Войти в реку дважды

      Странным было не то, что триумфальное шествие походило на дурной театр, а что Вэй Усяню было выделено место в первой ложе. Он стоял на ступенях дворца, едва процессия показалась вдали. Какая ирония. В прошлой жизни на этих ступенях он стоял, когда противостоял Вэнь Жоханю, а в следующий раз — когда против него ополчился весь мир заклинателей. Теперь же он встречает человека, который истребил множество людей и перекроил весь мир под себя. Вэй Усянь не был наивным. Все сильные кланы уже были уничтожены, а Гусу Лань лично истребил едва ли не полностью прежний он. Этот "героический" поход главы Вэнь был просто очередной оплеухой этому миру, высокомерной демонстрацией превосходства: додавить остатки мира заклинателей, даже мелкие кланы. Вэй Усянь был уверен, что это было не покорение, а бойня.       Люди вокруг ликовали, словно и правда это был праздник. И никого не волновала вереница пленников, бредущих за авангардом и тянущих повозки с клетками, в которых сидели измученные люди, наполненные ненавистью, страхом и безнадежностью. Воины рядом с Вэнь Жоханем восседали на лошадях с видом победителей. Вокруг трепетали бесчисленные стяги с языками пламени. Вэй Усянь уже в аду. Ниже падать некуда. От улыбки сводило мышцы. Но он улыбался. Ему ни хрена не было весело, он ощущал отчаянную решимость довести эту партию до конца.       Вэнь Чао сверлил его тяжелым взглядом. Что ж, ему не понравилось убийство его любовницы. Но самое забавное, что он ничего не мог сделать, потому что Вэнь Сюй явно не сожалел о смерти Ван Линцзяо. Она умудрилась у всех окружающих вызвать лишь неприятие и раздражение. И Вэй Усянь сомневался, что разозлится сам Вэнь Жохань. А Вэнь Чао даже всерьез нельзя воспринимать. Видимо это и бесило того больше всего, поскольку Вэй Усянь сомневался, что потеря любовницы причинила боль.       — Перестань так пристально смотреть на меня, а то люди подумают недоброе, — проговорил Вэй Усянь, глядя вперед.       Вэнь Сюй хмыкнул, а Вэнь Чао едва не закипел. Вэй Усянь сожалел, что не может прямо сейчас призвать тьму — ведь железо близко, лишь руку протяни — и стереть этих братьев Вэнь с лица земли. Да, он не справится со всей армией и с самим Вэнь Жоханем. Но желание убивать тлело внутри, как угли в очаге.       — Ты сдохнешь в муках, — выплюнул Вэнь Чао.       Вэй Усянь сжал кулаки, но тут же расслабил. Он был прав. Сдохнет, только по собственному выбору, а не от руки такого слабака как Вэнь Чао.       — Все когда-нибудь умрут, — спокойно заметил Вэй Усянь. — Ты тоже.       — Ты мне угрожаешь?!       И прежде, чем Вэнь Чао взорвался от негодования, его одернул брат:       — Отец уже близко. Веди себя прилично.       — Недолго тебе осталось, — прошипел Вэнь Чао и обратил свое внимание на процессию, которая приближалась. — Ты еще пожалеешь о том, что убил ее.       Это вряд ли. О чем Вэй Усянь остро сожалел, так это о том, что рядом не стоит Лань Чжань. Даже просто присутствие этого чужого и изломанного Лань Чжаня давало сил. Боги, Вэй Усянь так жалок. Словно он маленький ребенок, которому нужно, чтобы ответственный взрослый держал его за руку. Вэй Усянь и правда успел привыкнуть, что его спину прикрывает супруг. Его плечо всегда рядом. Его меч. Его вера в Вэй Усяня. Этот Лань Чжань и вполовину не был столь добр к нему. Но как их разделить? Тем более после того, как этот Лань Чжань, который собственноручно засадил смертельное проклятие в него, начал помогать и заботиться. Да, местами эта забота была болезненнее побоев, но не мог Вэй Усянь винить его в этом. Только не Лань Чжаня.       Рядом не было ни одного дружественного лица, сплошь ненавистные. Когда-то Вэй Усянь думал, что он один против всего мира. Он не знал, что это такое. Хотелось никогда бы и не узнать. Что ж, смейтесь боги. В прошлом всегда кто-то был рядом. Всегда. А вот сейчас, стоя на ступенях богато украшенного дворца, он осознал, что значит быть действительно одному против всех. Он не преуменьшал участия Нефритов, брата и сестры Вэнь или других, кто помогал как мог. Но все они не доверяли ему, разве что кроме Лань Чжаня. Все же сука-судьба дает надежду на нечто хорошее и тут же отбирает. Но в итоге они пойдут своим путем, а Вэй Усянь останется здесь. Снова умрет в этом месте.       Вэнь Жохань ехал впереди словно властитель мира. Роскошные доспехи, богато украшенная сбруя коня. Император, не иначе. Он с царственным видом осматривал свои владения, иногда кивал кому-нибудь. Когда подъехал к ступеням дворца и спешился, Вэй Усянь задержался, пропуская вперед его сыновей. Неожиданно сильно захотелось, чтобы рядом маячила жесткой статуей фигура Лань Чжаня. Но увы, ему не полагалось присутствовать здесь. Да оно и к лучшему. Вэй Усянь ощущал прилив сил, что было и понятно — приближалось железо, связь с которым сейчас ощущалась так ярко, словно к нему шла цепь прямиком из груди. Тьма внутри бесновалась и пела.       