Пути в созвездиях

Леви позволил Денизофу выбрать место их встречи, но он сразу же пожалел об этом, узнав, что в меню нет чая. Он почти расстроился и заказал только воду. По крайней мере, здесь было чисто. Круглые мягкие кабинки были разделены высокими стенами и слабым освещением. Идеальное место для не слишком приятных разговоров, чтобы их не подслушали. Леви полагал, что это также являлось причиной высокой платы за вход. Осанка Денизофа была безупречна, когда он потягивал вино. Тем не менее, его глаза бегали по всем углам, а руки неуверенно держали ножку бокала. А, так вот оно что. Денизоф все еще боялся его. Леви мог использовать это в своих интересах, хотя опасения были необоснованны. Некоторые его привычки исчезли, например, напряжение в присутствии старого врага. Но Леви заметил, что у Денизофа появились новые с тех пор, как он вышел на поверхность. За опрятной внешностью и богатством, если его посчастливилось иметь, большинство людей маскировали воспитание, полученное в грязи. Судя по малиновому бархатному костюму Денизофа с контрастной черной шелковой подкладкой, в паре с расшитым золотой филигранью платком, он хорошо скрывал свое происхождение. Он даже отказался от ужасной козлиной бородки в пользу чисто выбритого лица и уложенных каштановых волос. У него было все то же стройное, но грозное телосложение. Десмонд Денизоф, бывший криминальный авторитет северного сектора Подземного города, когда-то считал Леви занозой в своей заднице. Но Леви, обладавший репутацией, позволявшей ему без посторонней помощи управлять собственным сектором, оказался скорее кинжалом, чем занозой. Они договорились держаться подальше от территорий друг друга и вышли из этого соглашения довольно дружелюбными. Леви даже спас жизнь Десмонду, когда члены полиции совершили налет на его штаб-квартиру. До Леви доходили слухи, что Денизоф много лет назад добился успеха и даже сделал приличную карьеру. Чего Леви не ожидал, так это того, что бывший гордый холостяк остепенится и заведет семью. — Мои Лили и Уиллоу, — сказал он, положив одну руку на сердце, а другой поднося вино ко рту. Он сделал глоток, причмокивая губами от вкуса. — Они заставляют меня гордиться тем, что я отец. Они такие яркие и в точности повторяют свою мать. — Полагаю, они лучше своего отца, — пробормотал Леви, потягивая воду. — У тебя все еще острый язык, — Десмонд засмеялся, нервно постукивая пальцами по своему бокалу. Он достал из переднего кармана шелковую салфетку и промокнул ею блеск на лбу. — Перестань потеть. Это не сауна, — съязвил Леви. — Тебе ничего не угрожает. — Я знаю, — огрызнулся Десмонд. Он быстро вернул себе самообладание, заправил тряпку обратно в карман и бросил взгляд в основную часть комнаты отдыха, как будто ожидал нового налета. — Ты в какой-то горячей воде, о которой я не знаю? — спросил Леви, сузив глаза. — Нет, конечно, нет, — ответил Денизоф, похоже, возмущенный этим предложением. — Но я не совсем понимаю, какой услуги ты от меня хочешь. У меня больше нет моих… связей. Честно говоря, я удивлен, что ты вообще рискнул связаться со мной, учитывая твою успешную военную карьеру. Леви едва не усмехнулся над идеей считать свою военную карьеру успешной, но удержал язык. Отвлекаться от темы сегодня не входило в его планы. — Итак, ты теперь занимаешься посредничеством в сфере недвижимости? Денизоф посмотрел на старого врага так, будто у него выросла третья рука. Леви закатил глаза. — Продажей недвижимости? Мужчина поднял брови, в его зрачках заплясало замешательство. Затем уголок губ нервно дернулся вверх, и он усмехнулся. — Так вот почему ты меня искал? Из-за моей профессии? — спросил он между приступами смеха, ставя вино обратно на стол. — Да. — Ну, должен сказать, я не ожидал, — признался Десмонд, пытаясь скрыть свое веселье за кашлем. — Ты должен мне услугу. Помнишь, как ты сказал мне, что я могу напомнить о ней, когда сочту нужным? — Слушай, я же сказал тебе, у меня нет моих старых связей. И я не буду смешивать свою работу со своим прошлым. — Я тебя об этом и не прошу, — Леви вздохнул, крутя свой стакан безымянным и большим пальцами. — Я ищу собственность. Для себя. — Ну, это я могу сделать, я полагаю, — каждое слово произносилось с осторожностью, пока Десмонд сидел, прислонившись к спинке мягкой будки. — Я сделаю все бесплатно, если это действительно все, что ты… — Я заплачу тебе, идиот, — ответил Леви, глядя на конденсат на своей чашке. — Услуга — это условие сделки, которое я буду иметь, если ты найдешь подходящее место. Денизоф перешел на деловой тон, когда на стол подали намазанные чесночным маслом гренки. Он встряхнул салфетку и положил ее себе на колени. — И на что же вы надеетесь, мистер Аккерман? — он перешел на отрепетированный тон, в глазах появился блеск при виде перспективы заработать деньги. — Хорошая квартира в Митрасе? Именно там я нашел свою жену — женщины здесь самые лучшие и