Пути в созвездиях

— Эй, Микаса! Ты здесь? Вдалеке послышалось три стука. Леви застонал и распахнул глаза от утреннего света, когда вспомнил, где он находится. Микаса сместилась под тяжестью его руки, все еще обвитой вокруг ее талии. Их ноги были переплетены под сбитым одеялом. Девушка медленно открыла глаза и зевнула. Часть Леви думала, что Микаса испугается того, что их тела прижались друг к другу, но она не выглядела удивленной его присутствием. По крайней мере, она помнила, что просила его остаться. Иначе могло бы быть неловко. — Что происходит? — спросила девушка хриплым голосом. — Не уверен, — Леви отцепился от нее и сел. Облака на далеком северо-восточном небе были темными и тяжелыми, но косой свет показывал, что сейчас позднее утро. Они проспали. — Эй? — снова голос за дверью. Возникла пауза, а затем ручка начала поворачиваться. — Эй, дверь не заперта. Я вхожу, — пепельноволосая голова Конни выглянула из-за двери. — Капитан Леви? Конни замер. Янтарные глаза расширились, когда он вошел в комнату. — Э… капитан? Что вы… Микаса села, вытягивая руки над головой. У Конни отвисла челюсть, он смотрел на ее растрепанные волосы. Не прошло и двух секунд, как его ошеломленное выражение лица сменилось неподдельным ликованием. Парень согнулся пополам, хватаясь за живот, с трудом переводя дыхание в перерывах между хохотом. — Жан, черт возьми… — Конни резко вдохнул, встал и вытер слезу с глаза. — Жан был прав. Я думал, что он просто ведет себя как собака с рогами, но… Книга, которую Леви швырнул в Конни, попала ему прямо в лоб. — Ай! Какого черта, капитан? Мужчина сдвинул одеяло с ног и встал. — В Рагако не учат стучать? — Но я стучал... У Леви зачесались руки найти хоть малейший повод наказать Конни за то, что он ворвался к ним, но тот отступил в коридор, размахивая руками в знак сдачи. — Эй, я ничего не пытался провернуть, ясно? Вот черт. Леви остановился на пороге и посмотрел на него. — Хистория послала меня искать вас и Микасу. Я стучал в вашу дверь, но никто не ответил… думаю, теперь я знаю, почему, — Конни ухмыльнулся. У Леви не было сил отбросить это самодовольное выражение — он еще не пил чай. Он начал подумывать о том, чтобы сказать Конни вернуться через десять минут. — Хистория ищет нас? — спросила Микаса у него за спиной. Леви оглянулся через плечо, когда она встала с кровати. — Да. Консультации по перераспределению начинаются сегодня, и вы первые, — сказал Конни. — Она хочет поговорить с вами обоими в конференц-зале как можно скорее. Леви напрягся. Почему бы Хистории не встретиться с ними по отдельности? Или со всеми сразу? Почему только Микаса и он сам? Туман сна все еще затуманивал голову. Леви не мог пойти к королеве, не выпив чай. — Сообщение получено, болван. Теперь убирайся. Леви захлопнул дверь прямо перед лицом Конни. Ехидный смех пепельноволосого солдата разнесся по коридору и закончился звуком открывающейся двери. — О, Жанчик, проснись! — крикнул Конни. — Ты никогда не догадаешься, где я нашел капитана… Леви усмехнулся и повернулся к чайнику, наполняя его водой из графина. Затем он включил маленькую газовую горелку. — Разве он не сказал, что нужно идти как можно скорее? — спросила Микаса. Леви повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как изгиб ее груди исчезает под рубашкой с длинным рукавом. Он отвел взгляд, закрыл глаза и вздохнул, стараясь удержать прилив крови к и без того твердому члену. Чертов стояк. Могла бы предупредить, что одевается. — Хистория может подождать 10 минут, — проворчал он, стараясь не обращая внимания ни на что, кроме чайных листьев и звука закипающей воды. Леви не спеша пил свой утренний чай и ждал, пока Микаса допьет свою чашку, прежде чем начать одеваться. К тому времени, когда они подошли к входу конференц-зала на первом этаже, прошло уже двадцать минут. Открыв дверь, он позволил Микасе войти первой, а затем последовал за ней. Хистория сидела за одним из средних столов, на котором были разбросаны десятки книг и стопки ломких, пожелтевших бумаг. Армин сидел рядом с ней, практически касаясь носом страниц толстого тома. Когда они вошли, Хистория села ровнее. Командир поднял глаза, но не поприветствовал их, а лишь слегка улыбнулся усталой улыбкой. Стеклянные окна на противоположной стене показывали темнеющее небо, нависшее над Митрасом и обещающее дождь. Леви почувствовал запах пыли и нахмурился, глядя на четыре нетронутые чашки с дымящейся темной жидкостью, стоящие в центре стола. — Это «Ассам», — сказала Хистория, улыбаясь, когда Леви с Микасой сели за стол. — Его дефицит, но у меня есть влиятельные связи. Леви сузил глаза и взял две чашки, ставя одну перед Микасой, а другую поднося к губам. Аромат был знакомым: землистая затхлость и дым с нотками мандарина. Определенно настоящий «Ассам». И все же трудно было наслаждаться вкусом, чувствуя, что это было сделано специально. Под землей такое происходило только перед двумя видами разговоров: теми, что переходили в насилие, и теми, что приносили страшные новости. Ни то, ни другое не звучало привлекательно. — Я слышала, вам понравился вчерашний вечер, — произнесла Хистория, беря свою чашку за ручку. Она выглядела непринужденно в своей военной форме. — Это было приятно, — ответила Микаса, проводя пальцами по ободку своей чашки. Нервная привычка. По крайней мере, Леви не был одинок в своих опасениях. — Капитан дал Жану фору, — сказал Армин, его голос звучал хрипло. — Он будет чистить его ботинки в течение месяца. Хистория подняла бровь на Леви. — Как будто я позволю Кирштайну трогать свою обувь. Просто хотел, чтобы он перестал приставать ко мне. Девушка улыбнулась, но ее обычная теплота потускнела, сменившись темнотой. Впервые Леви заметил эту темноту, когда помогал ей уточнять детали работы приюта. Он видел, как Хистория заботилась о нем, и ей было больно, когда она не могла сделать