Несущий дух

«Альфёдов, помоги мне!» Я просыпаюсь от судорожного крика в своей голове. Перед глазами то и дело вспыхивают яркие кадры: машина горит, Джаст силится отстегнуть заклинивший ремень безопасности, а вокруг невыносимая вонь гари и жжёной плоти. Его страх заполняет меня целиком. Собственные чувства и эмоции уходят на задний план — остаётся только Джаст. Он кричит и мечется, дёргает застёжку и трясёт меня, развалившегося на соседнем сидении без сознания. Я тут же вскакиваю с постели и бросаюсь к кровати Джаста. Тот мечется на ней, как бешеный. Одеяло и подушка упали на пол, будто подражая сцене из дешёвого фильма. — Джаст! — я трясу его за плечи, но он не отзывается, — Джаст! Проснись! Я здесь, рядом! Наконец Джаст открывает глаза, полные слёз. В темноте я вижу, как абсолютно чёрные радужки плавной волной окрашиваются в ярко-зелёный, а затем вновь чернеют. Демонические глаза Джаста, доставшиеся ему от матери, всегда завораживали всех друзей и случайных знакомых. Я не был исключением. На секунду переливы так гипнотизируют меня, что я не замечаю, как испуганно Джаст сжимается и дрожит. Лишь потом новая волна страха и боли накатывает на меня, будто ударяя обухом по голове. — Тихо-тихо, всё хорошо, — я похлопываю его по плечам, — Всё нормально, слышишь? Джаст, ты не там. — Знаю, — голос его дрожит, как осиновый лист, — Знаю, но… это было так реально… — Понимаю, — я помогаю ему сесть. Ужасная трагедия — потерять всю семью за каких-то пару минут. Я помню этот день не так хорошо, как Джаст, но он навсегда останется самым страшным в моей жизни. Та авария унесла жизнь его родителей и новорожденного брата. Я едва остался жив, хотя все говорили, что это невозможно. Отделался парой царапин и ушибов, хотя должен был переломать все кости. Не знаю, как такое могло произойти. Наверное, как говорят, в «рубашке» родился. Джаст утирает влажные от слёз глаза и глубоко вздыхает. Его страх, набатом бившийся в моей голове, наконец начинает уходить. Кадры жуткой аварии превращаются в мутную картинку, пока не исчезают совсем. У меня голова идёт кругом от этих видений, но я не подаю вида. Наша связь односторонняя, и Джаст не узнает о моём маленьком притворстве. Я смотрю на него. Глаза жутко мерцают в темноте, как у кота. Я тянусь к тумбочке и включаю ночник, чтобы лучше разглядеть Джаста. Тёмная, пепельно-серая, кожа теперь кажется более светлой… Чёрт! Давно я кормил его? — Джаст? — я тихо зову его, — Когда ты последний раз ел? Он задумывается. — Дня три или четыре назад, — он шмыгает носом и коротко кашляет, — Я не помню. Проклятье! Как я мог это пропустить? Неужели забыл? Я всегда кормил его раз в два дня. Почему график кормёжки вылетел у меня из головы? — Почему ты молчал?! — в моём голосе явственно слышится осуждение. — Ты всегда плохо себя чувствуешь после этого, — Джаст ёрзает на месте, обхватив себя руками, — Я так не могу… Я вздыхаю. — Ещё как можешь! — пододвигаюсь ближе к нему и подставляю шею, — Ну, давай. Тебе нужно поесть, Джаст! Его радужки начинают переливаться чаще. Сквозь нашу связь я чувствую его стыд и вину, даже отвращение. Проклятый краеугольный камень! Когда я кормлю Джаста, то постоянно чувствую слабость и тошноту, а он чувствует её всё то время, пока голодает. Если бы я только мог найти кого-то, кто будет кормить его… Мне страшно подсесть. Слюна Джаста, как чистокровного мороя, обладает специфическими свойствами. В её составе есть белки, стимулирующие выброс дофамина при попадании в кровь. Проще говоря, это как наркотик, вызывающий привыкание. Джаст кусает меня не так часто, чтобы я мог подсесть. И всё же при воспоминании о сладкой неге и лёгкости в теле мой рот наполняется слюной. Да и провалы в памяти… Так часто бывает с теми, кто добровольно жертвует мороям свою кровь — Кормильцами. Я