респектабельные. Даже вы можете встретить кого-нибудь, кто согласится терпеть вас… — Не квартира. И не в Митрасе, — сказал Леви, откинувшись на подушки и скрестив руки на груди. — Магазин. В Шиганшине. — Ты же видел состояние Шиганшины, когда проезжал через нее, верно? — удивленно прошептал он. — Гул ударил по ней сильнее всего в плане материального ущерба. — Но там есть пустые витрины. Вдоль главной улицы, — указал Леви. — И отсутствие чайных магазинов во всем районе. — А, значит, ты все еще любишь чай? — Я никогда не переставал. Кажется, что-то можно найти? Денизоф занервничал. — Да. Многие владельцы магазинов потеряли средства к существованию или свои дома. Люди устремились вглубь города в поисках лучших возможностей, — ответил он, бросив на Леви пристальный взгляд. — Я твой клиент. И это то, за что я плачу, — сказал Леви, твердый в своей решимости. Десмонд пожал плечами, отпивая последний глоток вина и подзывая официанта за еще одним бокалом. — Как хочешь. Давай обсудим, что у тебя на уме. Они обсуждали площадь помещения, а также предпочтительную планировку, удобства, и желание Леви иметь места на открытом воздухе. Должно ли помещение располагаться вдоль главной улицы? Оно более дорогое, но с лучшими долгосрочными рыночными перспективами. Или дальше, с менее стабильным доходом и ростом, но за меньшую цену? — Желательно в центре, — попросил Леви. Денизоф скептически поднял бровь. — Ты же слышал, что я говорил, что чем ближе к центральным улицам, тем выше стоимость. Не говоря уже о конкуренции за недвижимость в этом районе. — Цена — это не проблема. А обработка конкурирующих предложений — это твоя работа, — заметил Леви. В глаза Денизофа вернулся алчный блеск. — Ты не ошибся. Значит, центр. У тебя уже есть, где жить? Я понимаю, что королева на месяц разместила разведчиков в замке, но когда они найдут себе жилье, выбор будет весьма ограничен. Леви заколебался, не желая признавать, что Денизоф прав. — На данный момент мне негде остаться. — Спасибо, Глен, — поблагодарил Денизоф, когда официантка поставила перед ним второй бокал вина. — Я могу отдать предпочтение магазинам с пристроенными квартирами на втором этаже. Конечно, это увеличит стоимость, но ты же сказал, что деньги не главное. Леви допил остатки воды, покручивая лед в стакане. — Да. Сделай это. — Отлично, — Десмонд сделал глубокий глоток вина и удовлетворенно вздохнул. — Достаточно легко найти квартиру для одного человека… — Для двух, — поправил Леви, не подумав. Его сердце замерло, но он изо всех сил старался придать своему лицу спокойное выражение. Ровным тоном он сказал: — Одной спальни должно быть достаточно. Но убедись, что в ней могут комфортно разместиться два человека. Леви едва не застонал, когда на губах Денизофа появилась медленная, ликующая улыбка. — Уже нашел кого-то, кто будет тебя терпеть? — поддразнил он, смеясь. — И кто же эта бедная девушка? Но, что более важно, сколько костей ты ей переломал, чтобы она согласилась жить с тобой? Леви нахмурился и посмотрел в сторону выхода, прикидывая, сколько еще можно терпеть этот разговор. Он рассчитывал на короткую встречу, а Денизоф начал пить уже второй бокал вина. Он задержался. — Просто найди мне недвижимость, — сказал он, двигаясь к концу кабинки, когда Денизоф протянул руки в успокаивающем жесте. — Подожди. Ты сказал, что тебе нужна услуга, — Леви замер, оставаясь на своем месте. — Мы еще не обсудили ничего, что не относится к моей текущей бизнес-модели. Так что… В чем подвох? Леви занервничал, размышляя, как много можно рассказать о миссии. Он решил, что Десмонду нельзя доверить ничего, кроме бизнеса. — Я получил задание за пределами округов — это часть проекта королевы. Но мое новое место работы может оказаться... постоянным в зависимости от определенных обстоятельств. Мой план состоит в том, чтобы вернуться в течение нескольких месяцев, — ответил Леви, стараясь не думать о миссии. — Мне нужно, чтобы ты придержал это место для меня. Лицо Денизофа покраснело. Он потянул за воротник своего жилета и прочистил горло. — Ну, Леви, это не совсем по-деловому. Я прошу довольно… — Я плачу наличными, — ответил Леви. — С предоплатой. Плечи Десмонда немного расслабились. — Этого… кажется достаточно. Но если твоя новая должность станет… постоянной…? — он прервался. Тон говорил о том, что он видел ложь Леви. По крайней мере, ее поверхность. — Вычти из первоначального взноса любые убытки и твой гонорар. Королева Хистория будет знать, что делать с оставшимися средствами. И она будет знать, за кем послать членов полиции, если она не получит их, — Леви встал, перекинул пальто через левое плечо и предупреждающе посмотрел на Денизофа. Тот слегка побледнел, но протянул Леви руку для пожатия и слегка улыбнулся. — Хорошо. Приятно иметь вас в качестве клиента, мистер Аккерман. Я займусь этим. Леви не пожал ему руку. — Хорошо. Я буду на связи. Во время обратной поездки в карете с