Несущий дух

На ланч я почти бегу. Мало того, что мне ужасно хочется есть, так ещё и у меня наконец-то была возможность увидеться с Джастом. Только это уже заставляет меня побороть боль в мышцах и невероятную усталость. Я и правда едва перебираю ногами. Такие нагрузки оказались фатальными для моего организма. И только я предвкушаю ланч, как замечаю, что перед дверью, ведущей в столовую и помещения для кормления, стоит Кэп. Он приветственно машет мне рукой, а я мысленно ужасаюсь с его состояния. Он отец Хайди — ему всего-то около сорока, но тяжёлая болезнь забирает все его силы и грозит убить совсем молодым. Будь здесь Джаст, он бы небось бросился обнимать его с воплем: «Дядя!» Разумеется, Кэп не дядя Джаста, даже дальним родственником не приходится. Морои очень небрежно относятся к родственным связям. Кэп скорее очень близкий друг семьи. — Господин К… простите, ваше высочество. Привет. Живя среди людей, я отвык от титулов в моройских семьях. Разумеется, сейчас я запнулся. Джаста я называл с использованием титула всего пару раз: он не любит все эти формальности. Они вгоняют его в уныние и даже злят. Этого мне совершенно не хочется. Таким образом, я не практиковался целых два года и в общении с королевскими особами. В моройской иерархии самый старший в семье зовётся принцем или принцессой. Джаст тоже принц, потому что остался один. — Не нужно этих титулов, — отмахивается Кэп, — Как ты поживаешь, Альфёдов? — В порядке, — я устало улыбаюсь, — Вы ещё не виделись с Джастом? — Виделся, — он кивает, — Кажется, он скучал по этому месту. Для меня это немыслимо. Не верю, что Джаст мог скучать по академии, учитывая то, что здесь случилось до нашего побега. Неужели он и правда считает весь наш проделанный путь ошибкой? — Я слышал о вашей связи, — вдруг произносит Кэп, — История полнится легендами о Стражах, способных чувствовать своих мороев. Невероятная редкость, знаешь ли. Просто поразительно, что связь сформировалась именно у вас! Как это произошло? Я пожимаю плечами. — Если честно, не знаю. Она просто появилась два года назад. — То есть, примерно через год после аварии? — ярко-голубые глаза Кэпа странно блеснули. — Да, так и есть, — я киваю и поглядываю на часы. Время ланча стремительно убегает. — Невероятно, просто невероятно… — с придыханием говорит Кэп, — А как вам снаружи? Падшие не встречались? Я качаю головой. — Нет. — Ты хорошо защищал Джаста, — в голосе Кэпа слышится благодарность, — Именно благодаря тебе он сейчас в полном порядке. — Не думаю, — я звучу, прямо как Димитрий, — Нам просто повезло. Кэп сильнее опирается на свою трость. Руки у него трясутся. — Неужели с вами не случалось ничего такого, что разрешилось благодаря тебе? — в его голосе звучит недоверие. Не без гордости за себя я заявляю: — Ну, разве что тот случай с пси-ищейками. Я смог сбить их со следа. Кэп выглядит восхищённым. — Надо же! Нужно потрудиться, чтобы сбежать от них. — Да ничего сложного. Здесь я немного привираю. Пси-ищейки очень умны. В основном потому, что способны общаться друг с другом телепатически. Также и хозяин ищеек получает от них информацию, используя специальное заклинание. Эти существа, похожие на волков-переростков, живут в дикой природе большими стаями. Приручить пси-ищейку невероятно сложно и стоит очень дорого. Мало кто может позволить себе подобную роскошь. — Не нужно преуменьшать свои успехи, — улыбается Кэп, — Я принимал участие в охоте с пси-ищейками. Их не так-то просто обвести вокруг пальца. Я испытываю благодарность, глядя на Кэпа. Просто поразительно, что такой замечательный человек медленно сгорает от тяжёлой болезни, помешавшей ему стать королём. В этом мире нашлось бы с десяток тех, кто заслужил данный недуг больше, чем кто бы то ни было. — Не переживай, Альфёдов, — Кэп сочувственно хлопает меня по плечу, и я чувствую, как у него трясутся руки, — Ты умный мальчик и легко наверстаешь упущенное. — Надеюсь, что так, — я вглядываюсь в лицо Кэпа, наполовину скрытое седыми волосами, — По крайней мере, я буду стараться изо всех сил. Он уже