Ты моя любимая картина

Утро. Сегодня намного жарче, чем вчера. Хенджин почувствовал это, когда через окно его спальни начали падать солнечные лучи прямо на постель. Зажмурившись от такого яркого света, он отвернулся на теневую сторону кровати. Но через пару минут все же решил, что нужно вставать. Школу никто не отменял. На столе лежала огромная стопка толстых книг. Вчера вечером Хенджин положил под них незабудку. Аккуратно передвинув все книги, он взял листочек, лежавший внизу, и развернул его. На пальцах почувствовалась небольшая влага, видимо за ночь бумага успела почти полностью пропитаться цветком. Хенджин сменил листок, снова его завернул с незабудкой внутри — аккуратно —чтобы та не помялась, и поставил стопку книг обратно. Взор Хенджина упал на кофту. Ту самую вчерашнюю кофту. Он взял ее в руки и вдохнул запах, который на ней остался. Это была смесь разных ароматов — его собственный пот вперемешку с парфюмом, запах улицы, запах незабудок и прибрежной речки, и еще один запах, какой-то новый, такой сладкий, но не приторный, с небольшой кислинкой. От него немного щекотало в носу и становилось тепло. Хенджин не сомневался — это был запах Феликса. Он вдохнул его побольше, чтобы еще какое-то время чувствовать этот запах у себя в носу. Прохладный утренний душ помог немного прийти в себя и дать своему телу остыть — солнце в спальной комнате пекло уж слишком сильно. Хенджин обычно не завтракал, поэтому надев что-то полегче он вышел на улицу и убедился в том, что сегодня будет невыносимо жарко — на небе не единого облачка, а листья на деревьях будто застывшие — даже малейшего ветерка нет. Добравшись до школы также на велосипеде, он привязал его той же веревкой и вошел в здание. Душно. Даже в теневой стороне школы было лишь слегка прохладнее. Но вот класс Хенджина находился на солнечной стороне, так что его ждали несколько часов мучений под настоящим пеклом. Феликс сидел все там же. Вспомнив их вчерашний разговор, Хенджин решил его послушаться и не сел рядом с ним. Этот день придется провести за первой партой. Весь класс был измучен жарой. Кто-то махал тетрадями, кто-то пил холодную газировку или воду, кто-то даже принес с собой маленький вентилятор. В общем, спасались как могли. Первые уроки шли довольно медленно, лениво. Всех разморило под палящим солнцем, никто даже не слушал учителя, который бормотал там себе что-то под нос. Хотя и ему самому, наверное, тоже было не в сладость так сидеть. Дотерпели до обеда. Больше половины класса как ветром сдуло — наверное, спешили купить холодной воды, или вообще свалить из этого ада. Хенджин бросил взгляд за спину и посмотрел на Феликса. Тот лежал на парте, нацепив на голову раскрытую книжку, и то ли спал, то ли умирал от жары. Солнце светило прямо на него, можно было заметить его светлые волосы торчащие из-под учебника, которые переливались золотистым цветом. Хенджин вышел из класса и направился к автоматам. Все-таки нужно было немного охладиться. И ему и Феликсу. Он вообще под солнцем лежит и не шевельнется. Автоматы были почти пустые. Осталось лишь две бутылки прохладной воды. Самой желанной на тот момент. Как раз для Хенджина и Феликса. Быстро нажав нужные кнопки, закинув пару монет — было слышно как они упали куда-то вглубь автомата — он вытащил две бутылки и поспешил в класс. Феликс все лежал. В одну часть класса успела прийти тень, и оставшиеся ученики забились в этот угол, будто вампиры спрятались от солнца. Хенджин подошел к парте Феликса, перекрывая солнце. Теперь тень падала и на него. Почувствовав небольшое облегчение и прохладу, Феликс поднял голову и увидел перед собой Хенджина, который протягивал ему руку с поистине живительным напитком. — Держи, охладишься немного, а то совсем поплыл уже, я вижу, — с этими словами Хенджин вложил бутылку в руку Феликса и отошел от него к окну (он ведь обещал держаться подальше). Феликс молча кивнул в знак благодарности и жадно выпил половину бутылки. Тень Хенджина все также падала на Феликса, облегчая ему пребывание под солнцем. Со звонком ему пришлось вернуться за свою первую парту. Две одинаковые бутылки, стоящие на партах Феликса и Хенджина, и еще пару переглядываний во время оставшихся уроков не остались незамеченными. Это повлекло за собой последствия. И не самые приятные. Казалось бы, что тут такого? Просто купить холодную воду своему однокласснику и пару раз повернуться назад. Ничего такого. Тому паршивцу-кролику так не казалось. После окончания уроков Хенджин решил выйти из класса первым и подождать