hold on to your heart

Когда Гарри вошел в кабинет отца, тот рассматривал одну из их семейных фотографий — Мама сказала, что ты хотел со мной поговорить, — начал Гарри, удивившись, когда его мать подкараулила его на кухне и велела идти сюда. В ее защиту можно было сказать, что на ужине определенно царила напряженная атмосфера. Джонатана, конечно, не было дома весь день, но он вернулся на ужин и даже не попытался начать разговор. Конечно, как и Луи, но омега рано отправился спать, объяснив, что плохо себя чувствовал. Гарри подумал, что это просто фарс, но один лишь взгляд на раскрасневшееся лицо Луи убедил его, что тот говорил правду. Джонатан медленно повернулся к нему. — По словам твоей матери, я вчера плохо встретил гостей. Она хотела, чтобы я извинился. — Не помню, чтобы ты поздравил нас вчера, — пробормотал Гарри. Он был почти уверен, что альфа ушел, как только он сообщил всем эту новость. Его отец нахмурился. — Мы все были слегка шокированы твоим заявлением о женитьбе, особенно учитывая то, что мы вообще не знали о ваших отношениях. — Он поднял руку, прерывая собиравшегося заговорить Гарри. — Но я приношу свои извинения. Мне жаль, сын. — Извинения принимаются, — беспечно ответил Гарри, засовывая руки в карманы. — Я могу идти? — И еще кое-что, — продолжил Джонатан, поджимая губы. — В последнее время я все больше думаю о своих планах ухода на пенсию… Я не могу работать вечно, как бы мне этого ни хотелось. И вот, что я надумал. Я много чего добился в жизни. Взял фундамент, заложенный моим отцом, и мы с твоей мамой построили целую империю. Но это ничего не значит, если… — Если ее не на кого оставить, — категорично закончил Гарри, разочарование и раздражение комом подкатили к горлу. — Да, как ни странно, мы это уже обсуждали. Несколько раз. — А я хочу обсудить это снова, — твердо настоял отец. — У тебя есть обязанности, Гарри. — Поверь мне, я знаю. Я всю свою жизнь выполняю эти обязанности, — сказал Гарри, качая головой. — И ты знаешь, что я больше не хочу этого делать. Я не могу заставить себя жить жизнью, которая сделает меня несчастным. — Несчастным? — рявкнул Джонатан, повышая голос. — Это твой дом. — А я твой сын, — сказал Гарри, копируя его тон. — Я знаю, ты не одобряешь мой выбор. Я знаю, тебе неприятно, что я уехал, и что тебе ненавистна сама мысль о том, что я целый день сижу в офисе и читаю книги за пять тысяч километров отсюда. Я знаю, что последние четыре года ты ждал, что я сдамся. Джонатан не произнес ни слова, по сути, этим самым только подтверждая это. — Но разве ты не видишь, что я правда этого хочу? Это делает меня счастливым, — продолжил Гарри, внезапно снова вернувшись в свои двадцать три, когда он закатил скандал отцу на кухне из-за билета в Нью-Йорк в один конец. — Разве тебе этого недостаточно? Отец повернулся, чтобы снова взглянуть на портрет — он, его жена и Гарри перед домом. Домом Стайлсов. Наследием Стайлсов. Для него только это имело значение. — Если это делает тебя счастливым, сынок, тогда мне нечего сказать. — Все когда-то случается в первый раз, — произнес Гарри, качая головой. — Беру свои слова назад. Пошел ты со своими извинениями. Уходя, он хлопнул дверью, не заботясь о том, что из-за этого он снова выглядел как ребенок. Мама будет разочарована, узнав, что случилось, но Гарри не мог заставить себя почувствовать ни капли раскаяния. Он прокрался наверх, даже не пытаясь вести себя тише, и шагнул в их общую с Луи комнату. Мельком взглянув на завернутое в одеяло тело, он понял, что омега, к счастью, спал и шум его не разбудил. Только вот… Гарри снова посмотрел на кровать, заметив какое-то движение, и подошел поближе. Луи… дрожал, и очень сильно. Гарри нерешительно приблизился, понимая, что омега не потрудился переодеться с вечера. Он же там сжарится, подумал Гарри, потому что вряд ли ему было холодно под столькими слоями одеял. — Луи, — осторожно произнес он и замер, когда омега издал тихий стон. Он никогда не слышал ничего подобного от него. Звук эхом отдался у него в груди, как и феромоны, выделяемые Луи, отчетливо отдающие страданием. Низкий хриплый рык вырвался у него из груди до того, как он успел что-либо понять. Альфа вцепился в него когтями, заставляя поддаться инстинктам — защищать, утешать, заботиться. — Луи, — громче повторил он лишь с толикой отчаяния. Он боролся с непреодолимым желанием поднять его на руки и выяснить, что его беспокоило. — Омега. Омега вздрогнул, стягивая с себя одеяло, лицо раскраснелось, а лоб был влажным от пота. Гарри протянул руку и прижал ее к щеке, и тот прямо-таки вскочил, задыхаясь. — Что за черт? — потребовал он, отбрасывая руку Гарри. Голос дрожал, с головой выдавая его. — Ты в порядке? — потребовал Гарри, сердце набатом стучало в ушах. Он будто бы был неуправляем. — Ты дрожишь как осиновый лист. Что… — внезапно до него дошло, и он округлил глаза. — Луи, у тебя начинается течка? — Его охватил шок, и он отшатнулся от омеги как от больного, даже несмотря на протесты своего альфы. — Нет, — выплюнул Луи, отшатываясь, будто это Гарри шокировал его. — Боже, конечно, нет. Я на подавителях. — Тогда в чем дело? — спросил Гарри, потому что точно что-то случилось. Он почувствовал, как что-то зудело у него под кожей, и это сводило его с ума. Факт, что Луи все еще дрожал, сводил его с ума еще больше. — Почему ты… — Я в порядке, — перебил его Луи, соскальзывая с кровати и поднимаясь на негнущиеся ноги. — Такое иногда случается. Мне просто нужны мои таблетки. Он нахмурился, когда Гарри собрался пойти за ним. — Мне не нужен охранник. — Оно само, — прохрипел Гарри, уже используя весь свой самоконтроль, чтобы удержаться от желания повалить омегу на пол и покрыть его, пока он не перестанет испускать эти панические феромоны. — Ну так разберись с этим, — резко сказал Луи, только теперь он выглядел еще более расстроенным, а Гарри начал медленно сходить с ума. — Я же сказал, все нормально. Я в порядке. Перестань вонять своими злыми альфа-феромонами. — Он прищурился, когда Гарри низко рыкнул в знак протеста. — Не смей рычать на меня, Гарри Стайлс. — Луи, — проворчал Гарри, взглядом провожая омегу, когда тот поспешил в ванную. Ему потребовалось приложить титанические усилия, чтобы не последовать зову своего альфы и не утешить омегу. — Это не твое дело, — бросил Луи через плечо, прежде чем захлопнуть дверь. Гарри услышал характерный щелчок замка и сжал кулаки. Он простоял так секунд тридцать, прежде чем шагнуть к балкону и распахнуть двери. На улице было холодно, но мороз приятно отвлекал, пока Гарри пытался избавиться от запаха Луи, медленно успокаиваясь. Для пущей убедительности он подождал еще несколько минут, расхаживая взад-вперед по балкону по меньшей мере два десятка раз, прежде чем, наконец, вернуться в спальню. Луи был уже в постели, сразу понял он. Тот лежал на боку, повернувшись спиной к Гарри. — Мы поговорим о том, что, черт возьми, это было? — спросил Гарри, все еще нервно дыша. Как и следовало ожидать, он не получил никакого ответа. Единственное, омега больше не дрожал. Еще Гарри не мог уловить даже легкого шлейфа запаха, решив, что Луи применил нейтрализаторы перед сном. — Ну, и тебе, блять, спокойной ночи, — пробормотал Гарри. Он проскользнул в свою импровизированную кровать с хмурым выражением на лице. Луи Томлинсон был самым раздражающим, сводящим с ума и упрямым омегой, которого он когда-либо встречал. Следующие семь дней точно быстро не пролетят. Хотя нет — их брак уж точно быстро не пролетит.