плеч Леви свалился груз. Встреча прошла более менее гладко, как он и надеялся. Завтра он получит свои деньги из королевского банка. А вскоре после этого у него будет собственность, которую он сможет назвать своей. При слове «своей» мысли устремились к Микасе. Леви вспомнил душ, где впервые после поезда выпустил наружу свое еле сдерживаемое сексуальное напряжение. Находясь рядом с ней в палатке, его каждый вечер мучал стояк. Несколько раз Микаса отмечала суетливость мужчины, хотя Леви не был уверен, что она понимала, что он пытался скрыть свою эрекцию. Вымывшись докрасна, Леви оделся и вернулся в чистую комнату. Постель была застелена свежим бельем, гражданская одежда из его гардероба была переложена и развешана, а его сумка лежала в углу. Он поблагодарил Микасу, хотя было трудно сосредоточиться на чем-то другом, кроме ее силуэта, лежащего на покрывале в шортах и свободной рубашке с длинными рукавами. Ее колени были согнуты, а рука покоилась на страницах одной из его книг. Волосы растрепались в беспорядочный хвост, который она сделала сама. Леви ушел, сопротивляясь желанию оставить ей нечто большее, чем просто «увидимся позже». Прошло несколько минут, и карета остановилась перед северным двором. Леви вышел, заплатив водителю. Дворцовые стражники пропустили его через ворота, и он ступил на ухоженную лужайку. Судя по темноте на территории замка, Леви вернулся позже, чем собирался. Его насторожила тишина. Во дворах не было празднующих новобранцев, хотя они, скорее всего, все еще мучались от похмелья после того вечера. Отсутствие шума насекомых казалось странным среди зелени. Леви посмотрел вверх. Их с Микасой окно было темным. Должно быть, она уже легла в постель. Леви ускорился, когда вошел во внешние коридоры и повернул налево к лестнице. Что, если ей снова приснится кошмар, и она не сможет проснуться? В памяти всплыли ее прежние слова: Когда я проснулась, мне показалось, что я умираю. Проклиная себя за то, что так долго встречался с Денизовым, Леви побежал по ступеням, но замедлился, когда достиг второго этажа. Здесь, наверху, факелы на стенах располагались дальше друг от друга, оставляя между ними пустоту, превращающую пол в пустоту под ногами. Скорее всего, Леви зря волновался, но он предпочел бы никогда больше не слышать ее криков. Его мало что пугало, но прошлой ночью от этого звука по телу пробежали мурашки. На третьем этаже тени стали все глубже, высокие потолки поглотила чернота. Слева от него находились темные и тихие комнаты Конни, Армина и Жана. Леви повернул направо, в сторону комнаты Микасы. Их комнаты, вспомнил он. В его груди расширилось чувство удовлетворения, но оно исчезло, как только его рука коснулась дверной ручки. В нескольких шагах от него раздался отчетливый вздох, скрытый в непроглядной тьме, куда не проникал свет. Это был вздох Микасы, хорошо знакомый ему по ее ночным ворочаниям. Замерев, Леви прислушался. Он не чувствовал, что в коридоре был кто-то еще. Наверное, он услышал Микасу через дверь. Она еще не спала. Но свет не проникал через щель под дверью. Чем дольше Леви стоял там, тем сильнее трепещали волоски на его затылке, посылая невидимые ледяные струйки вниз по позвоночнику. Адреналин вливался в его вены, обостряя чувства. Затем что-то начало двигаться. Не раздумывая, Леви шагнул на звук, готовясь к схватке. Он услышал удаляющиеся шаги в дополнение к своим преследующим, но не видел силуэта. До его слуха донесся слабый человеческий вдох и выдох — похоже, это была Микаса, хотя он сомневался в этом с каждой секундой. Даже после семи шагов в темноту Леви ничего не увидел. Мужчина остановился, прислушиваясь, пока вокруг него снова не воцарилась тишина. Леви больше не отрицал своего растущего беспокойства по поводу того, что не смог увидеть того, кто или что находилось с ним в коридоре. А присутствие здесь, несомненно, было. С обеих сторон его окутывала кромешная тьма. Затем, всего в нескольких футах слева от него, показалось движение. Словно сотканный из теней, знакомый силуэт Микасы сместился. Леви сделал шаг вперед, но замер при звуке своего имени, кровь застыла в жилах. — Леви, — это ее голос, его невозможно было перепутать. — Мне нужно сказать тебе… прежде чем я… Он протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, гадая, не лунатит ли она снова, как в поезде. В ушах зазвенело от неправильности происходящего. — Леви? Он повернулся, ожидая, что силуэт будет прямо за ним. Но в полумраке коридора он увидел Микасу, стоящую у двери в их комнату с затуманенными сном глазами. Когда Леви повернул голову назад, туда, где несколько минут назад стояла тень, там ничего не оказалось. Опираясь ногами о пол, он потряс головой, чтобы избавиться от паралича. Единственное движение, которое осталось, — это дрожь в его руках. — Что случилось? — спросила она. Леви посмотрел на настоящую Микасу. Не просто тень с ее голосом. На ней был длинный тонкий