больше. Сейчас она выглядела так же. — Если серьезно, зачем мы здесь? — спросил Леви, отставляя чай и складывая руки на груди. — Конни сказал, что это для консультаций по перераспределению, но я не куплюсь на это. Армин посмотрел на стол. Губы Хистории сложились в плотную тонкую линию, когда она поставила свою чашку на блюдце. — Я надеялась, что у меня будет больше времени, чтобы наверстать упущенное. Я так скучала по вам. Но время сейчас… не на нашей стороне, — она посмотрела Леви в глаза. — Я знаю, что у тебя есть свои планы, но я надеюсь, что ты меня выслушаешь. Бумага в переднем кармане Леви стала значительно легче. Он закончил переписывать свое письмо об отставке в письмо о понижении в должности около полуночи. Как раз перед тем, как Микаса начала кричать. В наступившей тишине взгляд Микасы метался от Леви к королеве. — Что произошло? Хмурое выражение лица командира усилилось, когда Хистория опустила руку в карман плаща и медленно достала небольшой сверток ткани. Развернув его, она показала осколок твердого кристаллического голубого камня, мерцающего даже при слабом свете. Ледяной камень. Королева аккуратно положила его на стол, как будто он мог взорваться. Затем сказала: — После начала Гула, во втором триместре, у меня начались… видения. Каждый раз, когда я прикасалась к ледяному камню. Сначала это были просто образы, но примерно в то время, когда Гул прекратился, я... — Хистория посмотрела на синий осколок на столе. — Я видела огни в небе и поля песка. — Пути, — сказала Микаса, смотря в свой чай. — Мир прародительницы Имир. Армин сел немного прямее. — Судя по описанию, это правда. Почему-то я подозреваю, что ледяной камень переносит сознание Хистории туда. Он не влияет на других элдийцев, так что… Скорее всего, это как-то связано с ее королевской кровью. Мы не совсем уверены, что именно вызывает видения. Леви помнил ту пустоту — мир путей. Помнил, как сжался его желудок, когда они приземлились в пустыне из белого песка и глины. Небо, извилистую и извивающуюся массу цветов, на которую было больно смотреть дольше мгновения. Ослепительная, похожая на дерево «координата», где переплетались все пути, светилась голубым и льдисто-белым. Эрен и Имир стояли там, твердо решив довести Гул до кровавого конца. Когда Леви вернулся в свое тело, у него возникло непреодолимое ощущение, что его душу высосали из плоти, пережевали и засунули обратно. — Что происходит в твоих видениях? — тихо спросила Микаса. Хистория нахмурила брови. — Небо краснеет и… тает. Капает, как будто оно сделано из крови. Тысячи костей разбросаны по песку. Я всегда стою под ветвями координат. Они черные на кончиках, словно обгорели или сгнили. И… — ее голос понизился до шепота. — Я могу протянуть руку и коснуться их. Они… жидкие, но жгучие. Леви подавил дрожь. — Исходя из всего, что мы знаем о путях, — Армин жестом указал на книги, разбросанные на столе, — мы не можем физически прикоснуться к ним здесь, в нашем мире. Даже если каждый элдиец каким-то образом был связан с одним из них. — «Был»? — спросил Леви. Армин кивнул. — Смерть Титана-Прародителя, похоже, оборвала нашу связь с этими путями. Вот почему титанов не осталось. Почему мы, перевертыши, больше не можем трансформироваться. Хистория встала, подвинула стул и повернулась лицом к стеклянным окнам. Глубокий колодец цвета индиго царил над северо-восточным небом, выделяясь на фоне монотонных серых облаков. Девушка вздохнула. — В течение нескольких месяцев полк гарнизона пытался обнаружить на острове несколько месторождений ледяного камня, чтобы добывать их для развивающихся технологий и железных дорог. Мои предки и Аккерманы были единственными, кто знал их точное местоположение. Карл Фриц запретил кому-либо наносить их на карту, поэтому знания передавались из уст в уста, чтобы избежать возможности получения информации марлийскими шпионами. Вот только… Когда Хистория замолчала, Армин подхватил ход ее мыслей. — Вот только второй сын короля Карла Фрица, Амадей Фриц, не последовал приказу отца. Он записал описания мест хранения в одном из своих дневников. Мы до сих пор не можем найти большинство из них, но информация кажется достоверной. В ней упоминаются пещеры ледяных бурь под часовней Рейсс. Предположительно, всего существует шесть месторождений, но мы сосредоточились на самом крупном — в северных горах Мирадж. — Почему именно там? Туда труднее добраться из-за рельефа местности, — указал Леви. — Вскоре после окончания Гула жители округа Недлай сообщили о постоянной облачности над горами, — ответила Хистория. — Поэтому я отправила экспедиции для поиска месторождения и исследования облачного покрова. Но… первые две разведки не вернулись. — Какое-то нападение? — спросил Леви. — Нет, — королева повернулась к ним лицом, ее губы побледнели. — Они просто… исчезли. Мы не нашли и малейшего следа. Леви удивленно посмотрел на Хисторию. — «Мы»? — Мои солдаты пропали. Это была моя обязанность — расследовать их исчезновения из первых рук. Единственной целью третьей миссии было найти и вернуть домой первые две команды. Мои солдаты знали об этом. Они знали, чем рискуют. В груди Леви вспыхнул гневный жар, когда он посмотрел в свой чай. Она так бессердечно рисковала своей жизнью после всего, что они сделали. После всего, что сделал Эрен, чтобы сохранить ей жизнь. И это при том, единственный родитель единственного наследника всей их нации. Он прикусил язык, глядя на ее затравленный взгляд. — И что? Что вы нашли? — Ничего, — голос Хистории надломился, и она обхватила себя руками. — Никаких следов борьбы, никакой крови. Никаких признаков титанов, вражеской засады или нападения животных. Только грязные отпечатки сапог и их припасы. Но когда мы покидали горный хребет, я споткнулась и упала в заросли полевых цветов. Ледяной камень в моем кармане выпал. Моя рука коснулась его, и… у