The Dark Maladies Line

             Глаза Гермионы расширились, когда она осмотрела фиолетовое зелье в руках Драко.       — Я почти забыла о нем, — она снова встретилась с ним взглядом.       — Я ждал подходящего момента. И это время настало, — он поставил флакон на стол и глубоко вздохнул. — Я работал над этим зельем сколько себя помню, над теорией, ингредиентами, из которых оно могло получиться, тонкостями исцеления и, ну, косметическим эффектом…       Гермиона полностью сосредоточила свое внимание на Драко, пока он изо всех сил старался говорить так, чтобы его голос звучал ровно.       — И я думаю, будет проще сразу показать тебе его действие, а не рассказывать теорию, так что… — не сводя с нее глаз, он потянулся правой рукой к манжете левого рукава, и завернул ее один… два, — как обычно до середины предплечья — но тут он остановился, чтобы сделать еще один вдох, прежде чем продолжить закатывать рукав вверх по предплечью — три… четыре переката… Гермиона ахнула, когда Драко задрал ткань до локтя, поднося левую руку ближе к ней.       — Метка… ты… ты стер ее, — выдохнула она.       Драко медленно кивнул, все еще очарованный видом своей кожи: чистой и совершенно не имеющей отношения к тому злу, которое раньше в ней таилось.       Ее ладони обвились вокруг его руки, пальцы пробежали по коже, на которой раньше проступали черные чернила его метки.       Гермиона снова посмотрела на него, выражение ее лица все еще было ошеломленным.       — Что ты чувствуешь? Не видя ее там?       Его губы скривились.       — Я чувствую себя одновременно обновленным и окрыленным, а также бесспорно виноватым.       Она склонила голову набок.       — Виноватым?       Драко казалось бы безразлично пожал плечами, словно его это не беспокоило.       — Присоединившись к ним я совершил ошибку, не так ли? Может быть, мне следовало бы нести это бремя всю оставшуюся жизнь.       Ее брови потянулись вверх.       — Нет, Драко. Ты не обязан нести это с собой. Посмотри на все, что ты создал.       — И вспомни все, что я сделал, — вырвалось у него, и он мягко отвел руку назад, прижав ее второй рукой к своей груди.       — Тогда почему ты избавился от нее? — она скрестила руки и выжидающе посмотрела на него. Если он хотел идти этим путем, она бы ему позволила. Она уже и без того сотни раз пыталась заставить его взглянуть на это с ее точки зрения.       — Для тебя, — Драко оторвал руку от груди и снова посмотрел на нее. — Чтобы однажды мы могли вместе прогуляться по Косому Переулку, держась за руки, не привлекая внимания посторонних к моему прошлому. Не хочу втягивать тебя в свое прошлое.       — Ты же знаешь, я не…       — …Беспокоишься об этом, — беззаботно сказал он, улыбаясь ей. — Я знаю. Но раз уж ты спросила. Я хотел стереть неизменное напоминание о моей ошибке, на которое тебе постоянно приходится натыкаться. Я вижу, как ты смотришь на нее.       — Драко, я не осуждаю…       — Я знаю, — спокойно ответил он, — ты не смотришь на нее с отвращением. В твоем взгляде больше… — он на мгновение задумался, — стойкости? Как будто каждый раз, когда твой взгляд ловит ее, ты оглядываешься назад и словно говоришь: мы победили. Мы победили тебя. И это достойно восхищения. Но я не хочу, чтобы ты прожила свою жизнь со мной, глядя на постоянное напоминание о войне и о том, что нам с тобой, по отдельности, пришлось преодолеть.       — Я понимаю. Но надеюсь, что отчасти ты сделал это и ради себя самого тоже.       — В некотором роде одно вытекает из другого, не так ли? Я хотел облегчить свою собственную вину перед тобой за то, что ты чувствуешь, глядя на нее.       Гермиона взяла его левую руку и снова провела большим пальцем от запястья до локтя, а затем поднесла к губам и поцеловала.       — Ты заслуживаешь быть свободным от этого, — тихо сказала она, когда их глаза снова встретились. Отпустив его руку, Гермиона положила ладони на его грудь, а затем пальцы скользнули к его спине, притягивая его ближе.       — Ну, я сохранил шрамы от Сектумсемпры. Ты сказала, что они тебе нравятся и что они успокаивают тебя, когда ты водишь по ним пальцами. Я проводил на них свои предварительные тесты.       — Я знала, что тот шрам уменьшился!       — Так и было. Не сильно, но когда примерно неделю назад зелье, наконец, достигло полной эффективности, я опробовал его на шраме. Потребовалось несколько дней, чтобы полностью удалить рубец, так что я знал, что зелью все еще нужно было некоторое время, чтобы настояться. И вот вчера вечером оно было готово. Я мог бы удалить остальные шрамы на своей груди, если бы захотел, но решил, что сохраню их. Назови это компромиссом за удаление Темной Метки.       — Они мне действительно нравятся, — она прикусила уголок нижней губы, чтобы подавить смущенную улыбку.       Драко наклонился и завладел ее губами, крепко целуя.       — Итак, — он глубоко вздохнул, отстраняясь, — я хотел предложить тебе убрать свои.       — Мои… — на ее лице появилось выражение понимания, — шрамы.       — Оно сработало с моими и с Меткой. Осмелюсь предположить, что зелье сработает и на тебе. И, вероятно, на Поттере, но кто захочет избавляться от такой славы со своего лба?       Гермиона быстро заморгала, все еще пытаясь осмыслить то, что он ей предлагал. Она отступила назад, оттягивая рукав своей малиновой блузки, пока ее глаза изучали темно-красные линии слова «ГРЯЗНОКРОВКА».       — Ты действительно мог бы это убрать?       В ее глазах снова появились слезы. Собираясь в уголках, они грозили вот-вот скатиться вниз.       — Я думаю, что да. И это даже не стало бы для нас конфликтом интересов, потому что это зелье не входит в линейку Dark Maladies, во всяком случае, пока. Я создал его на свои собственные деньги, а не на министерские, и значит это не имеет никакого отношения к твоей работе. Так что, если ты хочешь, я мог бы попробовать удалить их прямо сейчас. Не в качестве исследований и не для отчетности, а только для тебя.       Она автоматически кивнула.       — Да. Если ты сможешь избавиться от них, то да.       Драко не ожидал такого быстрого ответа, зная ее обычный подход ко всему, с расспросами и исследованиями теорий, поэтому весело усмехнулся.       — Я должен напомнить тебе, что оно было протестировано только на мне. Это ни в коем случае не стопроцентно надежное, регулируемое зелье, — ему нужно было убедиться, что она не упустила эту очень важную деталь, — оно сработало на мне, и я думаю, что сработает и с тобой. Но мы всего лишь следуем теории, и возможны побочные эффекты. Ты можешь подождать, пока оно не будет утверждено и не пройдет все испытания.       — Нет, я доверяю тебе, — ее глаза излучали уверенность. — Я… я бы хотела, чтобы ты сделал это.       Драко смотрел на нее еще мгновение, но не почувствовал колебаний с ее стороны.       — Хорошо, — он поднял руку к ее лицу и провел большим пальцем по щеке, по которой скатилась случайная слеза, и снова поцеловал ее.       Повернувшись к банке с пурпурным зельем, он отвинтил крышку и призвал к себе чашку Петри, чтобы налить туда небольшое количество зелья. Нежно взял ее за запястье одной рукой, в то время как пальцами другой зачерпнул щедрое количество фиолетовой слизи. Драко еще раз встретился с ней взглядом, и она улыбнулась ему, хоть и выглядела взволнованной. Он улыбнулся в ответ, а затем сосредоточил свое внимание на буквах, покрывавших ее предплечье.       — Это не больно, — сказал он успокаивающим тоном, — но если ты захочешь, чтобы я остановился, просто скажи.       Гермиона кивнула, и Драко сделал глубокий вдох, прежде чем мазнуть зельем по букве Г, слегка втирая его в кожу, и наблюдал как рубец исчезает под его пальцами. Перейдя к Р, он услышал, как она всхлипнула, но не поднял на нее глаз, слишком хорошо понимая причину резкой перемены ее чувств. Снова окунул пальцы в зелье и вернулся к ее руке, чтобы втереть его в букву Я, чувствуя, как у него самого ослабевает давление в груди, пока буквы исчезают.       — Яд Василиска? — спросила она дрожащим, но сильным голосом.       На мгновение он поднял на нее глаза, окидывая оценивающим взглядом.       — Ты слишком умна.       — Это единственное безопасное применение для него, какое я могла бы вспомнить.       Драко был уверен, что переключаясь на теорию приготовления зелья, она пыталась справиться с ошеломляющим чувством важности этого момента.       — В лосьонах местного применения, да — кивнул он, его глаза вновь сфокусировались на букве З. Когда фиолетовый цвет смешался с красным, и оба они медленно поблекли, он перешел к букве Н.       — Как оно называется?       — Я думал над Blemish Balm       Она промурлыкала в знак одобрения.       — Мне нравится.       Ее палец потянулся вверх, чтобы проследить за участком, где раньше была вырезана Г, теперь буква полностью исчезла без каких-либо признаков ее существования. Не было ни рубцов, ни блеклых линий, лишь ее чистая кожа, которую она не видела последние двенадцать лет.       — Сейчас она даже более гладкая, чем раньше.       — Со временем все придет в норму, — заверил он ее.       Драко спокойно втирал зелье еще несколько минут, пока ее пальцы двигались к каждому новому очищенному участку кожи, пока, наконец, закончив, он не отступил назад, отпуская ее руку. Когда Гермиона подняла ее выше, чтобы лучше рассмотреть результат, он прихватил полотенце со стола, вытирая остатки зелья со своих пальцев и внимательно наблюдая за ней.       — Потребуется еще минута или две, чтобы полностью избавиться от последних букв, — сказал он, чтобы разрядить обстановку, в то время как его сердце бешено колотилось в груди, ожидая ее окончательной реакции.       Гермиона лишь кивнула, слегка отвернувшись от него, чтобы прислониться к стойке, она не могла отвести взгляда от своей руки, наблюдая, как растворяются буквы.       Драко приблизился к ней сбоку, заглядывая через плечо, и когда последние частицы пурпурного зелья и красных рубцов смешались, и А исчезла, Гермиона посмотрела на него, беззвучно заливаясь слезами, и улыбнулась.       — Они просто… исчезли.       Мужчина поймал ее взгляд и не смог сдержать ответной улыбки. Он приложил рядом с ее рукой свою, и они посмотрели на свои чистые предплечья.       — Приятное зрелище, не так ли?       С ее губ сорвался смешок.       — Посмотри на нас, мы снова, как новенькие, блестящие и гладкие.       — Я все думал о том, что тебе слишком долго приходилось смотреть на эти шрамы, маскировать их, храбриться, преодолевая страшные воспоминания, — он взял ее за руку и переплел их пальцы. — И заново знакомясь с тобой, проводя эти последние семь месяцев вместе, мои желание и решимость поскорее закончить это зелье укрепились. Год назад я почти отказался от него. А потом ты вошла в мою жизнь, и я увидел, что ты делаешь то же самое, что и я — всегда носишь длинные рукава, закатываешь манжеты только до середины, используешь чары на публике. И так я вернулся к своим исследованиям после той праздничной вечеринки и примерно месяц спустя подумал, что, возможно, смог найти ключевой элемент — Яд Василиска, и сварил новую порцию.       — А потом, в конце января, произошел взлом.       Он кивнул.       — И мне пришлось все переделывать заново. Но откат во времени ничуть не умерил мой настрой и веру в значимость этого зелья. Я хотел рассказать тебе о нем, как только доведу дело до конца… а вчера, после того, как я удалил Метку со своей руки, мне понадобилось некоторое время…       — Поверить в то, что это реально, — закончила она, — и что это может значить не только для твоей линейки и твоих исследований, но и для твоей жизни.       — Да. А потом я провел оставшуюся часть ночи, перечитывая еще кое-какие исследования, чтобы убедиться, что оно сработает и на тебе.       Гермиона повернулась к нему и обвила руками его шею.       — Спасибо тебе. За то, что поделился этим со мной, за то, что вернулся к своим исследованиям и потратил все свое свободное время, чтобы подарить мне что-то настолько значимое.       Он наклонился и прижался своими губами к ее, долго не выпуская их из плена и медленно втягивая воздух через нос, пока ее пальцы играли с кончиками его волос.       — Я люблю тебя, — пробормотал он между поцелуями.       — Драко? — вырвалось у нее, прежде чем его губы снова завладели ее ртом, на этот раз настойчивее.       — М-м?       — Можем мы… — его язык легко скользнул внутрь, и она встретила его своим, нежно переплетая их, — забыть о правилах?       Драко не нуждался в пояснениях, его руки тут же нашли ее ягодицы и он поднял Гермиону на столешницу, устраиваясь между ее ног.       — Каких правилах? — спросил он низким голосом, и она улыбнулась ему в губы. Одной рукой он ухватился за ее бедро, в то время как другая утонула в ее волосах.       Ее ладони начали медленно спускаться вниз по его плечам к талии и прошлись вокруг ремня. Она ослабила пряжку, когда Драко снова углубил поцелуй, и перешла к брюкам.       Пока Гермиона одной рукой стягивала его трусы, его пальцы добрались до пуговиц на ее рубашке. Драко ликовал в душе из-за того, что его желание наконец-то овладеть ею в своей лаборатории — комнате, которую она бесцеремонно окрестила запретной зоной — воплотилось в жизнь, что немедленно вознесло эту сцену до уровня фантазии номер один. Но все же он сдерживал себя, стараясь быть немного деликатнее с ней, помня, что она только что избавилась от старых проклятых шрамов, напоминающих ей о том, что сделала с ней его родная тетя. Сегодняшний вечер был важен. Этот вечер был наполнен смыслом. И они вместе отпразднуют свой личный и общий триумф над шрамами, которые они носили, и от которых наконец смогли избавиться спустя столько лет, чтобы двинуться дальше.       И поэтому его поцелуи были долгими, тягучими, а прикосновения — нежными, пока он вдыхал радость, которая исходила от нее. Но его размеренным действиям вскоре был брошен вызов, когда, расстегнув чуть больше половины пуговиц на его рубашке, Гермиона с разочарованным вздохом разорвала остальные.       Драко отстранился и несколько раз потрясенно моргнул, глядя на нее.       — Я не могла… эта пуговица не расстегивалась, — сказала она с придыханием, и Драко ухмыльнулся, когда она притянула обратно к себе за шею и страстно поцеловала, схватив его за ту руку, которая лениво покоилась на ее бедре, и направила ее к пряжке ее собственного ремня.       Видит Мерлин, его намерения были благородными, он хотел сделать это сладко и медленно, но Гермиона совершенно ясно дала понять, что хотела другого. И кто он такой, чтобы указывать женщине, как отпраздновать такое событие?       Их одежда летела на пол. Между поцелуями и тихими стонами, смешанными с раздраженными вздохами двух влюбленных, они пытались стянуть друг с друга слои ткани, так аккуратно заправленной и застегнутой для официального рабочего дня. Освободившись от таких надоедливых ограничений, Драко начал исследовать губами все участки кожи, которые теперь были выставлены перед ним на обозрение. Гермиона откинула голову назад, одной рукой упираясь в столешницу, в то время как другая оставалась в его волосах. Она выглядела такой раскрепощенной и свободной в тусклом свете свечей этой комнаты. И как бы сильно ему ни хотелось восхититься этим зрелищем, оставалось слишком много гладкой кожи, которую нужно было исследовать, и он был счастлив угодить этой ведьме, нарушающей правила.       — Ты уверена, что хочешь сделать это здесь, в лаборатории? — спросил он, прокладывая дорожку поцелуев от ее пупка и выше. Его тон был отчасти дразнящим, отчасти серьезным.       Она кивнула, погруженная в состояние полного блаженства.       — Мне понадобится устное подтверждение, Грейнджер, — в ее жесте было больше поддразнивания, а в его тоне — немного игривости.       — Да, — едва она произнесла это, как его лицо снова оказалось на одном уровне с ее, и ведьма нежно прикусила зубами его нижнюю губу.       Драко уже успел идеально расположиться между ее ног, так что окончательного одобрения с ее стороны было достаточно, чтобы он толкнулся в нее, обвив ее ногами свою талию. Гермиона зажмурилась и уткнулась головой в изгиб его шеи, впиваясь губами в кожу, чтобы приглушить сорвавшийся с ее губ резкий вздох.       Когда он наполнил ее, она слегка отстранилась и встретилась с ним взглядом. Гермиона смотрела на него с таким обожанием, ее губы расплылись в улыбке, которую она приберегала только для него одного. Драко притянул ее еще на дюйм ближе к краю стойки, и девушка ахнула, когда он вошел в нее еще глубже.       Его рука обхватила ее лицо, и он завладел ее губами, когда она тихо застонала.       — Я люблю тебя, — прошептал он.       — Я люблю тебя, спасибо, я люблю тебя, — ответила она немного бессвязно, когда Драко начал двигаться уверенней, ее мозг поплыл от сочетания физических ощущений и бесконечных волн благодарности и признательности к мужчине, в которого она с каждым днем влюблялась все больше.              

***

      — А ты как думаешь, Живоглот? — спросила Гермиона, когда кошачьи лапы протопали по серой плитке таунхауса. Драко постарался не морщиться при мысли о том, что эти когти могли сделать с остальными поверхностями его дома, но он держал рот на замке, учитывая то, какое удовольствие Гермиона подарила ему ранее этим вечером.       Живоглот осторожно помахивал хвостом из стороны в сторону, осматривая новое помещение, проходясь по периметру, прежде чем отправиться на кухню, чтобы продолжить осмотр.       — Я думаю, он освоится, — Гермиона одарила его яркой улыбкой, и Драко улыбнулся ей в ответ.       — Я уверен, что он просто будет рад компании на этих выходных.       — На самом деле ему нравится и одному, когда я остаюсь здесь, — вздохнула она, — но я скучаю по нему.       — Как давно он у тебя? — они прошли на кухню, где Живоглот взобрался на идеально отполированную столешницу бара, и Драко снова едва сдержал гримасу.       — Восемнадцать лет, — она смотрела на кота с такой нежностью, что Драко просто не смог отругать его.       — И как долго они обычно живут? — он приподнял бровь, наблюдая, как Живоглот принюхивается к особенно дорогой бутылке огневиски, которую он приготовил накануне вечером.       Гермиона перевела на него свой укоризненный взгляд.       — Он наполовину низл, так что у него еще могут быть годы прекрасной жизни.       — Просто полюбопытствовал, — Драко оторвал взгляд от кота и одарил ее своей лучшей попыткой на непринужденную улыбку. Он подумал, что, вероятно, это было скорее похоже на гримасу, но он сделал все, что мог.       — Ну, у меня есть для него лежанка, которую мы можем поставить в гостиной, и, конечно, его миски с едой тоже здесь, — сказала Гермиона, роясь в маленькой сумке, висевшей у нее на плече.       — Расставь их где угодно, я уверен, будет лучше, если у него будет специально отведенное ему место. И, возможно, мы могли бы… немного отбить у него охоту запрыгивать на столешницу?       — Всем нам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть, — усмехнулась она, кивая. — Я сделаю все, что в моих силах, но у него действительно имеется собственное мнение.       — Я это понял, — пробормотал Драко.       — Что ж, как насчет того, чтобы ты принес вино, а я пока закончу распаковывать вещи Живоглота.       — Да, думаю, мне понадобится немного вина, — кивнул он, направляясь к бару, когда девушка вернулась в гостиную.       Мужчина снова окинул взглядом Живоглота, перевел глаза на бутылки, стоящие на полках, и достал марочное шампанское 1990 года. Это был, пожалуй, один из лучших урожаев второй половины двадцатого века и идеальный выбор для такого вечера, как этот.       