Несущий дух

Нас рассадили. Очень умно с их стороны, я даже удивлён. Джаста посадили на переднее сидение с Лиссой, женщиной Стражем, обучавшей нас в академии, а я сижу рядом с этим Модди на заднем. Он молча смотрит вперёд и изредка почёсывает тёмно-каштановую бороду, словно о чём-то задумавшись. Я всё ещё ужасно зол из-за того, что он унизил меня перед Джастом. Но хуже всего то, что я и правда начал сомневаться смогу ли защитить его в одиночку. Если бы на нас действительно напали падшие, что мне нужно было сделать? — Вы ведь связаны? — Модди вдруг подаёт голос. Я чувствую, как Джаст напрягается, а его сердце начинает колотиться быстрее. Мы никому не говорили о нашей связи. Откуда он знает? Я молчу. Злость наравне со страхом кипят во мне, как раскалённое масло. Сначала он так унижает меня, а потом смеет задавать вопросы? Напыщенный индюк… — Ответить в твоих же интересах, Альфёдов, — Модди постукивает пальцами по портупее, — Может, я смогу помочь вам. По крайней мере, очень постараюсь. Я перевожу на него взгляд. — И с чем же вы нам поможете? — Ты и правда думаешь, что после всего случившегося принца Джаста оставят при тебе? — в голове Модди слышится явная насмешка. Я отворачиваюсь к окну. Джаст тревожится за меня. Его беспокойство рекой льётся в мой разум, щекоча нервы и выводя из себя. Эти ощущения в разы живее, чем мои собственные. «Скажи ему, Альфёдов, пожалуйста». Его голос раздаётся так внезапно, что я инстинктивно вздрагиваю. Конечно, Джаст не обращается напрямую ко мне: он просто думает. И всё же его мольба, обращённая ко мне, заставляет повиноваться. — Да, — неохотно отвечаю я, — Да, мы связаны. Модди задумчиво кивает. — Это всё меняет. За следующие несколько часов поездки он не произносит ни слова. Я закрываю глаза, прислоняюсь к окну и прислушиваюсь к Джасту. Его тревога не утихает, но и не становится сильнее. Ему нравится песня, что играет сейчас по радио. Я чувствую в нём лёгкие нотки радости и умиротворения. А ещё невероятное облегчение. Мне страшно представить, что мы должны туда вернуться. В место, где Джасту угрожает опасность. Я пробыл там почти всю свою сознательную жизнь, и возвращаться назад страшно, как никогда. Морои и гирблинги начинают учиться в пять лет, и до восемнадцати академия становится их вторым домом. Мы можем посещать родителей на выходных и каникулах, но Джасту не с кем видеться, а мои родители иногда присылают мне открытки по праздникам. Мы постоянно находились в стенах академии с тех пор, как его родители умерли. Джасту было четырнадцать, а мне всё ещё тринадцать. Его семья относилась ко мне, как к родному: мы ездили на курорты, я месяцами жил у них во время каникул, мама Джаста водила нас в кафе-мороженое. Он всегда брал себе шоколадное с миндальной крошкой, а я — ванильное с карамельным топпингом. Пока мы были на свободе, не раз умудрились сходить в похожие кафе, но всё было не то… Возможно, мы оба понимали, что нам не хватает его мамы. Смерть родителей Джаста стала для меня сильным ударом, но, конечно, не таким, как для него. Кажется, я задремал. Модди трясёт меня, когда мы прибываем в аэропорт. Академия находится глубоко в лесах Канады. Летом там бывает около двадцати градусов тепла, а зимой иногда доходит и до минус сорока. Мне там более, чем комфортно, но вот Джаст часто мёрзнет. Жаль, что я не могу согреть его… В самолёте мы тоже сидим раздельно. Модди пялится в какую-то книжку, абсолютно меня игнорируя, а вот Джаст завёл тихий разговор с Лиссой. Мне жутко скучно и совершенно нечем себя занять. А лететь ещё шесть часов… Я же свихнусь! — Что читаете? — я сую нос в книжку Модди. Страницы жёлтые, местами потёртые, корешок заломан и покрыт тонкими трещинками. Она тёмно-коричневого цвета, без какого-либо изображения. На обложке значится только автор и название: «Пол Эджкоб. Последний выстрел». Звучит как-то… не очень. Модди резко захлопывает книгу и уставляется на меня. Я только сейчас замечаю, что в левом ухе у него маленькая серьга — золотой «гвоздик». Забавно. Он снял свой плащ, часть обязательной формы Стражей, и я хорошо вижу его шею. Вернее, десять татуировок в виде двух перекрещенных молний, по каждой за одного убитого падшего и, конечно, «обещание» прямо в центре между ними. Да он крутой! Очень крутой. Сколько ему? Лет двадцать пять? В его возрасте это очень много. — У меня к тебе вопрос, — Модди абсолютно