Вэнь Жохань благосклонно принимал поклоны, восхваления и поздравления. Вэй Усянь нашел в себе силы поклониться.       — Ты по-прежнему испытываешь терпение моих сыновей?       — Глава Вэнь, я бы не посмел, — ответил Вэй Усянь и даже не дрогнул, когда на плечо легла рука и сжала.       — Ты бы посмел, — Вэнь Жохань окинул его пристальным взглядом. — Пойдем, нам нужно поговорить.       — Но, отец… — начал было Вэнь Чао.       Вэнь Жохань лишь искоса глянул на него, как тот едва не присел. Стоило признать, что глава клана умел усмирять, хотя Вэнь Чао всегда был трусливой шавкой, а уж на отца тявкать явно не смел.       — Вечером будет устроен пир в честь твоего возвращения, — выступил вперед Вэнь Сюй.       По его лицу сложно было прочесть эмоции. Учится контролировать себя. Не всегда получается, но стоило признать, что Вэй Усянь умел выводить людей. Иногда одним своим присутствием. Может и не та способность, которой стоило гордиться. Но чем определенно стоило, так тем, что Вэй Усянь держал себя в руках, хотя это давалось с неимоверным усилием. Он все мысленно твердил себе — осталось недолго. Сегодняшней ночью все разрешится. Так или иначе. Но определенно Вэй Усянь не уйдет один, он просто обязан прихватить с собой нескольких людей. Отец и сыновья Вэнь во главе списка наряду с проклятой душой, что ждет своего часа, запертая в ловушке.       Вэнь Жохань кивнул и направился во дворец. Вэй Усянь последовал за ним. Зал церемоний был пуст, охраняемый лишь талисманами и печатью на крови. Едва огромные двери закрылись, как Вэнь Жохань прислонился к ним спиной. Куда подевался гордый самоуверенный покоритель мира? Сейчас он больше походил на усталого старика, осунувшегося от непомерной ноши. На лбу выступил пот, руки чуть подрагивали, когда он достал мешочек цянькунь и протянул Вэй Усяню.       — В следующий раз ты поедешь со мной.       Вэй Усянь взял мешочек и вытряхнул содержимое себе на ладонь. Что ж, вот главная проблема этого мира. Невероятная мощь в небольшом куске невнятной формы, словно сплавили несколько печатей. Вэй Усянь чувствовал, что это его работа. Неаккуратная, будто сделанная наспех и неумело.       — Хочешь все себе? — усмехнулся Вэнь Жохань. — Всегда хотел.       Такая сила не должна вообще существовать, не говоря уже о том, чтобы быть в чьих-то руках. Но, разумеется, Вэй Усянь этого не сказал. Он направился к центру помещения, где располагался пьедестал со сдерживающей сферой, и установил туда железо.       На плечо легла рука и Вэй Усянь ощутил, как круг замкнулся. Сила потекла потоком, грозя смыть те остатки света, что в этом теле еще оставались. Он был связан не только с железом, но и с Вэнь Жоханем. И связь восстанавливалась, уравновешивалась. Она... Ох, словно родственная. Неуловимо связь воздействовала на эмоции. Вэй Усянь это сразу заметил, потому что ненавидел всей душой Вэнь Жоханя. Но это обоюдная связь. Вэй Усянь не мог понять, что именно ощущает сам Вэнь Жохань, но это многое бы объясняло. Хотя, если прежний Вэй Усянь пытался разорвать эту цепь в свою пользу, то вряд ли испытывал радость от такой связи. И сомнительно, что Вэнь Жохань был тоже ей рад. Просто нелепая случайность? Или умысел? А ведь Вэй Усянь даже мысли подобной не допускал. Полагал, что тело связано только с железом. Но в его случае, это к лучшему. Погибнет Вэй Усянь — погибнет и Вэнь Жохань.       От всего этого Вэй Усянь почувствовал, что захлебывается, в глазах темнело, а сердце грозило вот-вот остановиться.       Когда Вэй Усянь очнулся, Вэнь Жохань сидел поодаль в медитационной позе с закрытыми глазами. Выглядел он намного лучше, словно хорошо отдохнувший человек. Как ни странно, но Вэй Усянь тоже чувствовал себя отдохнувшим. Камень парил в сфере и казался безобидным комком металла.       — Ты стал слабее. Что произошло? — раздался голос позади.       — Это временно, — Вэй Усянь поднялся.       — Ты теряешь контроль?       — Главе Вэнь не стоит беспокоиться.       — Ты выстроил связь между нами и железом. У меня есть основания беспокоиться.       Вэй Усянь оглянулся на сферу. Если убрать одно звено, баланс нарушится и цепь распадется. Железу ничего не будет, а вот людям… Прежний Вэй Усянь был хитер. Вэнь Жохань не сможет долго находиться вдали от него, потому что железо начинает активнее тянуть жизненную энергию из ближайшего звена. Вполне возможно, остался тот Вэй Усянь во дворце, чтобы проверить что случится, если одно звено окажется далеко. Наверное, прежний он изначально не предполагал такого результата. Может, даже не знал, как грамотно выстроить связь, а сделал как мог. Иначе зачем бы столько исследований о том, как разорвать связь и единолично завладеть артефактом?       — Как вы и заметили, связь влияет и на меня. Так что… — Вэй Усянь взмахнул рукой и обошел по кругу сферу. Доступ в зал охранялся печатью на крови Вэнь Жоханя и Вэй Усяня, как и защита вокруг железа. Это значило, что Вэй Усянь может единолично прийти и получить к ней доступ без необходимости тащить сюда третью часть этой связи, что значительно бы усложнило задачу уничтожения.       — Иди за мной, — Вэнь Жохань поднялся и направился к одной из дверей.       Это оказалось небольшое помещение. Вэнь Жохань присел за столик и указал рукой напротив, потянулся за кувшинчиком и чашами, разлил его содержимое и подвинул на другой конец столика. Вэй Усянь сел и поднял чашу, принюхался. Вэнь Жохань усмехнулся.       — Там нет яда. Если я решу тебя убить, то ты почувствуешь мой меч в себе.       То ли успокоить хотел, то ли угрожал. Или и то, и другое.       — За ваше возвращение, — Вэй Усянь поднял чашу двумя руками, выказывая уважение, а потом выпил. Вино оказалось весьма достойным.       — Когда ты такой вежливый, значит, что-то хочешь или пытаешься прикрыть свои дела. Так что на этот раз? Это не ведь из-за этой… Ван Линцзяо?       — Она меня раздражала, — пожал плечами Вэй Усянь.       Он все еще ходил по тонкому лезвию меча — одно неосторожное движение и ему несдобровать. Он не знал, как именно вел себя прежний Вэй Усянь. Лань Чжань говорил, что особого уважения не выказывал. Судя по всему, так и было. В то же время, вряд ли Вэнь Жохань стерпел бы откровенное пренебрежение.       — А еще тебя раздражали несколько моих стражников.       Вэнь Жохань не выглядел разгневанным, скорее позабавленным. Что в сиянии великого завоевателя значат несколько жизней? Вэй Усянь слишком крепко сжал чашу и тут же поставил ее на стол. Вэнь Жохань снова ее наполнил.       — Вы же знаете, как это бывает, — ухмыльнулся Вэй Усянь и выпил содержимое.       — Я просил тебя быть сдержаннее. Разве для твоих экспериментов у тебя мало подопытных?       От испытующего взгляда было неприятно.       — Я полагаю вы привезли еще.       — Не терпится осмотреть их? — засмеялся Вэнь Жохань. — Там есть и интересные... экземпляры... обоих полов. Специально для тебя. Можешь использовать по своему усмотрению.       Вэй Усянь с трудом удержался, чтобы не скривиться от формулировки. Словно они говорили не о живых людях, а об отрезах ткани или животных.       — Вы так заботливы.       От нотки сарказма удержаться не удалось.       — Как твои исследования?       Вот и добрались до истинной цели разговора.       — Пока мне нечем вас порадовать.       — Это плохо, — Вэнь Жохань задумчиво повертел чашу. — На севере собираются бунтовщики и вскоре мне… нам придется туда отправиться. Мне бы не помешали разумные, но контролируемые марионетки. В этот раз я потерял довольно много людей. А ты знаешь, как сложно воспитать идеальных воинов. На это уходит слишком много времени. А для управления мертвыми нужно много сил.       Вэй Усянь промолчал. Ради чего люди Вэнь Жоханя должны биться до смерти? Их только запугивают.       — Поэтому хочу, чтобы ты приложил все свои усилия. Все, Вэй Усянь.       — Сделаю все, что в моих силах.       Вэнь Жохань кивнул.       — Мне нужны результаты.       — Если это все, тогда я пойду.       — Ты должен присутствовать на пиру вечером. Это не обсуждается. Так что не… увлекайся с пленными. Еще успеешь наиграться.       Вэй Усянь покинул помещение и только за пределами зала церемоний без сил прислонился к стене. Он не думал, что будет так сложно. Смотреть на Вэнь Жоханя и улыбаться. Пить с ним. И еще вечером ему предстояло продолжить эту пытку.       Когда Вэй Усянь вернулся в свои покои, то тут же упал на постель.       — Вэй Ин, — рядом тут же оказался Лань Чжань и застыл рядом с кроватью.       — Боги, если бы ты знал, как это было отвратительно, — Вэй Усянь повернулся на бок и подпер рукой щеку.       — Ты не вызвал подозрений?       — Думаю, что нет. Он считает, что контролирует меня… ну, вернее, другого Вэй Усяня. Насколько я понимаю, они оба не доверяли друг другу, но были вынуждены сотрудничать. Не похоже, что эта связь была согласована. Ты знаешь что-нибудь о том, как они вообще оказались в такой ситуации?       Лань Чжань покачал головой. Вэй Усянь вскочил и принялся мерить шагами комнату. Ему не сиделось на месте.       — Когда я попал сюда, он уже был связан с железом.       — У меня есть подозрение, что, если прежний я и не намеревался изначально связывать себя с Вэнь Жоханем, то в глубине души этого хотел. Это... — Вэй Усянь застыл у окна. — В этом мы с ним похожи. Боги, как это жалко и даже смешно...       — Вэй Ин?       — Ну то, что несмотря на произошедшее, на его сумасшествие, он хотел привязанности. А такая связь это давала. Извращенную родственную связь извращенного разума.       — Как отец и сын? — тихо спросил Лань Чжань.       