часто видел их прежде, кажется, будто в прошлой жизни. Остекленевшие глаза, застывшая на губах улыбка, абсолютно расслабленное тело, невнятная речь, капающая изо рта слюна. Все они подсели и теперь не могут отказаться от этого сладостного удовольствия. Джаст смотрит на меня странным взглядом. Я чувствую его желание, мучающий его голод, но он колеблется. — Ты ведь мучаешься, — я подталкиваю его к себе, — Перестань, пожалуйста. Тебе нужно поесть. Джаст вздыхает. Я вижу, какая в нём идёт борьба, но в конечном итоге здравый смысл одерживает верх. Он кладёт руки мне на плечи и наклоняется к моей шее. Его дыхание слабо щекочет мою чувствительную к температуре кожу. Во рту скапливается так много слюны, что я с трудом сглатываю её всю. Может, я и правда подсел? От мыслей меня отвлекает лёгкая боль, почти сразу сменяющаяся пьянящим удовольствием. Я не сдерживаю довольного стона. Джаст замирает на мгновение, переставая пить, но голод сейчас занимает его больше, чем чтобы то ни было. Его язык проходится по крошечным ранкам, оставленным острыми клыками. Я прикусываю губу, чтобы смолчать. Эйфория разливается по моему телу, как лёгкий электрический разряд. Кончики пальцев покалывает, затем они начинают холодеть. Кормление — единственный момент, когда я могу почувствовать, что мне холодно. Я родился от союза человеческой женщины и ледяного голема, обретшего разум и самосознание. Холод для меня нечто родное и знакомое. Жару я переношу плохо, но ради Джаста готов носить свитера, которые скрывали бы следы на шее. На белой, как бумага, коже идеально заметны эти маленькие точки. Скрывать их не то, чтобы трудно. Скорее неприятно. Но больше нам делать нечего, а потому приходится терпеть. Горячий, словно пламя ада, язык ещё пару раз проходится по ранкам, и Джаст отстраняется. У меня кружится голова. — Прости, — он облизывается, — Взял слишком много. Цвет его кожи снова становится здоровым, исчезает бледность и алые трещинки на кончиках пальцев. Я чувствую через нашу связь, как Джаста наполняет умиротворение. Ему хорошо. А раз так, значит и мне тоже. — Всё в порядке, Джаст, — я улыбаюсь, пытаясь его подбодрить, — Я же долго тебя не кормил. Неосознанно потираю место укуса. Кожу немного щиплет, но в остальном никакого дискомфорта. Только тошнота убивает… Нужно что-нибудь поесть. Должно помочь быстрее восстановить потерянную кровь. Я встаю, и ноги тут же подкашиваются. Джаст мгновенно оказывается рядом и подхватывает меня, помогая устоять. Моя кровь расшевелила его, но, конечно, не до конца. Я не могу дать ему столько, сколько нужно. — Ты уверен, что всё в порядке? — от Джаста так и веет беспокойством. Иногда он слишком сильно переживает за меня. В конце концов это же я пообещал защищать его. Это моя обязанность. Я — его Страж. Да, конечно, обучение мы так и не окончили, но у меня хватит сил защитить его от падших. — Не волнуйся, — я улыбаюсь, — Просто немного голова кружится. Я пойду заварю себе чай. Тебе принести что-нибудь? Джаст задумчиво трёт подбородок. — Если только коробочку йогурта. Я киваю и выхожу из комнаты, стараясь идти ровно и не спотыкаться. Морои произошли от шестидесяти шести демонов-королей, смешавших свою кровь с человеческими женщинами. По иронии судьбы получившиеся полукровки неспособны к размножению с себе подобными. Морои вынуждены искать себе в пару такого, как я, полукровку иного вида. К тому же из-за человеческой стороны они очень слабы и имеют всего ряд небольших преимуществ. С падшими им не справиться. Именно поэтому из таких, как я воспитывают телохранителей — Стражей, которые будут защищать мороя ценой собственной жизни. В Джасте, несомненно, больше проявляется человеческая сторона. Многие потомки демонов жестоки и коварны, но он совершенно не такой. Это одна из причин, по которой мы подружились