+

Луи принялся искать отговорки, когда Мелани попросила его пройтись с ним по магазинам. Она подняла этот вопрос за завтраком, потратив почти час на то, чтобы показать Луи детские фотографии Гарри, потому как он признался, что никогда их не видел. Самого альфы со вчерашнего дня нигде не было видно, после досадного небольшого инцидента. Мелани сказала, что Гарри рано проснулся и отправился на пробежку, но пока не вернулся. — Наверное, просто наслаждается свежим воздухом, тишиной и покоем. Он часто так делал, — заверила она его. — Даже не знаю, — сказал он, прикусив губу. — Мне правда нужно прочитать эти рукописи. Мелани наклонила голову, выглядя удивленной. — Не хочешь сделать перерыв на пару часов? Ты же в Ситке, и я знаю, что ты приехал сюда, не для того, чтобы всю неделю работать. На самом деле он приехал сюда, чтобы их ложь была более убедительной, что не лучше. — Давай, будет весело, — продолжила настаивать Мелани, заметив его сомнение. — Купим тебе что-нибудь для завтрашнего праздника бабули. Кроме того, я хочу получше узнать своего будущего зятя. Нервно улыбаясь, Луи кивнул. Она была права, он не мог всю неделю просто сидеть и работать, как бы он ни хотел использовать этот предлог, чтобы отвлечься от всего остального. — Хорошо, почему бы и нет. Они наскоро собрались и поехали в город. Луи счел личной победой то, что ему удалось пережить поездку на катере без сильной тошноты, после задаваясь вопросом, выработает ли он иммунитет к концу поездки. — В городе есть два магазина, в которые мы можем сходить, — сказала Мелани, одаривая его улыбкой. — Один из них наш, так что давай начнем с магазинчика Мэнди. Луи кивнул, позволяя омеге тащить его куда ей душе угодно. Бутик «У Мэнди» был небольшим, в нем царил все тот же деревенский шик. Неудивительно, что вдоль задней стены магазина был целый раздел с фланелевыми рубашками. Демонстративно проигнорировав их, Луи направился прямиком к стенду со свитерами, проводя пальцами по мягкому белому джемперу. Мелани была полна решимости помочь ему найти что-нибудь на день рождения бабули, но, похоже, она совсем не понимала стиль Луи. Ему нравились нейтральные цвета — черный, белый, серый и бежевый. Он был вовсе не против других цветов, нет, просто нейтральные цвета выглядели более профессионально. У него дома был целый ящик с разноцветной одеждой для отдыха, но то другое. Однако у Мелани было свое представление о том, что хорошо смотрелось бы на Луи. — Ты бы так мило смотрелся в этом, — умиленно произнесла она, подхватывая розовый свитер и кладя его в корзину. — О, даже не знаю, — медленно протянул Луи. Он глянул на свитер — он и правда был симпатичным, но не в том стиле, что он привык носить. — Если носить такие цвета на работе, придурковатые альфы будут думать, что ты не подходишь для работы редактора, — он не понял, что произнес это вслух, пока Мелани не развернулась и удивленно не посмотрела на него. — Это… чушь собачья, — сказала она, хмурясь. Луи сначала подумал, что она сказала это ему, но она продолжила: — Эти альфы — непроходимые тупицы. Они не заслуживают работать с тобой. Он прикусил губу, искренне соглашаясь с омегой. — Издательская индустрия… это все еще в значительной степени «альфа–клуб», если вы понимаете о чем я, особенно в крупных издательствах. Так же и с авторами. Омеги, женщины, темнокожие… им всем приходится усерднее работать, чтобы их услышали. Не могу говорить за всех, но могу сказать, как омега. Нужно быть жестким и идти напролом, иначе ничего не получится. Быть милым считается слабостью. Когда он закончил, Мелани смотрела на него с непроницаемым выражением лица, и он на мгновение задумался, не переборщил ли, но затем она смягчилась. — Знаешь, я очень тобой восхищаюсь. На мгновение Луи тупо уставился на нее от удивления. — Мной? — Да, — кивнула Мелани, прикусив губу. — Должна признать… мое мнение о тебе до этой недели было не самым лучшим, потому что Гарри так часто жаловался на тебя. — Луи фыркнул, и она улыбнулась. — Но я никогда не задумывалась, через что тебе приходится проходить каждый день. Гарри сказал мне, что ты один из самых молодых омег-редакторов. — Правда? — Луи выдохнул, еще больше удивившись. — Вчера? — Нет, еще давным-давно, — ответила Мелани, пожимая плечами. — Возможно примерно тогда, когда он только начал работать на тебя. Луи почти разинул рот. — И он все время говорил о том, что ты лучший в своем деле и как он многому у тебя научился, — продолжила Мелани. — Он и правда многому у тебя научился. Даже если он жаловался на то, что ты заставляешь его оставаться после работы, он добавлял, что ты сказал ему что-то такое, что изменило его взгляд на что-то по поводу трех актов. — Она пожала плечами. — Я не очень разбираюсь в книгоиздательских моментах. — Оу, — тихо выдохнул Луи, чувствуя странную тяжесть в животе. — Я не… я этого не знал. — Он тоже тобой восхищается, — улыбнулась Мелани, похлопывая его по плечу. Она снова взяла свитер. — Я все еще думаю, что тебе стоит хотя бы померить. Ты можешь носить его вне работы. — Верно, — согласился Луи, медленно моргая. Он мог носить его вне работы. Должен ли он был сказать ей, что он никуда не ходит, вечно только дом-работа-дом. Что ему даже в голову не приходило купить что-то не для работы или для дома. Он понял, что его «стиль» полностью зависел от работы, как и все остальное в его жизни. Разве что… он не мог этого сказать, потому что это не относилось к Луи, которого знала Мелани — Луи, который был помолвлен с Гарри и встречался с ним уже восемь месяцев, — что Луи был с ним на множестве свиданий и не одевался так, будто у него через пять минут важное совещание. — Я примерю, — решил он. Он продолжил рассматривать свитера и в конце концов подошел к рубашкам. — Давай купим что-нибудь красивое на завтра, — предложила Мелани, беря голубую рубашку с маленькими цветочками, вышитыми вдоль воротника кобальтовыми нитками. — Симпатично, — Луи поймал себя на том, что сказал это вслух, восхищаясь деталями. — Да. Плюс, Гарри сказал, что ты хорошо выглядишь в голубом, — добавила Мелани, и Луи чуть не поперхнулся воздухом. — Э-э, а когда он такое сказал? — спросил он. — Вчера, — радостно объявила Мелани. — Я попросила его кое-что рассказать, но это сюрприз. — Она подмигнула. — Ох, — снова выдавил Луи, у него бешено колотилось сердце. Не выдумал ли альфа это — когда он вообще видел Луи в синем? Мгновение спустя до него дошло, щеки сразу покраснели. Его пижамка была голубой. Некоторое время спустя, после того, как они оба перемерили все, что выбрали, и покрасовались друг перед другом, они вернулись в дом. Луи признал, что немного увлекся, держа по пакету в каждой руке, но в любом случае он почти год не покупал новую одежду. Кроме того, похвала Мелани, когда он выходил из