халат, подпоясанный на талии. — Ничего, — ответил он, шагнув на свет. Микаса посмотрела на мужские руки, которые все еще дрожали. Леви быстро засунул их в карманы. — Мне показалось, я видел… что-то, — ответил он, понижая голос. Просто его измученный разум и слабое освещение играли с ним. Леви пробыл здесь всего одну ночь. Вряд ли этого было достаточно, чтобы привыкнуть к комфортной вечерней рутине. Он в порядке. Микаса не выглядела убежденной, брови были наклонены в беспокойстве. Ничего страшного не случилось. Просто от недосыпания и событий дня Леви был не в себе. И все же мужчина чувствовал себя на острие бритвы, когда Микаса закрыла за ним дверь. Сжатие в грудной клетке — это то, к чему он привык только в самых тяжелых ситуациях. В последний раз Леви чувствовал себя более ошеломленным, чем сейчас, стоя на вершине Титана-Прародителя. Когда он понял, что Микаса вот-вот может умереть. Ощущение было до жути похожим, оно скользило по его телу. Леви закрылся на все замки и проверил, надежно ли закреплена нижняя ручка, прежде чем повернуться. Судя по тому, как Микаса наблюдала за ним, стоя перед камином, он плохо скрывал свои нервы. Она переключила свое внимание на очаг и взяла с камина пачку спичек. — Ты в порядке? — тихо спросила девушка. Спичка в ее руке загорелась с шипением, и она бросила ее в камин, наполняя комнату оранжевым, мерцающим светом. — В порядке. — Как прошла встреча? — Как и ожидалось, — ответил он, складывая руки на груди и прислоняясь к стене. Остатки адреналина впились в его ноющий живот. — Никаких пинков? — Я обещал, не так ли? Микаса заметно занервничала. — Я здесь, если ты хочешь поговорить… о том, что случилось? Леви закрыл глаза. Он отрицал, что его что-то беспокоило. Вместо этого сказал: — Я знаю. Он знал. Знал, что она будет слушать его. Леви должен был понимать, что она раскусила его жесткий образ, когда увидела его настоящий страх на спине Титана-Прародителя. После этого Микаса не стала относиться к нему по-другому и не думала о нем плохо. Это… успокаивало. Но сейчас Леви просто хотел забыть обо всем и притвориться, что тень в коридоре была просто обманом света. — Я приготовлю тебе чай для сна, — сказала она, как будто чувствуя его дискомфорт. Ее тон не оставил места для споров, поэтому Леви не стал этого делать. В любом случае, идея с чаем была хорошей. — Спасибо, — ответил он, садясь за обеденный стол. Халат обтягивал ее фигуру. Леви наблюдал, как Микаса осторожно берет чайник и ставит его на огонь. Языки пламени отбрасывали тени на ее черты, оживляя как углы, так и изгибы ее тела. Волосы, ниспадающие из ее хвоста, были прямыми, но более короткие прядки на затылке слегка завивались. Это приятный секрет, который Леви держал при себе с тех пор, как впервые заметил его. Раньше шея Микасы была почти всегда скрыта под шарфом. С тех пор, как она перестала его носить, Леви особенно привлекал бледный, тонкий изгиб ее шеи. Изгиб, переходящий в плечи. Они были удивительно узкими для ее мускулистой фигуры. Леви не замечал этого ни в одной из их драк, но это стало очевидным, когда он обхватил ее руками прошлой ночью. Она откладывала травы точными движениями, доведя смесь до совершенства за столь короткое время. То, что Микаса заботилась о Леви настолько, чтобы заинтересоваться чаем, особенно травяным, интриговало его. Внутри разгоралось желание быть рядом. Всегда. Сослуживцы уважали «сильнейшего солдата человечества», но что они знали о Леви Аккермане? О его бессонных ночах или обещаниях, которые он всегда выполнял? О ножах, которые впивались в внутренности, когда погибали его товарищи? Или о слезах, которые нескончаемо падали из глаз, когда он оставался один после смерти Эрвина и Ханджи? Многие ли из них удосужились взглянуть на Леви со стороны? Это была его вина, он хорошо скрывал свое состояние и подавлял ужасную боль. Никто не знал о желаниях и мечтах Леви. Как, черт возьми, он устал от того, что за последние четыре года превратил себя в срез лезвия, рассекающего плоть! Он просто хотел отдохнуть, и сегодняшняя встреча была первым шагом к жизни в мире, покое и… Леви сжал кулаки на бедрах, сопротивляясь желанию потянуть за пояс халата Микасы, притянуть ее к себе и посадить на свои колени. Как же он хотел сделать нечто большее. Малейшее прикосновение между ними всегда являлось катализатором. Разум сразу покидал Леви, и он не мог удержать себя от фантазий. Интересно, как она отреагирует, если его губы, его язык найдут место за ее ухом? Вдруг она вздрогнет или произнесет его имя… Леви поднял глаза, когда Микаса встала перед ним, протягивая чай. Обхватив пальцами край чашки, он не мог оторвать взгляд от ее глаз. Он не мог не представить ее в пространстве своей будущей квартиры. Сказать Денисофу, чтобы он искал квартиру на двоих, было неуместно. Леви знал, что не сможет удерживать ее около себя вечно. Он убеждал себя, что это просто для того, чтобы