Заговор Лжецов

В коридоре Ридж взял Вейса за плечо и увёл в первый же боковой проход. Там он прижал юнца к стенке и слегка встряхнул: — Друг мой. — прохрипел веркер, заходясь в раздражительном бешенстве. — Когда это вы успели поведать сей особе о моих авантюрах? Я не любитель нировских пристрастий. — продолжал Ридж, заглядывая в глаза оторопевшего Ирета. — Но если вы сей миг не объяснитесь, я саморучно отволоку вас к Тэму и придержу, пока он будет наслаждаться тем, о чем болтают в столичных гостинных! — Г-господин веркер, Ваша Светлость! — Для хороших друзей — Ридж. Для хороших. А для лживых подручных — Демон Ледяного Чертога. Ну?! — Лия — моя сестра. С-с-старшая. — Вейс смотрел, как нашкодивший, но преданый пёсик. — Она дипломантка Звёздного Сада. Изгонница. Таких в старину именовали ловцами нечисти. Лия прибыла вчера, пробралась в суматохе — въезжал аред господина Нира, выезжали ареды господ Керета и Лаута. В мужеской одежде да по темноте — никто не обратил внимания. Она отыскала меня, попросила скрыть до поры и поведать всё. — Вейс сжался в ожидании, что пальцы сомкнутся на плече словно рачья клешня. Ридж чуть отодвинулся. — Далее. — Ну что, я ей рассказал, что знал. Показал бумаги, а потом мы пошли к мэтру Бунку. — Спрос вёл под заклятием Истины? — Н-нет. — Вейс неожиданно начал падать и грохнулся на колени. — Помилуйте дядюшку! Он не виновен! То есть виновен, но лишь отчасти! Малая вина, господин веркер! Ридж попятился и сходу сел на капитель колонны. — Как — дядюшку?! — Брат матушки. — Вейс стоял на коленях, опустив голову и охватив себя руками за плечи. — Встань. Ты — будущий аредер Штандарта — встань. — зло произнёс де Каро и заставил себя оторвать седалище от капители. — И не смей больше выказывать слабости. Мы храним канон. Высший канон. Канон во имя спокойствия и могущества королевства. Встать!!! — рявкнул взбешённый веркер так, что эхо разнесло команду по всему ярусу. Вейс поднимался с трудом. Длинная шевелюра завесила лицо. Плечи поникли. Он упорно не желал смотреть на командира. Ридж вышел в коридор к зале и крикнул: — Караульный! Гремя и звеня подбежал старший караульный: — Вашсветлсть! — Как только дама выйдет, проводите ко мне. Демер Ирет, за мной! — Слушс, вашсветлсть! — караульный отправился обратно, а Вейс — за командиром. В покоях Ридж налил себе и Ирету кнорта, силой заставил молодого человека выпить. Сам проглотил крепкую сливянку, словно пиво, и присел боком на окно. — Ну что же, Вейс. — уже поспокойнее сказал граф. — Что именно ты утаил? Вейс посмотрел на свою пустую чарку, вздохнул и начал покаяние. В его прежнем рассказе было много правды, но не вся. Дело в том, что мэтр Бунк служил «на два места». Он учил чтению, благородным манирам, домашнему счету и письму дочерей графа де Бутолона лишь дважды в неделю. Всё остальное время серенькая мышка мэтр Тис Бунк состоял помошником при эн-ректоре Луре Кирмане. Он хозяйничал в кабинете опытов и расчётов. По сути же следил за чистотой, мыл горшки, реторты, трубки, весы; бегал в амбар за ингредиентами и припасами, способствовал мэтру Кирману в малопонятных алхимических опытах, до коих геометр оказался большим охотником. В кабинете изучали и ставили опыты с образцами земли из различных мест. Но один день в декаду Лур Кирман посвящал своему увлечению, суть коего была мэтру Бунку не слишком ясна. Лур выписывал из далёких земель книги, начертаные от руки на неведомых языках. Лур иной раз приносил необъяснимые в назначении предметы и престранные зелья. Одну книгу — огромную, толстенную, с запором на переплёте — Лур никогда не открывал, не оставшись в одиночестве. При чужих вовсе прятал в особый шкапчик под столом. Бунк состоял при Университетуме сверх ординара, на