болел, когда мы только планировали побег. Синдром Сандовского сожрал его былую красоту, растоптал силу и молодость. Кэп выглядит, как немощный старик и немногим от него отличается. Лишь за два года из пышущего здоровьем мужчины он превратился в его жалкое подобие. Кэп закашливается, почти согнувшись в три погибели. Я чувствую, что должен помочь, но не могу сдвинуться с места. Его Страж, стоящий чуть поодаль и наблюдающий за периметром, обеспокоено поворачивается. Вновь мне приходит в голову часть клятвы, которую приносят новички после выпуска: «Лишь они имеют значение». В жизни Стража эти слова находят отклик в каждом прошедшем дне. Я верю, что когда-нибудь тоже скажу их. Хотя, конечно, ужасная боль во всех мышцах, только усилившаяся после второй тренировки, заставляет меня сильно сомневаться в своих возможностях. — Ваше высочество, — обращается к Кэпу Страж, — Не стойте на сквозняке. Может быть, лучше пройти в комнату отдыха… Кэп мотает головой, распрямляясь с почти титаническим трудом. — Нет-нет, в этом нет необходимости. Нам уже пора да и Альфёдов хочет есть, — он поворачивается ко мне и чуть склоняет голову, — Ещё увидимся. Береги Джаста. — Обязательно, — я склоняю голову в почтительном жесте, — Рад был вас увидеть, ваше высочество. Конечно, Кэп скорее друг Джаста, чем мой, но мне действительно было приятно его увидеть. Я улыбаюсь ему на прощание и проскальзываю в дверь, ведущую к столовой и помещениям для кормления. И почти врезаюсь в Джаста. Он не замечает меня, как и те, кто стоит рядом с ним. Нео и какая-то мелкая блондинка с красными, будто накладными, демоническими рогами. Она дёргает Джаста за рукав рубашки и морщится. От него волнами исходит обида и злость. Эти чувства наполняют меня, словно гелий воздушный шарик. — Фу, где ты это взял? В «Таргет» за доллар? — её голос наполнен отвращением, — Мне казалось, у вашего высочества Джаста высокие стандарты. Я резко выступаю вперёд, загораживая собой совершенно поникшего Джаста. — У него очень высокие стандарты, иначе ты бы сейчас с ним не разговаривала. Нео, кажется, даже рад, что я вмешался. Мы никогда особо не были дружны, но до откровенного унижения никто и никогда не опускался. Сомневаюсь, что поведение подружки доставляет ему хоть какое-то удовольствие. — Ты соображаешь, что несёшь? — она не решается меня трогать, но подходит опасно близко, — И с кем ты говоришь? Я пожимаю плечами. — Не имею ни малейшего понятия. Может, ты заблудилась, девочка? Корпус средней школы в западном крыле. Джаст дёргает меня за рукав. — Альфёдов, не надо. Пойдём. — Нет уж, — я качаю головой, — Не пойдём. Эй, накладные рожки, ты ведь слышала о том случае с Доном? Её красные глаза округляются. Разумеется. Кто не слышал о том случае с Доном? Вообще я ничего такого тогда не сделал. Мы ещё учились в средней школе. Дон, парень, который учился с нами, начал доставать Джаста и говорить гадости о его семье. Я лишь оттолкнул его. Ну, наверное, немного переборщил с силой толчка. В любом случае, Дон перелетел через стол и сломал руку в двух местах. Меня тогда отстранили от занятий, но зато к Джасту больше никто не лез. На то время я стал прямо-таки грозой средней школы. Страх, разумеется, был правильным решением: тогда да и сейчас я за Джаста глотку кому угодно перегрызу. И если история вдруг повторится, уверен, я об этом ничуть не пожалею. — Советую тебе собрать детский рюкзачок и вернуться на занятия, — холодно продолжаю я, чувствуя, как вся накопленная за день злость находит выход, — Нечего приставать к старшим. — Альфёдов, ты перебарщиваешь, — в голосе Джаста слышится напряжение. Я чувствую, как сквозь нашу связь в меня течёт его тревога и печаль. Он расстраивается из-за моих действий? Но почему? Я ведь защищаю его! — Ладно, хватит вам, — Нео берёт свою низкорослую подружку под руку и пытается увести, — Пойдём, Ники. Она сопротивляется некоторое время, не сводя с меня взбешённого взгляда. Я продолжаю стоять перед Джастом в напряжённой позе, будто ожидая, что на нас сейчас нападут падшие. Когда Нео всё же удаётся