игнорирует то, что я у него спросил, — Какую тактику наблюдения ты использовал? Я теряюсь. — Что?.. — мой голос едва слышно дрогнул. Этот вопрос точно с подвохом. — Ну как же! — Модди потирает свои многочисленные «молнии», — Ты ведь защищал принца Джаста, как подобает, верно? Так какую тактику ты использовал? «Тактику близкого контакта Джиллиана» или «Тактику дальнего наблюдения Анны-Вергилия»? Я сконфуженно молчу. Тактики наблюдения за мороями мы должны были проходить в начале этого года. Именно поэтому я не знаю ответа. Признавать это совершенно не хочется. — Н-ну, «Тактику дальнего наблюдения Анны-Вергилия». Это же основа основ, — в моем голосе так и сквозит очевидный вопрос. Возможно, Модди это подмечает, а, возможно, что кажется мне более вероятным, он просто уверен в моей необразованности. Он знает, что я слышу эти названия в первый раз. — И «тактика близкого контакта», и «тактика дальнего наблюдения» используются равнозначно. Иногда они и вовсе неотделимы друг от друга. Ты бы это знал, если бы не сбежал из академии, — Модди говорит спокойным тоном, но я буквально чувствую его злость, — Ну, хорошо. Раз ты использовал «тактику дальнего наблюдения», расскажешь в чём она заключается? Я молчу. Модди знает, что мне нечего сказать — это видно по его лицу. Отворачиваюсь к иллюминатору, признавая поражение. Моё лицо в отражении сейчас кажется белее даже белоснежных волос. Я так устал, что едва различаю зрачок на фоне абсолютно чёрных радужек. Мне хочется увидеть Джаста. — Почему ты молчишь? — Модди явно издевается, — Неужели не знаешь? Тогда как же ты использовал её, если не можешь рассказать элементарный принцип? Джаст, спаси меня!.. — Н-ну… — Что ты вообще делал для защиты принца Джаста? — Модди продолжает давить, постукивая пальцами по книге, — Хочешь сказать, ты не спал ночами, чтобы его оберегать и отдыхал днём? Я чувствую, что Джаст спокоен и даже расслаблен. Хорошо, что он не слышит этот допрос с пристрастиями. Думаю, его настроение бы разом омрачилось. — Я делал всё возможное! — несколько резко отвечаю я, — Был с ним рядом круглые сутки! Мы старались не выходить из дома по вечерам, я спал всего пару часов в сутки, чтобы дежурить по ночам! Я правда хорошо справлялся. Модди приподнимает брови. — Неужели? Тогда почему же ты не смог защитить его от меня? Я мямлю что-то невразумительное. Боже, почему мне вообще пришло в голову с ним заговорить?! Ну, кто меня за язык тянул? — Тебе повезло, что это был лишь я, — холодно замечает Модди, — Иначе вы оба были бы уже мертвы. Мне хочется возразить. Сказать хоть что-то, что выставит меня ответственным. — Но вы смогли поймать нас только спустя два года, значит я не так уж и плох! Даже пси-ищейки не помогли, а это уже многое говорит. На лице Модди возникает странное выражение. Он… озадачен? Интересно, чем это? Может, ему нечего сказать? — Насколько мне известно, академия никогда не прибегала к использованию пси-ищеек при ваших поисках. Я едва не смеюсь. Да ладно? А чьи они тогда были? Не падших же, ей-богу! Вообще, если говорить серьёзно, я не помню, чтобы когда-нибудь видел Модди в академии. Должно быть, он попал туда недавно. — Может, вы просто об этом не слышали? — уточняю я, мысленно радуясь, что мы ушли со скользкой темы про тактики. — Может быть, — он соглашается, но я вижу, что у него нет ни капли доверия к моим словам. Некоторое время мы молчим. Модди не спешит возвращаться к чтению, как будто бы знает, что я могу ещё что-нибудь спросить. Мне действительно настолько нечего делать, что разговор с ним кажется даже чем-то увлекательным. — А вы давно пришли в академию? — спрашивая это, я очень надеюсь, что он не переведёт тему обратно к моим способностям Стража. — Пару месяцев назад, — отвечает Модди, — Меня назначили личным Стражем принца Джаста. У меня не хватает сил даже возмутиться. Это я его Страж! Я буду защищать Джаста. Не этот напыщенный индюк, а я! Мы с ним связаны, и с помощью этой связи я всегда смогу уберечь его от чего бы то ни было. Модди знает об этом. Но знает ли директриса Лилиан? Навряд ли. — Откуда вы перевелись? — я стараюсь сохранять дружелюбный тон. Если начну хамить он, возможно, вообще откажется со мной разговаривать. — Я работал Стражем во влиятельной семье мороев в Ирландии, — отвечает Модди, — Тамошняя академия предлагает гораздо более суровые условия. Да куда уж хуже? В нашей и так настоящий