Лёд и танец, часть первая – взгляд Милы и Юры

Карусель крутится, Мила катится. Мэри Поппинс, кажется, вот-вот прилетит и рядом сядет. На карусели детские лошадки – белое тело, чёрная, красная или золотая грива. У Милы лошадь с красной гривой - что всадница, что лошадь одинаково огненные. Вокруг парка зелёные холмы, и Мила чувствует себя немного фэйри. Мэри Поппинс тоже фэйри и тоже летала на карусели. Ну... Мила пока ещё так – не летает. Золотой узор вдоль спиц шатра-полога карусели, белое полотнище шатра между Милой и небом. Впрочем, небо чувствуется всё равно – серое, низкое и очень сказочное... В такое только взлетать и не думать о разном... Очень трепетное чувство. Мила смеётся, совсем безбашенно и самую чуточку грустно. Детство было так давно... А, кажется, никогда не кончалось. А сыну, меж тем, уже восемь лет... Вот как сзади кричит, что-то вытворяет, воображает себя великим наездником, воином хана монголов, какого – не определился... Ждать очереди в детскую поликлинику, приехав через полгорода, прекрасно можно и здесь, на детской площадке, и ничего, что за полчаса до приёма солидные мамы что-нибудь там делают... Мила хмыкает, вспомнив весьма солидную Барановскую – когда та хотела, могла быть очень взрослой, строгой, сдержанной, элегантной леди до кончиков ногтей. Вот то самое совершенство от улыбки до жеста, ага. А когда не хотела, ну... На лошадках, Мила уверена, покаталась бы с ними с удовольствием. Не переставая при этом оставаться элегантным совершенством. Даже в утащенной на время у отца ношенной рыбацкой куртке цвета хаки, высоких резиновых сапогах такого же цвета по колено, с растрёпанными волосами, в заляпанных чем-то широких чёрных штанах и чем там ещё... Мила видела на рыбалке своими глазами – всё равно её приёмная мама выглядит воплощённой элегантностью. Даже ругаясь по-моряцки в три загиба, когда рыба пытается сорваться с крючка. Что характерно, ни разу не сорвалась. Что закономерно, Барановская вообще срывов своих планов не допускала. Исключения были ужасающе редки и зависели вообще не от неё. И в конечном итоге всё равно продавливались – или отбрасывались за ненадобностью. Что ж, Мила тоже хочет так научиться. И обязательно когда-нибудь научится. А пока... Карусель замедляется, а душа – по-прежнему рвётся в небо. Как будто ты ловец в поисках снитча. Как будто ты грозная русская малютка на контрабасе. Штош, даже краситься бы не пришлось. Слишком личное для общественных прокатов... Но оно так легко пробивается здесь... Карусель замедляется, Мила пружинисто спрыгивает на землю, как с метлы, дожидается, пока карусель прокрутится ещё, и протягивает руку хохочущему сыну. Тот с готовностью слезает с лошади и, ухватившись за протянутую руку, спрыгивает вниз. – Ничего не знаю, – думает Мила, – нам обоим лет по восемь, а я так... Повыше ростом и немного опытнее. А в небо хочется, в небо очень хочется, не докаталась, но по времени в поликлинику уже пора... – Малой, давай после всех дел на колесе обозрения поедем кататься? – с энтузиазмом спрашивает Мила, пытаясь поправить причёску и взлетающий от ветра газовый шарф, неплотно намотанный вокруг шеи. – Дава-а-а-ай! – От ликующего вопля молодого кавалериста, казалось, скоро начнёт сыпаться листва с деревьев. Мила подавляет порыв закрыть уши и с нежностью думает, что голосистостью её малыш удался в её названного отца. Тренер Яков Фельцман на катке и в жизни почти не орал, но если орал – то слышали все, и малым не содрогались стены. Второклассник, бутуз Яков Бабичев ну... Пока тренировался сбрасывать шишки с деревьев, наверное. Мила хмыкает внезапному сравнению – молодой Соловей-разбойник растёт, только