примерочной в новой вещи, заставляла его чувствовать себя… хорошо. Он никогда раньше не ходил по магазином в чьей-то компании и вообще не любил ходить за покупками, но сегодняшний опыт ему правда понравился. На обратном пути на катере он сказал об этом омеге, и она просто улыбнулась, ответив, что ей тоже все понравилось. Из своих мыслей его вырвала громкая череда звуков. — О нет, — пробормотала Мелани, и Луи посмотрел в сторону двора, откуда и доносились звуки. Гарри стоял посреди двора с топором в руке, занося его над головой, а затем опуская прямо на каноэ. — Э-эм, что он делает? — спросил Луи, смотря на альфу, рубящего каноэ, как будто оно было в чем-то виновато. — Это плохой знак. Лучше его не трогать, — пробормотала Мелани, выглядя расстроенной. — Он просто выплескивает свой гнев. — Понятно, — выдавил Луи, следуя за ней по широкой дорожке к входной двери. Он продолжал смотреть на альфу, который, как он понял, был в наушниках, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, полностью сосредоточившись на каноэ. Он был в джинсах и облегающей белой футболке, на лице и руках блестели капельки пота. Луи отметил, как напрягались мышцы рук и спины альфы, когда он снова и снова взмахивал топором, и приятный теплый узел завязался у него внизу живота. Луи не слепой, ясно? Он… прекрасно понимал, что Гарри был объективно очень привлекательным альфой. А Луи… Луи просто человек. Он резко отвел взгляд, следуя за Мелани в дом. Омега влетела в гостиную, исчезая из виду, и Луи чуть не подпрыгнул, услышав ее голос. — Почему это Гарри опять что есть мочи долбит это старое дурацкое каноэ? — спросила она. Он замер, когда ей ответил знакомый тембр голоса отца Гарри. — Может, задумал сбежать. Не удивился бы. — Что с тобой не так? — разозлилась Мелани, и Луи понял, что ему стоило подняться наверх и оставить их наедине. Но он будто прирос к полу, когда она продолжила. — Что ты устроил? — Да не устроил я ничего, — настоял Джонатан. — Даже не знаю, я извинился перед ним за вчерашнее, как ты и хотела, мы с ним просто поговорили про его будущее. Вот и все. — Вот и все? — повторила Мелани, усмехаясь. — Прекрасно. Отличная мысль, Джон, теперь он больше не вернется домой, — услышал Луи. — Ты понимаешь, что он мой сын, а я вижу мальчика раз в три года? И когда он уедет в воскресение еще на три года, это будет только твоя вина. — Милая, — начал Джонатан, но она его перебила. — С меня хватит. Ты должен… ты должен это исправить. Знаешь ли, в итоге мы можем остаться одни в этом прекрасном доме. Совсем, совсем одни, только ты и я, как два идиота, и пеняй на себя, когда однажды у нас появится внук, а мы его не увидим. Ты должен все уладить, Джон. Пожалуйста, пока не стало слишком поздно. Луи заставил себя направиться к лестнице, в горле встал странный ком. «Пеняй на себя, когда однажды у нас появится внук, а мы его не увидим.» Он распаковал и положил свою новую одежду в комод, а затем оглядел пустую комнату. В его животе все еще был неприятный узел. В конце концов он решил, что сейчас самое время воспользоваться красивой старинной ванной, надеясь, что, хорошенько понежившись, он почувствует себя лучше. Но… ничего не вышло. Около получаса Луи лежал в ванной, слушая классическую музыку с телефона, изо всех сил пытаясь расслабиться, но его мысли упрямо не хотели поддаваться его манипуляциям. В итоге от сдался, вымыв волосы, прежде чем выдернуть пробку из ванной. До него слишком поздно дошло, что он забыл взять полотенце из шкафа. Нахмурившись, Луи встал и осторожно ступил на пол; он слишком много раз в своей ванной чуть не проломил себе голову, неудачно поскользнувшись. Он поспешил к двери, дрожа от холода, закусив губу. — Хей? — крикнул он через двери. — Есть там кто? Когда ответа не последовало, Луи выдохнул, открыл двери и вышел. Конечно, в этот момент он поскользнулся на кафельном полу, споткнувшись, полетел вперед и… Столкнулся с кем-то, и они оба с грохотом рухнули на пол. — Что за… — раздался знакомый голос, но Луи был слишком поглощен ощущением обнаженной кожи и густым древесным ароматом, окутавшим его. Гарри. Это был Гарри, и он голый. Гарри голый, Луи голый. Они оба голые, и Луи лежал на нем сверху, насквозь мокрый. Вскрикнув, Луи вскочил на ноги и в ужасе бросился к кровати. — О господи, ты почему голый? — воскликнул он. — Почему ты мокрый? — закричал Гарри в ответ, в его голосе был такой же ужас. — Я не понимаю. Луи схватил ближайшее одеяло и завернулся в него. Затем он опустил взгляд, увидел знакомый замысловатый узор и снова завизжал, потому что это была гребаная «Залетайка». — Фу, фу, фу, — завопил он, отбрасывая его в сторону. Он посмотрел на альфу, который встал и теперь повернулся к нему лицом, и… — О Боже, у тебя все видно, — пробормотал он, закрывая рукой глаза, а по щекам разлился знакомый жар. Однако это было бессмысленно, потому что теперь у Луи перед глазами навсегда застыла картина с обнаженным Гарри — его широкие плечи, мышцы на груди, пресс, сильные бедра и его… Он подавил смущенный стон. — Прикройся. Прикройся сейчас же! — Все прикрыто, — раздраженно огрызнулся Гарри. Он открыл глаза и с облегчением увидел, что альфа обернул полотенце вокруг бедер. Тем не менее, он все еще был топлес, и Луи изо всех сил старался смотреть только на лицо, на щеках альфы расцвел пунцовый румянец. — Так, объяснись, — потребовал он, абсолютно точно выглядя как помидор. — Объясниться? — переспросил Гарри, разинув рот. — Да, прошу тебя, — повторил Луи со смесью ярости, унижения и крайнего ошеломления. К своему ужасу, он почувствовал, как из его дырочки что-то потекло, и он свирепо посмотрел на альфу за то, что тот с ним сделал, потому что это все он виноват. — Я был снаружи, — сказал Гарри, указывая на дверь. — Тебе нравится сидеть на балконе голышом? — прошипел Луи. Ноздри Гарри раздувались от гнева. — Я собирался принять душ, — возразил он. — И не слышал, что я там? — недоверчиво спросил Луи, крепче прижимая одеяло к себе. — Или то, что я буквально крикнул, чтобы убедиться, что в комнате никого нет? — Я был в наушниках, — в свое оправдание сказал Гарри, указывая на наушники на полу. — А почему ты здесь? Я думал, ты гуляешь с мамой? Откуда ты выпрыгнул, чего набросился? — Мы уже вернулись, — ответил Луи, хмуро глядя на альфу. — И я не набрасывался на тебя. Ты сам набросился на меня. — Он покачал головой. — Знаешь, лучше… просто уходи. Иди в душ. А то воняешь. — Он сильно зажмурился, желая, чтобы Вселенная навсегда стерла последние десять минут его существования. — Ладно, — громко сказал Гарри, по комнате эхом разнесся звук захлопнувшейся за ним двери. — Кстати, классная татуировка, — крикнул он через секунду, голос был приглушен дверью. — Обе классные. Луи замер. Он точно был цвета спелого томата.

