Young painter

Впереди бесчисленное количество загруженных дней. Когда график работы становится ненормированным, недели протекают одна за другой в бешенном темпе. И здесь только два варианта: либо выдергиваешь себя из позиции хомячка в колесе, либо адаптируешься к всепоглощающей бездне. Чон почти привык, начальный дискомфорт давно сошел на нет. Но странное сжимающее чувство, будто он в симуляции, периодически дает о себе знать. Альфа следует выстроенному графику дня, определенному завтраку каждое утро, одним и тем же костюмам. А объяснить себе доходчиво — по какой причине соблюдает правила, установленные другими, не может. По идее, хоть он и глава клана, а его роль ведущая, но ведут, кажется, Чонгука. Засыпая с мыслями об этом под утро, альфа обещает разобраться в себе и этих лишних ощущениях. Но в первую очередь, необходимо решить вопрос с упорным желанием отца свести Чона с сыном друга семьи. К браку альфа относится, как к очередной работе. Воздушных замков в виде долгой и бескорыстной любви никогда не строил, но оставался убежденным, что главные черты будущего омеги — это уважение и преданность. Будучи собственником, Чонгук отнюдь не собирался заключать того в золотую клетку, хотя и потребовал бы беспрекословного подчинения. Его семейная жизнь все равно никогда не сравнится с любовью, которую мужчина видел в детстве между родителями. Этого не повторить и не скопировать. Вечно влюбленные глаза, светящиеся от счастья даже в самые темные ночи, были уставлены на порхающего, в своих нескончаемых идеях, омегу. И прав тот, кто сказал однажды, что, чем ярче горит, тем быстрее потухнет. Огонь в глазах папы исчез, забрав и у отца тоже. Назначенный ужин с семейством Мацуи организовали в особняке семьи Чон. Чонгук к нему никак не готовился, несмотря на повторяющиеся звонки от отца с убедительными просьбами приехать заранее и в хорошем настроении. С последним пунктом он тотально ошибся, ибо все дневное время альфа провел на складах, подсчитывая оставшееся оружие. Намджун — как центр спокойствия их компании, остался в казино, а брать с собой пришлось взбаламученного Мина, который, как только переступил порог, стал недовольно размахивать руками, пугая всех вокруг. Пока Чонгук не найдет пропавшее оружие, тревога и злость на душе не исчезнет ни у кого. А Юнги хорош во всем, что касается информации. Найдет, приложит, выбьет и доложит. Настоящее сокровище в особо умелых руках, дабы удерживать его на поводке еще надо поучиться. На лице растягивается улыбка после того, как Мин стягивает длинный лом со старого потрепанного жизнью столика на складе, и подходит к деревянным ящикам, расставленным то друг на друге, то вдоль стены без окон. Пара ловких движений руками, и некогда прибитая крышка откидывается на бетонный пол. А содержимое отблескивает белым пенопластовым наполнителем, который под широкой рукой легко разлетелся в стороны, обнажая блестящие черные металлические стволы. — Раз, два, — рука погружается в ящик поглубже, и Юнги вытаскивает оттуда автомат, пока Чонгук мирно наблюдает за вакханалией. — Три, — с детским азартом вытягивает последним дробовик, оборачиваясь на Чона. Остальные мужчины потихоньку следуют примеру господина Мина, вскрывая ящики и подсчитывая остатки оружия. Альфа, довольный тем, что с него берут пример, отбросил лом и походкой победителя вернулся к Чону. Но хмурое лицо друга совершенно не меняется. Недостаток за счет украденной партии им быстро не покрыть, а ждать новую поставку из стран центральной Азии муторно. — Мы можем перекупить часть пистолетов у Филиппин, пока не получим из Афганистана новые. Потом отдадим им товаром, — озадаченно оглядывая склад и людей, что сейчас методично вскрывали каждый деревянный ящик, задумался и тихо произнес альфа. — Я уже сделал им заказ, — Юнги