Сказитель, он же Странник, можно просто Скара

      Тело куклы резко прогнулось в спине, а с её губ сорвался болезненный стон. Кинув на источник звука нетерпеливый взгляд, Дотторе залпом допил знаменитый напиток Сумеру из кофейных бобов и, отставив кружку в сторону, подошёл к медленно приходящему в себя мальчишке.       Больновато... Тело затекло и любое перемещение будто задействовало тысячи невидимых иголок, которые врезались в кожу, заставляя недовольно шипеть. Проморгавшись и попривыкнув к физическому телу, Сказитель раздраженно вздохнул, бегло осматривая себя и замечая ремни на груди и конечностях. Чёрт, кажется, Доктор в этот раз перестраховался даже чересчур.       — Дотторе, ты маниакальный псих. — Обреченно вздохнув выдал парень и откинул голову назад.       — Рад, что именно ты почтил меня визитом, а не тот Анемо мальчишка. — Доктор скрестил руки на груди и пристально вглядывался в парня, пока последнему это не надоело.       — Долго любоваться собрался? Может быть обсудим варианты нашего взаимодействия? — Попытался рационально предложить он.       — Тут и обсуждать нечего. — Предвестник резко схватил его за подбородок и развернул к себе, заставляя посмотреть в блестящие от восхищения алые глаза. — Ты вновь стал моим. И, думаю, у меня, как у твоего создателя, есть все права на тебя, как на эксклюзивную модель...       — Права? На меня? — Скарамучча презрительно рассмеялся. — Тебе твои опыты вконец мозги извели? Никто не смеет меня контролировать. — он убийственно и холодно посмотрел на Дотторе.       С этим учёным у Скары всë было сложно. Открывшаяся в Ирминсуле правда о событиях в Горне Микаге довольно сильно ударила по психике куклы. Несмотря на нездоровую привязанность, он возненавидел Дотторе за случившееся. Однако следующее поспешное решение и изучение изменённой истории убедило его в тщетности своей попытки переписать всë. Стирая себя из Ирминсуля, он все же надеялся хоть как-то минимизировать то зло, что причинил. Ведь если не будет его, то и Нива и Кацураги остались бы живы. Да и их потомки тоже. Но, видимо, у богов свои замыслы... Даже стерев себя из этого мира, он так и не смог предотвратить их гибель. Пять школ кузнечного дела всё равно были уничтожены, пусть не им, но кем-то также ослепленным местью. В Селестии боги, наверное, смеются над ним всем пантеоном.       Кого бы он не пытался спасти, его усилия оказывались напрасными. А иногда ситуация развивалась даже хуже, чем это случилось изначально. Взять хотя бы к примеру того ребенка, с которым он жил одно время и который умер от болезни... Стоило ему вычеркнуть себя из этой жизни и мальчик, так и не встретив тогда ещё наивного Кабукимоно, попросту умер от голода и намного раньше, чем это было со Скарамуччей.       Бывший Кабукимоно, бывший Сказитель и Шестой Предвестник несколько часов провёл у той хижины, где они жили вместе с мальчиком. Там, от местных он и узнал о том, как умер малыш. Он молча стоял у бамбуковой, почти истлевшей от времени, подстилке, которая обычно служила им кроватью и плакал. Люди смертны. Этот урок, хоть и тяжело, но он усвоил на всю свою жизнь. Им нужны еда, вода и сон. Иногда их тела нуждаются в лечении и лекарствах. Невозможно постоянно есть фиалковые дыни и выздороветь. Жаль, он не знал этого раньше...       Разузнав обо всем, Сказитель вернулся к корням Ирминсуля и, кажется, там он заснул. А пришёл в себя уже в теле этого Странника. Почему-то его выкинуло из его собственного физического тела и он оказался заперт в подсознании наивного мальчишки. К своему удивлению он обнаружил, что в реальности прошло всего несколько дней с момента, когда он решился вмешаться в Ирминсуль. Хотя для того, чтобы стереть себя из истории ему пришлось идти в обратном порядке, сначала удаляя записи о собственном вмешательстве в Ирминсуль, затем о битве с Путешественником, потом о его соединении с Секи-но-Ками и так далее...Таким нехитрым способом он дошёл до собственного сотворения в Инадзуме. Увиденное не слишком его обрадовало. Для собственной матери Эи он также был лишь экспериментом, ей нужен был сосуд для хранения её Сердца Бога, но итоговый образец получился слишком человечным, и это её не устроило. Вот только уничтожить своё творение она так и не смогла, слишком привязавшись к ничего не знающему ребенку. Он долгое время наблюдал в Ирминсуле за тем, как она учила его говорить и читать. Раз за разом он пересматривал эти моменты, стараясь запомнить... Со стороны они казались матерью и сыном, вот только по-настоящему любить Архонт на тот момент уже не умела. Её единственная любовь и самый близкий человек умер за много лет до создания куклы. Тяжело вздохнув Сказитель стёр и это воспоминание, а затем уничтожил саму идею своего создания. Он ожидал, что после этого он сам исчезнет, но на удивление этого не случилось... А затем древо Ирминсуля засияло и возле него появилась его самая первая копия...       Сказитель вздохнул. Воспоминания проснеслись перед глазами промелькнувшими картинками, пока не вывели его к моменту, когда он очнулся в подсознании Странника. Незримо наблюдая за поведением своей второй копии, он всё больше и больше убеждался в том, что тот явно хуже оригинала. Ну нельзя быть таким наивным! Чему он эти пятьсот лет учился у людей?!       