Вэй Усянь обернулся и снова прошел по комнате. Ему было тревожно, сердце частило, а рукам требовалось занятие. Мысли копошились как клубок змей, а чуждый голос что-то нашептывал. Так случалось, когда Вэй Усянь терял контроль.       — Ну, не похоже, что они были любовниками. Так что да, скорее всего. А может все просто случайность.       — Мы этого не узнаем.       — Верно. Ладно, — сделал глубокий вдох Вэй Усянь, пытаясь успокоиться, остановился возле стола, подхватил кисть повертел ее и отбросил в сторону. Сжал Лебин, что неизменно висела на его поясе. — Это неважно. Сегодня все закончится.       Это наилучший момент. Вэй Усянь не был уверен, что сможет еще продержаться. Чем больше он нервничал, тем чаще его беспокоила игла в теле, тем чаще выходила тьма из-под контроля. Ему стоило удержаться и не убивать Ван Линцзяо, но его разум будто помутился. Если бы на ее месте оказался кто-то из сыновей главы клана, тоже не смог бы остановиться. Похерить все было очень плохой идеей. Нельзя допустить, чтобы все было напрасно.       Да и раскусят его рано или поздно. Ему чудом удалось обмануть Вэнь Сюя, а его отец далеко не глуп и очень наблюдательный. И если первого можно вывести из себя и переключить внимание, то со вторым этот прием не сработает. Не был бы Вэнь Жохань там, где он сейчас, если бы был наивным и доверчивым.       План был прост. На пиру гости явно отдадут должное вину, которого будет в изобилии. Воинам в казармах тоже выдадут вино, туда Вэнь Цин обещала добавить одно из своих снадобий. Стража будет расслаблена. Кого-то придется усыпить или нейтрализовать иным способом.       Вэй Ин достал Лебин, и снова вернул на место. Подошел к окну и подергал шторы, которые заменили после его истерики на все те же гуевы языки пламени.       — Ты перенес оружие вниз?       — Все готово.       — Хорошо, — покивал головой Вэй Усянь. — Хорошо. Значит, сегодня.       — Мн.       — Вэнь Жохань сказал, что на севере бунтовщики, значит вам нужно двигаться туда. Возможно, кто-то еще остался, — Вэй Усянь мысленно возвращался к разговору с Вэнь Жоханем. — Вы восстановите все. Конечно, Облачные Глубины не вернуть, но… Вы с братом живы. И ведь остались еще люди из вашего клана?       — Вэй Ин.       Но Вэй Усянь его не слушал. Он перебирал в мыслях то, что нужно было сделать к этому моменту и что предстояло сделать позже, когда появится возможность.       — И постарайтесь вывести всех как можно быстрее. Мы ведь очистили ход? Ах, да… Мы же вместе закончили. Все готово. Хорошо.       — Вэй Ин, — снова позвал Лань Чжань, но Вэй Усянь проигнорировал.       — Он привез еще людей. Их там много. Нужно всех вывести, Лань Чжань. Вы справитесь? — Вэй Усянь вскинул на него взгляд, но тут же нервно рассмеялся. — Хотя чего это я? Ты справишься. Уверен, что…       — Вэй Ин!       Лань Чжань лишь немного повысил голос, но это подействовало отрезвляюще. Хотя сердце все еще колотилось как сумасшедшее.       — Что?       — Успокойся.       — Я спокоен! — выкрикнул Вэй Усянь и без сил опустился на пол. — Я в норме. В норме.       Лань Чжань опустился рядом. Потянулся к руке, но Вэй Усянь тут же отдернул ее.       — Я помогу.       — Я в порядке.       — Ты не в порядке.       — Твоя наблюдательность поражает, — саркастично и зло ответил Вэй Усянь.       — Вэй Ин.       — Ох, — Вэй Усянь сдулся как фонарик, в котором погас огонь. — Прости. Я… Я буду в норме. Я чувствую связь с Вэнь Жоханем. Она такая прочная. И такая мерзкая.       Лань Чжань положил ладонь на его плечо. Вэй Усянь прикрыл глаза и коснулся ее щекой. Лань Чжань напрягся, но не двинулся.       — Мне страшно, — прошептал Вэй Усянь, так и не открывая глаз. Было проще говорить подобные вещи, не глядя в глаза.       — Я знаю. Мне тоже.       — Тебе? — вскинулся Вэй Усянь. — У тебя никогда не было слабостей.       — Это неправда, — Лань Чжань сложил свои ладони на коленях, глядя на них так внимательно, словно там были знаки, которые подсказывали ему что говорить. — И страх — это не слабость.       — Ты такой хороший, Лань Чжань, — грустно улыбнулся Вэй Усянь, разглядывая его. Хорошо, что Лань Чжань не смотрел, это мог делать Вэй Усянь. — Обещай, что будешь жить, когда я уйду.       — Мн.       — Лань Чжань, это не ответ.       — Мне нужно идти. А тебе готовиться к пиру.       Лань Чжань поднялся и, не оглядываясь, ушел. Вэй Усянь оглядел комнату, вздохнул. Пора приступать к финальной части их спектакля.       Пожалуй, столь грандиозное празднование не могло закончиться быстро. Вэй Усянь делал вид, что пьет. Вернее, он и пил. Благодаря Лань Сичэню, который, скрепя сердце, показал заклинание нейтрализации алкоголя. Не то чтобы у Вэй Усяня не было желания напиться до потери сознания. Но ему нужна была ясная голова и он чувствовал себя до отвращения трезвым на этом пиру на крови. Вэнь Жохань принимал поздравления, раздавал дары и много пил. Его сыновья периодически сверлили пристальными взглядами Вэй Усяня. Вэнь Чао — злым, а Вэнь Сюй подозрительным. Ничего нового.       