Пути в созвездиях

— Какой чай? — спросила Микаса. Леви увидел, как девушка повернула к себе банки с рассыпным чаем. Звук закипающего чайника наполнил комнату. По сравнению с криками толпы, он успокаивал. — Просто избегай смеси для сна, — ответил мужчина, приседая перед камином. Когда Микаса подняла бровь, он сосредоточился на разжигании огня. Пламя поднималось выше, прогоняя прохладу, которая поселилась в комнате в их отсутствие. Во время поездки в Митрас температура резко упала. Леви не заметил этого, пока девушка не прижалась к нему в карете. Эта ночь согрела его изнутри. Он шел среди толпы, не как солдат, а как он сам. Жил в мире, которому посвятил большую часть своей жизни. Поляна бурных фиалок — место, которое Микаса назвала домом сквозь слезы счастья. Леви попросил девушку пожить у него, пока она будет строить свой дом. Признание Микасы, вырвавшееся прямо из его снов, окутало его облегчением: ты был частью… того, чего я хочу. Зная, что ее близость — это выбор, Леви не хотел благодарить ее прикосновениями на голом матрасе в квартире, даже когда она отвечала взаимностью на его поддразнивания. Пустота комнаты заставляла его думать об их кровати, об этой комнате, о… Доме. Построенный между ними здесь. Их особый сорт — смесь чая с грозовыми фиалками и совместным засыпанием. Тепло в ее объятиях. Но сейчас, стоя у камина, под ее пристальным взглядом тепло на его коже стало чистым предвкушением. Как будто Микаса чувствовала, что неминуемый фейерверк не являлся причиной того, почему Леви избегал смеси для сна. По дороге домой мысли Леви блуждали по ее платью, перебирая изгибы и тесное прижатие ее тела. О том утре, когда девушка заставила его кончить его одним лишь ртом. Он жаждал обменять удовольствие на удовольствие — быть внутри нее. Но сегодня мужчина не мог просить об этом. Неважно, насколько Леви был возбужден, наблюдая, как Микаса помешивала и заваривала чай. Первый раз Микасы должен был произойти так, как она хотела сама. С желанием, а не уступкам его ухаживаниям в День его рождения. Микаса заслуживала выбора. А Леви устраивала любая близость сегодня — лишь бы она была рядом. Потому что здесь ему недолго осталось, в этом доме с ней. Их предстоящий отъезд внезапно навис над ним, как черная пропасть в черепе. Два дня. Завтра они будут готовиться, а послезавтра уедут. А дальше… Вспышка видения — Микаса в своем снаряжении УПМ, впалые слова, всегда обращенные в сторону. — Ты молчишь, — позвала она, притягивая Леви к себе. Девушка забрала у него кочергу и отложила ее в сторону. — Все хорошо? Леви встал, отгоняя мысли о миссии. Он сделал глубокий вдох и успокоился. — Просто рад вернуться, — ответил он. Микаса нахмурилась, сомневаясь, когда он переключил свое внимание на кровать. Леви переложил подушки на изножье кровати, чтобы они могли лечь лицом к окну и наблюдать за фейерверком. Пока он распушал подушки, Микаса открыла шкаф и начала раздеваться. Она больше не предупреждала его и, казалось, не возражала против его пристального взгляда. А сегодня вечером Леви не мог отвести глаз. Может быть, дело было в том, как искусно она расстегивала лифчик. Или в нежных движениях ее больших пальцев по его старой рубашке с длинными рукавами. Когда Микаса стянула ее через голову, Леви обрадовался, что так и не выбросил ее. Ткань хранила новые воспоминания: их первое настоящее объятие в палатке, ее прикосновения к себе после его возвращения из города. Подол облегал верхнюю часть бедер, позволяя увидеть черное кружевное белье. Когда Микаса потянулась за шортами, Леви обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо. Девушка опустила руку. — Забыл упомянуть. В мой День рождения нужно соблюдать правила. — Правила? — спросила она, глядя на него в зеркало гардероба. — М-мм… — мужские пальцы скользили от ее талии к бедрам. — Тебе не разрешается надевать сегодня больше этого. Хотя, если хочешь, можно и меньше. Микаса игриво погладила мочку уха Леви. — Я больше не подчиняюсь твоим приказам. — Это не приказ, отродье, — пробормотал мужчина, целуя ее затылок. — Это личное предпочтение. Он наблюдал за отражением Микасы в зеркале гардероба, когда румянец поднялся по ее шее. — Теперь мы равны по рангу, — произнесла она. — Я буду следовать твоим правилам, если ты будешь следовать моим. — Тч, это мой День рождения. Девушка повернулась, чтобы посмотреть на Леви, все еще заключенного в объятия. — Ты сказал «нужно соблюдать правила». Ты не уточнил, кто их устанавливает и следует им. Капитан. Леви закатил глаза, подтекст был ясен: согласиться на ее предложение или подчиниться своему бывшему титулу до конца ночи. — Хорошо. Чего ты хочешь? Серые глаза не отрывались