В твоём доме

- Видимо твоё утро не доброе. - Подмечает Серёжа, придвигая экран телефона к своему лицу. Арсений вяло жуёт кусочек клубники, которую выловил из овсянки, и вспоминает недавнее пробуждение на полу возле кровати. – И так, твои планы не изменились? Потому что выглядишь ты так, будто по тебе проехалась машина. - Всё в силе. - Отвечает омега, поправляя наушник в ухе. Он сам испугался своего отражения в зеркале, и потратил почти час на то, чтобы привести себя в порядок, но друг своими откровениями разбил все надежды. – Витя посидит с Кьярой, когда я приду домой, соберу вещи к тебе. Виктор, только вышедший из ванной комнаты, лениво почесывает свою шевелюру и забирает почти пустую тарелку с овсянкой у омеги, когда тот уже собирается встать, чтобы помыть посуду. Альфа встречается взглядом с Серёжей, но они оба не произносят ни слова, после чего Попов отходит к раковине, чтобы помыть посуду. Уже привыкший к таким отношениям лучшего друга и супруга Арсений просто не обращает внимания, на что Матвиенко только цокает и язвительно произносит: - Стоит, подслушивает. - Он щурится и корчит рожицу, на что омега только криво улыбается. Он не успел посвятить друга во все подробности вчерашней беседы и не знал нужно ли вообще это делать. Они оба допивают свои смузи чокнувшись с экранами, после чего Сергей косо поглядывая на рядом стоящего Виктора тихо говорит. – Какой же это всё-таки ебучий цирк: обсуждать твоё свидание с другим, когда рядом стоит муж. - Он знает. - Пожимает плечами Арсений, больше повергая Сережу в шок спокойствием с которым говорит, чем самим фактом. – Так ты поможешь мне? - Конечно, дорогуша, сделаем всё так, чтобы твой Шастун слюнями захлебнулся. – Восклицает Матвиенко и переходит на кавказский акцент. Они перемещаются в спальню, оставив Виктора на кухне одного, не считая Кьяры, заинтересованно застрявшей в новой игре на планшете. Арсений немного волнуется, потому что совсем недавно переписываясь с Антоном, вдруг резко осознал, что он действительно идёт на свидание с достаточно красивым и самодостаточным альфой. Конкретный план кроме как похода в ресторан они не обсуждали, решив пустить всё на самотёк, да и сколько бы Арсений об этом не думал, ничего кроме банального похода в кино или ресторан, прогулки придумать не мог. За свою юношескую пору, которую он провел больше, засунув нос в учебники и тетрадки, он побывал на свиданиях раза три-четыре от силы, это если считать тот инцидент с альфачом в университете. Он бывал на тусовках, тематических вечеринках и просто попойках, после чего получал нагоняй от своего отчима и укоризненные взгляды папы, но на нормальных полноценных свиданиях он был лишь с Виктором. И последнее чего бы он хотел, - это сравнивать своего мужа с Антоном. - Ты хорошо похудел. - Замечает Серёжа, когда Попов погрузившись в мысли снял домашнюю кофту, обнажив верх. Арсений удивленно переводит взгляд с себя на экран и, открыв шкаф, где на дверце весит небольшое зеркало, оглядел свое отражение. - Мне просто надоело то, что я вижу в зеркале, а сейчас я себе хотя бы нравлюсь. – Он достал несколько вешалок с кофтами, вещи что купил недавно и кинул всё на кровать. Одна за другой кофта уходила в дальний угол шкафа, не вызвав удовлетворения ни у Арсения, ни тем более у Сергея. Казалось, что шкаф – это не шкаф, а чулан с мешками для картошки, - и это еще самое ласковое, что мог придумать Матвиенко глядя на одежду друга. В основном вся цветовая гама представляла собой разброс от серого к темно-синему и обратно. С выходом на работу пришлось прикупить что-то более официальное, и так в его гардеробе оказались несколько пар брюк не слишком обтягивающий, но и не висящих на нём словно раскрытый парашют. Выбор пал на приталенные брюки без пояса, на которые Матвиенко уверенно показал большой палец вверх, а для верха была выбрана новая рубашка насыщенного синего цвета с карманом спереди. - Ты волнуешься, - замечает Сергей, - успокойся, расслабься и получай удовольствие. Или у тебя опять не встанет, - хмыкает омега с экрана, и Арсений показывает ему фак, поправив чёлку. - Мы не говорили об этом. - Подойдя ближе, говорит Арсений, рассматривая имеющиеся в шкатулке украшения. Матвиенко выгибает бровь, и Попов закатывает глаза. – Мы не обсуждали секс и всё такое. - Он закусывает губу, хмуря брови. - Разве не для этого вы встречаетесь? – Арсений в ответ выгибает бровь, фыркая. - Ты что, я воспитанный мальчик и сразу лезть сосаться не буду. - Ну сосаться может и нет, – Сергей давит улыбку, Арсений негромко хохочет, решая в телефон ничего не бросать. - Просто отдохни сегодня по максимуму, а завтра мы с тобой всё обсудим или просто напьёмся. - Звучит как план. – Арсений машет ему ладонью и отключается, смотрит на время – до выхода осталось ещё десять минут – и возвращается к зеркалу, где снова осматривает себя с головы до пят. Он буквально может пощупать свою неуверенность и тревогу, и это так его злит, что он с