меня было другое видение. Отличное от предыдущих. Меня перенесло в ледяное месторождение в горах Мирадж. Оказывается, оно спрятано внутри одной из вершин. Когда я посмотрела вверх, то увидела внутри горы тропы, растущие, как корни деревьев. Здоровые корни, не обгоревшие и не гниющие, как они выглядели в мире Имир. Я протянула руку и смогла физически прикоснуться и увидеть их. Что должно быть… невозможно здесь, в нашем мире. — Что произошло, когда ты прикоснулась к ним? — спросила Микаса. — Я очнулась там, где упала. Цветы вокруг меня завяли, — Хистория снова села, облокотившись на подлокотник. — Члены третьей экспедиции были в панике. Они сказали, что я исчезла более чем на час, но для меня… это были лишь секунды. Когда я встала на ноги, я вдруг увидела тропы вокруг. То, как они… спускаются с неба над одной горой вдалеке — там, где, как мы теперь считаем, находится месторождение. Я все еще вижу их. Несколько секунд молчания, прежде чем Армин наклонился вперед, нахмурив брови в глубокой сосредоточенности. — Мы знаем, что время не линейно в путях. Прошлое, настоящее и будущее происходят одновременно. Вот почему Эрен мог видеть свое будущее. Почему я мог видеть воспоминания Бертольда. Время в мире Имир работает точно так же. Но… люди не созданы для того, чтобы воспринимать время таким образом. Для нас оно линейно. Один момент идет за другим, и так далее. Так что, возможно, Хистория исчезла на час, но на ее стороне были только секунды. Возможно, что-то подобное произошло с первой и второй разведгруппами. — Ты хочешь сказать, что тропы, растущие здесь, каким-то образом нарушают наше восприятие времени? — спросил Леви, наблюдая, как Микаса сжимает кулаки на коленях. — Что солдаты, которые пропали, коснулись троп и исчезли — так, как это сделала Хистория? Армин кивнул. — Только они не вернулись. И у нас нет возможности узнать, где они оказались. Если они в ловушке, или в другом времени, или… Слова Хистории эхом отдались в ушах Леви. Тысячи костей, разбросанных по песку. — Тогда как же Хистория избежала той же участи? — спросил капитан. Внутри черепа все пульсировало. — Я не совсем уверен. Я думаю, что это как-то связано с ее королевским происхождением, — Армин закрыл книгу перед собой. — Ученые предполагают, что пути действуют как проводник между нашим миром и Имир. Они не предназначены для того, чтобы… существовать здесь физически. Но если тропы проявляются здесь, рядом с местом, где недавно исчезли тридцать четыре солдата… я не думаю, что это совпадение. Я знаю, что это неприятно, но… представьте, если пути продолжат распространяться по всему острову и за его пределами... — раздался низкий раскат далекого грома. — Человечество может исчезнуть. Леви хотел отметить, что на данный момент они работают с теориями. Но то, сколько раз Арлерт ошибался, можно было пересчитать по пальцам. Тем не менее, в его голове все еще крутился вопрос. — Почему тропы… укореняются сейчас? — спросил он. — Почему не раньше? Армин и Хистория обменялись взглядами, выражающими сильный дискомфорт. Командир начал первым. — Я верю, что мир Имир рушится. И что пути… либо знают, либо чувствуют грядущее разрушение — как растения тянутся к солнечному свету. Возможно, они пытаются укорениться здесь, чтобы избежать уничтожения. Чтобы сформировать новую координату в нашем мире. — А облака? — спросил Леви, игнорируя леденящий душу намек на то, что тропы могут обладать разумом. — Возможно, атмосфера реагирует на инородное вещество в воздухе. Насколько мы можем судить, она создает нечто похожее на систему низкого давления — отсюда и появление бури. — Это… потому что Титана-Прародителя больше нет? Потому что Имир… мертва? — прошептала Микаса. Она заговорила впервые за последние минуты, но Леви чувствовал, что в ее голове крутился вопрос: не она ли каким-то образом вызвала это, нажав на детонатор? Он протянул руку и положил ладонь на ее дрожащие руки, сжатые на коленях. Они были холодными. — Нет, — ответил Армин, качая головой. — Это… Ну… — Потому что Прародительницы больше нет, — закончила Хистория. Выражение ее лица было измученным. Она прошептала: — В каждом моем видении Имир не было. Она сбежала. И она — якорь этого мира. Благодаря ей он вообще существует. Слово «сбежала» показалось Леви странным, но он отмахнулся от него, спросив: — Откуда ты знаешь что-то из этого наверняка? Мужчина тут же пожалел о своем вопросе. Темные круги под глазами Хистории показались еще глубже, а бледность ее кожи становилась очевидной при ближайшем рассмотрении. Королева не подняла глаз. — Я еще не готова говорить об этом. Вам придется пока просто довериться мне. Хорошо? Раскат грома нарушил неловкую тишину. — Итак… — Микаса сглотнула, сжимая руку Леви. Он провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев плавными линиями, надеясь, что это облегчит ее напряжение. — Какое отношение это имеет ко мне и Леви? Армин вздрогнул, как будто его ударили в живот. Он уставился в пол. — Кто-нибудь из вас слышал о «Первой чуме»? — Чума, распространившаяся после того, как король Карл Фриц впервые прибыл сюда, — ответил Леви. — Она остановила строительство Стен на месяц. — Верно. Так написано в учебниках истории — и технически это правда. Была чума. Но настоящая причина остановки строительства в том, что сыворотки перестали превращать эльдийцев в титанов. Все, кто был превращен ранее, остались в форме титана, но Карл Фриц не мог создавать новых. Королевская семья запаниковала. Когда Марли нависла над ними, им нужно было закончить строительство защитных стен. Фриц был занят тем, что пытался вернуть силу титанов, помимо борьбы с чумой. Но его дочь, принцесса Эмилия Фриц, заметила темные тучи, образовавшиеся над горами Мирадж. Она слышала, как горожане сообщали о пропаже людей в этом районе. Глаза Микасы расширились. — Такое случалось и раньше? — Да. Мы