от голубых, пальцы медленно провели по мужскому торсу, останавливаясь на брюках. Микаса расстегнула ремень и стянула его с пояса. Огонь пробежал по телу Леви, когда ремень с грохотом упал на пол. Член дернулся, когда девушка расстегнула пуговицу на его брюках и спустила их на пол. Мужчина вышел из них. Сердце гулко застучало в грудной клетке. Микаса встала, оставляя мужские брюки на полу. Она схватила Леви за свитер и попросила поднять руки. Он подчинился: сопротивление было равносильно поражению в этой молчаливой битве. Он проиграет, если она заметит его растущую эрекцию. Пристально глядя на Леви, Микаса стянула свитер и отбросила его в сторону. Мужчина посмотрел, куда он упал. На пол. Конечно. Девушка повернулась к гардеробу и начала рыться в ящиках. Затем она бросила Леви спальную рубашку с короткими рукавами, которую он купил, но так и не надевал. Микаса кивнула ему, чтобы он надел ее. Когда мужчина закончил, она ухмыльнулась, довольная своей работой. Ее руки прошлись по его плечам, пальцы переплелись на его затылке. — Ты должен носить столько же одежды, сколько и я. Всю ночь. Это мое правило. Микаса наклонилась, прижимаясь губами к его губам. В ответ Леви прижался к ней бедрами, так что она точно знала, какой эффект на него производила. Девушка вздохнула, изо рта вырвался легкий стон. Отстранившись, Леви прижался лбом к ее лбу, чтобы она не увидела его красные уши. — Ты ведь понимаешь, что если на мне меньше, то и на тебе тоже, — прошептал он, слегка покачиваясь в их объятиях. Любые следы поддразнивания исчезли, когда Микаса пробормотала: «А это идея». Леви вздохнул. Она пытается убить меня. Он распустил ее волосы, позволяя локонам упасть на плечи, удивляясь совершенству вечера. Затем Микаса отстранилась и подошла к чайнику. Совершенство ускользнуло, когда она начала говорить, не поворачиваясь: — Леви. Я должна сказать тебе. Прежде чем я… Сердце встало в горле, дыхание застряло на полпути к легким, слова парализовали. Микаса, лицом в сторону. Волосы были распущены. Никакого снаряжения УПМ. Слова не были точны, но лед все равно наполнил его вены. Застыв, Леви ждал. Ужасаясь низкому, монотонному тону призрака, пока… Пока Микаса не повернулась, держа в каждой руке по кружке. И тут же улыбка исчезла с ее губ. Три шага — и она уже стояла рядом с мужчиной, заключая его руки в свои. — В чем дело? — спросила девушка. — Что случилось? Вдох, выдох. Часть ледяного холода отступила. Леви снова мог двигаться. Он прижал Микасу к себе — сильнее, чем хотел. На секунду ему показалось, что он снова погрузился в свое видение. Но она была здесь. Тепло окрашивало ее голос. Сердце стучало в ушах, отдаваясь во всем теле. — Леви? Отстранившись и посмотрев на нее, он согнал со своего лица все остатки напряжения. — Все в порядке. Ты что-то говорила…? Микаса заколебалась и настороженно посмотрела на мужчину. Настали несколько секунд молчания, прежде чем ее плечи расслабились. Девушка передала Леви кружку и взяла свою. — Раньше я думала, что ты сумасшедший, раз тебе нравится Ассам. У него горький вкус, — она сделала глоток. — Но теперь мне тоже нравится. Напряжение в груди ослабло. Ничего о миссии — только чай. Леви едва не засмеялся над тем, что разволновался из-за пустяка. Вдохнув, он понял, что Ассам — это именно то, что заварила Микаса. Это придало спокойствия его ответу. — Хороший вкус приобретается. Я знал, что к тебе придет это со временем, — ответил он, делая первый глоток. Не обращая внимания на замечание, Микаса прошла мимо Леви и заползла на кровать, оставляя свой чай. Она устроилась на подушках, вытянув бледные ноги. Леви присоединился к ней, повторяя ее позу и глядя на безоблачное небо. Голая нога коснулась ее ноги, чтобы удержать реальность на месте. Внезапная полоса оранжевого света пересекла небо, а затем раздался далекий удар. Леви вздрогнул от неожиданного звука. Еще одна кометная искра взмыла над крышами домов, в верхние слои атмосферы. След света вспыхнул с громким хлопком, и… Микаса была права: взрывающиеся звезды. Цвета, которые можно было увидеть только в неуловимой радуге, вспыхивали насыщенными пурпурными, яркими красными и зелеными цветами. Они мерцали, как светлячки, сопровождаемые звуком искр и дождя. Некоторые стрекотали, когда поднимались вверх, наполняя город громом. Если бы не шум, Леви мог бы потерять себя в калейдоскопических красках. И все же, когда он краем глаза взглянул на Микасу, тяжесть в его грудной клетке затвердела. Тяжесть и неподвижность при мысли о том, что он может потерять ее. Потерять то, чего он хотел больше всего. Девушка наблюдала за всплесками цвета и света с невинным благоговением. Но нахлынувшие мысли о