в яслях. Надо мной издевался потомок Бегемота, когда пришёл Джаст и спас меня от его нападок. Он так добро улыбался… Никто в последствии больше не дарил мне такой теплой улыбки. Примерно с этого момента и началась наша дружба. Мы всегда были не разлей вода. Поэтому я должен был спасти его, увезти оттуда, чтобы он больше никогда туда не вернулся. Конечно, его ищут: Джаст — последний потомок Азазеля, оставшийся в живых. Авария унесла его родителей и новорожденного брата, а потому он остался единственным наследником королевского престола. На него слишком много всего свалилось. Хорошо, что я увёз его оттуда… На кухне с наглой мордой шастает Персик — кот того парня, у которого мы снимаем комнату. Ну, как снимаем… Джаст с помощью Принуждения убедил его в том, что мы платим по счетам. Иногда он даже говорил нам нечто, вроде: «Ох, расходы всё растут и растут! Я как будто и не сдаю комнату вовсе». Я помню ту мягкую улыбку, заигравшую на губах Джаста — само очарование. Несмотря на свою демоническую природу, он создаёт впечатление ангела. Животные его просто обожают. Персик шипит на меня. Вот уж кого ненавидят все пушистые и не очень зверьки — это гирблингов. Таких, как я. Понятия не имею в чём причина. Они будто ощущают что-то такое от меня, что пугает их. Впрочем, я и сам не испытываю особо теплых чувств к Персику. Наши отношения более, чем равноценны. Я ставлю чайник. В чашку с принтом из какой-то игры, в которых я ничего не смыслю, насыпаю побольше сахара и добавляю два пакетика чая. Послаще и покрепче — то, что нужно. Мы часто сидим на кухне вдвоём и тихо разговариваем, вспоминая прошлую жизнь. Интересно, как сейчас ребята? Надеюсь в порядке. Джаст, бывает, грустит по старым временам, друзьям и стабильной жизни. Однажды он даже признался, что жалеет о побеге. Пришлось напомнить ему почему мы сбежали. Благо это привело его в чувство. Чайник закипает, и я заливаю кипяток в кружку. Джаст точно откажется, если заварю на двоих. После порции крови морои едят только что-нибудь лёгкое: больше ничего не хочется. Я сую несколько шоколадных конфет в карман, наскоро делаю бутерброд с сыром и достаю из холодильника черничный йогурт для Джаста. В комнату я возвращаюсь, чувствуя себя так, будто сейчас упаду. К счастью, этого не происходит. Ох, чёрт, забыл ложку! Приходится сбегать на кухню. Джаст глядит на меня с благодарностью, но душа его неспокойна. Я чувствую исходящую от него тревогу. — Ты встревожен, — замечаю я, — Что-то случилось? Глаза Джаста недовольно сверкают. — Снова лезешь мне в голову? — Сам же знаешь, что я ничего не могу с этим сделать! — возмущённо оправдываюсь я. Наша связь возникла постепенно спустя год после аварии. Сначала я чувствовал лишь намёки на особо сильные эмоции, потом стал примечать их даже в спокойном состоянии и после меня начало «затягивать в голову» Джаста. Такое случается, когда он испытывает невероятно сильные переживания. Я буквально становлюсь им, вижу всё так, как видит он сам. Такое случилось сегодня: я видел сон его глазами. Джаста это очень злит. Он ненавидит, когда такое происходит, хоть и знает, что я ничего не могу сделать. — Что с тобой? — мягко спрашиваю я, разворачивая конфетку, которую стащил с кухни. Джаст с мрачным видом ест свой йогурт. Обиделся? Ох, блин… В последнее время он очень чувствительный. — Мне кажется, что за нами кто-то следит, — после паузы всё же отвечает Джаст. Он забавно морщит при этом нос, но я подмечаю это лишь краем сознания. — Джаст, они нас не поймают, — я беру его за руку, — Они ведь даже пси-ищеек посылали за нами, и что? Мы всё ещё на свободе. Это моя любимая история. Важные шишки из академии очень хотят вернуть Джаста назад, как одного из наследников престола. Они преследуют нас уже два года, но так и не смогли поймать. Сейчас они