считаем, что пути пытались укорениться и тогда. Если мы соединим наши теории, то основательница Имир должна была… сбежать из своего мира. Но месяц спустя тучи отступили, а сила титанов вернулась. Ситуация в Элдии стабилизировалась, — Армин бросил осторожный взгляд на королеву. — У нас есть теория, почему все вернулось в норму, но нам все еще не хватает важного доказательства. Так что с этим придется подождать. Микаса посмотрела в глаза Армину, ища что-то в его выражении. Его взгляд немного смягчился. — Был еще один подобный случай, — продолжил он. — Внук Карла Фрица, принц Вальдемар Фриц, был сброшен с лошади во время поединка, когда ему было семнадцать лет. После этого он оказался в коме. Дышал, но застрял в бессознательном состоянии. Шесть недель спустя он очнулся. Вскоре после этого над горами снова появились тучи. Люди, жившие в том районе, исчезли, а монархия не могла создать новых титанов, чтобы закончить последний участок Стены Сина. Вальдемар покинул горы, но вместо того, чтобы послать команду солдат для расследования, он обратился к своим самым надежным телохранителям. К двум братьям Аккерманам. Мышцы Леви напряглись, и он посмотрел на Микасу, когда их обоих осенило. Вот почему они здесь — их кровь связывает их с этим. Армин продолжил: — В те времена марлийские шпионы представляли угрозу, поэтому рассказ о миссии братьев смутен. Но мы знаем, что через месяц после того, как они вошли в горы, тучи отступили. Сила титанов вернулась. И… только один брат вернулся домой. — Только один? — спросила Микаса. — Только младший. Голова закружилась. Леви почувствовал, что его спокойная жизнь ускользает сквозь крошечные песчинки окровавленного песка. Он сжал челюсти, желая вернуться в прошлую ночь, когда Микаса прижималась к нему. Он смотрел на нее, крепко сжимая ее руку. Его ужас удвоился. Это касалось и ее будущего. Девушка посмотрела на него лишь на мгновение, прежде чем спросить: — Где он сейчас? — Он… был уже не тем, когда вернулся, — ответил Армин, опустив плечи. — Он бредил и часто пытался причинить себе боль. Его умственные способности ухудшались по мере того, как шли месяцы. Врачи пытались выяснить, как его восстановить, но… по их словам, все, что он говорил — это то, что его брат «вошел в свет и сгорел вместе с деревом». Через год он пропал без вести. Медики думали, что он вернулся в горы. Но больше его никто никогда не видел. — Как их звали? Братьев? — Мы не знаем. Запись была крайне расплывчатой, но мы надеемся, что они помогут нам это выяснить, — Армин встал и подошел к нескольким стопкам книг, сложенных на соседнем столе. Они были грязными от пыли, а их страницы пожелтели от времени. — Заплесневелые книги помогут? — спросил Леви. — Книги, касающиеся вашей родословной, — сказала Хистория, встав и подойдя к Армину. — Мои предшественники настаивали, что уничтожили архивы Аккерманов. Но… я никогда этому не верила. Если бы Аккерманы восстановили силу титанов, архивы были бы ценны — их нужно было бы охранять, а не сжигать. Поэтому я приказала тщательно обыскать королевские архивы. И, конечно же, мы нашли потайную камеру, в которой хранились потерянные библиотеки Аккерманов, — девушка жестом показала на стопку книг. — Все записи об экспериментах, генеалогии и дневники. Это то, что осталось от записей обеих ваших семей. — Мы не родственники, — твердо сказал Леви. Королева подняла на него бровь. — Мы такие же родственники, как ты и Конни. Оба — потомки Имир, но родовые линии пересекаются так далеко, что это незначительно. Когда Хистория посмотрела на Армина, тот кивнул. — Это правда, — сказал Армин. — Есть десятки линий Аккерманов. Леви нет в генеалогическом древе Микасы. Леви думал о потрепанной генеалогической книге в своей сумке — ту, которую он нашел после смерти Кенни. Хотя Леви подозревал, что дядя унаследовал книгу, а не создал ее сам, судя по куриному почерку. Леви — единственный во всей книге, у кого не было правильной даты рождения. Он перечитал эту книгу несколько десятков раз и понял, что Микасы нигде нет. Он сообщил ей об этом однажды вечером после спарринг-тренировки, когда они пили чай в пустой столовой. Речь зашла о смерти ее родителей. Микаса не стала рассказывать подробности, сообщив лишь, что рано потеряла их. Чувствуя себя виноватым за то, что задел больное место, Леви рассказал, что потерял маму, тоже будучи ребенком. Больше он никогда не вспоминал об этом. — На самом деле, историки считают, что Аккерманы произошли от целого народа беженцев, которые попали в Элдийскую империю более тысячи лет назад. Только в последние несколько сотен лет ученые поняли, что введение Аккерманам сыворотки дает им особые способности. После этого их всех… собрали и изменили, — командир побледнел. — После беглого взгляда на генеалогии, я могу предположить, что истребление Акерманов было скорее отбором, чтобы контролировать влияние вашей родословной, поскольку вы устойчивы к манипуляциям с памятью. А еще, чтобы следить за более сильными линиями на случай, если они снова понадобятся. — И теперь мы с Микасой последние, — сказал Леви, выдыхая через нос. — Похоже на то. Хотя, Леви, твоя полная генеалогия, похоже, отсутствует. Леви сел ровнее, убирая свою руку от руки Микасы. — Думаю, она у меня есть. Глаза Хистории расширились. — Что? Где? — Я нашел ее в засранной квартире Кенни после его смерти, — сказал он, вспоминая слой пыли на полках. — Я просматривал ее несколько раз. Только имена и дни рождения. — Это может нам очень помочь. Если мы сможем выяснить личности братьев, у нас будет реальный шанс понять, что с ними произошло. Как они помешали тропам укорениться. — Я думал, ты сказал, что брат, который вернулся, сошел с ума, — ответил Леви. — Наверное, у него не было времени написать мемуары, прежде чем он снова исчез. — Возможно, это не мемуары, — признал Армин. — Но… в рассказе его