миссии оторвали его от нее. Фейерверки вспыхивали зловеще. Красные были похожи на всплески крови. Синий цвет перенес его сознание в мир троп. К изменчивым пескам и ветру, пахнущему гнилью и землей. Чернота в небе, когда фейерверк заканчивался, — цвет пустых глаз Микасы, смотрящих на него. Цвет смерти. Ее безжизненная форма, залитая кровью. Слова, которые она хотела бы сказать ему. Но слишком слабые, чтобы разобрать их. — Леви? Он моргнул. Серо-лавандовые глаза Микасы вместо беззвездного неба смотрели прямо в его. Она взяла у Леви чай и поставила кружку на стол. Устроившись на его ногах, она села на мужские бедра. — Тебя что-то беспокоит, — сказала она. Его голова раскалывалась от вторжения путей и неопределенного будущего. Эта ночь могла стать последней хорошей ночью в его жизни. Признание в своих переживаниях могло омрачить вечер. Но отпустить то, что тяготило, возможно, было необходимо, чтобы сосредоточиться на этом моменте — с ней. Обхватив Микасу за талию, чтобы удержать ее здесь, Леви прошептал: — Мы уезжаем через два дня. И мы понятия не имеем, как остановить пути от укоренения. Чтобы остановить наши видения от проявления. Если я не смогу… Леви никогда не сталкивался с таким парализующим ужасом. Ни на одной миссии за стенами. Ни перед своим первым титаном, ни перед последним — Зиком Йегером, на вершине Титана-Прародителя Эрена. И не перед лицом смерти два месяца назад. Тогда он чувствовал своих друзей, своих командиров и свою маму за тонкой, как бумага, завесой. Тогда ему нечего было терять. Пока Микаса не нажала на детонатор. Но нынешний страх Леви казался опухолью в голове. Ее ладони лежали на его груди. Микаса ждала. — Если я не смогу защитить тебя и выживу… Я не знаю, что буду делать, — признался Леви, понижая голос. — Может, сгину в небытие. Как Ной Аккерман. — Не говори так, — ответила Микаса с яростью в голосе. Кулаки сжали его рубашку. Она наклонилась ближе, в ее глазах была видна горячая решимость и привязанность. — Если со мной что-нибудь случится, ты должен пообещать, что будешь продолжать пытаться… Леви нахмурился. Она обещала ему то же самое в поезде, но сам он не решался. Он не мог представить себе ее существование вдали от мира. В реальности, от которой он отшатывался. В реальности, от которой сводило живот. — Леви, обещай мне, — Микаса подняла его правую руку и поцеловала костяшки, не обращая внимания на то, что там, где раньше были его пальцы, осталась пустота. — Мне нужно знать, что ты будешь… в порядке, если я… не вернусь. — Хорошо. Это последнее, что я буду делать, — пробормотал он. Настойчивый взгляд Микасы не ослаб. Если она обещала ему то же самое после потери брата, то самое меньшее, что он мог сделать, — вернуть клятву. Леви смягчился под ее пристальным взглядом. — Ладно. Я обещаю. Не могу сказать, что я буду счастлив от этого. Но я… буду жить. Микаса выдохнула, на ее лице было написано искреннее облегчение. Она прижала его руку к своей левой груди. Ее сердце билось под его ладонью. — Я знаю, мы сможем все решить, — сказала она. — Вместе. А потом мы вернемся домой. В ее зрачках горела вера. Вера в теории и неизвестное. Вера в то, что в конце концов все образуется. В тот самый момент, когда Леви понял, что Микаса верила не в их ситуацию, а в него, она наклонилась и поцеловала его. Она окутывала и защищала. Ее прикосновения почти убедили Леви, что все будет хорошо. Однако это длилось лишь до тех пор, пока девушка не отстранилась. Микаса увидела неверие на его лице. Не в нее, а во весь мир. — На сегодня представь, что миссия закончена, — сказала она. — Все в безопасности, и мы уже дома. Леви заколебался. Приукрашивание — не его сильная сторона. Притворство было слишком близко по вкусу к надежде — гнилая сладость, фальшь. Ее пальцы переплелись с его правой рукой, притягивая ее к сердцу. Это было не солдатское приветствие — что-то более человеческое. — Ты заслуживаешь счастья, — произнесла она, понижая голос до шепота. — Вот почему ты должен вернуться домой. Несмотря ни на что. И тут же в голове Леви прокрутились все случаи, когда проклятие вырывало счастье из его протянутой руки. Всех людей, которых он потерял. Кровь, которую он пролил. Но Микаса потеряла Эрена. Сашу. Своих родителей. И все же она была счастлива сегодня. С ним. Она заслужила это. Так что… Что, если он тоже заслуживал? — Ты не выглядишь так, будто мы только что вернулись с успешного задания, — пробормотала Микаса с легкой игривостью в голосе. Леви вздохнул. — Я не умею притворяться. Какое-то внутреннее, невысказанное решение осело на ее лице. — Я знаю, что тебе нужно, — женские руки опустились к его груди, тон заманивал его любопытство. — А? — спросил