Драко вытянул пробку и левитировал к себе два бокала, налил немного шампанского и попробовал его. Он поднял бокал выше, наблюдая за пузырьками и впитывая вкус на языке. Неплохо, кивнул он сам себе.       Мяуканье сбоку привлекло его внимание, и он приподнял бровь, глядя на кота, который теперь сидел рядом и смотрел прямо на него.       — Да?       Живоглот снова мяукнул, когда его хвост завилял по бутылке огневиски, стоявшей теперь у него за спиной. Может быть, это было предупреждение?       — Мы придумаем, как заставить это все работать, — сказал он коту, отчасти для того, чтобы убедить самого себя.       Живоглот спрыгнул со стойки, и Драко наблюдал, как тот скользящей походкой направился в комнату в поисках Гермионы. Мужчина вздохнул, и взяв второй бокал, последовал за ним.       Пройдя к гостинной, он оглядел пространство: лежанка Живоглота стояла у стены перед спальней, а рядом с полкой для обуви стояли миски с едой и водой. Но через мгновение его пристальный взгляд был прикован уже к самому коту, который запрыгнул на диван и свернулся калачиком у ног Гермионы. Наконец, Драко поднял глаза на свою девушку. Она сидела сияющая в свете свечей, ее, словно загипнотизированный взгляд, был прикованы к руке, а пальцы нежно водили по коже. На ее губах играла легкая улыбка, и на этот раз в глазах не было слез.       Драко наблюдал за ней из дверного проема кухни, чувствуя, как что-то сжимается у него в груди, когда воочию теперь убедился, что он смог сделать для нее в этот вечер. И как бы он ни радовался за себя, когда сидел на том же самом месте прошлой ночью, этим вечером он испытывал еще более сильные эмоции. Это была смесь гордости, счастья и… умиротворения. Впервые за долгое время он ощутил это чувство. Как будто он наконец-то сделал то, что намеревался сделать долгие годы. Он смог облегчить какую-то часть бремени войны для того, кого любил. Драко хотел расти, меняться, эволюционировать и упорно трудиться, чтобы что-то изменить. И теперь почувствовал, что в какой-то степени он прошел полный круг.       Он знал, что работа над собой еще не закончена, но у него уже появилось это чувство. И оно будет только расти с каждым новым сброшенным бременем, которое он сможет отпустить, и с каждым новым волшебником, которому он сможет помочь. Впервые Драко почувствовал, что, возможно, всего лишь возможно, он мог бы быть достоин этой женщины. Возможно, к тому времени, когда линия Dark Maladies начнет оказывать свое влияние на людей, он уже будет иметь полное право на каждую ее улыбку, полный обожания взгляд и каждое проявление сочувствия. Потому что сегодня он наконец-то смог увидеть перемены в созданном им мире. Хорошие перемены. Те, над созданием которых усердно трудился хороший человек. Он осмелился наконец признать, что может быть хорошим и делать добро окружающим. Он мог бы любить Гермиону Грейнджер и быть любимым в ответ, совершенно не заботясь о том, что и кто подумает. Потому что она заслуживала хорошего мужчину. И он мог бы быть им.       Драко улыбнулся своим мыслям и вошел в комнату.       — Я выбрал шампанское на сегодняшний вечер, любовь моя.       Она подняла на него взгляд, одаривая счастливой улыбкой.       — Ласкательное обращение — небольшое клише, но мне очень нравится, когда оно исходит из твоих уст.       Драко ухмыльнулся и скользнул к ней на подлокотник дивана, притягивая ее к себе и целуя в макушку.       — Я тоже подумал, что в этом есть что-то милое.       Она взяла его руку, лежавшую на ее плече, и переплела их пальцы, вздыхая.       — Спасибо тебе за сегодняшний вечер. Я думаю, ты только что изменил мою жизнь.       — Ну, ты изменила мою несколько месяцев назад, так что, я думаю, мы снова в расчете, — сказал он как ни в чем не бывало.       Гермиона тихо усмехнулась, откинулась спиной на его грудь и закрыла глаза, поднося шампанское к губам. В тот вечер они еще долго лежали, разговаривая и время от времени осматривая свои руки, прикладывая их друг к другу и наслаждаясь заслуженным праздником.