одарил кошачьей улыбкой, стоя полубоком. Достав телефон, он открыл диалог с одним из поставщиков и протянул другу, демонстрируя экран. Предусмотрительность всегда была чертой Чона, но как же приятно видеть, что его друг растет. Набирается опыта и понемногу перестает шокировать своей внезапностью. А Гук в свою очередь, периодически заряжается этим легким безумием от Юнги. Люди вокруг продолжали перебирать ящики, озвучивая количество пистолетов и дробовиков в каждом. Чонгук продает их местным небольшим бандам, которые используют не только для себя, но и перепродают частным лицам по круглой стоимости. В стране, где достать оружие официально сложно, черный рынок не исчезнет никогда. — У нас суммарно шестьдесят пистолетов разных вариантов, двадцать четыре дробовика и десять автоматов, — мужчина крупного телосложения, чья кожа была покрыта татуировками с кистей до самой головы, подошел к стоящим альфам. — Хорошо, усильте охрану, Юнги, — оставшиеся цифры не радуют. Отследить тех, у кого сейчас украденное, хоть и возможно, но требует больше времени, чем дано. Сделка через пару дней, а даже с Филиппин за такое время не успеют доставить груз. — И продолжи поиск. Бесследно в этом городе не исчезают, поэтому рано или поздно похитители попытаются сбыть товар, меченный Чонгуком при покупке. И тогда им останется лишь молить всех Богов, чтобы тот пришел в хорошем расположении духа. Время на наручных часах нещадно приближалось к шести, а Чону до отцовского дома еще минимум час езды, минуя правила дорожного движения. Вроде необходимо расслабиться, но хочется быстрее закончить дело с поиском украденного, что забивают голову настолько, что альфа не замечает, как пролетает время в дороге. Машина останавливается на парковке возле широкого светлого крыльца, с выставленными на нем горшками кипарисов. Чон кивает водителю, покидая салон авто. Стоящая охрана синхронно кланяется прибывшему боссу. Каждый день они повторяют подобное, иногда и не раз, но Чонгук инстинктивно поднимает голову при любом движении. Порой Гук задумывается над тем, что проживает совершенно не свою жизнь. Этот притянутый за уши ужин не нужен никому, кроме Чона старшего, ну и, может быть, гостей. Но вот что альфа вынес для себя — быть головорезом проще и приятнее, чем ими руководить. Если раньше адреналин заставлял сердце биться чаще при очередной расправе по приказу отца, то сейчас от любого принятого им решения только стресс и бессонница. А дом встречал привычной уютной для глаза красотой. Его проектировали по идеям папы врознь с мнением отца, которому понравилась бы и большая унылая коробка. А первый же мечтал о просторном особняке с высокими панорамными окнами, комфортными балконами, где приятно встретить рассвет с чашкой кофе, а вечером любоваться на звезды в компании вина. А что говорить про барочные лестницы, занимающие часть прихожей. На них папа часто сидел, читая сыну сказки. И даже после его смерти отец не ленится, поддерживает всю красоту, созданную когда-то его главной любовью. — Простите за опоздание, — мужчина прошел напрямую в столовую — особую комнату во всем особняке, которая существовала только для званных ужинов. Ибо в обычный день ни отец, ни сын никогда не питались дома. Каждый избегал кухни, заходя в нее максимум за кофе. Воспоминания о том, как раньше там готовил папа, должны остаться в памяти навсегда, ни в коем случае не заменяясь на новые. — Задержали срочные дела. — Конечно. Мы понимаем, ведь быть главой клана тяжело, — Юки Мацуи убедительно кивнул, когда Чонгук отодвинул стул, присев рядом с отцом. Взгляд последнего не скрывал недовольство опозданием сына. — Мы как раз с Тиеном обсуждали твои последние успехи. По ту сторону стола сидел Сухо Мацуи — такой же корейский японец, как и сам Чонгук. Омега приятной внешности