Леви, потакая ей. — Что бы это могло быть? Микаса сделала паузу, поймав его взгляд. — Отвлечься. Прежде чем Леви успел отреагировать, Микаса толкнула его на спину, вырывая вздох из глубины его груди. Тут же его член дернулся, отвечая на ее прикосновения. Их разделяли лишь два тонких кусочка ткани. Он чувствовал каждый ее изгиб, когда она уперлась своим клитором в его твердость. Дыхание участилось, безудержное удовольствие на девичьем лице застало его врасплох. — Неужели это… — прошептал мужчина, прижимая ее вес к своей груди. — Отвлечение? Он потянулся к бедрам Микасы, притягивая к себе и выгибая свои бедра вверх. Щеки покраснели, когда девушка начала тереться, зажигая в Леви искру и необходимость смотреть. — Может, тебе тоже нужно отвлечься, — сказал он, стиснув зубы. Его руки метнулись к женской талии, намереваясь перевернуть ее. Но со скоростью, свойственной только спаррингам, Микаса перехватила его запястья, останавливая. — Нет. Я… — она заколебалась, жар между их ног становился неизбежным. — Я хочу быть сверху. Член Леви пульсировал. Она не только отвлекала его, но и хотела. Он послушно расслабился. Его эрекция толкалась в ее поднимающуюся влагу, когда он позволил эгоизму взять верх. Не то чтобы у него был выбор. Его захватывал и завораживал каждый ее вздох. Ему нужно было больше. — Хорошо, будь сверху, — ответил он. — Но я хочу видеть тебя. Натянув рубашку, Микаса подняла руки, помогая Леви стянуть ткань через голову. Он отбросил ее в сторону, наслаждаясь видом девушки. Приоткрытые губы и бледная кожа, тонкие линии живота, подчеркнутые в мерцающих тенях огня… Румянец на ее щеках усиливался под его пристальным взглядом и ошеломлял Леви одной целью: показать ей, как она прекрасна. Правая рука скользнула под ее кружевное белье, и мужчина провел большим пальцем по ее клитору. Микаса захныкала, замедляя свои мучительные движения. Но этого было недостаточно. Леви приподнялся, его грудь встретилась с ее. Они двигались как будто синхронно: он скрещивал ноги, а она обхватывала его талию, устраиваясь у него на коленях. В ее серых глазах — мольба о большем. Леви возобновил темп, член терся о ее половые губы. Он взял в рот один из сосков Микасы и начал посасывать, вызывая у нее резкий вдох. Она легонько дернула мужчину за волосы, от чего кожа головы покрылась приятным холодком, который каскадом распространялся по всему телу. Это его слабое место. И Микаса знала это. Обхватив руками ее лицо, Леви притянул девушку к себе. Его язык скользнул по ее нижней губе, и Микаса почувствовала сладкий вкус: смесь Ассама, приторного манго и сливок. А также уникальный для нее, более пьянящий, чем все остальные. Вкус Леви. Сердце Микасы трепетало в ее грудной клетке, словно ощущая отсутствие пространства между собой и его сердцем. Ее язык перекатывался по его языку, прослеживая и пробуя, с каждой секундой усиливая боль у входа. Ее мышцы сжимались, умоляя наполниться. Им. Леви уже так много сделал для нее сегодня. Проводил ее домой и выделил для нее место в своем будущем. Он уверил ее, что его близость — это не клятва товарища или обязательство. Леви хотел остаться с ней. Он отложил свой выход на пенсию, чтобы поделиться с ней этим. Микаса не могла вспомнить ни одного дня в своей жизни, когда бы она чувствовала себя настолько правильно. После окончания фейерверка, видя отрешенные, опустошенные глаза Леви, в которых он переживал о предстоящих опасностях, Микаса почувствовала, что радость начала улетучиваться. В свой День рождения он подарил ей так много, и самое меньшее, что она могла сделать, — это облегчить его заботы. Стать его спасением на эту ночь. Однако танец их языков был спасением и для нее. Фестиваль, огни и присутствие Леви наполнили Микасу и одновременно открыли в ней бездну потребности. Быть ближе. Называть его своим. Микаса прикусила нижнюю губу Леви, и его стон пронзил ее. Она отстранилась, заглянула в его полузакрытые глаза, теряясь в наслаждении. Схватив его за рубашку, она поняла: — Ты не следуешь моему правилу. Леви ухмыльнулся. — Трудно вспомнить, когда все так отвлекает. Девушка поспешно стянула с него рубашку, прежде чем снова нырнуть к мужчине. Ее грудь прижималась к его обнаженной груди. Мягкость и твердость сталкивались так, что это казалось правильным. Микаса углубила поцелуй, их бедра продолжали тереться друг о друга, пытаясь заменить пустоту внутри тканью, пока… Это не ткань. Микаса замерла в тот же момент, что и Леви. Оба отступили назад, чтобы посмотреть друг на друга. Каким-то образом, в своем мельтешении, она наполовину вытащила член мужчины из-под его пояса. Живот перевернулся, когда девушка увидела, что ее нижнее белье