врача упоминается, что он всегда носил с собой дневник и сильно расстраивался, когда чернильницы заканчивались. Возможно, он зафиксировал случившееся, но его слова выглядели как бред сумасшедшего. Если мы сможем найти этот дневник или даже их имена, мы не будем идти вслепую. — «Идти вслепую»? — спросила Микаса. Ее взгляд стал стального серого цвета и был направлен прямо на командира и королеву. — Я знаю, несправедливо просить вас об этом. Но я боюсь, что это вопрос… ну, судьбы человечества, — сказала Хистория, поджав губы. — Я хочу, чтобы мы отправились в горы Мирадж и нашли месторождение ледяного камня, чтобы найти способ остановить распространение путей. Я не могу… заставить вас идти. Нет никакой гарантии, что мы выберемся живыми, что мы сможем остановить происходящее. Но если вы согласитесь на миссию, мы отправимся через месяц. Мы. Она имела в виду их четверых. — Почему через месяц? — спросила Микаса. — Мы бы хотели уехать раньше, но… нам нужно попытаться собрать больше информации. Это даст нам время на исследования. А первый большой снег выпадает в начале февраля каждого года. Он закрывает северный горный проход, делая невозможным въезд или выезд. У нас будет достаточно большое окно, чтобы успеть вернуться из гор до того, как выпадет снег. К тому же, это даст нам шанс восстановиться. У нас не было никакого отдыха с тех пор, как… Кости Леви отяжелели от осознания того, что прошло всего полтора месяца с тех пор, как Микаса воспользовалась взрывчаткой… Он посмотрел на нее, пытаясь заглянуть в глаза, но пряди волос по бокам ее лица скрывали их. Леви знал, что Хистория ошибалась. У них не было выбора — по крайней мере, у него. Если он сможет убедить Хисторию отпустить его одного, вместо них четверых, они будут в безопасности… — Я пойду, — пробормотала Микаса. Сердце Леви заколотилось от твердости ее голоса и жесткого выражения ее глаз, когда она подняла голову. В его сознании промелькнули образы ее изуродованного тела: прозрачных глаза и кожи бледнее лунного света. Он подумал о Хистории и Армине, окрашивающих снег в красный цвет. Даже если это произошло только в голове Леви, он уже чувствовал вину от того, что не смог уберечь их. И все же он знал, что не сможет удержать Микасу от отъезда. Она найдет способ бросить ему вызов, даже если он прикажет ей остаться. Микаса сможет совершить безрассудный поступок, который в любом случае поставит ее жизнь под угрозу. А Леви, похоже, не в состоянии остановить ее, не поранившись. У мужчины свело живот, когда он понял, что его загнали в угол. Тем не менее, Хистории нужны были Аккерманы. Поэтому Леви был вправе выдвинуть несколько требований. — Прежде чем я на что-то соглашусь, ты должна согласиться на мои условия, — произнес он, глядя прямо на королеву. Микаса открыла рот, чтобы что-то сказать, но мужчина встал и продолжил, не давая ей возможности перебить его. — Первое: вы, — он жестом указал на Армина и Хисторию, — останетесь здесь. Исследуйте эту ерунду, пока вам не надоест. Никто из вас не пойдет в горы. — Леви посмотрел на королеву. — Ты — королева этого народа, тебе нужно управлять страной. И ты только что родила. Неужели хочешь сделать из своей дочери сироту? — девичьи щеки покраснели. Леви повернулся к Армину. — И я сомневаюсь, что мы переживем следующее десятилетие без этого твоего гигантского ума, даже если мы остановим пути. А что Энни думает о твоем плане сбежать на свою возможную погибель? — Армин нахмурился, но ничего не сказал. Леви посмотрел на Микасу. Она смотрела на него, ожидая, что он скажет ей, чтобы она тоже осталась. Леви отчаянно хотелось этого. — Я бы сказал то же самое о тебе, но ты единственная, кого я не могу держать в узде. Леви пересек комнату и встал перед Хисторией, доставая из кармана бумагу. Он протянул ее ей. — Второе: мое письмо о понижении в должности вступает в силу. Устройте национальный праздник или трубите об этом с крыш, мне все равно: с этого момента никто не должен называть меня «капитан». Я просто солдат. — Леви вернулся на свое место. — Третье: моя отставка из армии вступает в силу сразу после нашего возвращения с миссии. С меня хватит. На моих руках больше не будет крови моих товарищей. При этом все лица в комнате смягчились, но Леви сейчас меньше всего хотел жалости, поэтому он продолжил: — Четвертое: моя пенсия будет выплачена единовременно до конца завтрашнего дня, — он сделал паузу. — Если я не вернусь с миссии, оставшаяся сумма пойдет в детский дом. Таковы мои условия. Леви стоял совершенно неподвижно, не отрывая взгляда от Хистории. Они имели право отменить любое его требование. Именно поэтому он предъявил им ультиматум, а не приказ. Красный цвет на щеках девушки исчез. Армин облокотился на стол, сложив руки, и встретился с ней взглядом. — Хистория… Леви прав. Никто из нас не хочет этого… но выживание человечества — высший приоритет. Отправка всех может стать смертельным ударом, если что-то пойдет не так. Мы останемся без лидеров в двух важных секторах. Разведкорпус — это первая линия обороны Элдии против любой угрозы. Королева закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Хорошо, — сказала она. — Я принимаю твои условия. — Тогда я пойду. Встреча окончена? Мой череп вот-вот расколется, — Леви встал и повернулся, направляясь к выходу. — Хистория… у меня есть одно условие, — позвала Микаса. Мужчина замер, держась за ручку двери. Когда он повернулся, девушка уже встала со своего места. Хистория жестом попросила ее продолжать. — Леви должен увидеться с врачом и вылечиться от травмы до того, как мы уедем. Черт. Он совсем забыл о своей спине. Хистория подняла на него бровь. — Эй, отродье. Я знаю, где ты спишь. Взгляд, который Микаса бросила на него, был ядовитым, яростным… заботливым. Она сделала это не потому, что так велел Армин. Она сделала это, потому что ей было не все равно. Осознание