Ёлочный сок

***

Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть

Константин Симонов

      Тонуть оказалось страшно.       Лёгкие стремительно теряли запасы кислорода, через ноздри и, наверное, уши в «дыхательные мешочки» проникала солёная вода, разъедающая кровь и внутренности. Жидкости становилось настолько много, что лёгкие рисковали с мгновения на мгновение лопнуть подобно воздушному шарику, который ребёнок слишком долго накачивал воздухом.       В глазах темнело, хотя веки, вроде как, не закрывались, но разве можно было доверять ощущениям, когда тонешь, а сломанные конечности не могли даже постараться удержать тело на поверхности или помочь ему сделать заветный вдох, от которого будто бы зависела вся жизнь, но вряд ли бы один несчастный глоток кислорода смог бы сохранить существование, он бы просто раздразнил организм и, наверное, побудил бы бороться дальше.       Потом наступает обволакивающая темнота, навивающая сон без колыбельных или сказок. Правда, сны не приходят, как и кошмары. Имеется бескрайняя пустота, не пропускающая ни мысли, ни воспоминания, ни образы. Она жуткая эгоистка и не терпит гостей в пространстве, где наглым образом расплылась, приникнув в каждый угол.       Потом уши отчего-то начинают «ловить» лёгкие шумы, но доносят и до мозга излишне скованно и рвано, будто посторонний человек истерично дёргал струны гитары и моментально останавливал пальцами их противное дребезжание. Оно словно царапало барабанные перепонки и высвобождало кровь, распространяющуюся в холодных водах океана. Если верить слухам, то это должно привлечь стаю голодных акул.       Эмоций это не вызывало.       Тонуть было страшнее.       А потом пришлось приходить в сознание, когда тело опустилось на песчаное дно океана. Тогда глаза открываются с трудом, а лёгкие будто и не лопались от избытка в них воды. В поле зрения расстилается дно, коралловые рифы, рыбы и собственный, покрытый чешуёй хвост. Тело моментально охватывается паникой, руки дёргают «новую» конечность.       Она не исчезает.       Это новая реальность.       Оторваться от одно не выходит, да и не очень-то и хочется. Какой в этом смысл, если команда корабля наверняка умерла, а поиски пропавшего месяц назад любимого человека не увенчались успехом? И дома больше нет.       Некуда возвращаться.       Внезапно перед глазами проплывает крупное тело, похожее на русалочье. Страх просыпается и кусает за горло, а внутренняя усталость твердит, что смерть даже от этого существа будет наилучшим исходом из ситуации.       Однако вскоре в силуэте удаётся различить черты того самого человека, поиски которого обернулись страшной трагедией.       «Шура» - проскакивает в голове, когда фигура напротив замирает и ласково улыбается.

***