жаловании лично у Кирмана. Поэтому его имя не числилось в реестрах, кроме либрарного, кастелянского и привратницкого. И то — с пометкой, что может брать спрошеное по записке г-на эн-ректора. Тянулись скучные годы. Тис впихивал в головы ветреным девицам простые знания, мыл горшки, мёл полы и не чаял когда-либо улизнуть из плена тяжкой нищеты, низводящего его — дипломанта-с-отличием Лольского Университума, беститульного и медного, но всё же дворянина — в унизительное положение прислуги. Однажды эн-ректор объявил подручному, что предоставляет ему добавочный вакационный день. Он-де сам справится с опытами. А ещё запретил заглядывать в небольшую каморку при кабинете, куда — это Бунк видел — втащили сорокаведёрную бочку. В кабинете после опытов Кирмана начало попахивать то сладковатостью, то гнильцой, но привыкший к алхимным ароматам мэтр не интересовался — откуда. Меж тем Лур ходил весёлый, потирал руки и напевал старую школярскую песенку: Нам подвластно всё и до конца, Учены мы славно, господа! Пожелаем — и заставим дом парить — Для науки нет преград и не может быть. Развязка состоялась неожиданно. Бунк оттирал большую реторту от липкой глины, когда в каморке плеснуло, потом бочка явно стукнулась о дверь — сорокаведёрная-то! Послышалось урчание. Мэтр бросился за эн-ректором. Лур живо прервал урок, оба поспешили в опытовый кабинет и там Лур Кирман взял с Тиса Бунка обещание «молчать о всём во имя просвещения», а затем отпер дверь. В полувязкой зеленовато-белой жиже плескался и разевал рот мальчишка по виду лет семи. Бледный, голый и необычайно клыкастый. Эн-ректор, похихикивая, немедля скормил гомунклусу окорок, который тот сожрал в один присест, и объявил, что сие — невиданный прыжок чистой, безо всякого колдовства, матери-науки. Оба книжника, как положено, вознесли молитвы Лойе, а затем Лур нарёк мальчика Торшимом в честь некоего древнего героя, что тоже вроде как родился «в пустом поле чудесной силой». Понеже создание гомунклусов есть не что иное, как прямая дорога на «кривую дылду», сиречь виселицу, Лур не спешил собирать Великий Диспут. Он посвятил в секрет лишь любовницу — мэтрессу Ендеженир. Троица хранила тайну до тех пор, пока не сгустились первые тучи. Промо: Лур Кирман и вправду сыскал решение старинной геометрской задачи и дальнейшие события происходили точно по рассказу покойной колдуньи. Немелор возжелал чужой славы и начал открыто травить Лура, прохаживаясь по его имени на всех Малых и Больших Советах. Дело шло к изгнанию — это понимали все. Седо: Торшим рос быстро и жрал все больше. По уму же так и остался младенцем, проявлявшим интерес к жестокости и человечинке. Попытка выпустить его из бочки привела к рваной ране в боку несчастного мэтра Бунка. Надо было что-то решать, пока чудовище не обнаружили. На тайном совете троицы не в меру ретивых просветителей решили было вывезти мальчика в горы под присмотр лесного объездчика — брата Алитасии. Но тут Немелор перешёл в решительный штурм укреплений несговорчивого эн-ректора, перетянул на свою сторону некоторых его наставников и всё закачалось на гнилой досочке. Лур доживал последние дни в стенах оплота наук, а на вывоз требовалось время. И тогда сударыня Ендеженир сама ночью отвела Торшима под предлогом игры на боковой двор и столкнула в колодец, выводивший в подземную реку. Дабы ловкий зверёныш не выбрался, магисса наколдовала двух змей. Это она поставила треножник с шипом и начала таскать еду чтобы ужасное создание не выло и не привлекло ничьего любопытного носа. Но либрарий не столь уж доходное место. Кроме себя Алитасии приходилось содержать деток и неудачника-мужа, который служил придворным волшебником у барона де Вадьи. Барон был небогат и много супругу