силой хлопает дверцей шкафа, после чего прихватив кошелек, выходит из комнаты. Его семья, увлеченная какой-то игрой на планшете, лежит на диване и переговаривается между собой, подкармливая друг друга шоколадным печеньем. Омега проскальзывает на кухню, чтобы выпить воды и так же бесшумно уходит в прихожую, где его догоняет дочь. Кьяра долго его обнимает, расспрашивая, куда и зачем он собирается уходить, и когда вернется. Арсений говорит правду, в которую сам верит – он не планирует возвращаться следующим утром или поздно ночью, потому что дома его всегда ждёт она, его маленькая звёздочка. Кьяра рассказывает о планах на сегодня, пока он обувается и поправляет на себе пальто. Она не выглядит слишком подавленной или грустной из-за его ухода, и это радует его, и одновременно настораживает, потому что Виктор и Кьяра редко оставались наедине надолго. Она утыкается носом в его живот и хихикает, отпуская из объятий, и он закрывает дверь, расцеловав её пухленькие розовые щечки. Не успев сделать и шаг в сторону лифта, он чувствует, как в него впивается прозорливый соседский взгляд, скрытый за толстыми линзами очков. Перехватив кучу пакетов одной рукой, другой пытаясь попасть замочную скважину ключом, женщина застыла, глядя на него со смесью удивления и озадаченности. Он, как полагается воспитанному человеку и хорошему соседу, поздоровался с ней и нажал кнопку вызова лифта, уткнувшись в телефон. В жизни каждого человека есть соседи, с которыми приходится общаться из вежливости. И их соседка была из этой категории, поэтому даже будучи затворником, погруженным в домашние дела, Арсений не мог завести дружбу с соседями – они просто не подходили по возрастной категории. Исключением была лишь соседка с самого верхнего этажа, но их встречи были очень редкие и короткие, в силу занятости. Почему-то он вспомнил об этом, зайдя в лифт и наткнувшись на листок бумаги, приклеенный к стенке лифта. Приюту для животных требовалась помощь – гласила яркая красочная бумажка, выделяющаяся на фоне старых кусков рекламы. Не зная зачем он сфотографировал объявление, повинуясь внутреннему желанию. На улице было в меру прохладно, что можно назвать отличной погодой для Питера в это время года, - плюс один в копилку хорошего настроения. Обогнув пустые клумбы, у которых на лавочках устроились соседки-сплетницы, омега остался ждать, когда его заберут. Антон был против любого такси, сам желая забрать Арсения и привести его обратно, - это было очередной его непонятной прихотью, неведомой до встречи с Поповым. Он заранее подготовился к этому свиданию – забронировал лучший столик, шеф-повар подаст им свои лучшие блюда, а после можно будет пройтись по парку, посмотреть выступления уличных актеров и фокусников. Торопиться не хотелось, потому что Арсений не был скучным человеком, замкнутом на определенных интересах, будучи папой маленькой дочери, он был многосторонним человеком способным удивлять. В нём было что-то детское, взрослое и юношеское, будто бы он не скучный взрослый человек, прошедший все этапы взросления, а тот, кто смог сохранить лучшее в себе от каждого периода жизни. Он был грёбанным пазлом на тысячи фрагментов, словно волшебный ребус без ответов и вопросов. Арсений-Ребусений Такого человека как он хотелось удивить. Антон подъехал в ровно назначенное время и омега уже ждал его, стоя около своего подъезда, разглядывал что-то под подошвами обуви. Он сел в машину с улыбкой приветствуя его, и они тронулись в сторону ресторана. Антон планировал узнать что-то новое об этом человеке, понять, что его зацепило в нём. - У тебя щетина? – Арсений наклоняется немного к нему, Антон машинально трогает своё лицо. - Ты против? – усмехается Антон, успевая смотреть на дорогу и на Арсения. Омега улыбается, качает головой из стороны в сторону. - Нисколько, тебе идёт. – В голове представляется Антон главой какой-нибудь опасной группировки из родного Омска. И это настолько реалистично представляется, что мурашки по коже бегут быстрее, чем он понимает от чего они. Шастун тянет улыбку, крепче сжимая руль, а вторую руку опускает на чужую острую коленку, спрятанную под пальто. Его ладонь греет даже через одежду, Попов откидывается назад на сидение, и они погружаются в тишину. Их первое свидание начинается с необычного ресторанчика с приветливым персоналом и уютным интерьером. Арсений с интересом разглядывает здешние декорации, пока Антон помогает ему снять верхнюю одежду, они отдают свои вещи юркому парнишке-официанту, исчезнувшему в туже минуту. Хостес указывает им в нужную сторону, и Попов, прежде думающий о каком-либо красивом столике в зале, выполненного в старом итальянском стиле, недоумевающе двигается под руку с альфой в другом направлении. Ресторан оказывается куда больше, чем казалось на первый взгляд, в совершенно противоположной стороне от зала располагалась часть с закрытыми комнатами для приватности гостей. - Мне же показалось, или это Караваджо у них на