концлагерь! Что же тогда в Ирландии? И думать-то страшно, не то, что спрашивать. Часто мне кажется, что лучше побыстрее вырасти, закончить академию и жить так, как хочется. Быть Стражем Джаста — моя цель, к которой я стремлюсь. Мне уготовано судьбой защищать его — наша связь этому прямое доказательство. Став Стражем, я получу право на отпуск, выходные и праздники, но не стану им пользоваться. Немногие действительно полностью отрешаются от прошлой жизни ради своего мороя, но я готов. Мне ничего больше не нужно, кроме возможности оберегать Джаста. — Я постараюсь помочь, чем смогу, — вдруг говорит Модди, — Вы двое связаны — такой шанс нельзя терять. Но ты должен пообещать мне, что сделаешь всё возможное, чтобы стать достойным Стражем. Я всё ещё не могу понять откуда он узнал о нашей связи. — Откуда вы узнали, что мы связаны? — на самом деле я не собирался спрашивать. Вопрос сам вылетел прежде, чем у меня вообще вышло об этом подумать. — По вам это видно, — коротко отвечает Модди. Я прислоняюсь к иллюминатору и вижу, что Джаст принял аналогичную позу. Его рожки, прямые, длиной с два больших пальца, упираются в раму, из-за чего у него не выходит устроиться поудобнее. Я чувствую в нём ощутимую тревогу, но при этом он доволен беседой, а потому я точно не могу сказать ничего о его чувствах. Не думаю, что он счастлив. Не верю, что после всего он действительно хочет вернуться. Это похоже на абсурд. И всё же он явно не расстроен. Джаст где-то в промежутке: испытывает облегчение, но при этом сильно беспокоится. Наверное, он переживает обо мне. Я сажусь ровно. Модди снова начинает шелестеть страницами книги. Не буду ему мешать. Прикрываю глаза и настраиваюсь на Джаста. Иногда у меня выходит… Совсем редко, но такое случается. Я стараюсь представить себе его чувства, как сплошной речной поток, целый водопад, низвергающийся мне в мозг. Кончики пальцев слабо покалывает. Я чувствую странное ощущение притяжения, а потом вдруг вижу плывущие за иллюминатором облака. Ох, получилось!.. Но, думаю, только потому, что Джаст испытывает противоречивые эмоции и довольно сильные. — Надеюсь, вы понимаете, что ваш поступок непростителен? — произносит Лисса суровым тоном. У неё низковатый для женщины голос, бледная кожа и короткостриженые волосы медно-рыжего цвета. Джаст поворачивается к ней. Её глаза жёлтые с вертикальным зрачком. Когда она говорит, изо рта показывается раздвоенный язык. — Разумеется, — послушно отвечает Джаст. В его тоне столько покорности, что мне становится дурно. — Он вас как-то надоумил? — Лисса кивает назад, намекая на меня, — Я не могу поверить, что вы… — Нет, это не так, — перебивает её Джаст, — У меня разыгралась тревожность, и я настоял на побеге. Альфёдов тут не причём. Разумеется, причём. Это я его увёз, я уговорил и придумал план. Джаст просто выгораживает меня. Вероятно, понимает, что ему достанется меньше, чем мне. Меня внезапно «выбрасывает» из его головы, и я снова оказываюсь на своём месте. Модди смотрит на меня несколько удивлённо. — Я звал тебя пару минут, — говорит он холодным тоном, — Ты не слышал, что ли? Я качаю головой. — Ох, я был с Джастом… Брови Модди медленно ползут вверх. — Д-долго объяснять, — отмахиваюсь я, надеясь, что он не станет приставать с вопросами. К счастью, не стал. Мы оказываемся у ворот академии перед самым началом моройского дня. Он длится дольше, чем привычный простым людям. Снаружи ещё довольно пусто: огромные зелёные лужайки и кажущиеся нежилыми корпуса академии выглядят устрашающе в свете заходящего солнца. Что мне нравилось в человеческих школах — современность. Белые здания с большими прозрачными окнами, запах новизны, классы оборудованы по последнему слову техники. В академии такого нет. Здесь у нас имеется большой, даже гигантский готический замок, разделённый на корпуса; классы больше похожи на университетские аудитории; общежития, хоть и опрятные, но ужасно старые; солнечного света здесь вообще практически не бывает — все окна затонированы. Многим нравится такая архитектура, но на меня тоску наводит… Нас заводят в главное здание через большие двустворчатые двери, украшенные разнообразной лепниной. Коридоры сейчас пусты: все ученики на завтраке. В кабинет директрисы Лилиан можно попасть двумя способами: через пустующие коридоры, соединяющиеся с помещениями для кормления и спальнями Кормильцев, и через полную народа