убедиться, что у Микасы будет где остановиться, если понадобится, когда они вернутся с задания. Временная точка, пока она не решит, куда идти. Даже если его не было в ее будущем, Леви хотел, чтобы она знала, где его найти. Последняя мысль камнем осела в желудке. Леви начал потягивать чай. Тепло обожгло внутренности. Вкус, безупречно сбалансированный, на время избавил его от беспокойства. — Снова идеально, — похвалил он, ставя чашку на стол и смотря на нее. Девичьи щеки потемнели от комплимента. Его член дернулся, наливаясь кровью от одного ее вида. Решив побороть подступающую сонливость, Леви встал и подошел к гардеробу, чтобы переодеться. Микаса была занята мытьем чайника, пока он надевал пару черных льняных брюк. Мужчина собирался натянуть рубашку с длинным рукавом, когда Микаса повернулась к нему лицом, держа в руке баночку со светло-зеленой мазью. — Сабина… Доктор Грир дала мне это. Леви заколебался, зная о пьянящем сочетании чая, мази и близости Микасы. Притягательность ее рук на его голой спине победило... — Конечно. Рубашки нет, так что я избавлю тебя от неловкости просить три раза, — заметил он, допивая последний глоток чая, прежде чем сесть на край кровати. Их кровати. Мужские кости начало покалывать, чай начал проходить через его организм. Леви нужно было сосредоточиться на чем-то. На чем угодно, кроме того, как близко находилась Микаса. — Твой кошмар. Расскажи мне о нем, — попросил мужчина, пока она наносила мазь. Микаса замерла лишь на мгновение, прежде чем ее пальцы продолжили круговые движения по его спине. Возможно, это была не лучшая тема для разговора. Но, может быть, это облегчит ее переживания. Ее слова приковали его внимание, когда она рассказала ему о том, что всегда просыпается от вида холодного песка и далекого желтого света. Что-то начало царапаться в задней части его черепа — извивающееся и паразитическое, связывающее воедино два упоминания о песке и свете за эти дни. По негромкому голосу Микасы Леви понял, что она тоже заметила параллели. — Думаешь, они связаны с видениями Хистории? — Я не могу сказать. Это ведь просто кошмары. Я никогда не погружалась в них днем. Вряд ли можно говорить о том, что они связаны. — Справедливо, — ответил он. Тем не менее, его разум не мог отделить одно от другого. — Что происходит после? В твоем кошмаре. Ее руки остановились. Какое-то время Микаса молчала, а когда Леви повернулся к ней лицом, она смущенно отвела взгляд. Он взял банку с мазью из ее раскрытой ладони, закрутил крышку и отложил ее в сторону. Скрестив ноги, он устроился на матрасе лицом к ней. Она посмотрела на свои ладони и рассказала ему о свете. О чудовищной тени Титана-Прародителя Эрена, появляющейся на огромном ледяном поле. О натянутой ткани кошмара, похожей на туман. Леви понял, что Микасе страшно, и потянул к ней руки. Она сглотнула, взгляд блуждал по огню в углу. — Эрен тоже был там. Не только в форме Титана, но и… человека. Было две отдельные сущности. Эрен… каким он был в конце, и каким он был… раньше. Леви потер большим пальцем тыльную сторону ее руки. — Раньше? — В пещере. Когда Рейсс похитил Хисторию и Эрена, посадив его в цепи. Его лоб был в крови. Как будто… моя память вытащила его прямо из прошлого в мой кошмар, — треск пламени в углу заполнил тишину. — Мои другие кошмары никогда не казались такими реальными, как этот. И… в прошлый раз, когда я проснулась, я… как будто умирала. Я не могла дышать. Когда Микаса встретилась взглядом с Леви, она нахмурилась. — Я знаю, это звучит... Леви наклонился ближе. — У нас есть целая армия, обученная сражаться с гигантскими людьми-каннибалами, которым ввели спинномозговую жидкость. Кошмары — это наименее безумная часть последних пяти лет. — Ты мне веришь? — Я верю тебе. — Это… много для меня значит, — прошептала девушка, тяжело выдыхая. Они снова встретились глазами. Чем дольше Микаса смотрела, тем сильнее мгла хваталась за края его сознания. Леви заставлял себя сохранять самообладание, пока ее взгляд блуждал по его лицу. Медленно Микаса подняла ладонь и положила ее на его щеку. Крошечные мурашки пробежали по мужским рукам, когда ее большой палец прошелся по шраму и остановился на нижней губе. Напряженность момента была подобна пребыванию под водой. Казалось, если Леви вздохнет, то точно захлебнется. — Я никогда раньше не замечала, — тихо пробормотала Микаса. Леви молчал, боясь, что она отстранится. — Я думала, что у тебя серые глаза… Но они всегда были синими. Мысли испарились прежде, чем Леви успел их озвучить, превращаясь во вдохи и выдохи, заполняющие тишину. Взгляд метался между его глазами и губами, пока она не опустила руку на бок. Леви чувствовал, как от нее исходило желание, сладкое, как мед. У нее был шанс отстраниться, извиниться за наглость, но она этого не сделала. Туман, задерживающийся в уголках его зрения, начался пробираться внутрь, но Леви боролся с ним. Он хотел увидеть, к чему