сбилось в кучу, а складки упирались в его обнаженную эрекцию. Их ничего не разделяло. — Прости, — вздохнула Микаса, парализованная. — Не стоит, — его голос был неуверенным. Необузданная похоть была написана в каждой его черте, скрытая за тонко завуалированной сдержанностью. Каждое движение усиливало ее осознание — Леви был слишком близко к ее входу, к источнику ее боли. — Леви? — М? — звук, который испарил остатки самоконтроля. Микаса покачала бедрами, скользя складками по его длине, покрывая своей смазкой. Жар стал почти невыносим. — Все нормально? — спросила она, не переставая двигаться. — Да, — прошептал Леви, крепко обхватывая Микасу за талию. — Ты… — Микаса почти задыхалась, не в силах произнести ни одной из сотен вещей, которые были у нее на уме. Твердый. Прекрасный. Так чертовски близко. Скользя по его кончику, она терялась, наблюдая за Леви: его брови были измученно изогнуты, рот приоткрылся. Чувствовалось еще больше влаги от ощущения прикосновения кожи к коже. Микаса открыла рот, чтобы спросить, но… — Ты… пытаешь меня? — спросил Леви. Девушка перестала двигаться. Неужели она приняла его боль за похоть? — Я причиняю тебе боль? — тихо спросила Микаса, отодвигаясь от него. Задыхаясь, Леви ответил: — Нет. Это не то… что я имел в виду. Но, может быть… Колебания в его напряженном выражении лица вызвали в памяти два слова: слишком много. Микаса зашла слишком далеко, слишком быстро. Его сексуальный опыт не отменял его границ. Однако были и менее подавляющие вещи, которые она могла сделать. Микаса слезла с его колен. Его губы раздвинулись, но Леви молчал, пока девушка освобождала всю его длину. Она не теряла времени и сразу взяла его в рот. — Нет. Это не то… что я имел в виду. Но, может быть… — Леви прервался. Нам стоит притормозить. Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом. Несколько минут назад он почти вошел в нее, но направил всю свою силу воли на то, чтобы сдержать себя. Решил не торопить. Даже когда ее поддразнивание заливало его стоическое терпение всепоглощающим пламенем. Микаса отодвинулась от него, устраняя искушение. Когда девичьи губы обхватили член, Леви ожидал замедления. Хотя не было ничего робкого в том, как она сосала его, языком вычерчивая круги на головке. Тепло и влага заставляли его шипеть сквозь зубы. Мужчина откинулся назад, опираясь на одну руку, а другой откидывая волосы с ее лица. Их глаза встретились, и все, что Леви видел, — это голод. Губы Микасы распухли и покраснели, потерянные в похоти. Он тоже почти потерял себя в ней, но, судя по тому, как пылало наслаждение, долго он не продержится. — Ты не должна делать это только потому, что это мой День рождения. Небольшой, непреднамеренный чмокающий звук, когда ее рот отпустил его. Микаса опустила голову на мужское бедро, поглаживая член и глядя на Леви сверху. — Я делаю это, потому что хочу, чтобы тебе было хорошо. Честность в ее голосе распространила удовольствие в груди. Внезапно захотелось услышать, как она выдыхает его имя, кончая. Леви отпустил ее волосы, приглаживая их за ушами. Рука Микасы замерла, и она села, наблюдая за Леви. Ждала. Он выпрямился, наклонился и уложил ее на спину, целуя губы, челюсть, грудь, живот. Лежа на животе, Леви закинул колени Микасы себе на плечи. Ноги задрожали, когда мужчина откинул в сторону ее нижнее белье и попробовал на вкус. Мускус возбуждения пробуждал его потребность. Наблюдать, как Микаса извивалась, цепляясь за одеяла, когда он проводил языком по ее клитору… Упиваться ее отчаянными стонами… Наблюдая за тем, как Леви сражается, Микаса всегда видела, как безумно он владел своим телом. И все же именно его язык — мускул, с которым она познакомилась совсем недавно, — заставлял Микасу извиваться в его объятиях. С каждым щелчком его языка по ее складочкам, она прикусывала губу, чтобы не закричать. Пульсация чистых ощущений пробежала от ее центра к кончикам пальцев. Леви двигался к ее входу, проникая языком внутрь. Ее стенки сжимались вокруг него, отчаянно желая, чтобы он раздвинул их. Довольный блеск в его глазах неожиданно подтолкнул Микасу к краю. — Леви, пожалуйста, я… Даже несмотря на ее запинающиеся мольбы, он понимал. Леви старательно посасывал ее клитор в ускоряющемся ритме. Стоны разносились по венам наружу. Огни плясали по коже, пальцы ног подгибались, и единственное слово, которое Микаса могла вспомнить, — это… — Леви!.. Он ласкал ее складки, пока Микаса кончала, пока последняя дрожь не прошлась по ее телу, а напряжение в конечностях не спало. Ноги дрожали, когда Леви лег рядом с ней, упираясь головой в девичью шею и кладя руку ей на живот. — Считай, я… основательно отвлекся, — сказал он. Ее смех больше