В груди кольнуло так сильно и резко, что на миг потемнело перед глазами. Вэй Усянь сжал кулаки, на лбу выступила испарина. Хорошо, что подавляющее большинство присутствующих в непомерно огромном зале уже была не в состоянии отличить колонну от человека, и никто не обращал на него внимания. Кроме одного человека. Вэй Усянь ухмыльнулся и поднял чашу, салютуя Вэнь Сюю, и тут же опрокинул содержимое в себя. Боль внутри понемногу отступала.       Вэй Усянь хотел быть в другом месте. Там, внизу, где уже начали выводить пленных. Конечно, Лань Чжань и его брат справятся сами и решат, что делать, возникни какие непредвиденные обстоятельства. А Вэй Усянь должен доиграть свою роль. От улыбки сводило скулы, а вязкий комок желчи все время подступал к горлу. От крепко сжатых кулаков, спрятанных ото всех под тенью столешницы, сводило пальцы. Он продержится. Разве был иной выбор? Он должен. И он сможет.       В конце концов, Вэнь Жохань, пошатываясь, ушел в свои покои, поддерживаемый двумя служанками. Вэнь Чао спал, уложив голову в тарелку. Вэнь Сюй казался трезвым, но перестал обращать внимание на окружающих, лишь бросал взгляды на брата и кривил в отвращении губы. Вэй Усянь решил, что может тоже покинуть этот праздник жизни. Он неспешно вернулся в свои покои. Стражники в жилом крыле были до отвращения трезвы и насторожены. Что ж, с этими позже придется справляться иными способами.       К исходу ночи все стихло, лишь невнятный шум доносился со стороны казарм. Чем веселее у них там, тем проще. Вэй Усянь вышел в коридор, сделал несколько шагов и резко выпустил языки тьмы. Ее вязкие щупальца потянулись к стражникам. Один за другим они упали, даже не успев и слова сказать. Они просто уснули. Убивать их сейчас было бы слишком неосмотрительно. Затем подошел и плеснул на каждого немного вина для запаха.       Внизу было пусто. Если у беглецов и возникли проблем со стражей или нечаянными свидетелями, то никаких следов не было видно. У входа в нижний ярус, коридор которого выходил наружу, стояли Нефриты, пропуская вперед последних пленников. Лань Чжань кивнул ему. Людей было много, весь коридор был заполнен, а он был немаленьким. Вэй Усянь и не подозревал, что здесь такое количество пленников.       — На выходе Вэнь Цин с братом, — сказал Лань Чжань.       — Хорошо. Поторопитесь.       Люди вели себя тихо, опасливо поглядывали на Вэй Усяня, но шли куда их ведут. Интересно, хоть кто-нибудь из них задавал вопросы или просто следовал указаниям?       — Вы им рассказали? — все же решился спросить Вэй Усянь.       — Они знают то, что нужно, — ответил Лань Сичэнь и отвернулся.       Вэй Усянь кивнул и отошел в сторону. Он чувствовал взгляд Лань Чжаня, но не смотрел на него. Вэй Усянь сосредоточился и воззвал к талисманам, что разместил по территории всего дворца. Все было спокойно, пока никто не заметил пропажи. Да и кому может прийти в голову сейчас проверять пленников. Туда, как сказал Лань Чжань, мог спуститься только Вэнь Жохань. А у него сегодня были явно другие занятия на ночь. Вернее, утро. На выходе из подземелья его встретили первые лучи восходящего солнца. Вэй Усянь огляделся. Большинство людей уже увели и наверняка спрятали в ближайшем лесу. Что ж, Вэй Усянь позаботится о том, чтобы за ними не пустились в погоню воины, если вдруг кто трезвый остался.       Он на миг застыл, впитывая этот образ. Небо, окрашенное мягкими теплыми цветами, щебет птиц, еще едва ощутимое тепло солнечных лучей и прохладу ночи, что таилась в росе высоких трав. И люди, измученные, в лохмотьях… Но их лица посветлели. В глазах светилось неверие, но и надежда. Вэй Усянь был рад за них. Ради этого стоит отдать свою жизнь.       — Спасибо, господин Вэй, — Вэнь Нин подошел и поклонился. — И цзе тоже благодарит.       — У меня есть язык, — тут же подошла Вэнь Цин и кивнула.       — Позаботься об А-Юане.       — Мне не нужно твое указание на этот счет, — отрезала Вэнь Цин.       Вэй Усянь усмехнулся. Ему всегда будет не хватать этой непримиримой и скорой, что на слово, что на руку заклинательницы.       — Цзе, пожалуйста, — Вэнь Нин неловко переминался с ноги на ногу.       — Вам пора, — сказал Вэй Усянь. Он ненавидел прощания. Никогда не умел прощаться.       — Мы расскажем о вас всем, господин Вэй. И А-Юаню. Он подрастет и поймет, что вы и тот… другой разные люди. Мы будем помнить, что вы помогли. Мы не забудем.       — Это неважно, — Вэй Усянь хлопнул его по плечу, чуть сжал. — Просто живите.       Вэнь Цин открыла рот что-то сказать, но тут же поджала губы и потянула брата в сторону. Вэй Усянь кивнул, когда она все же оглянулась и едва уловимо улыбнулась.       