с удивительно светлой, словно выбеленной, кожей. Явные манеры прослеживаются даже в том, как аккуратно пальцы обхватывают вилку и нож. Истинно хороший товар семьи, который взращивали много лет. Альфа помнит его еще ребенком, когда в детстве на масштабные мероприятия омега приезжал вместе с семьей в гости. Бегал хвостиком за Гуком, да и при этом носил жутковатые брекеты. Теперь же напротив находился красивый, с прямой осанкой, парень, одетый в свободную белоснежную рубашку с высоким открытым воротником, отчетливо демонстрирующим длину шеи. Отнюдь, в голове ничего не всплывает, кроме слова кроткий. Да, именно так бы обозначил его Чонгук. Прелестно, но не вкусно. Для него совсем. Омега, что боялся поднять на него взгляд в детстве, до сих пор старается не отсвечивать, тихо пережевывая еду. — Я пообещал, что отведу их в твое казино, Чонгук, — отец не дожидаясь реакции, подлил в пустой бокал вино. — Устроишь небольшую экскурсию? Зачем они там ему сдались — непонятно. Неужели казино похоже на музей, чтоб проводить подобное? Пальцы с особым усилием сжимали столовые приборы в то время, как на лице расползалась искусственная улыбка. — А ты, Сухо, давно вернулся в Японию? — глаза омеги неожиданно остановились на Чонгуке, будто вопрос с подвохом. Легкое смущение и волнение чувствуются за километры. Пусть лучше краснеет парень, главное, увезти двух седовласых старперов от темы бизнеса. И переключить их на то, ради чего все собрались. — Нет, только в этом году закончил обучение, — словно заученная фраза отчеканилось мягким голосом. И Чон готов поспорить, что несмотря на все волнение, омеге он явно не нравится. Сложно предугадать причину: может, не его типаж или в другой стране остался любимый. Сухо тоже затащен сюда, скорее всего, отцом в качестве возможности выгодно подложить своего ребенка под влиятельное лицо. А тянуть из парня каждое слово совершенно не доставляет удовольствия. Старший Мацуи так же внимательно следит за реакцией сына на банальный вопрос. — Три месяца назад вернулся. Усмешка проскальзывает на губах Чонгука. Вот и прекрасно, оба молодожена не заинтересованы в этом браке, зато никто не сможет дать заднюю. Сухо отвечал на последующие вопросы сдержанно и односложно. Альфа не ошибся, что «кроткий» — лучшая характеристика. Разговор, в целом, между ними не клеился. Активно общались только родители, перекидываясь с темы на тему. Омега продолжал изредка кивать, если вдруг о чем-то спрашивали его мнение, а Чонгук вставлял универсальные короткие фразы, лишь бы отстали. — Юки, думаю, если дети поладят, то к осени можно сыграть свадьбу, — кажется, в столовой замерли все, кроме старшего Мацуи. Сказанное отцом хоть и не сильно заметно, но все же подкосило альфу. В своих планах он рассчитывал на свадьбу не раньше, чем через год, но куда спешить? Никто из них не при смерти, у Гука вроде бы проблем с потенцией не было, никакие часики не тикают. Омега напротив сидел с надутыми губами и всем видом прикрытых глаз показывал, что подобного не ожидал и он. — Предлагаю тогда в Японии, — после фразы повисла тишина, пока альфа плыл в глубинах собственных мыслей. Слова оказались адресованы ему. — Чонгук? — Все синхронно повернулись к сидевшему, который поправил пальцами пуговицы на рубашке, когда мысли вновь переключились на вынужденную беседу. — Да, хорошая идея. Не придется надолго оставлять все без присмотра, — ответ не сказать, что долго обдумывался. Где и как не имеет значения, по крайней мере, для Чонгука уж точно. Для него это очередной пункт для становления главой клана, которого ожидают увидеть. — Или лучше отпраздновать в Корее, как на вашей с Сухо второй родине? — Тон отца омеги хоть и оставался спокойным, но Чон кожей ощущал, что тот проверяет и выводит на эмоции, надеясь хоть на малейшую