был похож на дрожь — мышцы дергались от переполняющего удовольствия. Микаса жаждала Леви. Ее желание стало еще сильнее, чем прежде. Но просить его в День рождения казалось эгоистичным… Девушка никогда не хотела поднимать шум из-за своего первого раза. Но она была в безопасности из-за профилактического укола, сделанного всего неделю назад. Микаса знала, что может быть больно, но этот факт мерк по сравнению с ее потребностью в Леви. — Ты тут? — спросил он, опираясь на локоть и проводя большим пальцем по ее соску. — Я спросил, довольна ли ты. — Да, это было… я удовлетворена. Леви посмотрел на нее пронизывающим взглядом. К ее лицу прилил жар. — Ты жалкая лгунья, — произнес он, поднимаясь в полусидячее положение. — Но я могу заставить тебя кончить снова… Ее рука вырвалась, ловя его запястье. Леви замер, подняв на Микасу бровь. Она сглотнула. Ей так хотелось просто сказать это… Мы уезжаем через два дня. У нее больше никогда не будет шанса. — Леви, я… хочу тебя. — Я здесь. Никуда не ухожу. То, как мучительно медленно Леви ласкал подол ее нижнего белья, говорило о том, что она не понимала, о чем говорит. Никакие поддразнивания не утолят ее потребность. Микаса смотрела на его член, все еще твердый. Трусы-боксеры были опущены на бедрах. Такой вид только усиливал ее желание. Девушка повернулась на бок, чтобы встретиться с Леви взглядом. — Леви, я хочу… всего тебя, — она выгнула бедра навстречу его эрекции, чтобы подчеркнуть свое намерение. На мгновение Леви замолчал. Затем в его зрачках появилось понимание, в них отражался отблеск огня. Челюсть сжималась и разжималась. — Ты уверена? — спросил он, ошеломленный, словно очнувшись от сна. — Да, — Микаса положила руку на его лицо. — Я уверена. Взгляд мужчины смягчился, изучая ее выражение. Он запустил пальцы в девичьи волосы. — Тогда ты решаешь, как это будет происходить. Если ты будешь сверху, ты будешь контролировать темп. Или… — Леви сглотнул, слова оборвались. Но Микаса знала, чего хотела. Не контролировать, а чтобы ее держали и направляли. Не потому что она боялась боли или задавать темп, а потому что… — Я хочу… чтобы ты показал мне, — прошептала она. — Я доверяю тебе. Время словно замедлилось, несмотря на бешеный стук его сердца, вызванный одним-единственным словом: «доверяю». Леви почти погрузился в воспоминания о людях, которые доверяли ему раньше. Жестокие результаты этого доверия. Но ее руки в его волосах удерживали его здесь. Чувства обострились от явного желания в учащенном дыхании Микасы. Доверяю. Это слово закрепило Леви, и он позволил своим оговоркам раствориться ради этой ночи, ради нее. Это больше, чем отвлечение. Больше, чем что либо. Микаса просила его о большем. От желания доставить ей удовольствие адреналин забурлил в его жилах. Леви не мог оторвать от девушки рук, стаскивая с нее нижнее белье. — Мы будем делать это в твоем темпе. Ты уже кончила, так что это должно помочь. Просто постарайся расслабиться. — Леви… — Скажи мне, если нам нужно остановиться или замедлиться. — Леви, — прервала Микаса, на этот раз громче. Он замер. Девушка положила руку ему на щеку, притягивая взгляд к себе. Румянец, окрашивающий ее шею и грудь, выдавал нетерпение. Никакой тревоги или опасений. — Я доверяю тебе. Приятная дрожь пробежала по его костям. На этот раз Леви не отстранился. — Я знаю, — он накрыл ее руку своей, целуя ладонь. — Но это важно. Не страдай ради меня, если будет больно. Скажи мне, что тебе нужно. — Я с тобой. Это то, что мне нужно, — Микаса улыбнулась самой нежной улыбкой. Это сразу поразило Леви. Она не передумала. Не исчезла. Она была в безопасности здесь, в этот момент. Микаса знала Леви таким, какой он есть, и все равно хотела этого. Хотела его. Его эрекция пульсировала, желание ныло в крови, когда он кивнул и сел. Мужчина стянул с себя боксеры и бросил их на пол, прежде чем раздвинуть женские ноги. Опустившись между ними на колени, он выдохнул. Будет немного больно, что бы он ни делал, но он стремился максимально смягчить для Микасы эту часть. Проводя головкой члена по ее складкам, он с каждым движением прижимался к ее клитору. Ее смазка скользила по нему. Черт, она мокрая. Его похоть вернулась в порыве, растворяя его страх. Леви вот-вот будет охвачен ею. Микаса слегка захныкала, наклоняя бедра к нему, умоляя войти. Инстинкт молнией пробежал по его конечностям, все наслаждение погрузилось в его член. Леви коснулся головкой ее входа и расположился над девушкой, глядя ей в глаза. — Ты готова? — спросил он, обхватывая шею Микасы, большими пальцами касаясь ее ушей. — Да, — прошептала она. Часть боли отступила, когда Микаса почувствовала его у своего входа. Она дрожала, думая о том, что