немного успокоились. Ну, или потеряли наш след. Но так было не всегда. Полгода назад они послали за нами пси-ищеек, специально натасканных собак, идеально исполняющих команды из-за единого с хозяином разума. Я смог сбить их со следа одной из тех безделушек, что носил при себе Джаст. Это был брелок в форме половинки яблока. Не помню, откуда он у него взялся. Тогда эта вещица спасла нас от поимки. До конца я не был уверен, что это сработает, но Джаст был под впечатлением, а потому мне пришлось смолчать. — Может, ты и прав, — неохотно признаёт он, — Но спокойнее мне не становится. Я делаю пару глотков чая. Горячий. Нужно было разбавить водой… Но от его сладости мне сразу становится чуточку легче, так что всё не так плохо. Джаст молча наблюдает за мной, и его глаза ярко переливаются в полутьме. Морои отлично видят в любое время суток, но солнце не любят. Оно для них не губительно, скорее просто неприятно. В академии мы вели ночной образ жизни, но здесь пришлось приспосабливаться к привычному людям. Поначалу мы в принципе боялись выходить наружу и всё время сидели в квартире. За два года мы сменили порядка пяти квартир. Мы даже в школу ходить пытались! Джаст убедил директора принять нас без каких-либо документов, мы проучились там полгода, а потом нас нашли и пришлось бежать. В человеческой школе было странно учиться: не хватало дисциплин, присущих академии. Физкультура там была такой лёгкой, что я даже запыхаться не успевал к моменту окончания урока. В академии я обычно падал без сил после первой половины учебного «дня». Я поднимаюсь и подхожу к окну с чашкой чая. Улица едва освещена фонарями, в соседних окнах темно. Все спят, в отличие от нас. В глазах у меня всё ещё двоится, но по крайней мере ушла тошнота. Я перевожу взгляд на раскидистый клён у нашего дома. Листья его такие красные, яркие, что приковывают взгляд. И вдруг сердце у меня пропускает удар. На меня кто-то смотрит. Я медленно поворачиваю голову к Джасту. Он ест свой йогурт, шкрябая ложкой по пластиковой коробочке, и совершенно не обращает на меня внимания. Кто же тогда… И тут я замечаю его. Он стоит под клёном, в тени, и смотрит прямиком на меня. Я не вижу его лица, но чувствую, как взгляд гуляет по мне, изучает, как невиданного зверька. Мы играем в гляделки с минуту, а затем он исчезает в непроглядной темени. Я со спокойным видом задёргиваю шторы, делая вид, что собираюсь спать. Как только ткань скрывает нас от взгляда незнакомца, я ставлю чашку на тумбочку и хватаю Джаста за руку. — Джаст, нам надо уходить. Я вижу, как он бледнеет, а зрачки в плавно мерцающих глазах расширяются. — Это они? — он вскакивает с места. Я чувствую его всё нарастающую тревогу. — Наверняка они, — пытаюсь успокоить его. Может быть, что это падшие, и Джасту об этом знать совершенно необязательно, — Давай, одевайся. Нужно срочно уходить. Сам я тоже быстро натягиваю джинсы и кофту с высоким горлом. Джаст возится дольше, стараясь прихватить что-то с собой. Проклятье! Как они нашли нас? Всё ведь было идеально! Мы не высовывались, жили тихо и мирно, пару раз гуляли в парках развлечений, но это всё. Каким образом они нас нашли? Я хватаю Джаста за руку. — Нет времени собирать вещи! Идём, скорее! За время нашего побега Джаст растранжирил нехилую часть наследства. Он всегда привязывался к вещам. Не удивительно, что даже в такой ситуации старается взять с собой как можно больше. Я заставляю его накинуть куртку и тащу за собой. И в коридоре мы нос к носу сталкиваемся с Джесси — тем парнем, что «сдавал» нам комнату. Выражение его лица очень озадаченное. — Что за сыр-бор посреди ночи?! — он трёт глаза и зевает. Джаст делает к нему шаг. — Можно одолжить твою машину? — его голос звучит, как ангельское пение. Я мотаю головой: она налилась тяжестью, а мысли начали уплывать