этого обескуражило. Раздражение, поднимающееся внутри Леви, исчезло. В его груди разлился жар, и он не мог отвести от нее взгляд. — Он повредил спину в день окончания Гула, — продолжила Микаса, снова обращаясь к Хистории. — Верно. Леви, я приказываю тебе посетить лекаря замка до конца дня. Она в восточном крыле. — «Она»? — спросила Микаса, напрягаясь. — Да. Она мой личный врач — лучшая в Элдии. Ты будешь в надежных руках. Если тебе не станет лучше к тому времени, когда подойдет время миссии, нам придется идти втроем. Так что сосредоточься на отдыхе. Это приказ. Хотя Леви было неприятно это признавать, он знал, что девушки правы. Разве не он однажды угрожал сломать обе ноги Эрвину, если тот присоединится к миссии? И чем это закончилось? Если он хотел защитить Микасу в горах, он должен вылечиться. — Восточное крыло? — спросил Леви. — Третий этаж. — Я пойду, — без лишних слов он открыл дверь и вышел в коридор. Микаса догнала его через несколько мгновений, и остаток пути они проходили в молчании. Разум Микасы гудел, как рой разъяренных ос. Так громко, что Леви мог услышать. Он сидел без рубашки на кушетке врача, приподнимая бровь, глядя на нее. Сидя на маленьком стуле у входа в кабинет, Микаса пыталась сосредоточиться на вопросах доктора Грир. Хотя трудно было сосредоточиться, когда руки миниатюрной рыжеволосой девушки бегали по обнаженному торсу Леви. Доктор Грир была хорошенькой и, возможно, всего на несколько лет старше его. Микаса пыталась скрыть жар на своем лице. — Хорошо, вдохните, — сказала доктор Грир. Леви подчинился, когда она приложила стетоскоп к его верхней части спины. — Выдохните. Леви вздрогнул. — Эта штука холодная. — Ну, ваш рот и легкие все еще работают, — сказала она. — Вы заставили меня поволноваться на мгновение. Хистория упоминала, что вы немногословны, но она не говорила, что вы предпочитаете ворчать. Вся энергия Микасы ушла на то, чтобы напомнить себе, что доктор Грир здесь, чтобы помочь. А для этого она должна прикасаться к Леви. — Вы можете сказать, что вызывает боль? — спросила Микаса, садясь немного прямее. Доктор Грир повернулась и тепло улыбнулась ей. — Ваш кавалер уже выздоравливает. Микаса почувствовала, как румянец достиг ее ушей. — Он… — Все будет хорошо, — сказала рыжеволосая. Пока она мыла руки в ближайшей раковине, Леви натянул рубашку через голову. Микаса немного расслабилась. — Судя по синякам, которые вы описали, мисс Аккерман, я удивлена, что он не в худшей форме. Должно быть, это те способности к исцелению, о которых постоянно твердит Хистория. Она повернулась, вытирая руки о ткань, и посмотрела на Леви. — Шрамы на вашем лице хорошо зажили. И вы полностью восстановили зрение в правом глазу, что замечательно. Рука тоже зажила, так что вам больше не нужно ее перевязывать. Врач взяла свой планшет, просматривая записи. — Теперь спина. Здесь нет обширных повреждений, насколько я могу судить. Скорее всего, это несколько защемленных нервов, которые продолжают возбуждаться. Вы хорошо отдыхали после взрыва громового копья? Того, в результате которого вы потеряли пальцы? Леви заколебался, отводя глаза. — Я пролежал без сознания неделю. Потом еще неделю лежал на спине, пока… не стал нужен. — Что ж, это впечатляет, — Доктор Грир вздохнула, но в ее глазах появилась мягкость. — Изо всех сил избегайте поворотов влево. Вы можете ходить, но никаких тяжестей, спаррингов или снаряжения УПМ. Хистория проинформировала меня о ваших… увлечениях: чай — хорошо. Уборка запрещена. Мазь на ночь, если вы почувствуете себя беспокойно. Три недели, и вы будете здоровы. Леви нахмурился и пробормотал «Да». — И это все? — спросила Микаса в недоумении. Ему было так больно в тот день в лесу… — Никакой операции или постоянных побочных эффектов? — Пусть отдыхает. Насколько я понимаю, мисс Аккерман, вы единственная, кто может заставить его расслабиться. Если у него будет особенно сильное обострение, мне нужно будет знать. Возможно, придется назначить постельный режим. Леви спустился с кушетки на пол, как будто ему не терпелось покинуть кабинет до того, как доктор Грир даст еще какие-нибудь рекомендации. — Мы закончили? — спросил он. Часть того особого пыла Микасы угасла, но в голове прокручивались воспоминания об их предыдущей встрече. Хотя она рада, что Леви полностью поправится, это означало, что он будет рисковать своей жизнью во время миссии. По крайней мере, Армин и Хистория будут в безопасности, но от мысли о потере Леви у нее защемило в груди. — Ты идешь? — Леви встал у выхода, держа дверь полуоткрытой. — Ты иди, — ответила Микаса. Леви кивнул и вышел. Учитывая обстоятельства, девушка не могла винить его за холодность. Тем не менее, она не хотела, чтобы доктор решила, что они неблагодарны за ее помощь. Микаса встала и слегка поклонилась. — Спасибо, доктор Грир. Я прошу прощения за… — она кивнула в сторону двери. — Мы получили… печальные новости сегодня утром, и я думаю, что он все еще их обрабатывает. — Не волнуйтесь, мисс Аккерман. Хистория предупредила меня заранее об этой черте Леви Акермана… социальной утонченности. — она тепло улыбнулась, отложила свой планшет и подошла к двери в дальнем углу комнаты. — Пока не забыла, я хочу дать вам мазь для его спины. — О, у меня есть немного в комнате. — Это свежеприготовленный препарат, — настояла она, открывая дверь, — новая формула, она должна оказаться более эффективной для снятия боли. Может быть, это станет профилактическим средством на случай, если он забудет, что должен отдыхать. Это не повредит, верно? Микаса кивнула и последовала за ней в большую кладовую. На полках вдоль обеих стен стояли банки с этикетками молочно-белого, ярко-зеленого и даже янтарного цветов. Доктор подошла к задней стене и взяла с нижней полки банку светло-фисташкового цвета. Она повернулась и передала банку Микасе. — Для эффекта не нужно