заинтересованность в глазах собеседника. — Тоже хороший вариант, — Чонгук смотрит в глаза, перебирая пальцами по тонкой ножке бокала. Если раньше Мацуи вызывал хотя бы каплю уважения, то сейчас же от прежнего чувства не осталось и следа. Торгует собственным сыном, не заботясь о чувствах того. Очередное проявление человеческой жадности, только в другом обличье. Казалось бы, бедняки торгуют детьми в лучших побуждениях, желая собственному ребенку сытую жизнь в будущем. А чего хотят богачи? Продают детей за выгодные слияния, новые территории или защиту от вышестоящих. Люди, что сами в силах обеспечить безбедное существование для отпрыска, добровольно сдают в чужие, иногда кровавые, лапы. Все за столом стали непосредственными свидетелями сцены абсолютной незаинтересованности друг в друге. Себя в качестве отца он хоть и не видит, но ни за что бы не позволил ребенку выступить в качестве живого товара, как на торгах. Его же собственному отцу важно лишь будущее потомство, старший Чон буквально скрещивает своего сына на отличном генетическом варианте. Вот только в этот цирк один Чонгук не вписывается, который под чужими взглядами не сдается, отвечает каждому так же молча, как те осуждающе смотрят. Безучастность альфы не радует даже сидящего напротив омегу, что медленно елозит вилкой в салате в надежде побыстрее уехать домой. Видимо, режет по самолюбию, что ему не так и рады, как планировалось. А вот Тиен незаметно бьет ногой по лодыжке сына под столом. Благо ему не семнадцать, когда старший мог влепить и знатный подзатыльник. Шоу подзатянулось, а идея с браком, на удивление, начала вызывать негативные эмоции на подкорке. — Еще раз прошу прощения, но мне необходимо ответить на срочный звонок, — для убедительности Чонгук достает из кармана брюк телефон, потряхивая в руке. Естественно, никто не звонит, да и не планирует. Но выйти на свежий воздух из этой обстановки хочется. Скрываясь за стеклянными дверями, альфа вырывается на открытую веранду, облокачиваясь обеими ладонями на широкие каменные перила. Он бы выпрыгнул, но первый этаж ситуацию не спасет. Если бы не обещание данное себе в глубоком детстве, что Чон станет для отца поддержкой и опорой, сейчас бы не пришлось строить из себя клоуна. Дети ему, на самом деле, не нужны. Чужой омега, носящий его метку, тоже. А в сказки про единственную и настоящую любовь мужчина не верит. Его задача успешно управлять, развивая направления бизнеса и дальше. А что будет после его смерти, грубо говоря, его ни капли не ебет. Пальцы скрылись под пиджаком, вытащив через пару секунд пачку сигарет. Припрятанная миниатюрная зажигалка в картонной коробке, издает приятный скрежет автоматической кнопки, и небольшой огонек тотчас поджигает зажатую в губах сигарету. Первая затяжка похожа на первый секс, когда изнываешь от желания вкусить что-то, о чем так много болтают. Слегка горько, чуть-чуть жжет, но все равно дышать становится легче. А Чонгук втягивает так, чтоб в груди покалывало от боли. Ему совершенно не нравится привкус, что въедается в кожу губ и остается после сигарет надолго, но это одурманивающая секунда после того, как первая доза никотина проходит через легкие в кровь однозначно того стоит. За спиной раздается слабый шум двери на веранду, но по цветочному шлейфу заранее понимает, кто через секунду окажется сбоку. Омега глазами просит себе сигарету тоже, чем вызывает слабую улыбку. — Ты не заинтересован во мне? — Парень смотрит так, словно надеется разглядеть в глубинной тьме глаз альфы ответы. Его аккуратные брови недовольно сведены, образуя еще совсем легкую складку кожи. Молодость прекрасна, и этому омеге она определенно идет. Скорее всего, стареть он будет величественно и красиво, но Чонгуку почему-то совсем не хочется, чтобы это происходило рядом с ним. — Этот