стене? – шепотом спрашивает омега у Антона, и тот приподнимает брови в удивлении. Специфическое приглушенное освещение помещения делало цвет зелёных глаз особенно насыщенным и ему казалось, что в глубине этих глаз плясали маленький чертята. - Не знал, что ты разбираешься. – Подтверждает он догадку омеги, и тот на его слова гордо вздергивает носик, заставляя альфу улыбаться шире. - Золото проверяет огнём, омега – альфой, а альфа – омегой, - обращается к ним незнакомый Арсению мужчина в белом кителе с черными пуговицами. Он подкрался к ним со спины, когда хостест довела их до нужной комнаты, и Арсений немного испугался неожиданным появлением шефа. - Оставим твои поговорки до ближайшей встречи с вином или чем покрепче, шеф, - просит Антон, а затем представляет старому товарищу омегу. – Арсений, мой спутник. Арсений, это хозяин ресторана и по совместительству шеф – Алессандро. - Знаете кому принадлежит эта фраза? – Спрашивает шеф Арсения. - Не хотел вас напугать, надеюсь, еда загладит мою вину. – Извиняется шеф прежде, чем поцеловать ладонь омеги. - Римский философ, если мне не изменяет память, - отвечает Арсений, и аккуратно убирает свою руку из чужой хватки. Шеф довольно улыбается, кивая. – У вас тут очень красиво. - Не говори ему много приятных слов, а то еще зазнается, - шутливо произносит Антон, и Алессандро наигранно хватается за сердце, приговаривая: - От Антонио не дождёшься приятных слов, сколько не корми его, но не мне жаловаться, ведь благодаря ему я сейчас стою перед вами. - Это уже лишнее, шеф, - останавливает его откровения Антон, и Арсений озадаченно выгибает бровь. Альфа открывает дверь перед Поповым и тот еще раз обменявшись с шефом любезностями, заходит первым в специальную комнатку, оставляя двух мужчин наедине. Шеф и Антон переглядываются несколько секунд в немом диалоге, и после расходятся каждый по своим делам – один на кухню, другой – в комнату к уже ждущему его омеге. Внутри так же красиво, как и в главном зале – деревянная отделка аккуратно переходит в декоративный камень, а подвесная железная люстра только добавляет лоска. Их столик немного продолговатый рассчитанный на две персоны уже сервирован и готов к их трапезе. Комната достаточно вместительна, чтобы в углу разместились кресла с небольшим столиком и баром. Арсений сидит в одном из них, их взгляды пересекаются, и Антон подходит к нему, чтобы достать из бара бутылку вина и налить им по бокалу. - Здесь очень уютно, - выносит вердикт омега, присевший на край его кресла Антон, чокается с ним бокалом и отпивает совсем немного, помня о том, что еще предстоит вести машину. - Рад, что тебе понравилось, это к слову моё любимое место. Шеф мой университетский товарищ, - заметив удивление омеги, он пожимает плечами. – Не все из нас смогли привыкнуть к такой работе. Не хочу говорить о ней сейчас. - Из университетских друзей у меня только один человек, но он заменяет собой всех – даже и не знал, что такие существуют. - Арсений отпивает из бокала, и Антон внимательно смотрит, слушая его. - Тот самый Серёжа? – Арсений беззвучно смеется, кивая. – У меня тоже есть такой друг, но знаем мы друг друга с детства. - Дима? Это не удивительно, вы дружите семьями. - У вас никого здесь нет? Обычно переезжают с друзьями… - Нет, все друзья остались в Омске. – Арсений с грустной нежностью вспоминает родные пенаты и то, как нехотя покидал их. – Есть кока-кола? – неожиданно встрепенулся омега, и Антон отрицательно покачал головой, на что Арсений разочарованно выдохнул. – Не будет Калимочо. - Что? – Рассмеявшись спросил альфа. - Невежа, - ткнул его омега в бок, - это коктейль из вина, кока-колы и сока лимона. - Есть что-то с ежевикой? - Вин-Вин Мул, - Арсений прыснул со смеху в кулак, - ну знаешь, будто бы Винипух неожиданно стал коровой. - Это так глупо и тупо, Арс. – Вновь рассмеявшись ответил Антон. - Откуда такие познания? - Ну… Возможно когда-то я хотел открыть бар, - признается омега, делая очередной глоток, в голове всплывают воспоминания прошлого: разочарованное бухтение отца по поводу отсутствия в городе хорошего и безопасного для работы бара. Молодой и увлекающийся всем подряд Арсений воспринял это как сигнал и начал работу по изучению всего необходимого… А потом он встретил Виктора. Все кроме истинного отошло на второй план. В дверь постучали, затем в комнату зашёл официант, толкающий вперед столик с едой. Одна за другой тарелки с едой выставлялись на стол, и закончив, официант тихо покинул их. Антон помог омеге присесть на своё место, отодвинув ему стул. Перед Арсением оказалась паста с чернилами каракатицы на подушке из нежных креветок и нескольких листочков базилика. Ко всему этому, Антон сам решил наполнить их бокалами прекрасным белым вином. - Это выглядит очень аппетитно, - даёт оценку омега и Шастун довольно кивает, будто сам готовил блюдо. Арсений пробует под внимательным взглядом альфы, и тот лишь после принимается за еду. - Мне любопытно, почему ты не