вытащить Ники за дверь в коридор, в меня буквально ударяет волна облегчения. Какое счастье, что они свалили… Джаст встаёт передо мной и принимается сверлить очень недовольным взглядом. — Это было безрассудно, — заявляет он, — Устроить ссору в первый же день! Альфёдов, ты хочешь, чтобы тебя исключили? Я вздыхаю. — Прости, просто не сдержался. Какая-то малявка унижает тебя… Я просто не смог этого стерпеть. Джаст выше меня на полголовы, и сейчас его суровый вид меня даже немного пугает. Морои почти все высокие и очень худые. У них почти отсутствует склонность к наращиванию мышечной массы. Я смотрю на худые руки Джаста, сложенные на груди, и чувствую лёгкий укол боли. Они все покрыты небольшими шрамами. — Мне нужно заскочить к Кормильцам, — он шумно выдыхает, как бы говоря, мол, толку с тобой разговаривать, — Иди на ланч. Встретимся уже в столовой. Я качаю головой. — Нет, я пойду с тобой. — Здесь меня защищать не нужно, — многозначительно произносит он. — Джаст, — я стискиваю его плечо, — Я пойду с тобой. Джаст молча отворачивается от меня. Я иду вслед за ним через горящую в свете старинных люстр кисею, ведущую в помещения для кормления. Он злится на меня. Но за что? Я ведь просто защищал его! Что в этом такого? Как-то у него слишком много сочувствия к мелкой напыщенной курице. Здесь на удивление пусто. Пара кабинок, отделённых друг от друга матерчатой шторой, заняты, но и только. Джаст подходит к стойке, за которой сидит усталый на вид старый морой. Тот предлагает ему выбрать Кормильца, но он отвечает, что ему всё равно. Судя по его чувствам, Джаст и правда настолько опечален, что не видит смысла в выборе. На меня смотрят очень удивлённо, что Стражи, замершие у стен, точно каменные изваяния, что морои. Я силюсь не обращать внимания. Пусть думают, что хотят, но мне физически необходимо побыть рядом с Джастом подольше. Его распределяют в кабинку. Я иду следом. Кормилица, сидящая со стеклянным взглядом, направленным в никуда, вдруг расплывается в улыбке. — Рада снова видеть вас, ваше высочество, — голос у неё такой расслабленный, что я тут же чувствую, как рот заполняет слюна. Мне хочется, чтобы Джаст укусил меня. И это желание болезненно зудит, будто червь, забравшийся под кожу. Тошнотворное желание кайфа только усиливается, когда Джаст улыбается мне, и я вижу пару выпущенных острых клыков. Неужели действительно подсел? Как такое может быть? Всего раз в два дня! Я физически не мог… Но реакции моего тела подсказывают иное. Глядя, как Джаст пьёт, я испытываю острое чувство зависти. И морои, и Стражи, презирают эту зависимость, но, по иронии судьбы, без неё жизнь бы серьёзно осложнилась. Найти пропитание во внешнем мире действительно не так просто, как можно подумать по моим рассказам директрисе Лилиан. Именно поэтому Кормильцы — это необходимость. Им дают кров, ухаживают и хорошо кормят. У них здесь нечто, вроде санатория, в котором тебе подают героин. Я рад за Джаста. Теперь мне не придётся морить его голодом из-за неспособности кормить столько раз, сколько нужно. И всё же ужасная зависть просто душит меня. Нужно приходить в себя и отучаться от этого. Подобное просто неприемлемо с моей стороны. До конца ланча остаётся пятнадцать минут, когда мы всё-таки попадаем в столовую. Джаст берёт себе салат, а я — целую гору картошки фри, пару мясных шариков и чай. Сейчас здесь наполовину пусто, и мы можем сесть куда захотим. Я выбираю дальний столик у окна и принимаюсь смотреть наружу. Стекла здесь настолько сильно затонированы, что простому человеку ни за что не увидеть, что происходит снаружи. Я и то вижу лишь очертания в темноте. У Джаста зрение гораздо острее, но он даже и не думает туда смотреть. Я набрасываюсь на еду. На фоне Джаста, чинно и благородно жующего свой салат, я выгляжу варваром, который пару недель не видел ничего съедобного. За сегодня мне пришлось потратить кучу калорий, так я ещё и не завтракал. Конечно, мне дико хочется есть! Хорошие физические нагрузки требуют хорошего питания. — Как ты? — немного уняв голод, спрашиваю