брак необходим обоим. — Я не заинтересован, Сухо. А ты желаешь быть всю жизнь шутом в позолоченной клетке? Таков твой предел мечтаний? — Чонгук выдыхает дым через нос, не отводя глаз от нахмуренного лица омеги перед собой. Хочется забраться в эту голову, понять, задевают ли омегу слова. По бегающим зрачкам кажется, что мыслительный процесс идет. — Ты прекрасно знаешь, что брак принесет обеим семьям. Зачем сопротивляться? — Омега подвинулся ближе, пальцами поглаживая по лацканам пиджака. — Мы можем быть оба счастливы, если каждый из нас даст другому свободу. Желание рассмеяться этому все еще наивному парню в лицо, сейчас достигает своего максимума. Брак сам по себе, полная противоположность свободе. У него не будет и шанса поступиться элементарными нормами, за омегой оябуна будут следовать везде. Тотальный контроль, как ни крути, хоть Чонгук и не собирается закрывать омегу в пределах дома. Альфа делает еще одну затяжку, сжимая губы в сплошную тонкую линию, выдающую ухмылку. — Свобода у тебя сейчас, пока живешь под теплым крылом семьи, — Чонгук приближается губами к ушной раковине, а рука с зажатой меж пальцев сигаретой опускается на талию. — Но потом будет беспросветная работа, когда днем придется играть роль омеги самого могущественного в клане, а ночью развлекать меня в постели. Устраивает тебя такая свобода? Сухо мгновенно скидывает с себя чужую руку, отступая на пару шагов назад. — Передай нашим отцам, что я уехал по срочным делам, — альфа тушит сигарету об стоящую неподалеку пепельницу, и выходит за стеклянную дверь, оставляя Мацуи с неприятным осадком наедине.

***

Утро в Токийском аэропорту похоже на глобальный переполох в муравейнике. Вокруг толпы людей, перебирающих собственные документы, кто-то с этими милыми подушками под шею, а кто-то потягивает кофе из бумажного стакана. Возле омеги именно такая суета, которая приятна человеческому глазу. Не зря говорят, что утро может быть добрым, если встречаешь его в аэропорту. Сразу шкала настроения взлетает вверх, когда вдыхаешь родной воздух, что обязательно отличается от того места, где живешь. Омега, волоча за собой яркий желтый чемодан, поправляет кожанку, запихивая в один из ее карманов паспорт. В целом образ заспанного хомяка, который всего несколько часов назад наседал задницей на тяжелую пластиковую штуку, чтобы закрыть на ней замки, а еще этот неподъемный рюкзак, что готов при первой возможности перевалить своего хозяина. Но все трудности позади, потому что Ким, наконец-то, дома. Весна в Японии самое любимое время для него. Особенно когда выходишь из самолета, и в нос бьет купаж ароматов местных цветов. Ни в одном другом месте Тэхён такого не чувствовал. Корея для него пахнет, скорее, машинным маслом и керосином. В холле прилета огромная очередь встречающих: часть из них с забавными табличками, другая машет рукой. Но знакомый образ никак не улавливается глазами. Парень просто идет куда-то в сторону выхода, в надежде, что заметит брата издалека. Телефон в кармане свободных шелковых брюк не оповещает о новых сообщениях, а значит, старший не торопится разыскивать. Уже на улице Ким присматривается к местным такси, пока в груди что-то щемит от того, что никто его не встретил. Хотя Хосока он, как минимум, предупреждал. Конечно, можно свалить на особую занятость, но его старший и до жути ответственный брат, обязательно прислал бы кого-нибудь из своих людей. Но нет. Очередной намек, что в родной стране омеге не рады? Тэ поправляет лямки рюкзака и вытаскивает припрятанный телефон, чтобы вызвать хотя бы убер. Не будь он настолько уставшим, возможно, что-то мокрое не собиралось бы сейчас в уголках глаз. — Потерялся, мелочь? — Над ухом раздается громкий голос, пугая парня до чертиков. Этот здоровый лоб никак не может без своих шуточек. Когда