столовую. Разумеется, нас повели через столовую. Я даже не удивлён. Они хотят застыдить нас. Что ж, у них получилось просто великолепно. Едва открываются двери, и мы показываемся на пороге, всеобщий гомон стихает. Все взгляды устремляются к нам. Вокруг — гробовая тишина. Думаю, если бы здесь пролетела муха, её бы услышал каждый. Я загораживаю Джаста собой и приветливо машу рукой толпе. Пусть лучше пялятся на меня. Многих из них я не знаю. Замечаю пару знакомых лиц, которые, преодолев оцепенение, машут мне в ответ. Среди них узнаю Хайди, Секби и Пугода. Кто-то смотрит на меня с презрением, как, например, Нео и девчонка, сидящая рядом с ним так близко, что, кажется, приклеилась. Я с ней не знаком, но что-то в её выражении лица подсказывает мне, что она прекрасно знает, кто я такой. Мне становится легче, когда мы наконец выходим в коридор, ведущий к директорскому кабинету. От Джаста волнами исходит тревога и стыд, да и выглядит он сильно поникшим. Прежде, до побега, я иногда бывал в этом кабинете. Ну, все мы как-то проказничали в юном возрасте. Думаю, никто не ожидал, что невинные шутки перерастут в наш грандиозный побег. Ещё никто и никогда прежде не сбегал из академии. Наш случай — первый и беспрецедентный. Прошло всего два года, но, кажется, что старая кошёлка Лилиан стала выглядеть ещё хуже. Мне тошно смотреть в её тощее, морщинистое, лицо, почти светящееся от чопорности. Один, явно бараний, рог у неё как-то странно изогнут, будто сломан. Вот что значит «от старости осыпаться», да? Ох, я явно перебарщиваю… — А вот и вы, — она кивает, будто бы сама себе, — Спустя два года нам-таки удалось вернуть беглецов туда, где им положено быть. Не желаете ли объясниться, Альфёдов? Мы садимся на стулья, выставленные перед дорогущим директорским столом. Между мной и Джастом встаёт Модди, лишая нас даже зрительного контакта. По углам кабинета, ближе к затонированному окну, стоят ещё двое Стражей. Одного из них я знаю очень хорошо — это Альцест. Он принимает активное участие в полевых испытаниях каждый год. — Я лишь пытался защитить Джаста, — говорю я, понимая, как жалко звучу. — Защитить?! — Лилиан повышает голос, — И как же вы, Альфёдов, планировали его защитить, увезя из самого безопасного места на этом континенте? Падшие не дремлют! Вы представляете, какой опасности подвергли принца Джаста? Что, если бы на вас напали падшие? Я смеряю Лилиан гневным взглядом. — Я защищал его. С нами ничего не случилось. За пределами академии вполне безопасно. — Неужели? — взвивается она, — Да вам просто повезло! Напади на вас падший, вы оба тут же погибли бы. Думаете, у вас, не закончившего обучение юнца, хватит сил убить падшего? Опытные Стражи иной раз погибают, а вы уверены, что способны одержать верх в схватке один на один? Я молчу. Воображение живо рисует мне бледного в синеву падшего, сверкающего кроваво-красными глазами. Он держит Джаста за шею. Мне тут же становится дурно до тошноты. — И как же вы решали проблему с кормлением? Этот вопрос заставляет меня инстинктивно вжать голову в плечи, скрывая шею за воротом. В том, что я кормил Джаста есть очень много нюансов. Например, тот, что подобное действо между мороем и гирблингом считается грязным. Как если бы мы занялись сексом. Отвратительное, порочное занятие, но у нас не было иного выбора. Если бы был, я бы сделал всё, что требуется, только бы обеспечить Джасту нормальное кормление. — Мы находили людей, согласных на это, — отвечаю я, стараясь придать голосу уверенность, — Это не так уж и сложно. Лилиан смотрит на меня, как на умалишённого. Я же стараюсь сохранять серьёзный внешний вид. — Просто немыслимо… — она прислоняет ладонь ко лбу, — Вы похитили единственного потомка династии Азазеля, чтобы защитить, я правильно понимаю? — я киваю, — Так отчего же вы собирались его защищать? — Альфёдов не похищал меня! — Джаст впервые подаёт голос, и звучит он отчаянно. — С вами, принц Джаст, мы поговорим позже, — сурово отрезает Лилиан, — Так от чего же, Альфёдов? Я не могу сказать. В ту ночь я поклялся, что никогда не расскажу почему нам с Джастом нужно было бежать. Но и смолчать тоже не имею права. — Здесь опасно для Джаста, — мой голос звучит твёрдо, несмотря на то, что меня мутит от страха, — Я увёз его, чтобы уберечь. — Опаснее, чем снаружи? — с долей ехидства интересуется Лилиан. — Верно. Мой серьёзный ответ, кажется, на пару