будет дальше, и расслабилась, когда Леви медленно начал входить. Его терпеливый темп успокаивал ее. Он растягивал ее только кончиком. Микаса и раньше прикасалась к себе, но сейчас это было совершенно по-другому. Особенно с голубыми глазами Леви, изучающими ее выражение, когда он отстранялся, а затем осторожно проникал дальше, растягивая ее чуть глубже. Это не совсем приятно, но боли не было. Понимая, что он делал это ради нее, заботясь прежде всего о ее комфорте, приятное тепло снова разгорелось где-то внутри. Сначала Леви медленно двигался внутрь, позволяя ей привыкнуть, затем отступал и повторял. Внутри разливалось тепло, сменяясь растяжением. Микаса привыкала к члену Леви. Затем мужчина снова толкнулся внутрь. Только на этот раз его бедра встретились с ее бедрами, заполняя Микасу до самого основания. — Леви… — полувдох, полушепот, сбитый блаженством, заменившей прежнюю боль и пустоту. Сдержанность исчезла в его глазах, когда они закрылись. Часть его веса обрушилась на нее. — Черт, Микаса, — прохрипел Леви. Дыхание ласкало ее ухо. Он крепко прижимал Микасу к себе. — Так хорошо… — удовлетворенный вздох вместо слов, прежде чем мужчина поцеловал ее, крепко и искренне. Девушка ответила ему взаимностью, вцепившись пальцами в его волосы. Губы перешли на ее шею, зубы осторожно потянулись к уху. Между задыханиями ей удалось сказать: — Так… Но Микаса не смогла закончить. И в каком-то смысле отсутствие слов прекрасно описывало это чувство. В отличие от прикосновений к клитору, это ощущение было всеобъемлющее, неизбежное и давящее, но в то же время вызывающее легкость в груди. Затем, словно щелкнул переключатель: больше не нужно было ни растягивать, ни приспосабливаться. Чувствовалось только пьянящее трение. Леви ощущался, как мечта. Микаса вскрикнула, ее расширенные глаза заставили Леви замедлить темп движений. На мгновение показалось, что на ее лице была написана боль. Но затем Леви понял… Теперь он превращал все вокруг в эйфорические нервные окончания, отражающие его собственные чувственные толчки. Ее плотное прижатие к нему и интенсивное возбуждение от его ласк почти ошеломляли. Ощущался лихорадочный жар, который так и просился, чтобы его подожгли. Но если Леви позволит себе сгореть, она тоже сделает это, и они закончат прежде, чем он насладится ею. Запечатлеть эти мгновения на коже было необходимо. — Хорошо? — спросил он, чтобы убедиться. — Мм, — хмыкнула Микаса, кивая и отчаянно цепляясь за мужскую шею. Их бедра сталкивались, когда Леви увеличил темп. Девушка стонала, глядя на него, взгляд которого был мечтательным и пылающим одновременно. — Это… так приятно. Почему… почему мы не сделали этого раньше? Изо рта Леви вырвался один задыхающийся смешок. — Поверь мне, я хотел. И больше мы не будем останавливаться. В этот момент он представил, что это правда. Они могли запереться в этой комнате и не думать обо всем остальном. Ни о миссии, ни о горах, ни о тенях, ни о видениях. Только она. Леви сцепил их пальцы вместе, вдавливая руки Микасы в матрас и прижимаясь к ней. — Леви, это… — девушка сглотнула, откинув голову назад. — Намного лучше, чем я себе представляла. Мужчина вздрогнул от неожиданности. Леви знал, что Микаса прикасалась к себе, думая о нем. Но он не был уверен, что она думала о нем именно так. — Ты… представляла это? Микаса кивнула. Внезапно Леви захотелось узнать, когда именно это произошло. Ему было нужно, чтобы она снова произнесла его имя. Проводя языком от шеи до уха, он насладился ее вздохом и спросил: — Когда был первый раз? Девушка покраснела и прижалась к его шее. — После одного из наших спаррингов. Сердце заколотилось, ударяясь о грудь в неверии в параллели между ними. — Ты тоже, да? Микаса быстро моргнула, сведя брови. Затем наступило понимание. — Ты…? Леви кивнул, и в его голове пронеслось воспоминание. Год назад, проиграв ей на глазах у новобранцев, мужчина испытал сдерживаемое разочарование. Единственная разрядка наступила от фантазий о ней, когда он трогал себя. — Наверное, проигрыш имел свои преимущества, — размышлял Леви, возвращаясь в настоящее, когда Микаса сжалась вокруг него. От внезапного сжатия стало трудно дышать. Он замедлил движения, а затем замер, чтобы восстановить концентрацию. — Приятно, — пробормотала она. — Да. Слишком хорошо… Девушка прикусила губу и начала двигаться сама. Она дразнила себя его кончиком, прежде чем полностью погрузиться в пульсирующий член. Двигались только ее бедра — руки все еще были прижаты к матрасу, а их пальцы были переплетены. — Черт, Микаса… Микаса извивалась под Леви — для него. Она обжигала — давление ее стенок, сжимающих его при каждом толчке наружу, было восхитительно