нервный срыв, который Тэ точно поставят, случится именно из-за Хосока. Тэхён разворачивается, мягко врезаясь кулаком в плечо брата и сразу обнимает, плавясь в ответных объятиях. Ему не хватало семьи заграницей, особенно, старшего брата с его глупыми шутками. Когда они были помладше, альфа вечно подшучивал, иногда доводя до слез. — Я тебя точно прибью когда-нибудь. Думал, ты решил меня не встречать, — парень осматривает альфу, который за год явно раздался в плечах, да и еще больше возмужал. Тэ со своей фигурой кажется на его фоне таким мелким, точно смахивая на подростка. Хосок, разодетый в водолазку с высоким горлом и жакет, сидящий вплотную на накаченном теле, сейчас выглядел, как мокрая мечта многих. И почему этот взрослый придурок до сих пор один? Не будь они связаны кровью, Тэ бы не отказался от такого мужчины в своей жизни. Ибо все его отношения годились только до смешных и нелепых сюжетов дорам. — Первым погибнешь ты в схватке с родителями, точнее не ты, а твоя задница. Папа достанет ремень, я не сомневаюсь, — старший оторвался от объятий, подхватив чужой чемодан в одну руку, а второй схватил чужое запястье и двинулся в сторону парковки. — Ты же знаешь, что мы сами бы приехали на твоих каникулах. — Почему я должен видеть семью раз в год? Все промежуточные экзамены сдал, что мне делать три с лишним месяца в чужой стране? — Хоть настроение и не портилось, но неоправданные и жестокие семейные правила по отношению к одному только омеге, всегда оставались занозами на сердце. О жизни на две страны он и не мечтал, но реальность, когда парня еще в старшей школе резко отправили на ПМЖ в Корею, оказалась куда более жестокой. Социализироваться полностью и вникнуть в чужой для Тэ уклад жизни не получалось долгое время. Спустя годы культура другой страны хоть и стала ближе, но мечтой оставалось возвращение на родину. Школьное время до выпускных экзаменов представляло собой огромное черное пятно в памяти. Тэхён вырезал бы его, если бы мог. Университет понравился куда больше, хотя бы по той причине, что на международном управлении есть иностранцы, которые оказались слепыми котятами, как и омега. С приезжими подружиться гораздо легче, чем попытаться влиться в обособленные группы местных. И сколько бы времени семья не вешала лапшу, что для Кима так будет лучше, он так и не смог понять, за что с ним так поступили. — Потому что для тебя так будет лучше, — брат сильнее сжал ладонь омеги. Триггерная фраза, при которой инстинктивно хочется прикрыть уши руками, потому что он так и не понял, когда начнется то самое «лучше» — ТэТэ, тебе не нужно жить так, как мы. Перед тобой море возможностей, за которые надо ухватиться и построить себе жизнь мечты. На просторной парковке ждали два черных затонированных джипа. Альфа подкатил чемодан к багажнику одного из авто, щелкая замком дверцы и загружая туда неподъемный груз. Снять рюкзак с чужих плеч Хосок не успевает, Тэ сам демонстративно скидывает его рядом с желтым объектом, лишь бы не принимать очередную помощь. — А я хочу быть с семьей, а не как сирота отмечать все праздники в гордом одиночестве. Почему все мои одногруппники улетают на выходные домой, а я должен запираться в квартире и сидеть один? — Усевшись на переднее пассажирское, омега не унимался. Вторая машина с охраной никак не смущала. Тэ, как никак, гордится братом, который даже за этот год явно поднялся по социальной лестнице. — Тэхён, они не родились в такой семье, как наша, — мужчина занял водительское сидение, заводя авто с кнопки. Образ жизни, где он обязан сохранять свое суровое лицо, не дает ему сейчас повернуть голову и посмотреть на этого кудрявого выросшего подростка, что закидывает провокационными вопросами. Меньше всего хотелось бы, чтобы младший брат чувствовал постоянное одиночество или