мгновений вводит её в ступор. Я ёрзаю на неудобном жёстком стуле, силясь посмотреть на Джаста. Он очень боится. Я чувствую, как страх льётся в меня через нашу связь, подобно водопаду. — И что же за опасность таится в стенах академии? Она не верит ни единому моему слову. Ей и в голову не приходит подумать, что есть вещи, выбивающиеся из её ограниченного мирка. — Не могу сказать, — я едва заставляю себя произнести эти слова. Лилиан удовлетворённо кивает. — Ясно. Теперь поговорим с вами, принц Джаст. Я тут же напрягаюсь. Скашиваю взгляд на Модди, но он стоит рядом молчаливым истуканом. Конечно, для чего ему что-то говорить? А ведь он пообещал… — Разумеется, вы понимаете, что за каждое деяние запланировано наказание, — Лилиан складывает руки замком и устраивает на них подбородок, — Конечно, вы — королевская особа, и я не имею права вас исключить, но… После этих слов мой мир вдруг меркнет. Исключить? Джаст потомок Азазеля, и поэтому они… Но я-то кто? Я просто гирблинг. — Вы исключите Альфёдова? — голос Джаста дрожит. — Разумеется, — Лилиан кивает, — Он в полной мере заслужил своё наказание. Тем более, что вы пропустили два года учёбы, и ему ни за что не наверстать упущенное перед полевыми испытаниями. Сейчас начало октября. Полевые испытания идут с апреля по июль. У меня есть шанс, если буду упорно тренироваться. Но ведь Лилиан всё уже решила? Она говорит об этом с уверенностью и злорадством, так что да, точно решила. И что мне делать? Вернуться домой, как последнему неудачнику? Или податься в общину? Жить среди отбросов общества и кровавых шлюх, а потом, возможно, и самому стать таким? Такая жизнь мне уготована? Я ведь не смогу защищать Джаста. Не буду его Стражем. Сможет ли Модди или ещё кто защитить его также, как могу я? И каково мне будет чувствовать Джаста, когда он так далеко? Я прикусываю губу. Ужасно хочется заплакать от отчаяния. — Вы не можете исключить Альфёдова! — восклицает Джаст, вскакивая с места, — Он мой Страж! Его отчаяние болезненной тягучей волной переливается в меня, будто заполняя до краёв. Мне хочется взвыть, но я остаюсь неподвижен, лишь пальцы сжимают ткань джинсов на коленях. — Он не ваш Страж, принц Джаст, — холодно отвечает Лилиан, — Альфёдов вообще не Страж. Или вы видите у него метку «обещания»? Я мечтаю о ней уже много лет. «Обещание» выглядит, как вытянутая буква «S» и изображается посредине шеи. Иногда она выглядит, как разделительная черта между «молниями». Так, например, у Модди. Эту татуировку получают по окончании академии, когда юный гирблинг становится настоящим Стражем. Она называется «обещание», потому что, получая её, ты приносишь клятву посвятить свою жизнь защите мороев. Мне такую уже никогда не получить. — Было бы большой ошибкой исключать Альфёдова и разлучать с принцем, — наконец подаёт голос Модди. Я поднимаю на него взгляд и вижу, что вид у него крайне озадаченный. Неужели он не ожидал, что меня решат отчислить? Гневный взгляд Лилиан впивается в него сотней игл, но Модди даже бровью не ведёт. — И почему же вы так в этом уверены, Страж Модди? — спрашивает она ледяным тоном. — Они связаны. В кабинете повисает гробовая тишина. Стражи переглядываются между собой. Альцест тянется к Лидии, стоящей слева от него, и что-то ей шепчет. Джаст смотрит на Модди полубезумным от страха взглядом. Меня уже начинает мутить от количества испытываемых эмоций. Мне приходится переживать, как свои, так и Джаста: двойной страх, двойное отчаяние. А иногда он так печалится, что сойдёт за троих. Я не переживу разлуки с ним. — Это абсурд, — после долгой паузы отрезает Лилиан, — Нет ни единого доказательства, что связь между мороем и гирблингом может существовать. — Во множестве древних трактатов есть упоминания о ней, — парирует Модди, — Сомневаться в её существовании было бы крайне неразумно, — он не даёт Лилиан опомниться и обращается ко мне, — Скажи, Альфёдов, когда ваша связь появилась? Я без запинки отвечаю: — Постепенно, спустя год после аварии. Сейчас она достаточно развита, чтобы я чувствовал Джаста всегда, где бы он ни находился и что бы ни делал. Лилиан смотрит на меня шокированным взглядом. — Из Альфёдова выйдет потрясающий Страж для принца Джаста, — продолжает давить Модди, — Он сможет защищать его, пользуясь связью. Если принцу будет угрожать опасность, Альфёдов узнает о ней первым. Джаст кивает. — Прошу вас, госпожа Лилиан, позвольте