Теперь предстояло самое сложное прощание. Нефриты ждали в стороне. Вэй Усянь развернулся к ним и улыбнулся самой искренней улыбкой, которую только смог изобразить.       — Возвращаю, — Вэй Усянь протянул Лебин Лань Сичэню.       Он молча взял флейту и бросил взгляд на брата.       — Сюнчжан, — Лань Чжань пристально посмотрел, словно с нажимом намекая на некий спор, что велся между ними прежде.       Лань Сичэнь вздохнул и отошел на несколько шагов.       — Твой брат все еще ненавидит меня. Передай, что я не держу на него зла за то, что… за все, — неловко закончил Вэй Усянь.       А потом протянул Лань Чжаню камень с вырезанными на них знаками и маленький пузырек с собственной кровью для его активации.       — Ты помнишь, как активировать?       — Мн.       — Хорошо, как только я войду, тебе нужно будет замкнуть цепь. Надеюсь, все на месте и ничего не повредилось или не было обнаружено.       — Я проверил.       — Конечно, ты проверил. Ничего не ускользнет от внимания Лань Чжаня.       Вэй Усянь потратил много времени на то, чтобы нанести по всей границе дворцовых помещений специальные знаки. Он их вырезал прямо на камне, или дереве, скрыто, чтобы никто не отыскал или случайно не нарушил целостность цепи, как было бы с обычным талисманом.       — Вэй Ин, — Лань Чжань сжал камень и пузырек в руке.       — Я справлюсь, не волнуйся. Я смогу, — Вэй Усянь с уверенностью, которой не ощущал на самом деле, кивнул.       — Мн.       — О, я кое-что приготовил для тебя, — Вэй Усянь достал из-за пазухи подшивку с исписанными листами. И сунул в руки Лань Чжаня. — Я здесь подробно описал, как убрать знаки с твоего тела. Я помню, что ты говорил. Но, Лань Чжань... жизнь длинная. Я уверен, что ты встретишь человека, с которым захочешь разделить… ну, знаешь... все стороны жизни. Поэтому просто возьми это.       — Вэй Ин.       Вэй Усянь поднял на него наконец взгляд. Лань Чжань все еще был в черном, но лента пересекала его лоб. Отсутствовал привычный роскошный гуань, а волосы гладкой волной ниспадали на плечи, а не были собраны в прическу. Но сейчас он как никогда прежде походил на себя прежнего. Наконец свободен прежде всего от самого Вэй Усяня. В лучах утреннего солнца Лань Чжань был таким красивым. Буквально светился как небожитель. Такой чистый, гордый и совершенный. Впрочем, как и всегда. Вэй Усянь не удержался и провел пальцами по его ленте. Рука чуть подрагивала. Лань Чжань напрягся, но не отшатнулся. Он прожигал своим взглядом. Вэй Усянь не знал, что прячется за ним. С этим Лань Чжанем он не знал. Что за демоны таились за этой маской? Но это уже и не важно, не правда ли?       — Прости меня, — прошептал Вэй Усянь.       — За что?       — За это.       Вэй Усянь качнулся вперед и коснулся губ в целомудренном поцелуе — легкое, едва уловимое касание. Просто не удержался. Запомнить ощущение этих губ. Он не имел на это права, но порыв был слишком сильным. Лань Чжань выдохнул ему в рот, чуть приоткрыл губы. Вэй Усянь тут же отстранился.       — Прости…       — Вэй Ин.       — Помни, ты обещал жить. Ты ведь сдержишь обещание? Тогда я смогу быть спокойным. Ты обещал, Лань Чжань.       — Мн.       Вэй Усянь протянул было руку к нему, но тут же опустил и отступил на пару шагов. Сложил руки и поклонился со всем уважением. Застыл так на некоторое время, а потом резко развернулся и пошел обратно ко входу в каменную толщу своей будущей гробницы.       Сдерживаться больше не было сил, глаза жгло словно огнем. Он поднял руку и помахал, не оборачиваясь. Чувствовал, что Лань Чжань все еще смотрит на него. Разгорающиеся ярче лучи солнца и взгляд Лань Чжаня грели спину. Обернуться очень хотелось, но Вэй Усяню стоило неимоверных усилий этого не сделать. Он уже насмотрелся на него. И это был не тот Лань Чжань. Не тот, с кем стоял плечом к плечу в бою. Не тот, с кем отбил поклоны. Не тот, с кем познал счастье. Не тот, с кем смог примириться с самим собой. Не тот, чьи глаза источали безграничную и безусловную любовь и нежность. Не тот, в чьих руках он таял, умирал и восставал бесконечное число раз. Конечно, не тот. Но все же… Все же это был Лань Чжань.       Слезы текли не переставая, но Вэй Усянь упрямо шел из света во тьму, где ему самое место. Шел под сводами давящей мощи Безночного города, который вскоре станет огромной могилой, для него в том числе. Прости, Лань Чжань. Прости и не жди.