я. Мне, разумеется, прекрасно известно, как Джаст себя чувствует, но задать этот вопрос несомненно стоит. — В порядке, — он пожимает плечами, лениво катая по тарелке помидор черри, — Но все так пялятся… Даже сейчас. Я тоже чувствую это. И постоянно ощущал во время занятий в первой половине дня. — Тебе это досаждает? — я знаю ответ на этот вопрос, но почему-то всё равно решаю спросить. На фоне учеников в пёстрых, самых разнообразных, нарядах Джаст кажется вороном. Этакой чёрной тенью. Его рубашка с длинным рукавом чёрная, джинсы чёрные, кроссовки чёрные. Единственное, что в нём есть белого — волосы. Я сам же тяну на белую ворону, только абсолютно белую. Идеальный контраст: я излучающий белый свет праведник, а Джаст печальный демон. Он смотрит на меня, подперев щёку рукой. — Немного… — его голос звучит задумчиво, — Но ведь ты тоже через это проходишь. Я не имею права жаловаться. Не давая мне и слова вставить, Джаст выуживает из кармана своё расписание и протягивает мне. Я беру листок в руки 1-й урок: Немецкий. 2-й урок: История моройского происхождения. 3-й урок: Основы контроля над стихиями. 4-й урок: Древняя поэзия и литература. Ланч 5-й урок: Поведение и физиология животных. 6-й урок: Высшая математика. 7-й урок: Моройская культура. 8-й урок: Демонологическое искусство. Я задумчиво киваю. — Будь ты таким же математическим тупнем, как я, все уроки во второй половине дня у нас бы совпали. Джаст пожимает плечами, отправляя идеальной формы помидор черри в рот. Кажется, будто гоняя его по тарелке, он заставлял несчастную ягоду выбиться из сил и сдаться. Странная аналогия пришла мне на ум… Я вспоминаю слова Димитрия, сказанные уже после моего публичного унижения: «Многие морои не видят смысла в борьбе и добровольно обращаются в падших». — Кстати, а почему у тебя «основы контроля над стихиями»? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься, — Это же для средней школы. Джаст поднимает на меня печальный взгляд. — Потому что мои ровесники занимаются по специализации… Я тут же чувствую болезненный укол печали. Все морои обладают элементарной стихийной магией. Каждой они владеют понемногу в юном возрасте, но, взрослея, приобретают склонность к конкретной. Так, например, у Хайди специализация вода, а Пугод отлично управляется с землёй. Их способности начали активно проявляться ещё до нашего побега. Но Джаст — другое дело. Все стихии даются ему в равной степени слабо и нет какой-то, какая бы выделялась на фоне других. — Госпожа Грейс говорит, что ничего страшного, — Джаст качает головой, снова опуская взгляд в тарелку, — У кого-то вообще может не быть специализации. Такое случается. — Не переживай, — я касаюсь его руки и ободряюще сжимаю, — Уверен, тебе просто нужно время. — Госпожа Грейс сказала мне то же самое, — Джаст соглашается, но я чувствую, что это причиняет ему боль. Он практически во всём выделяется по сравнению с другими мороями, и это невероятно давит на него. Я не всегда смогу защищать его от нападок мороев и новичков. Как бы мне хотелось, чтобы Джаст мог постоять за себя в должной мере… Я рад его защищать, но у меня может не быть такой возможности. Раньше мы вообще почти не разлучались. Теперь же у нас будет мало времени друг с другом. Мне это не нравится, но сделать что-то… не уверен, что подобное возможно в ближайшее время. Хотя, кое-какие мысли на этот счёт у меня есть. Стоит немного подождать. — Джаст, ты же понимаешь, что надолго мы тут не задержимся? — я наклоняюсь к нему и заговорщицки шепчу, — Нужно не привлекать внимания. Джаст смотрит на меня долгим взглядом. — Честно говоря, я не уверен, что это хорошая идея. Внутри у меня всё переворачивается. — Ты это о чём? Думаешь, побег — плохая идея? Джаст молчит, но по его чувствам я понимаю — это действительно так. Он жалеет о нашем побеге и не хочет повторения всей этой истории. — Но, Джаст… — я запинаюсь, — Почему? Как так вышло, что ты передумал? Он снова ковыряет еду вилкой и, не поднимая глаз, говорит: — Нам лучше остаться здесь. Осталось ведь совсем немного… У меня просто нет слов. Почему