рискнешь и не откроешь свой бар? – Арсений задумчиво жуёт, а потом пригубив вино отвечает, пожимая плечами. - Я бы сказал, что мне мешает семья, но по факту, у меня исчезла цель, ради которой я и хотел тот бар. Не хочу заниматься тем, что не приносит радости. Какой в этом толк? Не хочется, чтобы все труды и старания были превращены в простую забегаловку на углу. - Так ты просто боишься? Арсений поднял на него взгляд, альфа увидел в голубых глазах мелькнувшую искорку вызова, но она быстро погасла. Он бы хотел увидеть такого омегу: независимого и идущего по пути предпринимательства, почему-то казалось, что это идеально бы подошло ему. Но пусть и недолгого знакомства Антону хватило, чтобы понять, что омега очень благоразумен и умен, и просто так отказываться от своих мечтаний не стал бы. Создавалось впечатление, что Арсений понимал намного больше, чем говорил. - Алессандро не зря сделал комплимент твоим знаниям, дав мне намёк ценности твоей персоны рядом. – Улыбается альфа и Арсений пожимает плечами снова, чувствуя, как розовеют щеки. – Но это интересно, правда, всё что ты сказал имеет смысл. - Спасибо, но иногда я говорю очень странные вещи. - Мне нравится. – Просто отвечает Антон и Арсений коротко выдыхает, снова утыкаясь в свою еду. Когда с пастой покончено, им приносят ещё одно блюдо – Антон рассчитывал, что они будут голодны, но Арсений отказывается на этот раз и ждёт сладкое, рассказывая о забавном случае в университете, пока голодный Шастун поглощает порцию. - Ну, а ты? – Шастун вопросительно выгибает бровь, вытирая салфеткой рот. Арсений откинулся на спинку стула, держа в руке бокал, оставив еду на тарелке почти что не тронутой. – Не обижайся, но я сильно сомневаюсь, что простой зарплаты следователя хватит на такую жизнь. Альфа тянет уголок губ вверх, сохраняя загадочное молчание. На самом деле омега видел, что тот обдумывает ответ на такой прямой вопрос. - Есть кое-что, но это так, - он взмахивает ладонью, - просто увлечение. - Как сказал один умный человек – сделай хобби своей работой, и тебе не придется работать. Как ты уже понял, я люблю банальные цитаты, всегда ношу с собой сборник в кармане. – Арсений поднимает на него лукавый взгляд и Антон издается короткий смешок. Антон задумывается о том, что его «увлечение» вовсе не хобби, и даже не вынужденная мера для выживания, а скорее сама жизнь, сделанный когда-то очень давно выбор. Капелька соуса в самом уголке чужих губ привлекает внимание Арсения, и он долго гипнотизирует ее взглядом, пока наконец Шастун языком не слизывает ее. Арсений рассматривающий в этот момент меню тяжело сглатывает, понимая, что ведется на чужие поддразнивания. Он выпил совсем немного вина, но даже в малых дозах оно способно действовать на него особенно сильно, но степень опьянения – это последнее, о чем он сейчас способен думать. Заметивший состояние омеги Антон убирает вино подальше, желая продлить этот день, а не ускорить и оставить лишь синдром похмелья. Они снова забывают о еде, обсуждая прошлое и будущее. В этот момент, слушая Арсения, кажется, будто тот с другой планеты – там все умные, необычные и чудные, такие же, как этот пришелец, сидящий напротив и сверкающий своими невозможными глазами в его сторону. Не поддасться искушению становится целым испытанием, особенно сложны мгновения, когда Арсений сидя рядом в кресле запрокидывает голову назад, громко хохоча и открывая доступ к бледной шее. Когда скрещивает ноги, выставляя напоказ прекрасные щиколотки или мимолетно касается, посылая разряды тока по коже и всему телу. Внутренний зверь принимает и понимает лишь один сигнал – бери, забирай, присваивай, но он упорно сдерживает его порывы. Они разбивают бокал, совершенно случайно, когда Шастун запинается об ножку стула почти падает, но Арсений его ловит, оставляя следы на предплечьях. Арсений оказывается достаточно сильным, чтобы выдержать его вес, но не удержать бокал. Немного вина проливается на рубашку Арсения, но это не критично, они оба не обращают на это внимание. Губы Антона максимально близко и Арсений целует первым, сразу же серьёзно, проникая с языком и без шансов на побег. Альфа довольно урчит, приобнимет за талию, отвечает на поцелуй с такой же отдачей и вдыхает едва заметный запах Арсения, пробивающийся среди всей какофонии ароматов в комнате. Когда Попов особенно ярко отзывается на поцелуи, Антон чувствует, как тот дрожит в его руках и перемещает их в кресла. Арсений вдавливает его в мягкую обивку, усаживается на бедра, зарываясь руками в волосы, продолжая целовать пухлые губы, пока чужие пальцы пробираются к рубашке, медленно растягивая каждую пуговичку. Каждое касание к оголенной коже – это разряд удовольствия, прошибающего до кончиков пальцев. Темная синяя ткань оттеняет светлую почти прозрачную кожу, Антон ведет ладонью по его груди вниз к животу, немного царапая ногтями нежную кожу. Все это – пытка особенного сорта, лучше любого наркотика кружит голову. Ткань брюк