приведет этот интимный момент. Не обращая внимания на стук в голове, Леви взялся за конец пояса ее халата. Медленно потянув, он наблюдал, оценивая реакцию Микасы. Небольшое удивление. Любопытство. Ее глаза не отрывались от его глаз. Он видел доверие, которое пугало. Но когда пояс развязался и упал на кровать, страх отступил. Под распахнутым халатом была видна спальная одежда. Леви видел ее десятки раз, но сегодня она оказывала более выраженное воздействие на его пульс. Осторожно Леви стянул халат с девичьих плеч. Ткань скользнула по обнаженным рукам, стекла по бедрам, а затем упала на пол. Микаса задрожала, и он не мог позволить себе ждать больше. Обхватив ее запястье одной рукой, другой Леви схватил Микасу за талию, притягивая ее к себе. Она была нужна ему рядом. Необходима… Мир начал качаться, чай повлиял на способность сохранять вертикальное положение, и вдруг мужчина упал назад, увлекая Микасу за собой. Спина ударилась о матрас, ее грудь столкнулась с его животом. — Извини, — выдохнул Леви. — Все хорошо, — прошептала она. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась. Леви было нужно, чтобы она была ближе, чтобы он мог ее видеть. Обхватив рукой женскую талию, он притянул Микасу к себе так, что они оказались лицом к лицу. Она напряглась, зрачки расширились. Леви знал причину внезапного затмения в ее глазах. Их бедра выровнялись, и его член с безошибочной твердостью уперся в нее. Их разделяли лишь слои ткани. Румянец окрасил ее лицо, вырывая из его горла нечто среднее между вздохом и стоном. Она хотела этого так же сильно, как и он. Леви боялся, что их близость может заставить ее задуматься. И если он увидит в глазах Микасы опасение, ему придется отпустить ее. Она сдвинулась чуть вверх и в сторону, заставив его ослабить хватку. Леви ожидал, что она отстранится. Затем он чуть не задохнулся от ощущения того, как Микаса прижалась к его члену. Она подалась назад, вскидывая бедра, а ее руки легли по обе стороны от лица Леви, забираясь в волосы. Мне это снится? Взгляд Микасы был непоколебим, губы слегка приоткрылись, словно спрашивая. Леви ответил, обхватывая руками ее поясницу и сильнее прижимаясь членом к ней. Ее глаза закрылись, с губ сорвалось едва слышное хныканье. Этот звук заставил его тихо застонать. Вес Микасы прижимал Леви к матрасу. Она снова потерлась о него, откидывая голову набок. Несмотря на твердость ее тепла, все вокруг начало расплываться. Не сейчас! — Микаса... — выдохнул он. Прядь волос упала на ее лицо. Нет. Он должен оставаться в сознании. Используя последние силы, Леви одним быстрым движением перевернул Микасу на спину. Ее стон эхом отдался внутри, давая прилив бодрости, чтобы побороть нарастающую усталость. В свете огня был виден ее бледный живот и затвердевшие соски, упершиеся в ткань. Леви хотел продолжать смотреть на то, как она лежит под ним, но у него не было времени. Он накрыл Микасу собой, прижимаясь так, что между их телами едва осталось какое либо пространство. Леви провел руками по ее затылку, ощущая мягкие завитки. Голубые глаза встретились с серыми. Тело Микасы дрожало. Леви нужно было услышать ее. Прошли секунды, каждый выдох казался все отчаяннее, но Микаса не отводила взгляд. Она сглотнула, а затем умоляюще прошептала: Леви… Его имя — это все, что было нужно. Он жадно толкнулся бедрами в нее. Дыхание остановилось, и Леви почти растворился в тихом стоне. Это было слишком... Видеть, как Микаса раскрывается для него. Они оба желали большего. На несколько блаженных вдохов Леви позволил их синхронному давлению захлестнуть его. Они нашли подходящий ритм в трении. Оно удовлетворяло даже через ткань. Приятная боль в члене усилилась. Потянувшись к обнаженной шее Микасы, Леви поцеловал нежную кожу. Затем, когда девушка приятно вздрогнула, он взял губами мочку ее уха и провел по ней языком. Она начала задыхаться, прижимаясь к нему. Руки исследовали его спину, словно ища, за что можно ухватиться. Но Леви все дальше уходил в темноту. Какая-то далекая часть его тела все еще двигалась, но контроль начал ускользать. Его язык замер. Тяжесть навалилась на него, и Леви с трудом удерживал себя от того, чтобы не рухнуть на Микасу. Он не мог заставить свой рот или бедра двигаться правильно. Мужчина снова потерся о нее, но вскоре его конечности замерли. — Черт. — Эй, — прошептала она. — Ты в порядке? Леви вдохнул, дрожа от усилия держать глаза открытыми. Каждое слово давалось ему с трудом. Прижавшись губами к ее шее, он попытался все объяснить. — Чай, я… Черт. Прости… Он боролся, обхватив Микасу руками и крепко прижав ее к себе. Леви пытался снова пошевелить бедрами, но обнаружил, что комната слишком сильно раскачивалась от этого движения. Он не видел лица Микасы, но представил себе написанное на нем разочарование. Неразрешенное напряжение в его члене пульсировало. Ее пальцы проводили медленные, успокаивающие линии по его спине. — Я хочу тебя… не