Джаст сомневается? Мы должны были убежать и сделали это ради его безопасности! Неужели он считает, что нам стоило остаться? Даже, после того, что случилось? Это абсурд. Я сделал столько всего, чтобы увезти Джаста и защитить, но ему это оказалось совершенно не нужно. — Ты хочешь остаться? — уточняю я, пытаясь сделать вид, что я вовсе не расстроен, — После всего, что пережил? Джаст кивает. — Да, так и есть. Думаю, это правильно. Я не оставляю попыток его убедить. — Джаст, пожалуйста! Тебе ведь угрожает опасность! Он устало вздыхает. Я чувствую, как его терзают сомнения. — Хорошо, — Джаст поднимает голову и внимательно оглядывает меня, — Давай сделаем так: если я вдруг почувствую себя в опасности, сразу же бежим. Как тебе такое? –Ну, — тяну я, — Вариант. Джаст расплывается в улыбке. — Вот и отлично. Я чувствую, что эта улыбка фальшивая, но решаю ничего не говорить. Джаст явно расстроен всем происходящим, и мне не хочется задевать его ещё больше, уличая во лжи. — Раз мы решили остаться, — я отодвигаю пустую тарелку и принимаюсь за чай. Джаст всё ещё лениво ковыряется в остатках салата. Не уверен, что он его доест, — Нужно ввести некоторые правила. — Это какие же? — в голосе Джаста слышится что-то, что я никак не могу определить, но его чувства буквально кричат — мне это не нравится. Я делаю глоток несладкого чая, думая при этом, как же умудрился забыть взять сахар. Ну, мне слишком лень идти за ним, так что, как говорится, мышка жаловалась и кололась, но всё равно продолжала жевать кактус. — Мы не должны привлекать внимания, — на этих словах Джаст искренне, хоть и слабо, улыбается, — Нужно затаиться. И не общаться с приближёнными к моройскому престолу. Такие морои, очевидно, гораздо опаснее для Джаста. Они ведут себя пафоснее остальных, считают себя пупами земли, а ещё обожают унижать тех, кто не вписывается в их стандарты. Тесное общение с ними может привести к тому же, что случилось два года назад. Я не позволю этому вновь повториться. — С кем же тогда общаться? — Джаст явно недоволен моими требованиями, но мне всё равно — это ради его же безопасности. — Ну… — тяну я, — С Хайди. Джаст приподнимает брови. — С Хайди? — Ну, да, — я энергично киваю, — Он славный. Джаст подцепляет вилкой лист салата и глядит на него так, будто на нём что-то написано. В конце концов он опускает его обратно и отталкивает тарелку от себя. — Славный, значит? — задумчиво произносит Джаст, — Ох, ну, это всё меняет. А тебе, значит, можно общаться с кем захочешь? Джаст злится — я чувствую волны агрессии, исходящие от него. Кажется, что он готов послать меня куда подальше. — Это не так, — осторожно говорю я, пытаясь сгладить ситуацию, — Просто у меня иной случай. Новички не представляют особой опасности, но я буду стараться ограничить контакт с теми, кто близко дружит с приближёнными. Кажется, это не помогло. Наоборот сделало ещё хуже. Джаст, глядя на меня быстро мерцающими глазами, встаёт. — Иной случай? Хорошо, — он пожимает плечами, — Значит, у меня тоже иной случай. С этими словами он шумно придвигает стул к столу и идёт к компании мороев, состоящей из Джея, Виверны и Пугода. Они говорят о чём-то своём, но при приближении Джаста затихают. Выражения их лиц делаются очень удивлёнными. — Привет, — Джаст улыбается им, но я чувствую в нём лишь желание насолить мне. Что на него нашло? — Как вы, ребята? Первые пару секунд они не отвечают, лишь глазея на Джаста с поражённым видом. — Цербер выпустил тебя из-под стражи? — со смешком спрашивает Пугод. Он всегда напоминал мне шпрехшталмейстера — чёрный костюм с золотыми узорами, в тон ему шляпа, почти надвинутая на глаза, а медно-рыжие кудряшки немного нелепо торчат из-под неё. Золотистые глаза Пугода слабо мерцают в свете потолочных ламп. Иногда я нахожу забавным то, что в чопорной академии нет обязательного дресс-кода. — Не нужно так, — Джаст улыбается, — Альфёдов просто обо мне чересчур заботится. — Пожалуй, слишком чересчур, — говорит Виверна, поправляя копну тёмно-рыжих «воздушных» волос. Она должна быть наполовину демоном