и пьяняще. Мужчина шипел сквозь зубы, удовольствие кипело глубоко внутри. Наступала неконтролируемая точка кипения. Он снова вошел в нее, не уступая ее усилиям. Послышалось его имя: мольба об оргазме. Это было не просто физическое давление. Что-то большее, что корнями уходило в его душу, неизмеримо резонировало в его грудной клетке. Глаза становились горячими от непривычности и облегчения. Леви не один. Они сплелись в единое целое. Звук их тел, встречающихся снова и снова, окружал — и это был не сон. Микаса реальна, она чувствовала себя как дома, и… Она стонала и умоляла. — Леви, я так хотела этого. Хотела тебя… Что-то замерцало в ее зрачках. Леви опустил голову к ее шее, зрение было затуманено. Он спрятал непролитые слезы, хотя хотел, чтобы Микаса знала, как невероятно он себя чувствовал. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, — прошептал он, проталкиваясь в нее на всю длину. Ее хныканье разжигало огонь. — Да. Пожалуйста… — ее ногти впились в мужскую спину, цепляясь и удерживая его внутри. Леви дрожал, теряя себя в муках их ритма, в ее мольбе. — Пожалуйста… Не останавливайся, — Микаса запустила пальцы в его темные волосы, отчаянно пытаясь развязать глубокий узел между ног. Она не могла отличить его дрожь от своей. Еще немного и они растворятся друг в друге. И все же, это было правильно. — Микаса… Не могу больше, — прохрипел он. Леви обхватил лицо Микасы и пробежал глазами по ее чертам, не прекращая своих стремительных толчков. Мужчина прижимал девушку, погружаясь в нее, чтобы отправить ее за край. — Пожалуйста… Будь со мной. Остатки сдержанности исчезли с его лица, губы прижались к ее губам. По коже пробежали мурашки, а из задней стенки горла вырвался резкий звук. Давление нарастало. Микаса подстраивалась под его бешеный темп. Губы все еще соприкасались, когда Леви произнес: — Микаса… Взгляд его ясных голубых глаз тянул за собой все ощущения в ее теле, сходясь и выравниваясь на вершине пика. Его имя срывалось с ее губ придушенными стонами. Дрожь пробегала по каждому нерву. Толчки Леви сбивались с ритма, становясь все более отчаянными по мере приближения оргазма. Затем — искра и закрытые глаза. Созвездия взрывались в темноте за его глазами, соединяющиеся линии удовольствия формировали очертания ее тела вокруг него. Ее покрасневшие щеки и эйфорическое выражение лица сопровождали его последние толчки, которые замедлились, пока цвета вокруг не пришли в норму и напряжение не покинуло Леви. Он упал на Микасу, держа ее в своих объятиях. Они лежали так, вздымая груди, пока жар между их телами не стал слишком горячим. Опираясь на нее, Леви искал в ее лице признаки сожаления или боли. Но улыбка Микасы и довольный вздох сняли его тревогу. Мужчина кивнул на место соприкосновения их тел. — Ты готова? — Да. Когда Леви вышел, они одновременно выдохнули. То удовлетворение, которое он чувствовал, было наградой. Мужчина лег на бок рядом с Микасой. — Довольна? — спросил он, обхватывая руками женскую талию. Леви наблюдал за тем, как поднимается и опускается ее грудь, пока дыхание приходило в норму. Микаса улыбнулась. Дразня его, она спросила: — Если я скажу «нет», ты согласен на еще один раунд? — Тч, ненасытное отродье. К счастью, Микаса сказала это не всерьез. Изнеможение сковывало тело Леви так, как не сковывали предыдущие встречи. Судя по тому, как сонно закрывались веки девушки, она тоже устала. Наблюдая за ней после сплетения их тел, Леви хотел быть уверенным, что увидит это снова в будущем. — У меня есть еще одна… личная просьба, — сказал он, понижая голос. — Это эгоистично с моей стороны… Поэтому ты можешь не соглашаться. Девушка наклонила голову в сторону, прислушиваясь. Леви поцеловал ее лоб и начал шептать слова в кожу, чтобы воплотить свое желание в жизнь. — Это все, чего я хочу на свой День рождения, — мужские руки сжались вокруг Микасы, и Леви закрыл глаза. — Только это. Только ты. — Мм, — вздохнула она, целуя его шею. — Только если я получу то же самое в свой День рождения. — Все, что ты захочешь. Леви выдохнул, переполненный облегчением. Его сердце сильно ударялось о грудную клетку, вызывая эхо мыслей. Он не мог избавиться от этого эха, пока они нежно обтирали друг друга и укладывались под одеяло. Микаса заснула. Леви хотел присоединиться к ней, но что-то замерло в каждом его мускуле, когда наступила тишина. Сейчас было безопасно. Леви мог бы сказать это. Микаса не услышит. Но эти слова — сигнальная ракета для смерти, которая преследовала его всю жизнь. Эти слова опасны. Ставить под угрозу ее безопасность было нельзя. Вместо этого мужчина проследил каждый момент этой ночи, вырезая его в своей памяти, чтобы никогда не забыть.