Тайное желание

Поместье Мейергольд пустовало. Там давно никого не было. Когда-то уютный уголок, расположенный в живописной долине, где царит атмосфера спокойствия и умиротворения. Огромная территория поместья усеяна древними деревьями и красочными цветами, создавая впечатление настоящего райского сада. Старинные стены, украшенные изящными узорами, говорят о благородстве и роскоши, которыми когда-то славилось поместье. Богатая коллекция произведений искусства, антиквариат и редкие предметы интерьера. Некогда роскошное поместье стояло заброшенным и\, его величественный фасад теперь осыпался и зарос плющом. Окна, когда-то сверкавшие жизнью, теперь были заколочены, отбрасывая жуткий мрак на интерьер. Пыль и паутина тяжело висели в воздухе, свидетельствуя о долгом отсутствии человека. Сады, когда-то представлявшие собой яркий гобелен красок, засохли и превратились в сорняки, а их фонтаны затихли и высохли. Когда-то подстриженные газоны теперь заросли травой, скрывая элегантные дорожки, которые когда-то вели через них. Тишина стояла оглушительная, нарушаемая лишь редким скрипом не закреплённых ставней или шелестом листьев на ветру. Усеялись дикими цветами заброшенные сады, пробиваются к свету обветшавшие деревья, а их колени руками силятся удержать то, что осталось. Жизнь бурлила среди этих стен, а теперь стены покрыл зелёный мох, и окна обвила плесневелая лоза. Ветер проносится по коридорам Некогда там звучал смех детей, а хозяева устраивали знатные обеды, и столы ломились от угощение. Щалы наполнялись музыкой. Однако со временем радости здесь утихли, и поместье стало тенью своего прошлого у знающих о том, что здесь творилось, людей. Залы, когда-то наполненные смехом и болтовней, теперь были пугающе пусты, их величие меркло с течением времени. Ветер завывал в разбитых окнах, унося с собой шепот прошлого, который задержался в заброшенных стенах. Пыль густо скапливалась на некогда начищенной мебели, скрывая замысловатую резьбу, которая когда-то была гордостью прежних обитателей поместья. Сад, когда-то буйствовавший яркими красками, засох и зарос, его дорожки заросли сорняками и опавшими листьями. Когда-то нетронутый пруд превратился в стоячий бассейн, поверхность которого была покрыта толстым слоем водорослей. Воздух был наполнен запахом разложения, свидетельствующим о течении времени и отсутствии жизни, которая когда-то наполняла поместье теплом и живостью. Чарли стоял пред ним, а когда-то размеренно шагал по коридору школы. Своей изысканностью и размером поместье напоминала современный замок. Может отдать поместье Вардаве, думал Чарли. Он бы хорошо расхаживал там своим размеренным шагом. На фоне заката покрытое зелёным мхом и лианами поместье смотрелось мрачно, но не загадочно. По ночам лёгкий туман порой обвивал его разрушенные углы, впрочем не создавая атмосферы таинственности. Чарли — выходец из богатой семьи, его мать является балериной. Он наслаждался посещением музеев и выставок ради одной их атмосферы, жил жизнью без особых сложностей, но будучи наследником, был ознакомлен с невероятным множеством грязных подробностей о бизнесе своего отца. Запретив собственной матери как-либо контактировать с Чарли уже в пять его лет, он принялся воспитывать в сыне «настоящего мужчину». Ужас и все жёсткие меры, что испытывал на нём отец, никогда не оставляли его; в родном доме он не мог ходить, не оборачиваясь со страхом за плечо. Насколько бы сильно он не презирал своего отца, высказать это ему в лицо у Чарли никогда не получалось. Чарли усердно трудился и ждал, когда сможет сбежать от его оков, не возвратившись домой после долгожданного выпускного вечера. Но между бизнесменами поощрялись передачи и продажи друг другу детей. Это не запрещалось. Чарли