наполовину сиреной, но в её внешнем виде этого не заметно да и ангельским голосом она не обладает. Сирены создаются искусственно, как и големы. Например, чтобы помогать в спасении жертв кораблекрушений или искать обломки того или иного корабля. Именно с помощью сирен мы нашли Атлантиду! — Согласен, — Джей поправляет капюшон своей тёмно-синей с золотым орнаментом толстовки. Он его никогда не снимает. Не уверен, что кто-то вообще знает, как выглядит лицо Джея, — После гибели твоих родителей, упокой Господь их души, Альфёдов, как с цепи сорвался. Он не может тебя контролировать! Кажется, Джаст начинает понимать, что зря всё это затеял. Я не спешу ему на помощь — сам виноват. Пусть убедится в правильности моих просьб. Он должен понять, что я не хочу его ограничивать — только защитить. — Вы слишком остро реагируете, — весёлый тон отлично у него получается, но я-то знаю, что он на самом деле чувствует, — Альфёдов просто заботится обо мне, вот и всё. Он же мой Страж. Все трое на этих словах переглядываются. — Ты уверен, что это хорошая идея? Ну, то есть доверять ему? — Пугод складывает руки замком и устраивает на них голову, — Он же увёз тебя отсюда. По сути, похитил. Альфёдов слишком распоряжается твоей жизнью. — Вот-вот, — Джей откидывается на стуле, — И я о том же! — Тебе бы развеяться, — подначивает Виверна. Её взгляд скользит по мне, и я замечаю странный рисунок её радужек — они ярко голубые и будто покрыты чешуёй, — У нас в пятницу будет вечеринка. Приходи. Мы будем тебе очень рады. — Я… — Джаст запинается: его мысли обращаются ко мне, — Я подумаю об этом. — Отлично, — Пугод хлопает его по плечу и одновременно со своими друзьями поднимается с места, — Будем тебя ждать. До конца ланча остаётся меньше пяти минут. В столовой после ухода «знати» лишь я да Джаст. Ой, дурак… И всё ради того, чтобы мне насолить! Выждав несколько секунд, я подхожу к нему. — Ну? Многого добился? Джаст резко разворачивается и быстрым шагом идёт к выходу. — Отстань. Вторая половина учебного дня проходит в напряжении. Джаст злится и на меня, и на себя, а я злюсь на него. Тем не менее, у меня хватает сил пытаться наладить контакт. Перед «Демонологическими искусствами» мне всё же удаётся примирить нас. Джаст всё равно выглядит раздражённым, но по крайней мере говорит со мной. Мы как раз вяло обсуждаем услышанное сегодня о пси-ищейках, когда к нам подходит незнакомый мне парень. — Привет, — он явно обращается ко мне, — Мы с тобой вместе ходим на «Поведение и физиологию животных». Мне кое-что о тебе рассказали. — И что же? — настороженно спрашиваю я. Этот парень мог многое обо мне слышать. Хотя бы тот случай, после которого мы сбежали. — Ну, это ведь ты устроил бой рака отшельника и тасманийского дьявола? Киваю. О да, это был я. Не то, чтобы мне изначально пришло в голову их стравить, просто так вышло. Я посадил тасманийского дьявола в террариум к раку отшельнику, но почему-то не подумал, что они начнут драться. За этим боем следил весь класс, пока не пришёл господин Эйдж и не устроил мне взбучку. Джаст тогда сильно на меня разозлился: он же обожает животных. Вот и сейчас я чувствую, как недовольство вновь захватывает его. — А как ты это сделал? — воодушевлённо спрашивает парень. — Ну, просто достал за шкирку из клетки тасманийского дьявола и закинул к раку, — я пожимаю плечами, — Ничего особенного. Джаст смотрит на меня очень неодобрительно. Он, кажется, был единственным, кто переживал за бедных зверушек. Когда парень уходит, Джаст прислоняется к стене и спокойным голосом выдаёт: — Тебя прямо гордость разбирала. Ты же понимаешь, что это было неправильно? — Не злись, — я ободряюще хлопаю его по плечу, — Всё я понимаю. Это заставляет меня вспомнить кое-что… — Это ворон? — Кажется, он мёртв. — Бедняжка… — Фу, Джаст, не трогай его! Я спешно отметаю эти мысли. Нет. К тому случаю моя маленькая шалость не имеет никакого отношения. В любом случае после уроков мне приходится расстаться с Джастом. Общежития мороев и гирблингов стоят совсем рядом. Их разделяет буквально пара