+

Несколько часов спустя, когда Гарри и Луи легли спать, в комнате царила напряженная атмосфера. Гарри игнорировал омегу до конца дня и даже не смотрел на него во время ужина. К счастью, напряженность между его родителями, казалось, уравновесила все странности, и никто ничего не заметил. Но теперь они были в одной комнате, и им больше негде было спрятаться. Гарри лежал на полу на ковре, слушая, как Луи ворочается на кровати, явно пытаясь устроиться поудобнее. Ему понадобилось целых десять минут, чтобы принять удобное положение, тихо вздохнув. — Значит… — сказал Гарри, не успев подумать. — Татуировка на заднице. — Заткнись, — прошипел Луи. — У тебя полдюжины татуировок. Я не думаю, что ты можешь меня осуждать. — Я тебя не осуждаю, — обиженно сказал Гарри. — Вообще-то я думаю, что баночка с медом очень милая, — добавил он. — Ладно, закрыли тему, — твердо сказал Луи. — Сделаем вид, будто этого никогда не было. — Ну, тогда ты готов поговорить о том, что произошло прошлой ночью? — спросил Гарри, все еще будучи несколько взволнованным и расстроенным произошедшем. — Хочешь поговорить что у тебя за контры с отцом? — в ответ парировал Луи. — Нет, — сказал Гарри, мгновенно раздражаясь при упоминании отца. — Ни за что. — Что, если это спросит Росс? Смутно припоминаю, что видел в папке вопросы об отношениях вашего супруга с родителями. — Все просто. С мамой — хорошо. С отцом — плохо, — категорично ответил Гарри. — Тема закрыта, Луи. — Ты же сам сказал, что мне нужно изучить тебя вдоль и поперек, — обвинительно сказал Луи. — Ты не помогаешь. Гарри усмехнулся. — Да брось. Как будто ты как-то прилагал к этому усилия последние пару дней. Он услышал шорох, когда Луи, вероятно, сел в постели. — Вообще-то, да, — сказал он. — Я слушал и наблюдал. — Да неужели? И чего же ты узнал? — сухо спросил Гарри. — У тебя по-настоящему близкие отношения с мамой и бабушкой. Вы, наверное, часто созваниваетесь, потому что, хоть вы на этой неделе много разговаривали, но ты почти ничего не говорил о Нью-Йорке, а значит, что они уже знают, — сказал Луи. — Вау, я впечатлен, — саркастически ответил Гарри. — Я только начал, — спокойно продолжил Луи. — Твой день рождения первого февраля, а это значит, что ты Водолей — внезапно. Ты явно очень любишь блинчики с бананом и фундуком, потому что твоя мама приготовила их в наше первое утро здесь. В старшей школе ты играл в футбол, а в колледже изучал английский. Твоим нелюбимым предметом в школе была математика, но, по словам бабули, ты был хорош в ней. У тебя были только одни настоящие отношения, и это было с Клэр. С тех пор были только случайные партнеры. Он нахмурился. — Я прав, так ведь? — самодовольно спросил Луи. — У тебя вспыльчивый характер. Какой отец, такой сын? Яблоко от яблони? И когда ты злишься, тебе нужно выплеснуть куда-то свою энергию. Рубить каноэ, бегать… ставлю сотку баксов, что ты еще и боксируешь. У тебя семья католиков, и, судя по татуировке на руке, ты, по крайней мере, немного религиозен. Хотя я думаю, что для тебя это скорее духовное или общественное дело. О, и ты правда храпишь. — Не сравнивай меня с отцом, — сказал Гарри, когда тот закончил, игнорируя все остальное. — И последнее, но, конечно, не менее важное: у тебя проблемы с папой, — категорично заявил Луи. — Попробую угадать: он хотел, чтобы ты возглавил семейный бизнес — или бизнесы, прости, — а ты вместо этого съебал в Нью-Йорк, чтобы исполнить свою мечту. Очень банально, Гарри. — Ладно, закончим, — сказал Гарри, нахмурившись. — Ты можешь перечислить хоть все факты обо мне, но ты не знаешь меня, Луи. От слова совсем. За его заявлением последовала тишина, и он перевернулся на бок и закрыл глаза, предполагая, что разговор окончен. Он так скоро привыкнет ложиться спать раздраженным. Он почти вздрогнул, когда Луи внезапно заговорил. — Моя любимая группа — ABBA, — это вышло тихо, но звучало просто оглушительно в тишине комнаты. Гарри нахмурился, будучи сбитым с толку. — Вообще-то я… я пел «Dancing Queen» на шоу талантов в шестом классе, и по сей день я все еще хочу стереть эти пять минут из памяти каждого, но больше всего из своей собственной. — Что ты делаешь? — пробормотал Гарри. — Пытаюсь помочь тебе получше меня узнать, — просто ответил Луи. — Можешь тоже отвечать. Моя любимая книга — «Грозовой перевал». Я перечитываю ее каждое Рождество. Гарри не ответил, но продолжил слушать. — Я люблю принимать ванну, — признался Луи. — У меня есть целая коллекция бомбочек. Это уже превращается в проблему. Первая знаменитость, в которую я влюбился? Киану Ривз, да. Эм, я сделал татуировку на заднице в колледже. Я бы сказал, что жалею, но нет. Он нахмурился, каждый факт удивлял его все больше и больше. — Что касается ромашек на ключице… Я набил их, когда мне было шестнадцать, после смерти родителей, — мягко объяснил Луи. — Кстати, они, эм, погибли в автокатастрофе. Но в детстве у нас на заднем дворе была целая поляна ромашек, и родители всегда на день рождения дарили мне букет из них. И теперь я каждый год заказываю их себе и притворяюсь, что это от них. Знаю, глупо. У Гарри сжалось сердце от этого удивительно личного признания. Не глупо, подумал он. — Думаю, ты и сам знаешь, на работе немного сложно с татуировками, — продолжил Луи. — Был период, когда я подумывал убрать ромашки и перебить их где-нибудь в другом месте, но, как ты и сказал, я передумал. Они были со мной все эти годы. Следующий факт он сказал после небольшой паузы. — Я… Я ни с кем не спал почти четыре года, — сказал он гораздо тише, чем раньше. Как только до него дошел смысл слов, рот Гарри приоткрылся от удивления. Разве что… чем больше он думал об этом, тем больше в этом было смысла. В конце концов, Луи всегда работал. Гарри и Найл обычно шутили о том, не кладет ли Луи рукописи в файлик, чтобы редактировать прямо в душе, вот же черт. — И… помнишь, когда я сказал о том, что крыша — это место, куда я бы пошел, когда у меня стресс или мне нужно подышать? Это правда, — пробормотал Луи. — Я пошел туда поплакать после того, как Бретт Крейг назвал меня поганой сукой и фригидной омегой. Он сказал это так небрежно, но у Гарри все же разорвалось сердце. Он открыл рот, а затем сразу же закрыл. Что-то подсказывало ему, что омега не хотел, чтобы он как-то комментировал это. — Это еще не все, — продолжил Луи после очередной паузы. — Но думаю, это хорошее начало. — Он прочистил горло. — Ты слушаешь? — Я здесь, — немедленно ответил Гарри низким голосом. — Просто… перевариваю. — Не торопись, — пробормотал