не перепадало. Он донашивал господское платье, каковое удавалось перехватить из-под носа прочей дворни и столовался с семьей господина. У жесткой решительной дамы созрел ужасный план. Она начала подпаивать под видом благодеяния нищих и отводила их тайным ходом с причалов в подземелья. Под Амноэлем вообще целый лабиринт с давних пор имеется. Там магисса подставляла жертве ножку и несчастный насаживался на шип. Торшим то ли сам прятался при появлении чужих, то ли змеи уводили — неведомо. А чтобы никто не пробрался с иной стороны, Алитасия провела в проёме Грань Погибели и подновляла оную. Далее ведомо — Лур вынужден был убраться вон, Бунку тоже отказали от места. Алитасия исправно водила гомунклусу жертв. Он бы сам помер, к тому шло. Лур приготовлял особое зелье, каковое потихоньку вливала в обречённых сообщница. Их посредством отрава попадала в нутро весьма живучего создания, постепенно сводя его к утёсам неименованых гор. Но тут де Шамо — к тому времени он уже сменил родовое имя на титул — взбрело в голову вознаградить сообщников за терпение и сохранение тайны, а заодно жестоко отомстить поганцу ректору. И господин экс-эн-ректор отправился к господину графу, ибо имел великую надежду на его приятельство с герцогом Онгэн. С сего момента Вейс не рассказывал по порядку, а попросту подправлял то, что было лживо. — Де Шамо начал ссоры с сюзереном по прошествии трёх месяцев. Граф интриговал весьма неловко, провинция, что с него взять! Де Шамо ярился, видя, что сей путь займёт годы. Он нехудо разбирал городские дела и сам явился к Зелерну за подмогой. — Так всё же, кто первый негоциант, Вейс? — Де Шамо, господин веркер. Вейнегар всего лишь слуга. Сила, ужасный лик. Он умел внушить поистине небывалый страх, но не более. Нет, кое-каким умом он обладает, но сей ум невелик. Цур лишь числился градовым управителем и хозяином «Пера и Циркуля». Городом правил Зелерн, тешивший свою гордыню, а «Пером» втайне управлял де Шамо, разбиравший каковые удовольствия по нраву его бывшим подопечным. И не было никаких рабов, дядя лишь пытался… — Представить кумпанию ещё более небывалыми злодеями. Вейс вытер рукавом потный лоб. — Верно. С должников требовали денег, всяческих вещиц большой цены или услуг. Иные сами становились подмётными зернщиками. — Кто какую долю имел? — Делили на пять равных частей. Дядюшка получал треть части, Зелерн — одну, Вейнегар — пол-части, граф — две трети. Остальное забирал де Шамо и делился с госпожой магиссой посредством дорогих подношений. — От чего же покойница выдала де Шамо? — Он охладел к ней, едва Совет решил, что можно и возвернуть мэтра. У де Шамо, господин веркер, появилась невеста с хорошим приданым. — Ну вот что. Зову писаря, изложишь всю историю на бумаге. — веркер вздохнул. — И последнее — с каких пор тебе ведома истина? Не лгать! — прошипел Ридж, оскаливаясь. — С третьего дня, господин веркер. Я сошёл в подземелья и дядя всё поведал, словно на исповеди. А вчера лишь подтвердил при сестрице. — Ладно. Ступай к себе. — Ридж хлопнул ладонью по раме. Глядел он в окно, на темнеющие в ночи бурты и купы деревьев. «Сын плешивого кота! Я бы мог ведать всё на третий день и давно бы оставил за собою заставу сего поганого городишки! Черта Погибели, вот дрянь жирная! Она-то и высасывала меня, чуть не до смерти. Амулет. Ах да, это же… как оно там… вьюнковое, что-ли, заклинание, а их он не чует. Если бы не Тэм с его колдовским любопытством, кое-кто сейчас обживал утёс в Ущелье Расплаты!» Едва за Вейсом закрылась дверь, веркер запустил кубок через всю комнату в угол и заорал: — Вестовой! Вошедшему сонному солдату Ридж коротко приказал: — Писаря к господину демеру Ирету. Всех аредеров, окромя господина Белля, ко мне. Немедля.