спать, — прошептал он, раздраженный тем, что мгла все сильнее овладевает им. Микаса хихикнула низким смехом — не насмешливым и не разочарованным. — Тебе нужен сон. Леви еще не был готов сдаться. — Мне просто нужен… черный чай. — Я сделаю его для тебя, — ответила Микаса, продолжая ласкать мужскую спину. Леви вздохнул и почти зашипел, пытаясь приподняться. Ее губы прижались к его шее, от чего мужчина вздрогнул. — Хорошо, — сказал он, закрывая глаза. — Ты победила. Микаса переложила его на бок. Леви почувствовал одеяло на своем теле и услышал мягкие шаги по комнате. Теплое оранжевое свечение, виднеющееся за его веками, исчезло. Вес Микасы вернулся на матрас, и через несколько мгновений ее тело прижалось к нему. Его руки мгновенно ответили на прикосновение, обхватывая девушку. Как только сон настиг Леви, он почувствовал ее губы на своей ключице. — Засыпай, Леви. Он вздохнул, довольный тем, что Микаса лежала в его объятиях, но... что это сейчас было? Леви проснулся от солнечного света, проникающего через стеклянные балконные двери и рассыпающего по комнате цвета радуги. Из окна открывался прекрасный вид на небо: голубое с белыми облаками, проплывающими мимо. По углу падения света и весу своего тела он понял, что сейчас позднее, чем обычно. Часы на стене показывали девять тридцать. Леви никогда не просыпался позже семи, даже в самые тяжелые ночи. Должно быть, что-то удерживало его в постели. Волосы Микасы лишь наполовину были собраны в хвост. Они сильно растрепались и начали контрастировать с мирным, бесстрастным движением ее губ и неглубокими вздохами. Леви боролся с желанием прижаться губами к ее лбу. Хотя, если прошлая ночь не была затуманенным сном, придуманным его собственным разумом, он не думал, что она покраснеет от простого поцелуя. Было ли это сном? Мысли крутились вокруг этого вопроса, когда он встал с кровати и накрыл Микасу одеялом. Тихо одевшись, Леви начал пить утренний чай — на этот раз черный. Тот, о котором он просил ночью. Что бы случилось… если бы я не спал? Это был второй вопрос в его голове. Леви поставил стул к балконным дверям и сел, ставя чашку на тумбочку. Вместо того чтобы открыть книгу, он начал перебирать в памяти моменты, которые произошли буквально несколько часов назад. Несмотря на действие сонной смеси, он помнил почти все. Как ее бедра терлись о его эрекцию. Ее всхлипы и удивленные вздохи. Их внимательные взгляды. Леви наслаждался тем, как Микаса раскрывалась перед ним. А то, как она произнесла его имя… Этого было достаточно, чтобы убедиться, что это был не сон. Больше всего Леви запомнил глаза Микасы, когда она впервые осознанно прижалась к нему. Ее инициатива удивила его почти так же сильно, как и то, как естественно она двигала бедрами. Его привлекала мысль о том, что она может становится такой нетерпеливой и жаждущей, но продолжать быть неопытной. Леви почти ничего не заставало врасплох, но она это сделала. Микаса всегда была уверена в своем собственном теле, хотя и казалась безразличной к телам других людей, даже если они проявляли интерес. Леви видел много интереса в толпах новобранцев, которые наблюдали за их спаррингами. Пару раз он задумывался, не заинтересована ли она в ком-то подобным образом. Когда Леви заметил ее горячую привязанность к Эрену, он решил, что Микаса смотрит только на Йегера. Позже стало понятно, что ее привязанность угасла после того, как Хистория и Эрен сблизились. Поднеся чай к губам, Леви осознал, что за последний год его взгляд все чаще останавливался на Микасе. Он мог бы списать это на очарование: она была единственным солдатом, обладавшим силой, сравнимой с его собственной. Но это не было полной правдой. За последний год он заметил в ней нечто большее. Леви обнаружил, что его влечет к ней магнетическим, необратимым образом. Если быть честным с самим собой, его никогда и ни к кому не тянуло так, как к Микасе. И он знал, что никогда не был возбужден так, как прошлой ночью. Глядя на ее спокойные черты, Леви лишь надеялся, что Микаса не станет для него кометой, пронесшейся по небу, а затем исчезнувшей на всю жизнь. Даже мысль об этом открыла пустоту в его желудке. Леви допил последние капли чая, как раз когда раздался стук и голос из-за двери в коридоре. — Микаса? Это Хистория. Армин, тебе нужна помощь с… — далее звук ударяющихся об пол предметов и неуклюжее извинение командира. Леви полагал, что ему следовало ожидать прибытия Хистории. Он встал и подошел к кровати, положив руку на макушку Микасы. — Просыпайся, — прошептал он, прежде чем подойти к шкафу. — Хистория и командир здесь. Микаса медленно моргнула, а затем села. Леви достал аккуратно сложенные рубашку и юбку и положил их у изножья кровати. — Почему Армин здесь? — спросила она. Мужчина встал лицом к двери, пока она одевалась. Микаса стала забывать говорить Леви, чтобы он отвернулся. А может, она и не хотела, чтобы он отворачивался. — Судя по звуку, принес