ребёнком был принят главой поместья с целью педофильского сексуального насилия вместе с группой других мальчиков и долгое время отвергался. Боялся того, что станет последний шанс. В итоге был принят как последний вариант, когда остальные мальчики не смогли удовлетворить главу. К сожалению, это был его первый сексуальный опыт. Но даже после этого можно было бы жить счастливо если бы не поковырялся у него не только в заднем проходе урод известной окраски. Это случилось с ним больше десяти лет назад. Обычный день, обернувшийся для него кошмаром. Жизнь разделилась на «до», где он был недотрогой-отличником, воспитанным в духе «замуж один раз и на всю жизнь». И «после», где он отчаянно боролся за свою самооценку и способность нормально жить. Конец заключению, конец сексуальному использованию. Когда всё завершилось, силы на разговор иссякли. Поток освобождённых — начало от груды человеческих детских тел до ближайшего города — едва идущий. Чарли везут в самодельной тележке, в которой скрипят доски. Он насилу пытается оставаться в сознании. В обретении свободы ни радости, ни облегчения. Освобождение — это медленное передвижение, окаменевшие и застывшие лица, одревеневшее всё, чио раньше сгибалось и двигалось. Это едва живые дети и подростки, люди с детской внешностью, засыпание на ходу. Это подстерегающая оголодавших угроза — вообще поесть. Опасно получить неправильный рацион, что смертельно опасно при ослаблении голодом и жаждой. Язвы, вши и болезни. Вздутый живот и безучастный взгляд, выпавшие зубы и подслеповатые белёсые глаза. Главное не отставать от идущих и идти в такт с ними, не останавливаться и ни при каких условиях не оказаться в конце, иначе руки не подадут, если упадёшь, и не поднимут. Но и ни в коем случае не быть затоптаным толпой. Марш скелетов. Большинство Ло того искалечены, что не могут идти и лежат или опираются на что- то, не будучи в силах идти самостоятельно, без опоры и поддержки. Их форма грязная изношенная, с чужого плеча, протёртая, поношенная и изорванная в клочки с висящими полосками рвания едва покрывает тела, не пряча их. Истончённая, тонкая кожа покрывает кости. Идеальное наглядное пособие по анатомии. Суставы, локти, колени скулы, лодыжки, рёбра, все косточки и хрящи сплошно выпирают. Торчащие кости, глаза — стеклянные, глазные впадины бессмысленные и пустые, тёмного черного тусклого цвета. Ввалившиеся щеки и отсутствие губ на изнурённых лицах. Синие и чёрные ногти, сплошные шевелящиеся раны. Медленная процессия мертвяков. Кто-то сам бредёт, кого-то передвигают другие, но все шатаются. Они заполняют площадь города. На них глазеют жители. Освобождённые и вывезенные из поместья выглядят устрашающе и не издают ни звука. Город задохнулся от их молчания. Горожане давно разбежались по домам. Дети закрывают глаза, даже ещё не видев. Выжившие прошли через ад и потом стали ночным кошмаром. Никто не хотел давать им приют. Все выжившие, бывшие пленниками, остаются врагами. Паразитами и отребьем. Жертвы насилия остаются виновными в случившемся с ними. Чарли и ещё одного мальчика приводят в дом. Имущество всё живущая там семья убирает в другую комнату и запирает её на ключ. Дети хозяев пялятся на пришедших детей и подбегают к матери, прячутся за её спину. Пришедшие средоточие страшного. Чарли привык к отношению богачей с их доведённой до автоматизма жестокостью, хладнокровию, упоением властью и оживлёностью при виде нужной реакции. Привык к тому, что всё совершаемое возвышало их во всех глазах и данному им праву вершить расправу и и давать расплату. Но как видят хорошие и добрые люди, дети и даже другие жертвы насилия, их отношение — не сравнимое. Это бьёт сильнее. Своим существованием жертвы насилия оскорбляют любую невинность. Отступники