Луи, хотя его голос звучал немного застенчиво. Поразительное открытие — Луи мог смущаться. И еще более поразительным являлось стремление Гарри стереть эту неуверенность. Он прочистил горло. — Думаю, что моя любимая книга — «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери, — через мгновение сказал он. — Прабабушка мне часто читала ее, а позже и бабуля, и теперь я перечитываю ее всякий раз, когда скучаю по дому. — Это мило, — пробормотал Луи. — Влюбленность в знаменитость… Боже, их слишком много, — протянул Гарри. — Думаю, Дженнифер Энистон была секси. Или, может быть, Лео Ди Каприо — он был настоящим твинком в девяностые. Луи громко рассмеялся от удивления. Это поразило Гарри, который только раз или два слышал, как омега искренне смеялся. — Татуировки… Честно говоря, я сделал большинство из них только потому, что они выглядят круто, — пожал плечами Гарри. — Ласточек я набил когда впервые приехал в Нью-Йорк, как своего рода напоминание о доме. А еще они символизируют вечную любовь. — Стильно, — пробормотал Луи. — Конечно, ромашка, — поддразнил Гарри. — Я… Найл называет меня обольстителем омег, — сказал он, закатывая глаза. — В Нью-Йорке трудно встречаться. Проще быстро переспать с кем-то. — Не знал, — пробормотал Томлинсон. Гарри прикусил губу. — Ты правда ни с кем не спал так долго? — спросил он, изо всех сил пытаясь переварить это. — Ну, я был занят, — раздраженно сказал Луи. — Ну и вроде как… для меня это не важно. Гарри не мог не задаться вопросом, имел ли в виду омега просто секс или нечто большее. — Ты когда-нибудь влюблялся? — с любопытством спросил он. Луи молчал так долго, что Гарри решил, что он заснул. — Нет, — сказал он наконец. — А ты? — Только раз, — ответил Гарри. — Ты уже, наверное, догадался. Они оба ненадолго замолчали, а затем Гарри начал напевать мелодию «Dancing Queen». — You’re in the mood for dance, — шепотом начал он, услышав, что Луи делал то же самое. — And when you get the chance… — You are the dancing queen, young and sweet, only seventeen, — начали петь они вместе, но затем Гарри тихо рассмеялся. Через минуту Гарри закрыл глаза, губы исказились в улыбке. — Луи? — Да? — Не пойми меня неправильно… — Ладно, — легко согласился Луи, и в его голосе было больше любопытства, чем подозрительности. — Ты очень, очень красивый омега, — медленно произнес Гарри. Его разум заполнили проблески гладкой медовой кожи и плавных изгибов, навсегда отпечатавшиеся в его памяти. Луи не ответил, и Гарри задумался, не обидел ли он омегу, прежде чем услышал ласковое: — Спокойной ночи, Гарри. Луи сказал это не со злостью или пренебрежением. На самом деле, Гарри мог даже сказать, что его это забавляло. — Спокойной ночи, Луи, — пробормотал Гарри. Впервые с тех пор, как они приехали, он засыпал удовлетворенный, чувствуя, что между ними что-то изменилось к лучшему.

+

На день рождения бабули, конечно, была еще одна вечеринка. Луи разгладил руками невидимые складочки на голубой рубашке, которую он купил во время похода по магазинам с мамой Гарри, хмуро глядя на свое отражение в зеркале. Вечеринка не предполагала дресс-код, но Луи все равно старался выглядеть хорошо. Сегодня здесь будет около сотни человек, включая членов большой семьи Гарри, которые приедут в гости всего на один день. Луи хотел произвести хорошее впечатление. Довольный своим внешним видом, он вышел из ванной. Гарри уже был внизу, помогал Мелани и бабуле встречать гостей, но он пообещал, что не отойдет от Луи во время вечеринки. Луи знал, что это лишь для того, чтобы предстать перед всеми счастливой парой, но ему было бы спокойнее, что Гарри будет с ним, если — точнее, когда — Луи начнет нервничать. Он вышел из комнаты и направился вниз, замерев на верхней площадке, слыша шум голосов. Сделав глубокий вдох, он заставил себя пойти на гул голосов в гостиную. Мелани сразу же его заметила, ухмыляясь, подмечая и рубашку. — Луи, дорогой, иди сюда, — сказала она, и Гарри, стоящий рядом с ней, тут же взглянул на него. Он был одет в зеленый свитер, который только подчеркивал цвет его глаз, на лоб красиво упал локон. Луи встретился взглядом с альфой, а затем с удивлением отметил, что тот разглядывал его рубашку. Его ноги двигались сами по себе, подталкивая его встать прямо рядом с Гарри, который немедленно обнял его за талию. — Прекрасно выглядишь, ромашка, — сказал он, мимолетно прижимаясь губами к виску Луи. Застигнутый врасплох нежным прикосновением, Луи примерно на десять секунд забыл, как дышать, его щеки заливал жар. Теперь Гарри будет называть его ромашкой. Нормально — все абсолютно нормально. — Разве они не самая милая пара? — сказала Мелани, и в этот момент Луи вспомнил, что вообще-то вокруг них были еще люди. Им ласково улыбалась омега, поразительно похожая на Мелани. Ее сестра-близнец, подумал Луи. Этим утром по просьбе Луи Гарри познакомил его с основами своего генеалогического древа, чтобы не было сюрпризов. А рядом с ней альфа, который не мог быть никем иным, как двоюродным братом и лучшим другом Гарри, с фиолетово-зелеными прядями в волосах и широкой улыбкой. — Детка, это тетя Аманда и моя двоюродная сестра Тея, — представил Гарри. Даже не дав Луи заговорить, Тея заключила его в крепкие объятия. — Спасибо за то, что сжалился над моим кузеном-неудачником и вышел за него замуж. Ты оказываешь нам всем большую услугу. — Луи невольно улыбнулся. — Тея, — раздраженно произнес Гарри. — Ты же знаешь, что я тебя обожаю, Эйч, — сказала Тея, отпуская Луи, чтобы Аманда также могла обнять его, говоря о том, как ей приятно с ним познакомиться. Луи пришло в голову, что на этой неделе его обнимут больше раз, чем за последнее десятилетие. И его обнимал каждый, с кем его знакомил Гарри. Тети и дяди, его кузены, кузины и целый школьный автобус детей. Утром Луи уже слышал все их имена, но встретиться с ними лично — совсем другое дело. Здесь были и дети кузена Уоррена — Лейси, Коннор и Макс — и дочери Одри, Эбби и Хейзел. Все они липли к Гарри, к явно любимому дядюшке из всех семьи. Они прыгали на него и обнимали, громко визжа. Гарри улыбался своей самой широкой улыбкой, пока играл с ними и катал их на спине. Луи не мог отвести взгляд от этой картины, сидя на диване с Теей. Альфа рассказывала про свою работу спортивного журналиста, и Луи внимательно слушал, прежде чем его отвлек Гарри. Тея ухмыльнулась, когда он с извиняющимся взглядом повернулся к ней. — Он хорошо ладит с ними, верно? Луи кивнул, пытаясь скрыть улыбку, глядя на альфу, посадившего Лейси себе