Альфёдову остаться! Внезапно в голове возникает лёгкий туман, заволакивающий сознание. Он с ума сошёл?! Мало того, что Джаст использует Принуждение в комнате, полной слабо восприимчивых к нему Стражей, так ещё и против мороя гораздо более старшего возраста. Эта авантюра обречена на провал! Ради меня он готов навлечь на себя суровое наказание… В обществе мороев Принуждение считается чем-то зазорным и абсолютно неприемлемо его использование на старших или Стражах. Этому учат с детства. Но у Джаста всегда был природный талант: мастерство такого уровня может прийти лишь спустя много лет почти непрерывных тренировок. Ни у меня, ни у него до сих пор нет ни единой мысли, почему так произошло. Мы встречаемся взглядами, и я едва заметно качаю головой. Спустя пару мгновений «дымка» Принуждения спадает. — Даже, если и позволю, — неуверенно отвечает Лилиан, — Альфёдов отстал от программы на два года! Каким же образом вы собираетесь восполнить этот пробел, Страж Модди? Сами возьмётесь тренировать его дополнительно? — Этого бы я не хотел. Лилиан улыбается. Как же ей это на руку… Похоже, что мне прямая дорога в общину. Но вдруг Джаст хватает его за руку. — Пожалуйста, Страж Модди! — его глаза мерцают так быстро, что мне становится дурно. Модди вздыхает. — Я бы этого не хотел, — повторяет он усталым тоном, — Но соглашусь. Меня коробит только от мысли, что мы можем потерять настолько способного Стража. Лилиан переводит на меня взгляд. Я смотрю на неё с мольбой, состроив самую свою безобидную мину. — Так и быть, — наконец говорит она, — Но не смейте радоваться, Альфёдов. Вы будете здесь следующие четыре месяца на испытательном сроке. Всё своё свободное время вы должны посвящать тренировкам, чтобы нагнать упущенную программу. Тренировка за два часа до завтрака, после учебы тренировка до отбоя. Если по какой-то причине у вас окажется свободный вечер, вы должны провести его в своей комнате. Никаких исключений. Страж Модди будет вашим наставником, и я даю ему полномочия нагружать вас так, как он сам посчитает нужным. Никаких конфликтов и драк. Беспрекословное посещение абсолютно всех занятий: ваше отсутствие будет считаться законным только в том случае, если вы окажетесь в лазарете. Вам запрещено входить на территорию моройского спального корпуса. Если нарушите хоть одно правило, тут же вылетите вон. Это понятно? — Да, госпожа Лилиан, — я поднимаюсь и кланяюсь, не помня себя от радости, — Спасибо вам большое. И после этого нас направили на занятия. Крайне жестокое решение, но оспорить его я не мог. Ну, и не то, чтобы хотел. В моём положении стоило радоваться, что у меня есть шанс остаться здесь. Конечно, надолго мы тут не задержимся. Усыпим бдительность Стражей и директрисы да сбежим. Джаст должен оказаться как можно дальше от этого места. Лисса проводила меня до библиотеки, чтобы я получил своё расписание. Чтение никогда не было моим любимым занятием, но библиотека всегда казалась мне уютным и приятным местом. Раньше мы с Джастом часто здесь сидели и обсуждали что-нибудь. Атмосфера располагала к беседе. Сейчас я чувствую лишь тоску, когда вижу эти бесконечные книжные полки до потолка, огромную хрустальную люстру и старого библиотекаря господина Финча. Этот морой работал тут с тех пор, как я поступил в среднюю школу и начал посещать занятия в основном корпусе. Он, конечно, узнал меня, но никак не отреагировал на моё внезапное появление. Мы разобрались с тем, что я изучал в обычной школе, и Финч выдал мне готовенькое, ещё теплое, расписание. 1-й урок: Современные боевые технические приемы Стража. 2-й урок: Теория личной охраны и защиты. 3-й урок: Физические упражнения. 4-й урок: Основной язык (новички). Ланч. 5-й урок: Поведение и физиология животных. 6-й урок: Математика. 7-й урок: Моройская культура. 