Феликса на улице где-нибудь в незаметном месте. — Эй, новенький! — знакомый, но такой противный голос окликнул Хенджина. — Чего тебе? — он бросил на одноклассника взгляд, полный презрения. — Пошли-ка отойдем подальше, поговорим. Хенджин не возражал. Может, у него получится поставить этого подлеца на место? Заставить его отстать от Феликса? Они прошли метров двести и тот остановился. Но стоял спиной. — Ну и о чем ты хотел поговорить? У меня не так много времени — с полной серьезностью в голосе сказал Хенджин. — Я лишь хотел кое-что прояснить, — после этих слов он резко повернулся с кулаком и ударил по лицу. Это было слишком быстро. Хенджин не успел среагировать, да и в принципе не ожидал этого. Щека горела. Он немного пошатнулся, но не упал. Пока он приходил в себя и искал взгляд противника, тот замахнулся второй раз и снова ударил по лицу. Щека разгорелась еще больше, этот удар был сильнее, Хенджин упал на землю, опираясь на руку. — Что ты все трешься возле этого веснушчатого пацана? Хватит! — он уж было хотел ударить его ногой по животу, но здесь Хенджин успел увернуться и встал. Сознание немного помутнилось. Левый глаз будто заплыл, но разглядеть одноклассника было можно. — Тебе то какое дело, а? Че ты сам вечно к нему пристаешь, не надоело тебе? Ты не ребенок уже вроде, — Хенджин с каждым шагом был ближе и наконец смог дать отпор - толкнул его и, пока тот пытался удержаться на ногах, нанес ему удары - сначала по солнечному сплетению, а потом по ногам, чтобы он окончательно упал. — Не смей подходить к нему, я ж тебя прибью, — паршивец-кролик схватил Хенджина за ногу и тоже повалил его на землю, перегруппировавшись, навис над ним и начал его душить. Лицо покраснело, вены на лбу взбухли, а взгляд стал еще более мутным. Медлить нельзя. Хенджин вмазал ему ногой в пах и тот наконец отпустил его шею, скручиваясь от боли. Было пару секунд, для того чтобы прокашляться и отдышаться. Немедля с этим, Хенджин тут же встал и еще раз ударил его. Только уже ногой и по лицу. Не сказать, что это был очень сильный удар, но с синяками какое-то время он походит. — Слушай, я понял, — Хенджин снова начал говорить, тяжело дыша, будто только что пробежал десять километров, — я понял, почему ты так к нему относишься. — Что ты мог там понять своей тупой башкой, — одноклассник все еще валялся на земле, но медленно вставал, пошатываясь. — Он тебе нравится, — Хенджин сам не верил, что сказал это, — но ты боишься это признать, вот и издеваешься над ним, показывая обратное, будто ненавидишь его. Паршивец-кролик замер на месте. Кажется, Хенджин говорил правду. — Ты гей. Признай это. Я понял, потому что я такой же как ты, но не боюсь признать этого. Я тоже ге.. — Заткнись! — Хенджина перебили, — Заткнись! Закрой свой грязный рот! Слышать не хочу твой мерзкий голос! Ты не понимаешь, о чем говоришь! — кажется, у него началась истерика, но он тут же замолк, размяк, уселся на земле, и видимо начал плакать. — Ты выглядишь очень жалко, — продолжил Хенджин, — я оставлю тебя тут, но прежде скажу. Давай договоримся. Я никому не расскажу об этом, а ты больше не будешь трогать Феликса. Хенджин развернулся и пошел от него прочь. Настолько быстро, насколько ему позволяла боль, которая стала отдавать все сильнее по всему телу. Не успел он выйти из тени, как почувствовал что ему нанесли еще один удар. Виновник тут же убежал. Хенджина будто оглушило. Он начал терять равновесие, в глазах все стало расплываться, изображение становилось более темным и размытым. Хенджин отключился. Непонятно сколько именно времени он так провалялся, но очнувшись, Хенджин заметил, что солнце уже давно не на вершине неба. Оно было где-то за деревьями, но все также беспощадно пекло. Медленно, без резких движений он встал и почувствовал в ушах громкий неприятный звон. Голова болела. На остальную боль Хенджин уже не обращал внимания. Сейчас главное добраться до дома. Садиться на велосипед он не стал, просто медленно вел его рядом с собой. Идти все же не так долго, поэтому спустя десять минут Хенджин уже стоял у порога своего дома. Бросил велик и сразу направился в ванную. Отражение в зеркале было ужасным. Запекшаяся кровь между бровью и виском, синяки на щеке и под глазом, разбитая губа и — хуже всего — отметины на шее. Хенджин обработал это как смог и залез под прохладный душ, стараясь смыть себя всю боль и неприятные ощущения. Тело гудело с головы до ног. Кошмар. На лице появилась ухмылка. Хенджин понял про какие цветочки и ягодки тогда говорил Феликс на берегу речки.