метров. Рядом со мной остаётся Модди, а Джаста уводит Лисса. Я гляжу ему вслед пару мгновений, а затем иду искать свою новую комнату. Мне повезло. Обычно в общежитиях в одной спальне живут двое. Гирблингов очень не хватает. В последние годы их рождается всё меньше и меньше. К тому же не все хотят связывать свою жизнь с защитой мороев. Кто-то хочет жить, как люди, кто-то, подобно большинству женщин-гирблингов хочет завести семью и воспитывать детей. Наши ряды постепенно редеют. Именно поэтому мне достаётся комната без соседа. В ней очень пусто. Буквально кровать, письменный стол с компьютером, пробковая доска на левой стене и шкаф. Когда мы сбегали из квартиры, оба прихватили по «экстренному рюкзаку». В каждом были вещи первой необходимости: одежда, умывальные принадлежности, какие-то памятные вещи, небольшой перекус в виде солёных крекеров и печенья и пара бутылок воды. Джаст, конечно, хотел забрать ещё кое-что с собой… Жаль, что я не позволил ему это сделать. В конце концов нас же всё равно поймали. Модди терпеливо ждёт, прислонившись к двери, пока я разберу немногочисленные пожитки. У меня нет сил торопиться, хотя и крайне неловко заставлять ждать того, кто фактически спас меня от отчисления. — Не хотите присесть? — спрашиваю я, оборачиваясь к Модди. — Нет, спасибо, — отвечает он, — Нужно всегда быть начеку. Очевидно, он снова хочет меня поддеть, но я не реагирую. Из сменных вещей у меня пара футболок, ещё одни джинсы и пара чистых трусов. Ну, жить можно. Я забрасываю это дело в шкаф, даже не потрудившись посмотреть чисто ли там. На доску я вешаю пару наших фотографий с Джастом. На первой мы в парке развлечений в Монтане едим сахарную вату. На Джасте накладные красные рожки, которые вкупе с настоящими создают очень забавный образ. Мы выглядим такими счастливыми… Скрываться в Америке было прикольно: мы столкнулись с иными порядками жизни, попытками разобраться в картах на заправках и путешествиями на попутках. Вторая фотография иллюстрирует нашу поездку в Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Мы оба сидим, обнявшись, на огромном солевом образовании на берегу Большого Солёного Озера. Позади нас мутная солёная вода, освещённая заходящим солнцем. Мне почему-то становится тоскливо. Жаль, что фотографий осталось так мало… Достав из рюкзака последнюю важную вещицу, я бросаю и его в шкаф. Модди молча наблюдает за мной. — Красивый браслет, — внезапно говорит он, — Твой? Я держу на ладони браслет-чётки с болтающимся посередине крестом. — И да, и нет, — я сжимаю его в руке, а затем прячу в ящик стола, — Это фамильная реликвия семьи Джаста. Он подарил мне эти чётки, когда его родители погибли. Модди чуть склоняет голову набок, а его тёмно-жёлтые, почти оранжевые, глаза заинтересовано оглядывают меня. Возможно, он наполовину филин. По крайней мере, многие вещи в его поведении на это указывают. — Почему ты его не носишь? — Модди, кажется, искренне озадачен. — Боюсь потерять. Это чистейшая правда. Мне бы не хотелось случайно посеять то, что так дорого сердцу Джаста. Этим подарком он, по сути, приобщил меня к своей семье. Если я потеряю браслет, то нарушу нашу с ним клятву: заботиться друг о друге и ни за что не расставаться. Модди никак не реагирует на мой ответ. Мы выходим из моей новой комнаты и идём к гимнастическому залу. Сил тренироваться у меня нет вообще, но придётся терпеть. По пути мы встречаем Диамкея, который, выбросив в воздух сжатый кулак, желает мне удачи. М-да уж, она мне явно понадобится. Мне всё-таки подбирают форму, и я быстро переодеваюсь в раздевалке. Так-то лучше. По крайней мере, просто двигаться станет легче. — Ну, что? — я подбегаю к Модди, — Чем займёмся? Мне хочется выглядеть энергичным, но он, кажется, прекрасно видит, что на самом деле я бы рухнул прямо тут на пол да сдох бы. — Для начала разомнись, — Модди отвечает без особого энтузиазма, а стоит мне отвернуться, как он плюхается на расстеленный мат и уставляется в книгу. Ну… да. Он же не хочет этим заниматься. Ладно, придётся как-нибудь самому. Выполняя упражнения, я