и нечестивцы, грязь, запятнанные — так называют жертв сексуального насилия, что видно в их глазах. Ненависть и отвращение намного горше потрясения. Тогда Чарли пообещал себе, что сделает так, что никто не посмеет обвинить потерпевших в сексуальном насилии Ночью шум проникает в сонсон и выводит из него. Шум не прекращается, грозит и шум. Дверь распахивается, свет рассекает темноту. Вваливаются солдаты, наткнувшись друг на друга и на этажерку в спешке. Когда смех стихает, один из вошедших показывает на Чарли, потом хватается на свой пах. С губ не срывается даже слабый писк. Один из солдат отправил другого к двери для караула, сам подошёл к Чарли, вокруг грубым и сиплым голосом. Входит хозяин, о чём-то говорит со стоящими у двери солдатами, они смеются. Дух пота и алкоголя вперемешку с запахом гнили бьёт в нос. Те что у двери смеются, затем все замолкают. Потом кто-то из них, но не хозяин, произносит что-то резкое. Чарли не понял — о чём говорили, но догадался — говорит о ребёнке. Подошедший солдат нависает над кроватью, одной рукой дёрнул ремень. Второй схватил Чарли. Вдруг остановился, отпустив его, и, погодя, достает пистолет и бешено размахивает им. Отступает, направляется к своим друзьям. Наступает темнота, и дверь захлопывается. Он никогда не вдавался в унизительные подробности, вспоминал только, что этого было много. Было больно. Было страшно. Было мерзко. И именно этот факт стал триггером на годы вперёд. После всего пережитого Чарли стал очень осторожным, недоверчивым и жестоким. Выносливым и непрогибаемым. Смог пережить всё это, но не отпустить или забыть. Переварить всё это и оставить всё в прошлом Уильямс также не смог. Нет, он всё прекрасно помнил. Он ни с кем не разговаривал, лишь только слушал музыку или смотрел телевизор. Чарли пережил всё один, за все эти годы никому ни разу не показав своих чувств и ничего не рассказав. Было тяжело, но он держался из последних сил, доказывая всем, что не слабый. Было так тяжело, в душе постоянно лили дожди и сверкали молнии с диким ветром. С тех пор Уильямс стал ещё холоднее ко всему. Компьютер, травля, дом, школа, он глотал таблетки и плакал от того, что они горькие — но не было депрессии. Его заставляли пить воду, чтобы он не отравился. Но в армии появились саморазвитие, друзья, увлечения, спорт, которые принесли море положительных эмоций. Морально он был убит. До этого он не знал, что такое «холодный пот»? Это миллионы ледяных игл, пронзающие все твоё существо! В те мгновения так и было. Он был подавлен, сломлен, но не убит. Было лишь омертвение — подобие трупа и удушение. Конечно, прошёл месяц, год, десять лет, но не забывался этот кошмар, и не было желания его закончить. Старый, потрёпанный ПС хранил период, который был самым ужасным в его жизни. Рассматривая своё отражение в ванной, в витринах магазинов, стёклах авто, Чарли постоянно ловил прокручивавшуюся у себя в голове одну мысль: «Как же я их ненавижу! Я ненавижу их и свою теперешнюю жизнь, жизнь опущенного». Ненавидеть себя было за что: поэтому Чарли не позволял появиться лишнему весу и ужасной коже, а отсутствие друзей и увлечений было и раньше. Компьютер был для него позволяющим удержаться в жизни. Накладывалось и то, что никто не заметил, что Чарли начал меняться ведь и раньше он мог месяцами не выходить из дома. В итоге, часто стала кружиться голова, доходило до того, что наставник увозил злосчастный компьютер в гараж, из-за чего Уильямс устраивал истерики, разбивая о стены и стекло свои кулаки в кровь на тренировках. В школе дела шли ещё хуже — там были люди, которые каждый день напоминали и вдалбливали в голову, какое изнасилованные ничтожество, оскорбляя последними словами. Чарли не чувствовал в тот период себя человеком: людей не принято пинать с разворота в живот или лицо, снимать на телефон их унижения и впоследствии эти видеоролики распространяли по всей школе, об этом он узнавал сразу, их вещи не выбрасывают в лужи, и не таскают за волосы. Чарли знал, что многие не понимают, что творят. Но есть садисты. Они кайфуют, когда унижают других. А есть люди со звериным оскалом — это до сих пор преследовало Чарли в кошмарах. Полезные для кругозора книги отвлекали. Потом появлялись другие люди, для которых Чарли был интересным. К восемнадцати годам Чарли научился за собой правильно ухаживать, грамотно подбирать одежду. Социальная изоляция ломает людей до такой степени, что человек в итоге не способен заговорить. Общаться Чарли мог только с Маро и то наедине, чужие в окружении людей могли услышать от Уильямса только хлюпающие, бурчащие звуки. Книги, фильмы, друзья, подготовка к работе в аппарате — всё это спасло, приводя к быстрой адаптации. За несколько лет Уильямс изменился до неузнаваемости. Танцуя в клубе со своими друзьями, читая свои стихи на сцене, смеясь до упаду во всеуслышание, общаясь с умным человеком, Чарли чувствовал, что его отпускало. Путешествие стало его основным навыком, особенно когда Маро стал планировать рисовать портреты на заказ. Стихи. Чтение. История. Когда Чарли возглавил Терру, он смог превратить близкий ему городок из маленького, пыльного города в зелёный, молодёжный рай. В плане эмоций и чувств, как и говорили психологи, у Чарли задержки в развитии. Тогда называли Чарли ничтожеством, грязью, дрянью. Ненависть никуда не ушла, Чарли не смог отпустить и предоставить Вселенной решать, что делать с этими слепками из говна. С чем он столкнулся и как выбирался. Конечно Чарли всё внешне восстановили и вернули в прежнее состояние, но после этого он не думал, что сможет иметь детей даже когда-то. Из-за этого с женщинами и не сходился помимо страха подпускать к себе в интимную зону принимать там любые прикосновения. Не мог он их там переносить. Да и рука периодически теряла чувствительно вообще ко всему, если он работал ею днями к ряду и отзывалась ровной болью при каждом использовании контролирующего импульсы оружия стоило только его поиспользовать более десяти минут даже с перерывами. А уж сведённый когда-то с груди напоминающий какое-то одноклеточное шрам, растянутый почти на всю грудную клетку и вовсе заставлял быть щепетильным ипохондриком по отношению к своей внешности. Чарли родился в богатой семье. Его родители почти никогда не проводили с ним время, так как были заняты бизнесом. Уильямс воспитывался нянями и учителями. Да, учителями, потому что почти всегда он учился, всё его детство прошло в учёбе. Только благодаря няням он смога хоть немного стать личностью, а не роботом который умеет только учиться. Его родители ожидали от него очень многого, великих достижений и так далее. Когда ему исполнилось восемь лет, родители выгнали его из дома, со словами «Теперь ты самостоятельный и должен прославить нашу фамилию». Но он не собирался это делать, и вскоре переехал в Йокогаму с наставником. Когда имя Чарли было запечатано в шкатулке, как имя следующего руководителя государства, к нему подошёл глава личной охраны претендента — он единственный догадывался о том, что происходит в семье, а потому сразу поспешил установить правила пребывания в резиденции и холодно сообщил о том, как пострадает бизнес семьи, если хоть что-то из списка запретов будет нарушено. Чарли был восхищён хваткой и заботой того начальника о членах резиденции, несмотря на то, что свои мотивы брюнет прикрывал озабоченностью о сохранении чистой репутации. Но тот начальник был смещён и заменён на Вардаву, как только Чарли официально объявили следующим руководителем государства