наносить слишком много, но если она закончится, просто зайдите ко мне. Я приготовлю свежую. — Подождите. Вы… сделали это? Сами? Доктор Грир, кажется, была удивлена вопросом, но кивнула. — Моя специальность — травяные лекарства. Мне повезло, когда я получила работу замкового врача — у них здесь есть лечебные теплицы, работать с которыми просто мечта. Микаса стола на пороге, потеряв дар речи. Окружающие цвета вдруг запульсировали ярче, скрывая в своих оттенках тайны. Траволечение было тем, чему ее начала учить мама незадолго до своей смерти. Даже Гриша Йегер использовал ее лекарственные растения в своих мазях. Микаса всегда надеялась, что когда-нибудь она сможет научиться этому ремеслу. Когда они вышли из кладовой, в ее голове возникает идея. — Доктор Грир? — Да, мисс Аккерман? — Вы можете называть меня Микаса, — сказала она, колеблясь. — Это может показаться странным. Но… я очень хочу научиться делать такие лекарства. Грир наклонила голову, губы расплылись в удивленной, но восторженной ухмылке. — Правда? Микаса кивнула. — Можно мне как-нибудь посмотреть на теплицы? Если это не будет слишком сложно. Грир закрыла дверь склада и улыбнулась. — Никаких проблем. Я с удовольствием покажу вам все. Не так уж часто мне удается поговорить с кем-то о том, чем я занимаюсь. Не говоря уже о тех, кто действительно заинтересован. Микаса не ожидала такого восторженного ответа. Она улыбнулась доктору, в груди разлилось тепло. — Спасибо. Я буду очень благодарна, — даже учитывая предстоящую миссию, Микаса не могла позволить такой возможности пройти мимо нее. Она не проведет следующий месяц так, словно ей предстоит умереть в этих горах. Микаса взялась за ручку двери. — Как-нибудь на этой неделе подойдет? — Звучит идеально, — ответила рыжеволосая, садясь за свой стол. — И, пожалуйста, зовите меня Сабина. Я просмотрю свое расписание и найду вам свободные часы. Дальше мы сможем договориться. — Хорошо. Еще раз спасибо, — она сделала шаг, чтобы выйти в коридор, но остановилась, услышав голос Сабины. — Микаса, еще кое-что. Она посмотрела на доктора через плечо. — Обязательно наносите мазь медленно. Так она лучше действует, — сказала она с лукавым намеком в голосе. — Правда? Сабина хитро ухмыльнулась. — Нет. Но если вам нужен предлог, чтобы подольше касаться его… Непреодолимый жар поднялся по лицу. — Зачем… Я не… — О, не надо, — сказала Сабина, закатывая глаза и поворачиваясь в кресле лицом к ней. — Я удивлена, что я не превратилась в кучку пепла от того огня, которым вы меня обжигали. Не стоит беспокоиться, — она опустила взгляд на бумаги на своем столе, — он не совсем в моем вкусе. — Ваш… вкус? — медленно произнесла Микаса, все еще смущенная. — Да, — ответила женщина, мечтательно глядя в окно. — Блондинка, которая носит корону… Глаза Микасы расширились. Был только один человек, на которого она могла намекать… Сабина улыбнулась. — Ах, да. Таким же было мое выражение, когда я поняла, что не могу получить то, что хочу. Тебе пора идти, пока мистер Аккерман не вернулся за тобой. Когда Микаса вернулась в свою комнату, Леви уже был там, вскипятив чайник с водой. Сняв обувь, она повернулась к нему. — Ты мог бы быть и повежливее, — заметила она без всякого укора. — Она просто пыталась помочь. — Она приказала мне не убираться, а потом пригрозила постельным режимом, — ответил он, с отвращением кривя рот. Микаса покачала головой и поставила мазь рядом с раковиной. Теперь, когда она снова оказалась в комнате, напряжение в ее нутре увеличивалось при мысли о миссии. Видения Хистории. Песок и кровь. То же самое, что и в ее кошмарах. Кошмары, говорила она себе, а не видения. Они случались только во время сна. Откровения о путях, предках, рушащихся мирах… Ее голову свело судорогой за последние полтора часа. — Ты тут? — Хм? — она подняла глаза, понимая, что смотрела на замысловатые узоры на дереве в течение последней минуты или около того. — Да. Я… думала обо всем, что сказали Хистория и Армин. Или, во всяком случае, пыталась. — Если я буду продолжать думать об этом, моя голова взорвется. Я уже едва избежал этой участи, — ответил Леви, поворачиваясь к Микасе лицом. — Ханджи сказала, еще несколько дюймов влево, и осколки громового копья обезглавили бы меня. — Она всегда говорила правду. Комната наполнилась неожиданной тишиной, и Микаса заерзала, мысленно возвращаясь к кабинету врача. Леви, кажется, был сосредоточен на чае, но девушка не могла не чувствовать напряжение между ними. — Ты расстроен из-за меня? — спросила она. Леви посмотрел на нее, приподнимая бровь. — За то, что я рассказала Хистории о твоей спине? Каждая секунда проходила как час. Затем его плечи расслабились. Мужчина отошел от чайника и сел за стол напротив нее. Микаса заставила себя не отводить взгляд. — Я не сержусь, — сказал он наконец. Удивление промелькнуло в ее глазах. — На секунду я разозлился, но больше всего я был удивлен. Я не привык, чтобы обо мне… заботились. Не привык заботиться о себе, — Леви посмотрел на место, где раньше были его пальцы, и нахмурился. — Я не думал о своей спине с тех пор, как мы вернулись. Я не сержусь на тебя. Я… ценю. Его рука нашла ее руку, лежащую на столе. Этого давления было достаточно, чтобы заставить ее сердце затрепетать. — Значит ли это, что ты серьезно отнесешься к своему выздоровлению? — спросила Микаса, пытаясь сохранить ясность мысли. — У меня нет выбора. Ты не пойдешь в горы с Арлертом и Хисторией. — Хорошо. Я… буду рядом, чтобы помочь, и ты сможешь отдохнуть. — Не могу обещать, что не буду жаловаться, — сказал Леви, убирая руку. Пальцы оставили жгучие дорожки на ее коже. — Жан уже чистит мне ботинки, так что, думаю, ты сможешь приносить мне еду… набирать ванну… Микаса ударила его колено. — Доктор Грир сказала, что твои ноги в порядке. — Я думал, ты мне помогаешь, — Леви ухмыльнулся. — Я не твоя горничная. — О, какие