Остров примирения

– Так что, Эд? Всё кончено? – мягко спросил Стид. Блять. Эд огляделся, рассматривая несколько чахлых пальм, разбросанные камни и пустой пляж острова, который был значительно меньше палубы "Возмездия". Отвлекаться было бесполезно. Как, чёрт возьми, он должен был сходу ответить на подобный вопрос? Эд и сам мучался над ответом на этот вопрос вот уже несколько недель, с тех пор как Стид разыскал его. – У тебя там есть какой-нибудь паёк от Роуча? – спросил Эд, разглядывая сумки, которые были сброшены с кораблей вместе с ними. Сумка Стида (разумеется, с монограммой) была заметно более набита, чем та, которую Иззи собрал для Эда. Стид нахмурился. – Есть ли у меня что-нибудь... подожди, разве у тебя нет своих пайков? – От моего то экипажа? – Эд фыркнул. – Ты хоть представляешь, насколько в эти дни у нас дерьмовые пайки на борту "Возмездия"? Я бы убил за один из сэндвичей Роуча. – Может, не стоило тогда бросать его на необитаемом острове? – чопорно сказал Стид. Но он тем временем уже рылся в одной из сумок, оставленных ему экипажем, и, конечно, вытащил оттуда два сэндвича. Он сделал паузу, задумчиво взвешивая их в каждой руке. – Знаешь, это не ответ на мой вопрос. Так что, всё кончено? – Какое отношение это имеет к сэндвичам? – ответил Эд. – Ну, если всё кончено, то я подумал, что с удовольствием кину этот сэндвич тебе в голову. Это самое малое, чего ты заслуживаешь за то, что разбил мне сердце. Хитрый ублюдок, – проворчал Эд. – Я не говорил тебе да или нет. Ты не можешь рассчитывать, что я отвечу на такой вопрос на голодный желудок. К тому же, ты первым бросил меня на том пляже. Думаю, после всего этого я как минимум заслужил гребаный сэндвич. Стид наклонил голову набок, размышляя об этом с чертовски задумчивой полуулыбкой. Он пожал плечами. – Что ж, справедливо. Стид бросил сэндвич Эду, который поймал бутерброд в воздухе и набросился на него, слопав половину, совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Он не врал насчёт пустого желудка. – Здесь и вода есть, если хочешь. Мы должны постараться поддерживать нормальный уровень жидкости в организме, – сказал Стид. – Ром есть? – сказал Эд между укусами. Стид замешкался, копаясь в сумке, и бросил на Эда взгляд, который был почти... обеспокоенным. – Что? – Эд вздрогнул. – Слишком рано для тебя? Солнце зашло за горизонт и направлялось к линии соприкосновения с морем. В это время года оно зайдет ещё только через час, хотя дневная жара ещё держалась. – Дело не в этом. Я знаю, что выпивка - часть пиратской жизни, "Йо, хо, хо, хо, и бутылка рома", и всё такое. – Стид колебался. – Просто, когда мы вернули Френчи, он сказал, что жизнь на "Возмездии" изменилась после того, как ты стал главным. Эд натянуто улыбнулся. – Я не думаю, что это удивительно, что у нас разные стили командования, Боннет. И для протокола, ни один уважающий себя пират не поет эту песню. Это как... песенка для туристов. Глупость. – Ну, я думаю, дело не в разных стилях командования. Френчи беспокоился о... о пьянстве. Говорил, что на борту было много выпивки, гораздо больше, чем обычно. Это создавало довольно враждебную рабочую обстановку, – сказал Стид. Он смотрел на Эда, его лицо было изрезано морщинами, выражающими печаль. Как будто Стид мог заглянуть в душу Эда или вернуться в прошлое, в те первые недели, пропитанные ромом и слезами. В те недели, когда Эд был одинок. Тичу хотелось съёжиться от этого взгляда. – Не пойми меня неправильно, он всё ещё обижен на тебя, вся команда обижена, но никто из нас не переставал заботиться о тебе, Эдвард. Всё, что я хочу сказать... Мне бы не хотелось думать, что ты губишь свое здоровье из-за меня. Я того не стою. – Ты не имеешь права говорить мне, чего ты стоишь или не стоишь для меня, – прорычал Эд. Уххх. Что такого было в Стиде, что заставляло Эда чувствовать себя так, словно его снова побрили, обнажили и оголили, вплоть до мягкого нежного стержня, который он пытался сжечь? – Ты не имеешь права говорить мне всякую чушь. Больше нет. Так есть у тебя чёртов ром или нет? – Боюсь, что здесь есть только графин довольно изысканного бренди, что было очень предусмотрительно со