8-й урок: Демонологическое искусство. В первой части учебного дня морои и гирблинги учатся раздельно. Это значит, что я увижу Джаста только после ланча. И то, если у нас будут одинаковые занятия. «Демонологическое искусство»? Похоже на какой-то факультатив, на который никто не ходит. Может, по этой причине они засунут туда и Джаста? Стоит на это надеяться… Отправляясь на первое занятие в гимнастический зал, я в очередной раз благодарю судьбу за связь с Джастом. По крайней мере я буду знать, как он там. Это уже дорогого стоит. Пока я чувствую, что он нервничает, но одновременно с этим испытывает облегчение. Мне хочется поддержать его, но теперь у нас вообще будет минимум времени вместе. Они всё специально распланировали так, чтобы мы виделись как можно реже. Очевидная попытка помешать нам что-то задумать. Лисса провожает меня внутрь зала, где уже столпилось множество новичков, будущих Стражей. Скользя взглядом по их шокированным лицам, я ищу хоть одно знакомое. — О, Диамкей! Кротовья ты морда, слюни-то подбери! А если уж так хочется, то делай это в своё личное время. Диамкей расплывается в улыбке. Наши шутки про его зависть к моим белоснежным волосам и коже никогда не перестанут быть актуальны. Сам он слегка смуглый с копной тёмно-каштановых волос, заплетённых в хвост. Из-за своих особенных глаз Диамкей почти ничего не видит на свету, поэтому носит очки-авиаторы с затенёнными линзами. — Сладенький мой, — тянет он, — Этот урок веду я! — Ох, — сконфуженно говорю я, — Значит, самое время пускать слюни. Лисса косится на нас с крайне скептическим выражением лица и спешно уходит. Что ж, ничего удивительного. Наши дружеские подколки с Диамкеем часто воспринимались не так, как планировалось. Тем не менее я очень рад его видеть. — Да ну! Слюни на тебя ещё пускать! Ещё один знакомый голос. Зак. Напряжённая обстановка постепенно начала разряжаться. Я внезапно осознаю, как скучал по всем этим людям. В их обществе мне спокойно и приятно. Они окружают меня и принимаются расспрашивать. Где мы были? Что видели? Как оно там, снаружи? Похоже, мы с Джастом стали легендами благодаря этому побегу. К сожалению, старший Страж быстро замечает нашу толкотню и при всех ругает Диамкея за некомпетентность. Приходится рассосаться по разным углам и приниматься за разминку. — Ладно, Белоснежка, — Диамкей поправляет свой хвост, — Покажи, чем ты занимался на свободе. Через час он получает ответ. — Совсем не практиковался, что ли? — в голосе Диамкея сквозит растерянность. Я издаю сдавленный стон. Каждая мышца в моём теле просто разрывается от боли. Раньше бы ни за что себе не позволил проиграть ему! Но я действительно мало практиковался за эти два года. Попытки поддерживать себя в форме, конечно, были, но я был слишком ослаблен кормлением Джаста да и большую часть времени уделял присмотру за ним. По сути, самая моя большая активность за это время — уроки физкультуры в человеческой школе. Кажется, наверстать упущенное будет очень сложно… — Я был занят защитой Джаста, — оправдываюсь я и встаю с мата, неловко перекатываясь. Диамкей, однако, тут же подлавливает расслабившегося меня и роняет обратно. Кажется, что делает он это изо всех сил. Иначе я не могу объяснить чудовищную боль, разливающуюся по всему телу. Возможно, он привык тренироваться со мной на полную. Что ж, придется потерпеть, пока не приду в форму. — И как? — Диамкей подаёт мне руку. — Ну, мы оба живы, — я отвечаю туманно. Теперь меня и правда мучает совесть за то, что я рисковал жизнью Джаста вот так вот просто, даже не подумав о том, что не смогу его защитить. Лучше перевести тему. Если сейчас начну об этом думать, то точно впаду в уныние. — Ладно, ты у нас учитель, — я делаю акцент на последнем слове, и все слабо улыбаются, — Ну, посмотрим, как у меня будут дела с остальными. Дела оказались не очень. Меня смогли уложить на мат по меньшей мере тысячу раз прежде, чем я захотел молить о пощаде. Ещё одним неудобством было то, что мне не дали сменить одежду. Пытаться делать хоть что-то в джинсах — пытка. Выбора, конечно, не было никакого. Ну, хотя бы на предстоящую вечернюю тренировку я уже точно достану форму. Правда после очередного падения после спарринга с Заком, я понимаю, что до вечерней тренировки нужно ещё дожить. Шанс того, что я переживу хотя бы следующий урок уже близятся к нулю. Ну, по крайней мере, я пережил этот. Уже есть чем гордиться! — Слушай, ну, дела у тебя идут неважно, — произносит Диамкей, прорабатывая на мне очередной приём, — В смысле, ты, конечно, боевой сладкий пирожочек, но полевые испытания не выдержишь. — Я смогу наверстать упущенное, — больше для себя говорю я, — У меня будут дополнительные тренировки. Красные глаза Диамкея заинтересовано блещут из-под очков. — Это с кем? — С Модди, — отмахиваюсь я. — Ох, ну хана тебе, — нервно хохочет Диамкей. — Это ещё почему? — Ну, потому что этот человек — бог смерти! Я приподнимаю брови и внимательно вглядываюсь в сияющее лицо