на плечи, из-за чего девочка воскликнула: — Я самый высокий человек во всем мире! — Гарри любит детей, — сказала Аманда, сидящая в кресле, бросая на него понимающий взгляд. — Однажды он станет прекрасным отцом. Тея пихнула его в плечо. — Никто не давит, — пошутила она. Луи покраснел, глядя вниз на свои колени. Гарри, несомненно, однажды станет отличным отцом… Просто когда он это сделает, рядом с ним будет другой омега. К тому времени вся эта неделя останется лишь отдаленным воспоминанием в сознании альфы. Позже они все собрались на веранде, чтобы бабуля задула свечи. Гарри вернулся к Луи, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй у него на лбу. Луи прерывисто выдохнул. Он заметил, что альфа имел склонность как к словесным, так и к физическим проявлениям привязанности, и для него было определенно странно быть объектом всего этого. Луи подумал, что это отчасти связано с тем, что он никогда раньше не испытывал такого уровня привязанности в принципе. Все проявления нежности и касания ему незнакомы — чужды. И все же для Гарри это было так естественно. Альфа без колебаний проявлял эту привязанность к нему, и Луи все еще не знал, как со всем этим справляться. — Прости, что я вот так исчез, — пробурчал Гарри себе под нос, беря Луи за руку и переплетая их пальцы. — Я ведь обещал, что не оставлю тебя. — Все в порядке, — пробормотал Луи, придвигаясь ближе к нему. — У меня была хорошая компания, — и он говорил это искренне. Он думал, что будет считать секунды до окончания вечеринки, но у Гарри была очень милая семья. Они так тепло и гостеприимно относились к Луи, хотя совсем его не знали. Вместо того чтобы испытывать стресс или тревогу в их присутствии, Луи чувствовал легкость и принятие. Он чувствовал себя в безопасности — стоя здесь с рукой Гарри в своей, и с семьей альфы вокруг них. Все замолчали, когда бабуля прокашлялась, глядя на всех немного затуманенными глазами. — Привет. Здравствуйте все. Просто хочу сказать пару слов. Для начала, спасибо вам за то, что пришли отпраздновать мой день рождения. — Всегда, — сказал старший брат Теи, Эзра. Он жил со своей женой в Анкоридже, и у нее на руках сидела их дочь Райли, которой было всего семь месяцев. Другие согласно закивали, и бабуля просияла. — За свои девяносто лет я поняла, что нет такого места в мире, где я бы предпочла сейчас находиться, — сказала она, медленно моргая. Она медленно огляделась, и Луи улыбнулся, когда ее взгляд ненадолго встретился с его. — Окруженной всеми вами — моей любящей семьей. Я так благодарна каждому из вас. Спасибо вам за то, что мне есть ради чего жить. Луи чувствовал тепло, исходящее от Гарри, и тепло его пальцев, переплетенных с его. Он прижался ближе, чувствуя, как большой палец альфы нежно поглаживает тыльную сторону его ладони. Его охватило странное ощущение — как будто что-то сжалось в его сердце. — Ладно, хватит глупостей, — через мгновение сказала бабуля, и все хихикнули. — Время есть торт! Прошло много времени, когда Луи ускользнул от всех и поплелся к берегу, чтобы передохнуть. Он смотрел на океан, зачарованный ленивыми движениями ряби на воде. Он напрягся, услышав звук шагов, и его первой мыслью было то, что за ним пошел Гарри, но затем раздался голос: — Не сравнить с Нью-Йорком, да? Он повернулся и увидел нерешительно улыбающуюся ему Клэр. — Не сравнить, — запоздало ответил он, почесав затылок. — Ты там была? Она покачала головой, издавая смешок. — Нет. Это была мечта Гарри, не моя. Луи прикусил нижнюю губу. — У вас было серьезно, да? Шесть лет, вспомнил он. Он не мог представить себя в таких долгих отношениях с кем-то. — Думаю, да, — вздохнула она. — Но мы были детьми. Все было по-другому. — Гарри тоже сказал нечто подобное. — И вы расстались… — Луи замолчал, надеясь, что она поймет, о чем он спрашивал. Гарри не сказал ему причину, по которой они расстались, и он думал об этом. Потому что его уже много раз спрашивали, предположил он. — Ну… перед выпускным балом, — начала Клэр, прокашлявшись. — Он, эм, сделал предложение. — Луи замер. — Он сказал, что хочет сбежать в Нью-Йорк со мной. И… — Ты отказалась, — тихо вставил Луи. Гарри сделал предложение этой омеге. Это не должно было стать для него шоком — в конце концов, они были влюблены. — Я отказалась, — согласилась Клэр, кивая. — Я вообще не выезжала отсюда. Здесь дом. Я бы никогда не смогла уехать. Взгляд Луи снова упал на воду, он чувствовал странное стеснение в груди. Ему было интересно, каково было бы испытать то же чувство привязанности к месту, как Клэр. — И все же, ты счастливый омега, — произнесла Клэр, улыбаясь ему. — Он лучше всех, но ты это уже знаешь. — Да, — прошептал Луи. — Ну, за вас, ребята, — сказала Клэр, и Луи пробормотал: — Спасибо. Вдалеке раздался звук аплодисментов, и Клэр усмехнулась. — Пойду посмотрю, что там. Рада была тебя видеть, Луи. — Я тоже, — сказала Луи, глядя ей вслед. Он решил остаться, скрестив руки на груди и засунув ладони под мышки. На улице было холодно, а он забыл захватить куртку. Он уже начал подрагивать, когда вернулся на вечеринку. Он чуть не подпрыгнул, когда чья-то рука опустилась ему на плечо. — Вот ты где, — сказал Гарри, хмурясь, замечая дрожь Луи. Луи немедленно начал протестовать, когда он начал снимать свою куртку, но альфа успокоил его, протягивая ее, чтобы Луи продел в нее руки. — Спасибо, — поблагодарил Луи, куртка все еще была теплая, и он мгновенно согрелся. Он вздохнул, втягивая носом древесный аромат Гарри. — Кстати, — тихо начал Гарри, кладя свои большие руки на плечи Луи. — Тея спрашивала, ходили ли уже мы в походы. — Мне не нравится, к чему ты ведешь, — Луи прищурился. — Там была мама, — беспомощно сказал Гарри. — Я сказал, что завтра мы пойдем к Бухте Херринг. Все не так уж плохо, Луи, клянусь. Всего около десяти километров, и виды потрясающие. — Я не хожу в походы, — медленно произнес Луи, нахмурившись. — Ну, я уже сказал Тее и маме, что тебе это нравится, — пожал плечами Гарри, ухмыляясь, заметив хмурый взгляд Луи. — Давай, будет весело. Ты в Ситке в первый раз и почти ничего не видел. Мы же сказали Россу, что я хочу, чтобы ты увидел место, где я вырос, верно? — Да, и я наслаждаюсь своим пребыванием в особняке, в котором ты вырос, — возразил Луи. — Луи, — сказал Гарри, забавляясь. — Гарри, — ответил Луи, надув губы. — Мы идем, — заявил Гарри, а затем наклонился и поцеловал кончик холодного носа омеги. Не успел Луи отреагировать, Хейзел позвала «дядю Гарри», чтобы он прокатил ее на спине, и Гарри был только рад.