был насильно оторван от семьи. Хосок не в праве подвергать его здесь большей опасности, потому что парню никто не даст нормально создать семью, отдельную от их мира. Его принудят, как и родителей к браку с одним из членов его клана или другого, но только якудза. А мелкий буквально не создан для подобного. Он отбитый фанат своей фотопленки в инстаграме, живых цветов по всей квартире, коллекции мини копий машин, а про огромную вазу в спальне с пробками от вина вообще стоит умалчивать. Обуздать его характер задача, в принципе, тяжелая. А уж стоять за кем-то он не сможет, впереди, рядом, хоть на чужих плечах, но только не сзади. — Я закончу универ, а потом вернусь в Японию, — парень еще не успел договорить, как Хо начал жестикулировать и был резко прерван хлопком по руке. Все-таки мелочь взрослеет и учится отстаивать то, что ему дорого. — Найду компанию, в которую устроюсь. И даже не смей меня отговаривать. Пойдете против меня — я все равно перееду, но ни с кем из вас общаться не буду, понял? Упрямый и дерзкий тон младшего не раздражает, наоборот, вызывает непроизвольную улыбку. Упрямство точно передается с ДНК, в этом Хосок совершенно не сомневается. Но говорить Тэ, что достаточно сделать несколько звонков, и омеге запретят въезд в страну, не будет. Ведь он и родители виноваты в том, что парню приходится переживать, лишив друзей и семьи. — Хорошо-хорошо, — закусывает щеку, чтобы не засмеяться от того, как у Тэхёна по-детски выпирает сейчас нижняя губа от обиды. — Только сейчас поживешь в моей старой квартире. К родителям будем приезжать. — Почему это? — Нет, его точно сегодня доведут до того, что он купит билеты назад в Корею на вечерний рейс. — А хочешь, чтобы отец тебя из дома совсем не выпускал? Побереги сердце старика, — Хосок ведет авто одной рукой так плавно, несмотря на ощущаемую твердость в каждом его движении. Тэхёну далеко до такого, он себя за рулем чувствует некомфортно. Всегда вцепляется пальцами обеих рук и крутит головой на сто восемьдесят градусов, даже если есть все зеркала. — Приведешь себя в порядок после перелета, примешь душ и разберешь вещи в гардеробной, и поедем вечером к родителям. Проживая постоянно вдали от дома, парень отвык от тотального контроля в виде фраз: «После заката быть дома», «Не включай беззвучный режим», «Ночевать надо у себя». До сих пор автоматически ловит тревогу при воспоминаниях. В Корее жизнь в этом плане стала гораздо проще: никто не контролировал время прихода домой, можно было выпить вечером при просмотре фильма, а еще не приходилось составлять досье на собственных друзей. Ким теперь не ребенок, но зная отца и сверхтревожного папу, предугадать их поведение проще простого. Вновь начнут гнуть линию гиперопеки, да так, что сбежать захочется быстрее. Мудрость старшего брата поражает, омега уверен, что его обязательно прикроют. Любовь к семье — штука, в целом, довольно неоднозначная. У этой формы настолько много граней, что иногда любить, оказывается, проще на расстоянии. Кому-то подобная любовь дает крылья и веру в себя, а кого-то душит и перекрывает кислород. Тэхён хоть и безмерно скучает по дому, но иногда с опаской вспоминает те времена, когда проживал под одной крышей с семьей. Любой контроль ухудшает доверие, правда, зачастую ответственные и не очень родители не учитывают сей факт. На сегодняшний день баланс достигнут. Теперь омега в другой стране, следовательно, длинные руки не дотягивается до ребенка. Переезд принес не только болезненную ассимиляцию в Корее, но и огромный плюс в том, что Тэхён стал более самостоятельным и ответственным. Выучил правила, почему в темных переулках ночью опасно, а еду надо готовить себе заранее. Сейчас Тэ сепарирован, и насколько бы сильное желание вернуться домой ни томилось в душе, в клетку парень не вернется.