэй Усянь кивнул и побежал вперед. — Рассказывай, что произошло? — Цзе пыталась объяснить ему, что вас не стоит бояться. А он расплакался и убежал. Мы решили, что он где-то рядом. Но даже Цзинъи не знает, куда тот отправился. — Ясно, — бросил на ходу Вэй Усянь. — Если он поднялся наверх… — Нет! С ним все будет в порядке. Вэй Усянь ускорился. Он не знал, где искать. Это маленький ребенок, который мог забрести куда угодно. И не хотелось думать о том, что с ним могло произойти, наткнись он на Вэнь Чао или Вэнь Сюя. Если внизу обыскивать могла и Вэнь Цин, то здесь свободно передвигаться мог только Вэй Усянь. Они успели обыскать несколько пустующих помещений, как услышали детский вскрик и плач. Вэй Усянь побежал на звук. В одном из коридоров и правда нашелся А-Юань. Над ним нависала Ван Линцзяо и замахивалась плеткой. — Остановись! — выкрикнул Вэй Усянь. Та застыла. — Это просто отродье, которое ты все равно убьешь, — усмехнулась Ван Линцзяо и снова замахнулась. Вэй Усянь почувствовал, как в нем поднимается то злое и мерзкое, что постоянно сдерживал. Жажда убийства буквально затопила его резким приливом. Во рту разлилась горечь, а вокруг заклубились языки тьмы, которым наконец позволили вырваться. И они потянулись к ней. Ван Линцзяо бросила плетку и развернулась бежать, но петля тьмы настигла ее и обвила ноги. Она тут же упала. Вэй Усянь повернулся в сторону А-Юаня, который прикрывал с собой Лань Цзинъи. — Нет, — прошептал Вэй Усянь. — Нет… А-Юань так надрывно плакал, что сердце рвалось на части, а тьма все сильнее затапливала разум. — Господин Вэй! Господин Вэй! Вэй Усянь тряхнул головой. Вэнь Нин вероятно некоторое время звал его. — С ним все будет в порядке. С ними обоими. Вэй Усянь кивнул. — Уведи их. — Господин Вэй… — Живо! Вэнь Нин поднял бессознательного Лань Цзинъи. А-Юань пошел за ними, цепляясь за подол одежды Вэнь Нина. И через несколько шагов он обернулся. В его глазах был страх. — Прости, — едва слышно прошептал Вэй Усянь и повернулся к Ван Линцзяо. Та отползла в сторону и села у стены. Вся спесь сползла с нее. В ее случае видеть страх доставляло невыразимое удовольствие. — Ты не посмеешь что-то сделать со мной! Тебе не сойдет это с рук. — Уверена? — ухмыльнулся Вэй Усянь и двинулся в ее сторону. Ван Линцзяо затряслась и поднялась, словно она могла дать отпор. — Это всего лишь… — Тебе лучше не продолжать. Он послал поток тьмы, и она захлебнулась. А когда подошел поближе, то сжал ее шею рукой. Такая тонкая, такая хрупкая. Всего лишь одно движение и для нее все закончится навсегда. — Не волнуйся, твой любовник скоро последует за тобой. Ее глаза расширились в ужасе, она билась в его хватке, вцепившись руками. Она царапалась, пыталась отодрать его руку. Но у нее ничего не получалось. Вэй Усянь неотрывно смотрел на нее. Смотрел как жизнь покидает ее, как понимание неизбежности заполняет взгляд. Ее безжизненное тело сползло по стене на пол. Вэй Усянь отступил, разглядывая свою руку. Он не сдержался. Не смог.