***

      По пути до зала церемоний Вэй Усяню встретились только несколько пьяных стражников, но в целом во дворце царило спокойствие и тишина. Железо покоилось на своем месте в сфере. Вэй Усянь почувствовал, как активировался защитный контур, как вспыхнул болью знак на правом предплечье, потянулся к нему, напитываясь и укрепляясь. Пока жив Вэй Усянь, контур незыблем, потому и окропил все знаки своей кровью. Значит, теперь Лань Чжань и остальные в безопасности, теперь никто не сможет покинуть дворец, а вход, через который ушли беглецы, разрушился.       Вэй Усянь сел на пол перед железом. Ему нужно настроиться. И конечно было страшно. Он умирал не один раз, и каждый гуев раз были боль и страх. И одиночество. Ему придется вычерпать себя до дна, чтобы разрушить железо, это средоточие темной мощи. Сердце в очередной раз кольнуло, но игла не успеет его убить раньше. Вэй Усянь прикрыл глаза и сосредоточился. Тьма внутри бесновалась, чуяла источник силы, рвалась.       — Нет, ты подчиняешься мне, — прошептал Вэй Усянь, беря под контроль тьму.       Золотое ядро внутри пульсировало. Света в Вэй Усяне осталось мало, но что он понял из опыта прошлой жизни, многое решает сила воли. Конечно, он снова на грани отчаяния, как было перед падением в бездну в той далекой прошлой жизни, но в этот раз… В этот раз его поддерживала мысль, что он сумел спасти людей. Вэнь Нина и Вэнь Цин, А-Юаня, Нефритов и еще множество жизней. Это давало сил, давало свету в его ядре возможность сопротивляться темной энергии.       Вэй Усянь активировал свою духовную силу, концентрируясь на ее течении по меридианам. Лань Чжань хорошо помог, теперь она струилась по его телу свободно и легко. Достигнув концентрации, он выпустил поток духовной силы в железо. Оно задрожало, энергия обволакивала его коконом.       Боль пронзила внезапно и резко. Вэй Усянь пошатнулся, изо рта хлынула кровь. Он опустил глаза. Из груди торчало лезвие меча.       — Я так и знал, что рано или поздно ты нас предашь.       Вэй Усянь прикрыл глаза.       Вэнь Сюй.       Блядь.       — Решил прибрать себе все?       Вэй Усянь хрипло рассмеялся, но от этого только больнее стало, а влаги по губам потекло больше. Он снова сосредоточился на духовной силе, что чуть ослабла, когда его ранили.       — А ты что тут делаешь? — крикнул Вэнь Сюй в сторону.       Из Вэй Усяня резко выдернули меч, а позади раздался звук боя. Он не стал оборачиваться. Кто бы ни был тот человек, который решил отвлечь на себя Вэнь Сюя, Вэй Усянь был ему благодарен. Ему нужно сосредоточиться, и он продолжил выкачивать себя. Краем уха слышался лязг металла о металл. А потом все стихло и мимо прокатилась голова Вэнь Сюя. Вэй Усянь выдохнул, теперь он сможет. Глупо было бы умереть, не закончив задуманное.       Рядом что-то мелькнуло и перед ним на колени опустился его нежданный спаситель.       — Нет, — простонал Вэй Усянь. — Нет. Ты обещал, Лань Чжань.       — Я не обещал.       Вэй Усяня разрывало от радости видеть родное лицо и от отчаяния, что Лань Чжань погибнет.       — Ты должен уйти.       — Уже поздно, — Лань Чжань протянул руку и стер дорожки слез. — Не плачь обо мне.       — Не поздно, — Вэй Усянь прервался и ринулся подняться. — Мы пойдем и выпустим тебя. Я смогу. Мне хватит сил. Давай же, Лань Чжань.       — Вэй Ин, — Лань Чжань удержал его на месте. — Это тело не выдержит. У тебя смертельная рана.       — Блядь, Лань Чжань, — Вэй Усянь смотрел в это лицо и видел там только решимость и мягкую улыбку. Словно решение умереть здесь принесло ему умиротворение. — Нет, пожалуйста. Только не ты. Я этого не хочу.       Лань Чжань отложил меч и поднялся и тут же сел позади. Так близко, что ощущался даже жар его тела.       — Это мое решение.       — Ты должен жить, — упрямо продолжал Вэй Усянь. Лань Чжань активировал свою духовную силу и начал вливать в него. Боль от раны отступила. Но сердце разбивалось на множество мелких ранящих осколков. — Прошу тебя. У тебя ответственность перед людьми.       Вэй Усянь взывал к тому, что всегда было ведущим ориентиром его жизни.       — Вэй Ин, — спокойно продолжал Лань Чжань. — Мой брат справится без меня. Он сильнее.       — Лань Чжань, ты не имеешь права умереть. Я тебе запрещаю. Слышишь, запрещаю?       — Мн. Ты не можешь мне запрещать. Только я могу решать. И меньше слов, Вэй Ин.       Лань Чжань вливал в него свою силу. Ее было так много. Вероятно, не зря он в последние дни так много медитировал.       — Когда ты это решил?       — Когда прочел твои записи.       — Ты мне не поверил? Не поверил, что я справлюсь?       — Мн.       Упрямый, невозможный Лань Чжань.       — Я тебя ненавижу, — всхлипнул Вэй Усянь.       Ну как так могло произойти? Он ведь оставил Лань Чжаня за пределами дворца. На свободе. А он вернулся. Вернулся, чтобы остаться с Вэй Усянем до конца.       Блядь...       — Хорошо, — спокойно сказал Лань Чжань. Вэй Усянь готов был поклясться, что слышал улыбку в голосе. — Тогда займись делом.       Вэй Усянь утер слезы и сделал глубокий вдох. Активировал силу и снова принялся выливать ее в кокон вокруг сферы. Железо бесновалось и дрожало, словно было живым существом и предвидело скорую гибель. С силой Лань Чжаня дело пошло быстрее.       — Ты сможешь затащить его душу сюда? — спросил через некоторое время Лань Чжань.       — Да... Смогу. Это нужно будет сделать в последний момент, чтобы он погиб вместе с этим телом. С нами. Мы все тут погибнем. Гуй тебя подери, Лань Чжань!       — Ты должен вернуться домой.       — Что? — застыл Вэй Усянь.       — Когда ты вернешь его душу, я ее удержу, а ты уйдешь.       Сердце замерло на миг. Неужели это может получиться? Неужели он сможет вернуться. Но шанс был мизерным. Слишком много всего должно сложиться, чтобы все прошло должным образом.       — Кажется, ты много об этом думал.       — Мн. Вдвоем у нас получится.       Вэй Усянь вспомнил печать, которую рисовал зазеркальный Вэй Усянь, маркерные точки связи между двумя душами, оказавшимися связанными не по своей воле. Да, это может сработать. Но какой ценой…       — Ты хочешь пожертвовать собой ради меня. Боги, Лань Чжань, я того не стою.       Вэй Усянь уже понимал, что ничего изменить не сможет. Ни исправить, ни заставить Лань Чжаня уйти. Потому тот и не сказал сразу, хотя решение уже было принято. Если бы он узнал о намерениях Лань Чжаня присоединиться к нему, то сделал бы что-нибудь. Хоть усыпил бы, если понадобилось. Потому что ради него этот Лань Чжань точно не должен жертвовать собой. Куда девалось намерение остаться в стороне и возложить пришлого на жертвенный алтарь?       — Ты не заслуживаешь участи забвения.       Вэй Усянь обмяк, продолжая вкачивать силу в сферу. Она уже вибрировала так сильно, что он ощущал отдачу. Еще немного — и все закончится.       — Это моя вина. Снова. Я не должен был быть… таким.       — Вэй Ин, — Лань Чжань придвинулся ближе и положил ладонь на грудь Вэй Усяня, накрывая кровоточащую рану от удара меча. — Ты показал мне, что жизнь — это не только боль. И если я могу помочь тебе, то разве это не достойный конец?       — Лань Чжань…       Вэй Усянь всегда ощущал защищенность в объятиях Лань Чжаня. Даже сейчас. Глубоко внутри он не мог отрицать, что его эгоистичная часть была благодарна, что он не один.       — Моя жизнь была бессмысленна, — продолжал тихо говорит Лань Чжань, вливая и вливая свою силу. Его горячее дыхание щекотало шею. — Я все потерял. Я потерял себя.       — Лань Чжань, ты… Боги, мне так жаль. Так жаль…       — Мне тоже, Вэй Ин.       Железо выходило из-под контроля и вот-вот должно рвануть, погрести Безночный город под грудой обломков. Времени почти не осталось. Вэй Усянь перестал вливать силу в сферу. Сил почти не было. Он потерял много крови и исчерпал весь запас энергии. Тьма уже тянула свои щупальца, заполнить это тело.       — Подожди, — Вэй Усянь положил руку поверх ладони Лань Чжаня.       — Вэй Ин.       — Я в норме. Просто. Ох… — он откинулся на грудь Лань Чжаня. — Сейчас меня затапливает тьма. Выжги мне ядро. Он не знает, что такое жить без ядра, этому надо учиться. Времени у него не будет и тьмой он не успеет воспользоваться, чтобы ускользнуть.       — Это мог делать только Вэнь Чжулю, но его давно убил прежний Вэй Усянь.       — Я знаю. Просто сейчас я достаточно слаб, направь энергию на мое ядро и оно пострадает.       — Тебе будет больно?       — Да. Но это неважно. Делай.       Лань Чжань опустил руку на нижний даньтянь, помедлил. Вэй Усянь чуть сдвинулся. Положил голову на плечо Лань Чжаня и посмотрел на него.       — Готов? — спросил Лань Чжань.       Вэй Усянь кивнул. Они смотрели друг на друга. Может это удержало Вэй Усяня от того, чтобы не потерять сознание. Он вцепился в руку, что убивала его, сжал пальцами кисть так сильно, что едва не сломал. Крика сдержать не удалось.       Воздух вокруг раскалился. Железо, стиснутое коконом светлой силы, резонировало, билось и неистовствовало.       — Все получилось, Лань Чжань, — слабо улыбнулся Вэй Усянь. Он почти не чувствовал свое тело. Оно умирало. — Я притягиваю его. А ты готов?       — Мн.       — Лань Чжань… Я не хотел этого.       — Не плачь обо мне. Проживи со своим Лань Чжанем хорошую жизнь. За нас всех.       Вэй Усянь прикрыл глаза, прижался на миг к шее. В груди, прижатой к его спине, размеренно и спокойно билось сердце.       — Без сожалений?       — Без сожалений.       — Не плачь, Лань Чжань, — Вэй Усянь ощущал горячую влагу, что смешивалась с его.       — Не буду.       Вэй Усянь потянул за связь с истинным владельцем этого тела. Он был в ярости, потому что понял, что происходит. Но он ничего не мог поделать. Клетка, которую создал Лань Чжань, он же и контролировал.       Последнее что почувствовал Вэй Усянь, это как железо выжигало все живое вокруг. И как проклятая душа, насильно возвращенная в собственное тело, негодовала и билась в отчаянии. Да, он мог понять это. Но выбора не было. Лань Чжань помог, они вместе притянули душу из зазеркальной ловушки в это тело, Лань Чжань удержал, а его вытолкнул.       Прости, Лань Чжань.       И тьма поглотила Вэй Усяня, резко и плотно накрыла вязкой леденящей волной.