натягивается от стояка, хочется получить разрядку как можно скорее, а глухие всхлипы Арсения – лучшая мелодия для ушей. - А-ах, - Арс прячет лицо в его шее, сжимая в кулаках полосы, пока Антон добирается до поднявшегося члена в штанах. Он накрывает ладонью бугорок, слегка сжимает – а под глазами искры, и бурная реакция Арсения на такие простые ласки будоражит в альфе что-то темное и властное, борющееся с желанием быть ласковым и нежным. - Здесь шумоизоляция, - бормочет куда-то в грудь альфа, выдыхая на вспотевшую кожу, языком обводя контур розового соска, держа послушное тело в цепкой хватке. Попов поднимает мутный взгляд, и Антон тонет в его синеве. Он целует омегу, параллельно расстёгивая ширинку его брюк, добираясь до белья. Арсений довольно урчит, опускает руки на его рубашку, расстёгивая первые пуговицы и припадая к выпирающим ключицам. - Тату? – Немного погодя спрашивает Арсений, сфокусировав взгляд на открытом участке кожи. Антон сначала замирает, а потом немного погодя поднимает голову, отодвигая воротник еще больше, показывая часть рисунка. Арсений завороженно ведет пальцем вдоль черного крыла одного большого существа, скрытого под одеждой. Шастун внимательно следит, сжимая пальцы на коже омеги чуть сильнее, оставляя следы, его взгляд меняется, и Арсений чувствует это. - Страшный? – Хрипит альфа, догадываясь о мыслях омеги, но тот мотает головой из стороны в сторону, опускается поцелуями на грудь, вырывая рваный выдох из мужчины. - Мне нравится, тебе подходит, - мурлычет Арсений, подставляясь под касания, и Антон больше не желая тянуть, добирается до оголенной кожи, проникая под резинку белья. – Ещё… Попов тянет руки к его члену, скрытому тканью одежды, раздаётся вжик молнии, и теплые ладони наконец добираются до уже твердой плоти. Антон закатывает глаза, когда тонкие пальцы начинают постепенно двигаться по всей длине, прерываясь на рваные и резкие движения, от собственного удовольствия. Шастун доводит Арсения до пика в несколько быстрых движений ладонью, и на собственное удивление кончает следом, накрывая член рукой, чтобы не испачкать одежду. - Такой десерт мне по душе, - Арсений тихо смеется, остаётся лежать плашмя на груди и коленях мужчины, постепенно приходя в себя. Антон заставляет его подняться, чтобы убрать сперму с рук и одежды, и салфетки вовремя оказываются под рукой. - Я хочу попробовать десерт, а потом продолжить, - говорит Арсений, застегивая брюки и поправляя рубашку на себе. Шастун шикарен даже с опавшим членом и грязными салфетками в руках, Попов облизывается и возвращается обратно к столу, чтобы не соблазнятся лишний раз. – А… руки помыть? Антон смеется, хрюкая, и Арсений улыбается, чувствуя, как постепенно достигает уровня полного расслабления и спокойствия. Они вместе идут в туалет, чтобы помыть руки и – о боже, воспользоваться туалетным мылом для рук – после чего продолжают, усевшись обратно за стол. И если быстрая разрядка помогает Арсению почувствовать себя лучше, то Антон постепенно погружается в свои мысли, уходя все дальше. Попов позволяет ему уплыть в себя, наблюдая новую сторону Шастуна – неразговорчивую, хмурую. Он может догадываться в чем дело, но не хочет переходить границу дозволенного, но откуда взялась эта граница он сам не знал. Верил только, что нужны опорные точки или он пропадет, а хочет просто забыться и получить удовольствие. Им приносят шикарный десерт из нескольких ингредиентов сразу: карамельные завитки с шоколадной ниткой на фруктовой подушке и ванильном мороженном. Попов съедает сразу две порции, без риска для жизни отвоевав ее у Антона. Постепенно тот возвращался в реальность, шутил и подкалывал, и все снова вошло в их ритм. Они покинули ресторан где-то в обед, довольные и сытые с бутылкой вина десятилетней выдержки – подарком от шефа, идя плечом к плечу, разглядывая прохожих и улочки с замерившими статуями. А статуи словно шутя над ними застывали в странных позах, поглядывали в след необычной парочке, уходящей от них дальше, пробуждая своими разговорами и смехом все вокруг ото сна. Они пили вино из горла, пряча его в курточке или пакете, чувствуя себя дураками-подростками, сбежавшими от трудной жизни. Когда они попали на улочку полную актеров и фокусников, Арсений, бегая от одного к другому под ручку с Шастуном удивлялся и веселился во всю возможную силу, изредка удивляя фокусников собственными представлениями. Шастун одно такое представление заснял на видео и сохранил как возможный компромат на эту неординарную личность, позволяя улыбаться себе все шире. Если бы они были в мультике вокруг Арсения, будто диснеевской принцессы летали птички-помощницы и бегали еноты-советники, отгоняющие такие элементы как Антон. Антон бы все равно его выкрал, показал закат с питерских крыш и едва различимые от городского смога, звезды. Кто-то из девушек отдал ему свой венок из осенних красок, и Антон долго рассматривал тонкие декоративные фигурки, на самом деле пальцами