без бандитских наклонностей, здраааавствуйте, Соловей Одихмантьевич, глубокоуважаемый тренер Тани Гроттер, преемничек Ваш растёт... будет у Таньки в после событий книжек сын, так Соловей что с него, что с Таниной дочери проорётся, видимо, не раз. Если эти деточки пошли в родителей, а они пошли... То на острове Буяне долго будет ВЕСЕЛО. И буйно. Соловью же этих малолеток как будущих драконболистов тренировать. И магическому пилотажу учить так, чтобы не разнесли всё драконбольное поле сразу. А потом они ж научатся. И будет весело вдвойне... Вот примерно как от Яшки весело всем, когда он на катке катается, как придётся, а не как деда-тёзка-тренер сказал. Причём действительно весело – то смешно, а то за голову хватаешься, что ещё отчудил... История повторяется, да? Как там было, всё лучшее просто обязано повторяться?.. Мила хмыкает и, смеясь, сгребает сына в охапку. Тот не возражает, устраивается у неё на руках поудобнее – большой уже вырос совсем, хотя Юрку она и в подростковом возрасте ещё на руках тягала, во тренер ржал, что они собираются в парное катание переходить, до сих пор подначивает, а Юрка то супится, то ржёт... Вначале ему не нравилось, а потом втянулся и возмущался уже для вида. А потом он как-то резко вырос, и из хрупкой феечки, которую легко носить на вытянутых над головой руках, внезапно стал габаритным таким и длинным. Мила вначале недолго расстраивалась, потом ржала и несколько раз подкалывала Юру, чтобы это он покатал её, мол, поменяется ролями. Сходили в "летний отпуск", называется. Нет, понятно, что все растут, и это правильно... Но прошлого развлечения всё равно было жаль... Ничего, вот у неё растёт следующая смена. Натаскается ещё. Тоже пока на руках умещается. И на катке отлично катается, как на льду родился. Учитывая маму-фигуристку и хоккеиста-отца, хоть какая-то от её бывшей скотины польза, отличного ребёнка Миле принёс, и несколько медалей принёс стране, такой вот гуляющий аист... Кажется, о дальнейшей жизненной дороге маленького можно не гадать. Молодая мама довольно улыбается. Жизнь летит, как эта самая карусель. Вот только грудничка таскала на руках, выматываясь очень, теперь же он уже такой и взрослый, и серьёзный, и за шестилетними девочками из соседней группы на катке ухаживает так обстоятельно... А на детской площадке, разумеется, эгегеит. И дома тоже. Почему Мила не заводит кота, ага. С таким ребятёнком, если кот хоть сколько-то будет на него похож, ничего целого в квартире вообще не останется. Это при том, что мама Лиля и так всё ценное убирает куда подальше, и все остальные тоже. Ну... Малой хотя бы после занятий на катке случайно врезаться в мебель и дверные косяки на бегу перестал. Яков-старший смеётся и чешет лысину, мол, сам такой же был... Но как же его тренерам было тяжко. Мила философски пожимает плечами - ну, после нас Вам не страшно ничего... Но думать о будущих Юркиных детях она немножечко боится. Так, самую капельку. Если и эти деточки хоть сколько-то пойдут в родителей... Что ж, всем будет весело. А ей всё ещё будет, с кем кататься на карусели и прочих интереснейших аттракционах... Подсаживать молодое поколение на скорость и всё такое вот, присматривать, вовремя подсказывать и ещё более вовремя не мешать... А потом молодая мамочка Лидочка сманит этих реактивных веников на свой аэродром, когда они достаточно подрастут, чтобы их можно было допустить к полётам... Мила, не скрываясь, ржёт и от избытка чувств чмокает Яшку в носик. Карусель-карусель, куда там мы летим и какая у нас следующая остановка?.. А потом – куда захотим. Но там обязательно должно быть не скучно и раз-вле-ка-тель-но... На полную катушку!