куда-то далеко, внимание рассеялось. Принуждение. Мотаю головой ещё раз, сгоняя его остатки. Принуждение Джаста очень сильно: обычно морой может легко воздействовать на людей, с гирблингами сложнее, но всё ещё возможно, хоть и в единичных случаях, с другими мороями это вообще не работает. Но Джаст не раз умудрялся контролировать наших одноклассников. Иногда и просто ради шутки. Выражение лица Джесси становится расслабленным и тупым, взгляд мутнеет. — Конечно, без проблем, — он кивает, как бы подтверждая свои слова, и протягивает ключи, вечно болтающиеся у него в домашних штанах. — Где ты припарковался? — глаза Джаста мерцают быстрее и резче. Он очень сосредоточен, но волнение в нём так сильно, что дрожат руки. Через нашу связь я отчётливо ощущаю его страх, как если бы боялся я сам. — За углом, — незамедлительно отвечает Джесси. От его покорности меня в дрожь бросает. Джаст расплывается в улыбке. — Спасибо большое. Ты нам очень помог. А теперь иди спать и забудь, что нас видел. Джесси разворачивается, зевает и с сонным видом произносит: — Да без проблем… спокойной ночи. Я тяну Джаста дальше по коридору мимо соседских дверей. У нас мало времени! Голова снова начинает кружиться… Проклятье! Если не сможем сбежать, все мои попытки защитить Джаста пойдут коту под хвост. Я должен взять себя в руки! Сейчас моё самочувствие абсолютно не важно. Есть кое-кто важнее. Я обязан его оберегать. В конце концов, уводя Джаста из академии, я поклялся защищать его ценой своей жизни, как настоящий Страж. Мы выскакиваем на улицу и сразу поворачиваем направо. Я не могу бежать быстрее из-за трясущихся ног и кружащейся головы, так что сейчас скорее Джаст тащит меня, чем я его. И как я раньше не заметил? Должно быть, они уже давно за нами наблюдали! Двойка мне, как Стражу… Ох, сейчас не время об этом думать! Мы сворачиваем за угол. Я уже вижу жёлтый «вольво» Джесси, когда дорогу нам преграждает силуэт. Высокий, короткостриженый мужчина со шрамом на левом глазу. Вне всяких сомнений он — Страж. Я тут же толкаю Джаста себе за спину, закрывая его собой. В академии гирблингов тренируют на выносливость, учат теории и ставят в спарринг друг с другом. Ничего из того, что реально помогло бы защищать мороев! Но всё же кое-что мне запомнилось. Я нападаю первым, вкладывая всю силу в удар ногой. Страж даже глазом не моргнул! Одним лёгким движением он перехватывает мою ногу и пинком швыряет меня на землю. Я ведь вложил все силы в этот удар… Проклятье! Я тут же вскакиваю и снова бросаюсь в атаку, но также безуспешно. Он отмахивается от меня, как от мухи! Наконец ему надоедает со мной играться: он бросает меня на асфальт и прижимает к нему ногой. — Стойте, пожалуйста! — Джаст подскакивает к нам. Его голос дрожит, а сам он весь похолодел от ужаса, — Не трогайте Альфёдова! Ворот кофты сползает с моей шеи, открывая вид на две маленькие точки — следы от клыков Джаста. Страж смотрит на них с мгновение, но ничего не говорит. Рядом вдруг оказывается ещё несколько Стражей, подхватывающих меня под руки. Я дёргаюсь и вырываюсь из всех возможных сил. Страх Джаста бьёт набатом в моей голове. Пустите меня! Пустите меня к нему! — Пожалуйста… не делайте ему больно, — он смотрит на Стража с мольбой. Тот лишь хватает его за запястье. Я почти с рычанием принимаюсь ожесточённее отбиваться. Страж бросает на меня взгляд, полный презрения. — Отпустите! — кричу, срывая голос, — Пустите меня! Ему нельзя туда возвращаться! Я способен его защитить! — Ты не смог защитить его даже от меня, — холодно замечает Страж, не удостаивая меня взглядом, — Как ты собирался защищать его от падших? Я давлюсь воздухом. А он тем временем почтительно кланяется Джасту. Я уже и забыл, как это выглядит… — Меня зовут Модди. Я здесь, чтобы доставить вас обратно в академию, принц Джаст.