то и дело ловлю себя на мысли, что мышцы трещат по швам. Они так напряжены, что мне больно тянуться к носкам кроссовок кончиками пальцев. Модди, кажется, вообще не обращает на меня внимания. Он весь поглощён своей странной книжкой и тихо играющей музыкой. Сама музыка очень звучная — под такую хочется драться и рубить головы, а не разминать связки голеностопа. — Что это за музыка? — спрашиваю я, усилием воли заставляя себя продолжать. — Группа «Korpiklaani», — отвечает Модди, перелистывая страницу, — Это скандинавский фолк-металл. — Под такую круто драться, — намекающим тоном говорю я, — Как думаете? Модди пожимает плечами. — Пожалуй. И по этому «пожалуй» я понимаю, что никаких боевых приёмов Стражей мне не разучить. По крайней мере сегодня. Что же он мне поручит тогда? Диамкей сказал, что меня ждёт ад. Пока как-то не наблюдается. Когда же я подхожу к Модди со словами, что закончил, он поднимает на меня взгляд и спокойно говорит: — Отлично. Накинь куртку и вперёд на улицу: сто кругов вокруг академии. Я отвечаю после довольно долгой паузы. — Ладно. У меня даже нет сил как-то этому противиться. Чтобы обойти пешком здание академии понадобится минимум десять минут. Мне же придётся обежать его сто раз. Что ж, ноги меня за это не поблагодарят… Уже на втором круге я начинаю сдавать. Икры ноют, дыхание сбилось напрочь. Знаю, никто за мной не наблюдает, но я не могу заставить себя остановиться и передохнуть. Это нечестно. Тем более, что я хочу стать хорошим Стражем, а значит должен быть готов вынести и такие испытания. Не знаю, как бег поможет мне защищать Джаста, однако одно ясно точно: без выносливости никуда. Нужно вернуть её на прежний уровень, а то и выше. Самое сложное — не обращать внимания на косые взгляды. Сейчас свободное время: все отдыхают, гуляют, устраивают вечеринки. В общем, делают, что хотят. У меня же свободное время урезано да и возможности делать, что вздумается нет. Только занятия, а потом бесконечное сидение в своей комнате. Ещё и без Джаста… Совсем тоска. Почему-то мне хочется думать, что он сидит у окна и наблюдает за мной. Это глупо. Джаст наверняка занят уроками, а, может, вообще гуляет. И только я бегаю тут, как умалишённый, и надеюсь, что это поможет мне одолеть падших. Так или иначе сто кругов я пробегаю, и Модди отпускает меня. — И всё? — я немного теряюсь, когда он поднимается с мата и говорит, что я свободен, — То есть, совсем всё? Я могу идти? Модди кивает. — Иди. Для первого дня вполне достаточно, — он разворачивается и уходит в сторону выхода, — Завтра продолжим. — Ладно. В спальне меня ожидает тишина и спокойствие. То, что мне на самом-то деле не нужно. Я бы хотел оказаться на шумной вечеринке, посмеяться и потанцевать. В голову приходит мысль об алкоголе, но я тут же её гоню. После того дня я ни за что больше не выпью ни капли. Чтобы скоротать время, решаю проверить почту. Ну, вдруг там что-нибудь интересное. Пока компьютер запускается, я смотрю в затенённое, хоть и не так сильно, окно на небо. Оно кажется чёрным и бескрайним, будто огромная невероятно глубокая дыра. Прислушиваюсь к Джасту. Его поселили с Хайди! Они о чём-то сейчас болтают, но мне сложно уловить о чём по его настроению. Он в общем-то успокоился: его окутывает безмятежность, а внутреннее равновесие пришло в норму. По крайней мере, Джаст не несчастен. Это уже радует. На почте я обнаруживаю одно письмо. Ох, оно от моих родителей. Мне требуется пара минут, чтобы прийти в себя и открыть его. Я знаю, что там написано. Знаю. Но всё равно хочу это прочесть. Может, во мне всё же теплится надежда, что я не увижу там ранящих слов? Конечно, если она и существовала, то умерла в ту же секунду, как я открыл письмо. Внутри у меня что-то болезненно ёкает. Сообщение на белом фоне прекрасно передаёт настрой моих родителей и будто пинает меня в живот. «Рады, что ты вернулся. Это был просто возмутительный и безрассудный поступок. Мы очень в тебе разочарованы.

Мама и папа».

Я роняю голову на столешницу и пару раз ударяюсь об неё. Спасибо большое, любимая семья…