Подумать только, этот недочеловек устроился к торговцу на работу за просто так. Просто, чтобы отблагодарить его за то, что мужчина подвëз мокнувшую под дождем куклу! Либо мальчик явно не знает себе цену, либо вообще не разбирается в товарных и человеческих отношениях. Сам Сказитель склонялся к обоим вариантам. А вот при виде Путешественника и Паймон бывший Предвестник долго ругался матом. Явились - не запылились. Ещё и просят сходить с ними непонятно куда. И этот глупый Странник соглашается! Чёрт возьми, ну нельзя же так доверять первым встречным... А то, что случилось дальше... Грёбанный Путешественник сломал жизнь этому наивному ребенку, вернув воспоминания, которые тому не принадлежали. А сам Сказитель своим поведением, кажется, добил, лично загнав пару гвоздей в гроб для надёжности.       И вот теперь Дотторе... Мало ему было пытаться успокоить как-то Странника и убедить его в том, что живущий в тебе другой человек это ещё не конец света и не признак сумасшествия, так ещё и этот Доктор как снег на голову свалился, к тому же почему-то помнит про его прежнее существование, что как минимум странно, а как максимум полный звездец.       И всё это придется расхлëбывать Сказителю, как главному инициатору всего этого переполоха. Вот только зная Доктора, он даже не представлял, что тому предложить, чтобы тот хотя бы задумался над возможностью отпустить мальчишку.       — Ладно, прости, я погорячился... — Признал Сказитель, стараясь не сделать это тело врагом для Дотторе. Не хотелось снова быть его подопытным. — Возможно, какое -то право на меня у тебя есть, учитывая всë, что между нами было.       Мужчина тихо засмеялся и наклонился ниже к кукле, едва не касаясь его губ своим губами.       — Я рад, что ты это признаëшь... Все же характер у тебя невыносимый, маленькая ты язва.       — Насколько я помню это тебе во мне и нравилось, — ответно улыбнулся мальчишка и потянушись вперёд слегка укусил Доктора за губу, заставив того недовольно фыркнуть.       — Все такой же наглый и дерзкий...— он отстранился и вновь собственически посмотрел на куклу. — Полагаю, ты хочешь со мной договориться?       — Да, любовь моя!— Почти пропел Скарамучча, припомнив свое обычное заигрывание с Доктором. Такое обращение он довольно часто использовал, когда ему что-то нужно было получить от партнёра. Сам Доктор прекрасно об этом знал, но всегда старался угодить своевольному подопытному.       Дотторе не спеша прошёлся вдоль стола, периодически кидая взгляды на привязанную куклу и размышляя. Сказителя мучить он не хотел, слишком живы были воспоминания об их отношениях и собственных чувствах, будь они трижды неладны, к этому инадзумскому недоразумению. Плюс, насколько он помнил, разговорить под пытками куклу почти невозможно. Может быть это сработало бы с его другой версией, которая каким-то чудом делит с ним это тело, но для самого Сказителя пытки скорее способ подтвердить собственное существование и тот всегда их терпел слишком хорошо. Другой вариант это сделать как предлагает сам Сказитель - договориться. В этом случае есть возможность узнать нужные ему сведения приложив минимум усилий. А возможно и совместить это с более приятными занятиями. Второй Предвестник облизнулся. Но есть и нюанс... Если это и есть Сказитель из воспоминаний, то он точно знает как обмануть его интуицию на ложь. За эти пять часов ожидания Дотторе вспомнил еще некоторые моменты. Например, как Сказитель несколько раз нагло врал ему в лицо, мастерски скрывая это частичной правдой, да так, что сам Дотторе считал всё сказанное за истину. И лишь очень долгое время спустя он узнавал о лжи.       — Что ты хочешь за ответы на мои вопросы? — Наконец спросил мужчина, решив потихоньку нащупать почву для интересов.       — Всего лишь, чтобы ты развязал меня. — Улыбнулся мальчишка. — Просить тебя о полной свободе чревато последствиями. Помним, проходили, — Он действительно помнил как пару раз сбежав от Доктора получил впоследствии довольно болезненную выволочку. Повторять такое сейчас он бы не рискнул. По крайней мере не так открыто.— Просить тебя больше не прикасаться ко мне тоже не буду, эти отношения... — он задумался, — Нужны нам обоим. Как профилактика от всего того, в чем мы оба варимся каждый день.       Едва закончив говорить, Сказитель почувствовал внутри чудовищную пустоту. Она набатом била внутри, заставляя сердце замереть от ужаса, страха и понимания откуда это идёт... Странник это слышал. Это его эмоции сейчас захлестывают куклу с головой. Ужас, непонимание, недоверие и разочарование. Они настолько сильные, что пробились из подсознания сюда. Чёрт. Он ведь обещал мальчишке разговор... Сказитель мысленно простонал от безысходности. Ведь если после разговора тот ещё будет желать отношений, то Скара ему уступит. А тут... Много ли услышал Странник непонятно, понял ли он его задумку? Явно нет. Теперь, вероятнее всего, считает его предателем. Сказителю стало самому противно от этого. Своё воплощение он хоть и мягко, но отверг, а вот с их общим мучителем сейчас в открытую заигрывает... Боги, лишь бы этот мелкий всё понял.       — Семь ремней - семь вопросов и семь ответов. Идет? — Поставил условие Доктор. Скара на миг задумался, быстро прикинув возможные вопросы, и решив, что семь не так много как могло бы быть, да и врядли они будут опасными, согласился и кивнул.       — Для начала... Скажи мне, малец Скара, я ведь достиг цели и смог сделать из тебя Архонта? — Красные глаза внимательно посмотрели на него.       Черт, а это уже опасный вопрос...