зарываясь в чужие волосы. Ближе к вечеру, когда небо постепенно теряло краски, а температура опускалась вниз, они забрели в кафе на углу улицы. Отогревая руки о чашки с кофе и чаем, они почему-то перешли от темы будущих новогодних фестивалей на улицах Питера к теме оружия. - Я умею стрелять, - гордо заявил омега, желая опровергнуть мнение Антона о собственной неуклюжести. Шастун быстро находит ближайший клуб по стрельбе и делает бронь. Совсем скоро они были в небольшом стрелковом клубе с пневматическим тиром, реалистичными тренажерами и играми. Сеанс по правилам проходит под руководством опытного инструктора, от которого они смогли отказаться благодаря убеждению Антона. В нем играл легкий азарт и желание увидеть Арсения с оружием в руках, о чем даже мысли казались глупыми и неправильными. Они оставили все лишнее в раздевалке, Попов позвонил домой, и убедившись, что все живы, а квартира на месте со спокойной душой отложил телефон в карман. Закатив немного рукава рубашки, омега вышел в просторное серое помещение с мишенями и специальными отведенными местами для стрельбы, у одного из которых стоял Шастун, проверяющий оружие. Альфа стоял к нему полубоком, проверял пистолет, не отвлекаясь на вошедшего и давая тем самым возможность рассмотреть себя в новой обстановке. Ниспадающая челка и спокойный взгляд с уверенными движениями рук и пальцев открывали Арсению кого-то совершенно незнакомого и холодного, будто бы не вечно улыбающегося и открытого Антона Шастуна. Антон поднял взгляд на него и в воздухе повис звук передёргивания затвора пистолета. Шаги здесь были приглушенные, свет правильно падал на нужные участки комнаты так, чтобы удобно было целиться и не отвлекаться, а главное чувствовать оружие, которым управляешь. Антон передал ему пистолет и Арсений может поклясться, что даже не взглянув, определил какой именно пистолет дал ему альфа. Тот с едва различимой улыбкой смотрел прямо в глаза, и омега надев наушники с очками встал в стойку. Шастун тоже надел наушники, немного отойдя в сторону, давая мужчине пространство – раздалось несколько громких выстрелов. Арсений, поджав губы прищурился, а потом снова подняв руки выстрелил сразу несколько раз. Привыкший к стрельбе Антон сконцентрировался на правильной стойке и захвате пистолета, казалось бы, совершенно простые вещи, но отточить можно лишь долгими тренировками, а сосредоточенность вкупе с блестящими глазами и закушенной губой придавали омеге особенный шарм. В голове Антона поселились соображения ему самому еще не понятные, едва уловимые, но важные, которые он позволил себе отложить на потом. На экране сверху высветились результаты и омега победно усмехнулся, поправив челку, посмотрел на Шастуна не скрывающего заинтересованный взгляд. - И швец, и жнец, и на дуде игрец, - спокойно произнес Антон, подойдя ближе. - В жизни всё пригодится, но я немного обижен, - он слегка наклонил голову вбок, прищурив голубые океаны, смотрящие на Шастуна и передал ему оружие, - ты дал мне простой Макаров. - Классика, - пожал плечами мужчина, приобнимая его за талию. – Хочешь что-то посерьёзнее? Альфа заметил этот блеск в глазах, но Арсений слишком быстро пришел в себя, не позволив желаниям захватить разум. Тогда ему точно не отвертеться от вопросов. Огнестрельное оружие с момента своего появления вскружило голову и перевернуло историю всего мира, разве способен он, простой омега домохозяйка из Омска, противостоять этому магнетизму всесилия? От Антона веяло чем-то похожим, он понял это только сейчас, всматриваясь в морщинки-лучики около его бездонных глаз, чувствуя под руками теплое и сильное тело. - Лучше покажи, как стреляешь, или боишься? – Шастун только поднимает брови, и целует его в уголок губ, поражаясь быстрому разгону от милого и кроткого Арсюши до томно смотрящего Арсения, недавно выпустившего обойму в мишень. И если омеге он отдал старого и доброго Макарова, то для себя отложил проверенный Glock 17, который когда-то в молодости вскружил ему голову своей тихой и холодной дерзостью. Он не надевает наушники в отличии от Арсения, немного отошедшего назад, но не отрывающего от него взгляда, и поднимает пистолет, прицеливаясь. Он разряжает всю обойму за раз, крепко держа оружие в руках и чувствуя, как громкие хлопки поднимают в нём нечто темное и потаённое, как оно всего на миг упивается происходящим и скрывается обратно, стоит ему опустить руки. Он коротким дуновением убирает сбежавшую на глаза челку и оставляет на стойке пистолет, после чего придвигает Арсения ближе и целует. Этот поцелуй – смесь адреналина и эмоций, вспыхнувших яркой искрой, словно фейерверк в ночном небе, неспособный затмить сияние истинно прекрасной луны. Так и с ними, он знает, что горит в его грудной клетке – простое первобытное желание и интерес, затушить который он в силах уже сейчас. А вот Арсений для него снова загадка, будто нескончаемый ребус, казавшийся простым в начале, заставляет ломать голову и искать