возможности это открыло бы, — его низкий голос с нотками игривости послал колючки по ее коже. Микаса лишь на секунду встретилась с его голубыми глазами, а затем отвела взгляд, заправляя прядь волос за ухо. Леви ухмыльнулся, кажется, наслаждаясь ее поведением. — Я имел в виду уборку. — Я знаю, — огрызнулась она. Самодовольное выражение на мужском лице не поменялось, когда он встал и подошел к чайнику. Леви сделал первый глоток чая и прислонился к каменной кладке камина. — Кстати, сегодня вечером я ненадолго отлучусь. Встречаюсь со старым знакомым в Митрасе. В ее сознании возник силуэт женщины, сидящей напротив Леви и добивающейся от него редкой улыбки. Стараясь сохранить непринужденность голоса, Микаса спросила: — Знакомого? — Из Подземного города. Он нашел дорогу в свет, а я пообещал ему встречу. Меня не будет несколько часов. Силуэт исчез как дым из ее мыслей. Микаса поняла, что Леви может общаться не только с женщинами… Что происходило с ней сегодня? Она и раньше испытывала ревность, но никогда настолько. Но, возможно, дело не столько в человеке... Скорее в том, что Леви все еще был скрыт от нее, в то время как она хотела знать его всего. Понять его, от прошлого до настоящего, и знать, куда бы он хотел отправиться дальше. Микаса поняла, что он пялится на нее. — Просто помни, что ты должен быть спокоен. — Обещаю, что буду вести себя наилучшим образом, — сухо заметил Леви. Выпрямившись, он сказал: — Пойду приму ванну. Утром не было возможности, ворвался Спрингер. Напомни мне потом дать ему пинка. — Никаких пинков. Приказ доктора. — Тч, — Леви поставил чашку чая на стол перед Микасой. Голубые глаза, кажется, осматривали каждый уголок ее лица, как будто мужчина искал возможность заглянуть в ее мысли. — Постарайся не заснуть до моего возвращения, — попросил он. Микаса обхватила кружку и поднесла ее к губам. — Я перенесу сюда свои вещи после того, как приму ванну. — А? — она замерла. — Перенесешь… сюда? Леви приподнял бровь, глядя на нее. — Если мы будем погружены в исследования на следующий месяц, нам будет легче разместиться вместе. К тому же, ты, кажется, лучше спишь, когда я… рядом. Избавь меня от необходимости взламывать замок каждую ночь. С каждым словом девичье лицо становилось все горячее. Микаса открыла рот, чтобы заговорить, но не могла найти слов. Неужели он… действительно сказал это? — Ты можешь закрыть рот. Она сомкнула челюсти и отпила глоток чая, чтобы не смотреть на незаправленную постель — ту, которую они разделили прошлой ночью. Глядя в жидкость, Микаса начала обдумывать его слова. Леви сказал, что хочет жить с ней, но… не совсем так, как она ожидала. Конечно, он рассуждал здраво. И все же сердце замерло от воспоминания, как Леви притянул ее к себе прошлой ночью. Как будто она была нужна ему так же сильно, как и он ей. Но, возможно, это только то, что хотела видеть она, а не то, что было на самом деле. — Я просто подумала, что спустя месяц совместного проживания ты захочешь побыть один, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Но ты прав. Так будет удобнее. — Удобнее? Микаса подпрыгнула от близости его голоса. Потерявшись в своих мыслях, она не заметила, что Леви придвинул свой стул ближе. Их колени соприкасались. Она не могла отвести взгляд от мужчины и от того, как его волосы падали на глаза, когда он наклонялся ближе. Ладонь Леви легла на женскую руку, побуждая поставить чай. Микаса послушалась, но капитан не отстранился, проводя пальцами по ее рукам. — Ты думаешь, я здесь только потому, что это «удобно»? — спросил Леви придыхательным, почти обиженным голосом. Его непоколебимые голубые глаза внимательно изучали ее из-под длинных ресниц, переходя к напряженному взгляду. Микаса поняла, что он всегда был таким. В оцепенении она начала гадать, какое давление Леви окажет на ее тело, лежа на ней. Тишина вызвала жар в нижней части ее живота. Почти страдальческое выражение пересекло его черты. Затем Леви наклонился, пересел на край своего стула и обхватил Микасу руками. Его губы коснулись ее плеча. — Достаточно ли этого… чтобы понять, почему я хочу, чтобы ты была ближе? То, как Леви сказал «хочу», послало отчетливый жар между ее ног и парализовало на мгновение, прежде чем Микаса обняла его в ответ. — Да, — прошептала она, упираясь подбородком в его плечо. — Этого более чем достаточно. Отстраняясь, его руки заскользили по ее рукам и переплелись с ее пальцами. — Я рада, что ты остался вчера вечером, — прошептала она. — Когда я проснулась, мне показалось, что я умираю. Леви кивнул, глядя на переплетенные руки, будто они завораживали его. — Ты хочешь поговорить об этом? О кошмаре? Тишина превратилась во внутреннюю битву. С одной стороны: ее разум, отчаянно пытающийся позволить всему вылиться из нее, чтобы встретиться с кошмаром вслух. Сделать его реальным. С другой стороны: ее тело, и жар между ног от его близости. Физическая потребность ослабить давление, пока его не будет рядом. — На сегодня с нас достаточно мрака и уныния. Это может подождать. Леви скептически посмотрел на нее, а потом бросил взгляд на часы. — Хорошо. Мы поговорим позже. Микаса кивнула, когда Леви встал, освобождая ее руки. — Я перенесу твои вещи, пока тебя не будет. Ты не должен поднимать тяжелое. Леви выглядел так, будто хотел протестовать, но он просто кивнул на чай и сказал: — Пей медленнее. Так вкуснее. С этими словами мужчина взял чистую одежду и ушел. Девушка поспешно закрыла дверь, разделась, и легла на кровать. Наслаждаясь томными прикосновениями пальцев на клиторе, она не могла представить себе ничего, кроме Леви. Микаса представляла, как его губы прижимаются к ней, как его язык проникает в нее... После этого она сразу же почувствовала себя яснее. Микаса переоделась и начала переносить его вещи в их комнату, при этом изо всех сил старясь не обращать внимания на далекую рану в небе.