нам те пыльные книги. — Микаса? Ты здесь? — раздалось еще три стука, на этот раз более нетерпеливых. Леви нахмурился. — Успокойся. Она будет через минуту, — сказал он. — Прошу прощения? — голос Хистории. — Леви, — он повернулся и увидел Микасу, которая стояла, застегивая пояс юбки. Она держала резинку для волос между зубами, пока говорила. — Это королева, которой ты только что сказал успокоиться. — И? Неужели королева забыла, что значит иметь терпение? Она закатила глаза. Леви забрал резинку из ее рта и взял с тумбочки расческу. Проводя расческой по спутанным волосам и убирая их назад, он смотрел, как Микаса застегивает последнюю пуговицу на поясе. — Я слышу тебя, Леви! — ответила Хистория, приглушенная закрытой дверью. — Ле-Леви там? — по крайней мере, Арлерт не называл его «капитаном». Расчесав волосы, Леви затянул хвост. — Готово. Микаса поблагодарила его, прежде чем подойти к двери и открыть ее. Хистория стояла в своей военной форме, Армин был рядом с ней. Прямо за ними стояла тележка, заваленная пыльными книгами. Леви нахмурился и кивнул на стопку. — Унеси их, они грязные. Армин и Хистория обменялись взглядами. Парень повернулся и потянул тележку, нагруженную, должно быть, примерно пятьюдесятью томами, в старую комнату Леви. Он нахмурился, понимая, что ему придется все вытереть, прежде чем они начнут свои исследования. — Я думала, это твоя комната, Микаса, — сказала Хистория, аккуратно заходя внутрь, как будто это место ей не принадлежало. — Надеюсь, тебя все устраивает, — Леви услышал подтекст. — Не жалуюсь, — ответила Микаса, прислонившись к дверному проему и наблюдая, как Армин выгружает книги в соседнюю комнату. Она кивнула на Леви. — Доктор Грир попросила меня наблюдать за ним, пока он восстанавливается. И так будет легче проводить исследования. Глаза Микасы ненадолго встретились с глазами Леви, прежде чем она отвела взгляд. Румянец поднялся по шее. Леви заметил его и ухмыльнулся. Она использовала его отговорку, когда он предложил им жить вместе. После прошлой ночи мужчина убедился, что для Микасы это не только удобство. По крайней мере, он надеялся. — Не спорю. В течение следующего месяца нам предстоит многое, — сказала Хистория. Армин снова появился в дверях. — Хорошо. Все разгружено, — сказал он. — Насколько нам известно, это единственные копии архивов Аккерманов. Так что запирайте дверь, когда вас здесь нет. — Мы должны начать перебирать этот мусор? — спросил Леви, которому хотелось выпить еще чаю при мысли о количестве пыли за стенкой. Армин нахмурился. — У нас с Хисторией весь день консультационные брифинги и собеседования. Вам обоим следует воспользоваться сегодняшним днем. Завтра книгами займемся мы. И… Леви, я не думаю, что мне нужно повторять… — Это приказ. Армин улыбнулся, приобнял Микасу и вернулся в коридор. Хистория последовала за ним, но остановилась через пару шагов и обернулась. — Чуть не забыла… Порывшись в кармане, она достала два свитка, скрепленных лентами и восковыми королевскими печатями. Королева протянула их Микасе. — По одному для каждого из вас, — объяснила она. — Леви, эта сумма должна удовлетворить твои условия. Если нет, я буду в зале заседаний. Микаса, это твоя неиспользованная зарплата. Я уже завела оба ваших счета, так что вы сможете снять все необходимое сегодня в королевском банке. Он находится в южном крыле. Микаса повернулась и протянула Леви свиток. Он открыл его и без колебаний посмотрел на сумму. Живя в Подземелье, он выработал каменное лицо, но число, нацарапанное на бумаге, заставило его правую бровь дернуться. Он поднял взгляд на Хисторию. — Этого должно хватить… пока, — для первого взноса за магазин и квартиру будет достаточно. Хистория сузила глаза, но не выглядела обеспокоенной. — Хорошо. С этими словами она повернулась и присоединилась к Арлерту на лестничной площадке. Микаса закрыла дверь и посмотрела на свиток в своей руке. Она развязала ленту и посмотрела на чернила, нацарапанные внутри. — Ты не брала всю свою зарплату? — спросил Леви, засовывая свиток в задний карман. Она покачала головой. — Брала только то, что мне было нужно. Остальное откладывала. — Должно быть, там приличная сумма. — Это кажется… странным. — Тч. Спасение человечества должно иметь какую-то денежную ценность. Что-то в выражении ее лица напомнило Леви о том времени, когда он был моложе. Когда успешная афера означала отсутствие необходимости беспокоиться о том, как найти следующий ночлег или еду. В его голове мелькнула идея. В гардеробе Леви нашел свою гражданскую куртку и еще одну, предназначенную для Микасы. Он протянул ей ее. — Вот. — Куда мы идем? — спросила она, заправляя свиток в пояс спереди и просовывая руки в длинные рукава. — В магазин. Нам нужна подходящая одежда. Микаса потянула за пояс юбки. Леви заметил, что на талии она немного висела. — Неплохая идея. — Но сначала наведаемся в южное крыло. Пора очистить королевский банк.