ответы. Ответ в том, что, когда они выйдут из этого тира, со следами страсти и голой похоти, для Арсения всегда будут открыты двери его дома, где ждет семья. Для Антона открыта лишь дверь холодной полупустой квартиры, ставшей за много лет домом и убежищем от собственных иллюзий. Он снова двигает все в своей голове в сторону, берет омегу за бедра и усаживает прямо так на столешницу, снова и снова припадая к пухлым и нежным губам. Ему мало. Арсений как тогда в кабинете прижимает его ближе к себе, обвив ногами поясницу, и они врезаются друг в друга словно идеальные пазлики. Антон спускается поцелуями ниже, кусает подбородок, обводит едва проступающие следы губами и целует под челюстью маленькую родинку, незамеченную ранее. Он догадывается, что там, под рубашкой и ниже таких родинок десятки – Арсений ходячее созвездие, и он хочет каждую из них поцеловать. Его руки добираются до упругой задницы и сжимают её, выдавливая из Арсения слабый звучный стон. Попов распадается на атомы и собирается снова, цепляется за волосы, шею, плечи и спину альфы, кусает губы, когда поцелуи смещаются ниже и жмётся ближе, пусть это физически уже невозможно, трётся о чужой пах своим и утыкается носом в шею Антона, вдыхая. Ему хорошо, даже слишком. Адреналин вместе с удовольствием растекаются по телу приятными волнами, притупляя банальное стеснение и давая смелости целовать, кусать и стонать более открыто, будто камер нет, будто ничего кроме них нет. Антон прекращает резко, там, где секунду назад касались его губы – пробежал легкий холодок, Арсений посмотрел на него расфокусированным взглядом, облизав губы. - Я достаточно уважаю тебя, чтобы не брать здесь на пыльном ковре. Омега только кивнул, ему потребовалось время прийти в себя. Антон подумал, что было бы неплохо следующую встречу провести в гостинице или в номере отеля, с возможностью провести время вдвоем полноценно. Разве не для этого они вообще все это начали? Они крадут еще несколько поцелуев друг у друга, разряжая магазины в мишени, переговариваясь и смеясь по мелочам, заполняющим простую человеческую жизнь. Общение складывается простым, и проведенное вместе время не кажется потраченным в пустую, и они наслаждаются приятным моментом.

***

Подавив очередной зевок Арсений жмёт на звонок и дверь практически сразу открывается, являя миру растрёпанного, но как всегда улыбающегося Серёжу, завёрнутого в халат цвета баклажана. Кьяра, не церемонясь ни секунду прыгает на мужчину с порога громко пища от радости наконец-то увидеть близкого семье человека. Арсений только фыркает, успевая послать другу извиняющийся взгляд и затащить их сумку с вещами в квартиру. Дверь хлопает, отделяя их от всего окружающего мира и темноволосый омега делает глубокий вдох, наполняя легкие знакомым запахом: долгие посиделки на кухне, разбросанные на полу у дивана чипсы, пролитое на тот самый ковёр вино и многое другое, что таит в себе просторная квартирка. Сережа обнимает его крепко, пока увлеченная чем-то Кьяра убегает в глубь квартиры. Матвиенко немного не тот, что раньше: темные круги под глазами и погрызенные ногти левой руки не были его постоянными спутниками и Арсений понимает, что вечер намечается на две бутылки вина как минимум. Сережа запихивает их в ванную, чтобы сразу помыть руки, а после сменить одежду на домашнюю и удобную, «чтобы не давило и не жало где попало». Матвиенко был для дочери Арсения крёстным, и потому активно участвовал в жизни малышки и интересовался всеми победами и поражениями крестницы. Она успела рассказать ему всё: и о подготовке к празднику, где она будет рассказывать стихотворение и танцевать с ребятами из группы; и о чудо-везении встретить героя из телевизора в магазине, на что Арсений тихо вздыхает, припоминая как сердце рухнуло в пятки; и вообще обо всем, что приходит ей в голову, потому что последняя их встреча была месяца два назад. Попов и сам соскучился по другу, уехавшему так неожиданно за границу поправлять проблемы с бизнесом. Простым подорожником не обошлось бы и судя по просьбе Матвиенко накануне и его внешнем виде, Арсений мог сделать неутешительные выводы. Видимо это полугодие для многих было тяжелым. Наконец, когда утомленная играми и рассказами, походом в магазин и на площадку Кьяра с лёгкость уснула. Едва коснувшись головой подушки, омеги устроились на привычном месте, готовые излить друг другу души. Арсений заходит на кухню с сумкой и выкладывает из нее плотный конверт, кладет на стол и двигает к руке друга. Матвиенко поджимает губы, заметно меняясь в лице и выдавливает искреннюю благодарность. Арсений пропускает его слова мимо ушей, доставая бокалы и вино с одного и того же места, откуда доставал последние года три. Что-то вечно. - Я верну сразу же как смогу, - обещает Матвиенко, но Арсений перебивает его. - Не нужно, я знаю тебя достаточно долго, чтобы просто верить. Но я надеюсь, это не опасно конкретно для тебя? – Арсений делает нарезку фруктов к вину, пока друг