друга. — Может, это немного чересчур?.. — в моем голосе так и сквозит надежда. — Нет, — Диамкей качает головой, — Просто так и есть. Если думаешь, что сейчас натерпелся, на дополнительных тренировках сдохнешь. Прекрасно. Просто прекрасно. Но осознание своей никчёмности было не самым ужасным моим испытанием. Стоит мне показаться на втором уроке, как ведущий его Страж Димитрий строит восхищённое выражение лица. — Надо же! — восклицает он, — Я и представить не мог, что сегодня нас посетит приглашенный лектор. И чем же мы заслужили такую честь? Проходите, Альфёдов, проходите. Вставайте перед классом. Сердце у меня уходит в пятки. — Вы же не имеете в виду… — мямлю я. — Я имею в виду то, что сказал, Альфёдов! Идите сюда. Сгорая от стыда, я подхожу к нему и поворачиваюсь лицом к куче одноклассников, которые так и буравят меня взглядами. — Ну, давайте, рассказывайте, — взбудоражено кивает Димитрий, — Как вы обеспечивали безопасность своего подопечного? Помня ситуацию с Модди, я решаю, что лучше всего просто молчать. Долго это не работает. — Ну, скажите же что-нибудь! Надо полагать, у вас был какой-то план? — План? — я едва не начинаю заикаться. — Разумеется, — кивает Димитрий, — Вы ведь на что-то рассчитывали, увозя из безопасной академии несовершеннолетнего моройского принца? У вас точно должен был быть план. Что ж, ещё одна унизительная лекция. Совершенно ничего нового. Разве что зрителей здесь побольше. Ну, ничего. Если я хочу стать Стражем Джаста, то должен это вынести. — Мы не столкнулись ни с одним падшим, — я стараюсь говорить спокойно. Димитрий кивает. — Очевидно. Ведь вы ещё живы. Я с трудом глотаю едва не вырвавшееся ругательство. — И как же вы обеспечивали его безопасность? — он подходит ко мне ближе, — Спали днём, а ночью караулили? — Ну, — я запинаюсь, — Нет… — Нет? — он приподнимает брови, — Но это же первый пункт кодекса Стражей по охране в одиночку! Ах, да! Вы его не знаете, потому что не были здесь. Мне хочется заорать, что ради Джаста я одолею любого падшего, но после «утреннего» избиения становится очевидно — мне не справиться даже с одноклассниками. У меня нет ни единого шанса против настоящего падшего. Если бы мы с Джастом наткнулись бы на одного из них, мы оба уже погибли бы. Мне становится горько при мысли, что я так рисковал его жизнью. — Может, тогда вы не выходили на улицу по вечерам? — предпринимает ещё одну попытку Димитрий. — Временами… Это чистая правда. Особенно первое время. Дальше мы немного расслабились. — О, временами! — он всплёскивает руками, — Что же вы вообще тогда делали?! — Я защищал его! — срываюсь я, — Снаружи вовсе не так опасно, как нам рассказывают! Димитрий бледнеет. — Не так опасно? Не так опасно?! — он орёт так громко, что у меня едва не закладывает уши, — Вам просто повезло! Может, вы быстрее и сильнее человека и мороя, но против падшего вы ничто. Ничто! Ему ничего не стоило посреди улицы вскрыть вашу тоненькую шею, а вы бы этого даже не заметили. Знаете, что делает падших такими сильными? Уж это я точно знаю. — Моройская кровь. Моройская кровь делает их сильнее. Димитрий удовлетворённо кивает. — Именно. Моройская кровь. Падшие больше всего жаждут её. Они убивают людей и гирблингов, но морои для них истинный деликатес. Они бессмертны. Многие падшие живут тысячи лет, и они пойдут на всё, чтобы сохранить своё бессмертие. Источником вечной жизни для них являются целые поколения мороев! Морои даже при наличии Стражей слабы по сравнению с ними. Именно поэтому их численность сокращается. Отчаянный падший может напасть на мороя даже на людях! Что случится, если морои исчезнут? Я заставляю себя проглотить вязкую слюну. — Нарушится баланс древних сил, и гирблинги перестанут рождаться. — Ну, хоть что-то вы знаете, — кивает Димитрий, — Идите на своё место. Остаток этого ужасного урока я сижу тише воды, ниже травы. Мне в голову всё лезут мысли о полевых испытаниях. Эх, лучший период в жизни Стража-новичка! Никаких уроков нет четыре месяца! Нас приставляют к юному морою и моделируют сценарии возможных нападений падших. Я должен буду ходить за Джастом попятам, при условии, что меня приставят к нему, и охранять. Результаты прохождения полевых испытаний имеют такой же вес, как все оценки вместе взятые. К тому же именно от них зависит к какому морою тебя приставят после окончания учёбы. А я что? Есть всего один морой, который мне нужен.