+

Гарри медленно потянулся, морщась от боли в шее и спине. Сон на полу медленно убивал его, особенно после вчерашнего. Они с Луи поднялись по тропе Бухты Херринг, и это был незабываемый опыт. Вначале Луи много жаловался на все, начиная от походных ботинок, которые Гарри одолжил ему (одна из его пар со школы), до грязи и больших банановых слизней, которые встречались на каждом шагу, но со временем он затих — то ли от красоты природы вокруг них, то ли потому, что разговор отнимал слишком много энергии при подъеме в гору. Тем не менее Гарри видел очевидный блеск в глазах омеги, когда они, наконец, добрались до озера, и он посмотрел на тихие воды и гребень Медвежьей горы, выглядывающий из тумана вдалеке — зрелище, которое невозможно было должным образом описать словами. Только вот Гарри заметил, что больше смотрел на Луи, чем на вид, рассматривая покрасневший нос омеги и потрескавшиеся губы. Его слишком большие походные ботинки были заляпаны грязью, и он все еще тяжело дышал, хотя они стояли неподвижно уже пять минут. Все, о чем Гарри мог думать, — это о том, как прекрасно выглядел омега. — Ну что, это того стоило? — спросил Гарри, когда они вернулись уже к вечеру, измученные и желающие отведать сытного ужина. Он не знал, что ожидать от Томлинсона, но он точно удивился, когда омега без колебаний ответил «да». — Спасибо, что отвел меня туда, — добавил он. — Не за что, — пробормотал Гарри. Он почти сказал, что в следующий раз они пройдут еще дальше, Гарри верил, что Луи сможет это преодолеть. Но потом он понял, что следующего раза, вероятно, не будет. Они никогда бы не дошли до Озера-сердца, или к горе Харбор, или на хребет Старригаван. Черт, может быть, однажды Луи даже смог бы покорить гору Верстовия или гору Эджком. Мало что могло сравниться с видом с вершины горы, когда кажется, что весь мир у твоих ног. Гарри, похоже, никогда не увидит, как Луи испытывает это чувство. — Гарри, — в панике раздался голос, и он вспомнил, что его что-то разбудило. — Гарри, проснись, — конечно это был Луи. Он застонал, переворачиваясь на бок. Он хотел поспать еще с часок. Но у Луи был другой план, потому что секундой позже ему в голову прилетела подушка. — Гарри, мама твоя стучится. Вставай, — прошипел Луи. — Секундочку, — крикнул он мгновение спустя, уже гораздо громче. Глаза Гарри в панике расширились, он быстро вскочил на ноги. Он схватил свои подушку и одеяло и бросил их на кровать, случайно попав Луи прямо в лицо. Омега свирепо посмотрел на него, пока он забирался к нему в постель. Луи натянул на них одеяло, выглядя крайне измотанным. — Приобними меня сзади, — потребовал он, переворачиваясь на бок. — Хорошо, хорошо, — сказал Гарри, осторожно придвигаясь ближе. Запах Луи здесь был тяжелее, карамель и жимолость ударили ему в нос. — Ближе, — прошипел Луи, и Гарри прижался к его спине, а омега немедленно напрягся. — О боже, что это? — Сейчас утро, что ты хотел, — ответил Гарри, защищаясь, слегка отодвигаясь назад, чтобы выпуклость в его спортивных штанах не прижималась непосредственно к заднице омеги. Он намеренно проигнорировал тот факт, что на Луи был уже другой комплект пижамки — на этот раз лавандового цвета — и что бретелька слегка сползла с плеча. — Вы проснулись? — с беспокойством поинтересовалась его мама из-за двери. — Э-э, да, секунду, сейчас, — крикнул Луи, толкая Гарри в грудь, пока тот не сел, прислонившись к спинке кровати. Луи устроился так, чтобы опереться на грудь, максимально избегая нижней части тела. — Уже можно, — сказал он самым спокойным голосом, несмотря на раскрасневшееся лицо. Мама Гарри вошла в спальню с широкой улыбкой и подносом в руках. — Завтрак для счастливой пары, — радостно объявила она. — О, вау, — сказал Гарри, и у него потекли слюнки, когда воздух наполнился запахом свежеиспеченных булочек с корицей. — Мам, ну зачем, не стоило. — Правда, не стоило, — вторил ему Луи, и Гарри обхватил рукой его запястье, сжимая в упреке. — Мне ведь не сложно, — сказала Мелани, ставя его на столик у кровати. Она схватила пульт, чтобы раздвинуть шторы и впустить внутрь яркий солнечный свет Аляски. В дверь постучали, и Гарри нахмурился, увидев на пороге своего отца. За последние несколько дней, прошедших после их ссоры, они почти не разговаривали, каждый активно избегал другого, насколько это было возможно. — Пустите еще одного? — спросил он, такой веселый и приятный, как будто ничего не случилось. — А может обойдемся без семейного совета в такую рань? — натянуто спросил он. — Мы с Лу только что проснулись. — Лу? — выдохнул Луи рядом с ним, и Гарри проигнорировал его. Джонатан прокашлялся, подошел и встал рядом с Мелани, которая выглядела странно радостной для восьми утра. — Мы с мамой пришли к вам с предложением, и на мой взгляд, это просто потрясающая идея. — Что такое? — спросил Гарри, испытывая неловкое чувство, когда родители переглянулись. — Мы хотим, чтобы вы поженились здесь в субботу, — выпалила Мелани, широко улыбаясь. Ему потребовалась секунда, чтобы осмыслить сказанное, но когда они сказали последнее, и Гарри, и Луи напряглись. — В субботу? — пискнул Луи. — Здесь? — в ужасе спросил Гарри. — Ну, вы ведь все равно поженитесь. Так что обручитесь здесь среди всех своих, — взволнованно предложила Мелани. — Мы обо всем позаботимся. Вам даже не придется ничего делать! — Но… — начал Луи. — Мам, — сказал Гарри, не обращая внимания на то, что он звучал как капризный маленький ребенок. — В кругу семьи, — повторила Мелани, — и бабуля сможет поучаствовать. — Мы не можем пожениться через два дня, — сказал Гарри, качая головой. И как по команде, в комнату ворвалась бабуля, протискиваясь мимо своего сына и Мелани и вставая у подножья кровати. — Я могу и умереть в воскресение, — начала она, и Гарри простонал, зажмуриваясь. — Не говори так, — яростно сказал он. Он знал, что однажды ему придется жить в мире без Элис Люсиль Стайлс, но он не хотел слишком много об этом думать. — Но мало ли, — фыркнула бабуля. — И я уже целую вечность говорю, что для меня главная мечта — увидеть свадьбы всех моих внуков, прежде чем я умру. Главная мечта, правда. — Ох, бабуля, — пробормотал Луи. Гарри молчал, переполненный чувством вины. — Так вы