разливает бордовую жидкость по бокалам. - Нет, я просто потеряю крупные деньги если эта проблема не решится. Конкурентная компания хочет переманить нашего клиента, но я не позволю. - Ты снова уедешь? – Матвиенко кивает, понимая, что друг рассчитывал на хотя бы недельную задержку на родине. – Тогда за то, чтобы конкуренты облажались. Их бокалы негромко соприкасаются, и тема разговора уходит в сторону, и это настолько сильно напоминает Арсению их студенческие посиделки с дешевым вином-соком, пока телефон не отвлекает его внимание новым сообщением от мужа. Арсений выключает телефон, откладывая его в сторону. - Расскажешь? – Спрашивает Матвиенко, заметив его перемену настроения. И Арсений правда хочет поделиться, но ему не хочется портить их встречу очередным плаксивым разговором о Викторе или тёще, будто бы они в дешевой русской мелодраме. – Тогда может просветишь за своего этого… коллегу? – Сергей произносит это слово с игривой интонацией, и у Попова не остается другого выхода. Антона хотелось обсудить чисто по-омежьи, но он все еще относился к нему как к чему-то непостоянному в своей жизни. А ведь когда они закончат свой роман, они все еще останутся коллегами. - Он высокий, - начал Арсений, пригубив вино, и Матвиенко тут же забавно фыркнул, отчего его хвостик дернулся. – Глаза такие зеленые-зеленые, целуется отлично, даже очень. - И? - Мы не спали еще. – Серёжа непонимающе выгибает бровь и щёки Попова вспыхивают. – Д-д…. - Я понял, - улыбается, - хотя это странно. Разве не для секса вы начали все это? Арсений кусает щеку изнутри, смотря на свой полупустой бокал и раздумывает над вчерашним завершением их свидания. Вопрос друга остается без ответа, и он переключается на своё. - Он сказал, что пару дней будет недоступен. - Ты думаешь, это потому что вы не переспали? – Арсений так не думает, но Сережа знает его коллегу лишь на словах и по профилю в инстаграм, и потому его выводу так расплывчаты. Сам он посылал любых альф на три веселые и ни капли не сожалел, обращая внимание на «сильных самцов» лишь в период течки. Он был тем самым вторым вариантом жизни для омег – карьера, деньги и практически никакой личной жизни. - Он немного другой, - объясняет другу Арс, но видя в его глазах непонимание, продолжает, - он отличается от других работников. Не только он отличается, но всё же есть в нём что-то, что цепляет глаз. - Главное не выколи его себе, и всё пучком будет. Знаешь, полицейские почти все нечисты на руку, может и твой такой. – Сережа невольно цепляется в памяти за рассказы Арсения о своем прошлом и не успевает произнести, как тот его опережает: - Он чем-то похож на отца. – Сережа замолкает на мгновение, ловя нечитаемый взгляд друга. – Я еще не до конца понял чем, но думаю, что ты прав. - А что твой муженек? – Арсений пожимает плечами, вспоминая как постоянно скидывал недавней ночью с себя руки Виктора, отодвигаясь к краю все сильнее и сильнее. В итоге он проснулся от падения на пол за час до будильника. - Он расстался со Светой и вроде как хочет вернуть всё как было. – Арсений сдаётся: упирается локтями в стойку и трет руками лицо, постепенно он расслабляется и спина прекращает держать безупречную осанку, сгибается. – Она беременна, Сереж. Матвиенко молчит, подливает им в бокалы и смотрит на друга, сохраняя тишину. Тот прекрасно знает его мнение на этот счет и потому только тяжело выдыхает. Они пьют вино, не произнося ни слова, а потом хозяин квартиры вдруг встает с места и уходит куда-то в комнаты. Попов проглатывает виноградинку, рассматривая красивую люстру над собой. Сергей появляется тихо, набрасывает на его плечи теплый плед и кладет светлую визитку на барную стойку, двигая ее ближе к другу. Арсений хмурит брови вчитываясь в текст, а затем поднимает взгляд на друга. - Выбор за тобой, но это профи и друг, которому я доверяю. - Спасибо, - произносит омега одними губами и прячет визитку в карман сумки, стоящей неподалеку. - Ты принес эскизы? – Спрашивает Сергей, решая перевести тему в другое русло. Арсений активно кивает и показывает фотографии на телефоне. Он ни на что не надеется, потому что все прошлые разы были отвергнуты из-за недостаточной креативности, а в позапрошлый раз над ним откровенно посмеялись. Но Сережа не сдавался и пытался найти увлечению друга применение в сфере моды. – Отлично, в этот раз точно получится, ты молодец. Он рассматривал несколько десятков рисунков, поражаясь способности Арсения находить в своей жизни время на что-то подобное. Последние два месяца Сергей переживал за него сильнее обычного, настолько несвойственным было его поведение, но вернувшись и увидев друга, он осмелился порадоваться за возможные грядущие перемены. Глаза Арсения больше не были бездомными океанами с мутной и затхлой водой, там гремел шторм и волны разбивались о скалы. Он был дико доволен реакцией Арсения на визитку и скрещивая пальцы, верил, что тот способен вылезти из собственноручно выкопанной ямы безнадежности.