согласны? — спросил Джонатан. Они уставились друг на друга с одинаковым беспокойным выражением на лицах. Они совсем этого не планировали и даже не ожидали. Они должны были пожениться в Нью-Йорке, далеко-далеко отсюда, и чтобы рядом никого не было. Гарри не хотел, чтобы вся его большая семья смотрела, как он женится, зная, что все это фарс и они быстро разведутся. Он никогда не хотел так сильно, как сейчас вовлекать их в свое с Луи соглашение. — Пока я еще жива? — бабуля резко прервала их, глядя на них сверху вниз. Луи нервно улыбнулся, показывая два больших пальца вверх, а Гарри в это время отрывисто кивнул. — В субботу, — повторил он. Он женится на Луи послезавтра на глазах у всех членов своей семьи, соседей и старых друзей, и он ничего не мог с этим поделать. — Вы поженитесь, как и мы, в амбаре, — радостно сказала Мелани. — Это семейная традиция семьи Стайлс, — с гордостью добавил Джонатан. — О, ого, — протянул Луи неестественно высоким голосом. — Всегда мечтал пожениться в сарае. — Гарри снова предупреждающе сжал его запястье. — Это знак, — сказала Мелани, хлопая в ладоши. — Знак, что вам суждено быть вместе и пожениться здесь. Джонатан прочистил горло, кладя руку на плечо Мелани. — Ладно, ну отдыхайте, мы пойдем. — Да, да, конечно, — сказала Мелани, ухмыляясь. — Пожалуйста, наслаждайтесь своим завтраком. Вы двое сделали нас такими счастливыми, — она словно была готова расплакаться, когда пошла следом за Джонатаном и бабулей. Гарри дождался, пока за ними закроется дверь, прежде чем позволить себе выплеснуть все эмоции, прижимая ладони к закрытым глазам. — Блять. Блять. Луи поморщился. — Ладно, давай не будем психовать. — Мама… мама с ума сойдет, когда узнает, что все это обман, — выплюнул он, разводя руками. — А бабушка вообще умрет. — Она не узнает, — поспешно заверил его Луи. — Никто не узнает. — А мой отец, — выпалил Гарри, размахивая руками. — Он просто… что это было? Что за затея со свадьбой? Кому вообще такое в голову пришло? — Наверное, твоя мама его надоумила, — пробормотал Луи. — Все в порядке, Гарри. Они ничего не узнают. Он наклонился вперед, пряча лицо в ладонях. Он едва мог нормально дышать, вся вина, страх и дурные предчувствия собрались у него в животе и подступили к горлу. — О Боже мой. — Гарри, они не узнают, с какой стати? Расслабься, — сказал Луи, а Гарри замер, почувствовав руки омеги на своих плечах. — Все будет хорошо. Все будет хорошо. Эти маленькие ручки начали успокаивающе поглаживать его плечи, и Гарри сидел в шоке, когда Луи начал испускать успокаивающие феромоны, как омега, пытающийся утешить своего альфу. — Это не надолго, это все временно, — продолжил Луи, совершенно не обращая внимания на то, что Гарри застыл на месте. Как будто он даже не осознавал свои действия — что он прикасался к Гарри и заставлял его сердце трепетать в груди. Как будто он действовал на чистом инстинкте. — Не успеешь опомниться — разведемся, — добавил он, поглаживая руками бицепсы Гарри. — Все нормально. У нас все будет хо-ро-шо. Гарри понял, что все это время кивал, чем дольше омега гладил его, тем стремительнее напряжение покидало его тело. Все, на чем он мог сосредоточиться, — это тонкие пальцы Луи, ласкающие его руки, и его запах, успокаивающе обволакивающий его. Он боролся с желанием прижаться к нему еще сильнее — повернуться и уткнуться носом в сладко пахнущую шею Луи. Что, черт возьми, происходит, истерично подумал он. — Полегчало? — тихо спросил Луи, выводя его из ступора. — Да, — ответил Гарри намного более хриплым голосом, чем он думал. Он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Луи, лицо омеги было намного ближе к нему, чем он ожидал. Мгновение они просто смотрели друг на друга, и взгляд Гарри зацепился за розовые приоткрытые губы Луи. Внезапно Луи отодвинулся назад, разрывая зрительный контакт. — Я, э-э, я принесу нам кофе. — Да, — снова сказал Гарри, у него бешено колотилось сердце. Омега неловко встал с кровати, а затем почти споткнулся о ковер, направляясь к столику, где его мама оставила поднос. — Ну что, хочешь как обычно соевый латте с корицей? — игриво спросил Луи, беря в руки красный антикварный кофейник. — Ха-ха, — безучастно протянул Гарри. Он смотрел за тем, как Луи с выражением максимальной сосредоточенности на лице наливал немного кофе в одну из чашек. Бретелька его пижамки вновь соскользнула с плеча, открывая прекрасный вид на шею. Его шортики… Они высоко сидели на бедрах, открывая сантиметры нежной кожи на бедрах омеги. Внезапно затаив дыхание, Гарри отвел взгляд и прочистил горло. — Ты прав, э-э… Мы быстро разведемся, и все будет хорошо. — Он задался вопросом, достаточно ли будет сказать это, чтобы заставить себя в это поверить. — Точно, — согласился Луи, взял тарелку с булочками с корицей и вернулся к кровати. — Все будет хорошо. — Он протянул Гарри его кофе и забрался на кровать. — Я сейчас чувствую себя настоящей домохозяйкой, которая приносит мужу завтрак в постель. Гарри чуть не выронил чашку, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Луи. — Правда, я ужасный повар… но придется начать учиться уже сейчас, — сказал Луи, хмуро глядя на тарелку с булочками с корицей. Он посмотрел на Гарри, ухмыляясь. — Должен же я заботиться о своем альфе, правильно? Чтобы он был доволен. Сглотнув, Гарри забрал у него тарелку. Их пальцы соприкоснулись, и они оба вздрогнули. Лицо Луи ничего не выражало, когда Гарри посмотрел на него. — Ты в порядке? — осторожно спросил он. Омега вздрогнул, его щеки слегка покраснели. — Да, эм. Знаешь что, пойду… прогуляюсь. — Прогуляешься? — повторил Гарри. — Куда? — Просто по саду, — поспешно ответил Луи, вставая. — Вчерашнее занятие пробудило во мне любовь к природе, что сказать. — Ладно, — выдавил Гарри, потому что больше нечего было сказать. — Ладно, — вторил ему Луи, хватая фланелевый халат с комода и быстро надевая его. — Хорошо. — Э-э, это ванная, — сказал Гарри омеге, который пошел не к той двери. — Я на минуту в ванную, а потом на улицу, — поспешно произнес Луи, открывая дверь. — Хорошо, — пробормотал Гарри, слыша, как мгновение спустя хлопнула дверь. Он прерывисто выдохнул, запрокидывая голову и ударяясь о спинку кровати. — Ладно.

+