стороны экипажа, и... очевидно, бутылка шампанского. Как странно, — сказал Стид. – Не понимаю, что они думают мы будем здесь праздновать. – Это, наверное, от Люциуса, чтобы выпить, если ты решишь задушить меня во сне, – сказал Эд, но придвинулся чуть ближе, чтобы заглянуть в сумку с пайками Стида. Он помнил этот бренди, и, похоже, сам выпил недостающую половину бутылки вместе со Стидом за несколько уютных вечеров, которые в его воспоминаниях приобрели мягкий отблеск свечей. – Ну, тогда забудь об этом, не важно. Пошло оно всё к черту, ему всё равно не нужен был ром. Эдвард пил, чтобы забыть Стида, а на острове, который был едва ли больше шлюпки, на это не было никаких шансов. Он доел остатки сэндвича, стряхнул крошки с пальцев и посмотрел назад, на два корабля на горизонте. Если им повезло, то кто-нибудь на палубе наблюдал за ними в подзорную трубу, и вида того, как он преломляет хлеб со Стидом, было достаточно, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Но когда в последний раз он позволял себе выдавать желаемое за действительное? – А знаешь, здесь есть колода карт и кости, если тебе скучно, – сказал Стид, продолжая рыться в сумке. – Может быть, мы могли бы поиграть в какие-нибудь светские игры, чтобы скоротать время! – Что, чёрт возьми, ты думаешь, это такое, Боннет? – Эд недоверчиво уставился на него. Рот Стида захлопнулся. – Один из твоих причудливых пикников? Мы, блядь, брошены на необитаемом острове, приятель. Нашими же командами. Технически, против нас обоих подняли мятеж, и я обещаю тебе, что моя команда даже глазом не моргнет, если я убью тебя здесь. Чёрт, да они бы вывезли меня с острова и доставили в безопасное место раньше, чем твоя команда успела бы сделать хоть что-нибудь, – сказал Эд. – Дело в том, что ты должен быть гораздо менее любезен со мной сейчас и гораздо более озабочен тем, что случится, когда я устану от этого места и решу убраться отсюда. – Ну! В таком случае, я думаю, ты понимаешь, что сейчас меня гораздо труднее убить, Эдвард, – сказал Стид, надменно подняв одну бровь. – Приятель, это не то, чем стоит хвастаться. Тебя было очень легко убить, когда мы впервые встретились, – ответил Эд. – Я имею в виду, что твоим решением победить в дуэли с Иззи Хэндсом было позволить ему воткнуть в тебя клинок. Я видел жуков, которые и то дольше живут. – Эд, если ты пытаешься заставить меня тебя бояться, то это не сработает, – сказал Стид. – Я никогда тебя не боялся и не собираюсь начинать сейчас. – Да, точно, – усмехнулся Эд. – Я уверен, что видел, как ты чуть коньки не отбросил, когда я сказал тебе, что я Чёрная Борода. – Ну, это другое дело, не так ли? Признаю, я был в ужасе от Чёрной Бороды. Но если Эд может быть Чёрной Бородой, то Чёрная Борода - это не Эд. И я никогда не мог бы бояться тебя, Эд, так что… – Стид пожал плечами. – Что, чёрт возьми, это значит? Конечно, Чёрная Борода - это Эд. Я - Чёрная Борода. В нём вспыхнул гнев, тот же гнев, когда Иззи сунул ему в лицо потрепанную страницу и посмел сказать Эду, что именно так должен выглядеть Чёрная Борода, как будто он был гребаным авторитетом. Ублюдок. – Да, Чёрная Борода - часть тебя, Эд, но ты не весь Чёрная Борода. Он... маска, иллюзия. Он - образ, который ты создал и принял на себя. Я плохо объясняю, не так ли? – Стид, должно быть, заметил убийственный взгляд в глазах Эда, потому что он поднял руку, успокаивая его. – Я просто пытаюсь сказать, что ты больше, чем Чёрная Борода, Эд. Да, я боюсь того, на что ты способен под личиной Чёрной Бороды, но я также знаю, что ты способен на гораздо большее, чем простое насилие. Это имеет смысл? Эд уставился на него, чувствуя, как идут секунды, как в горле встает ком, пока он не заставил его опуститься, тяжело сглотнув, и не отвёл взгляд. – Ни капли. Наступила пауза. Стид вздохнул. – В любом случае, причина, по которой я вообще заговорил о светских играх, заключается в том, что мне кажется, что ты уже многое знаешь о том, куда я отправился и чем занимался, вернувшись домой. По крайней мере, если ты меня слушал, когда я кричал тебе об этом во время нашей последней дуэли. Но я ничего не знаю о том, что случилось с тобой. То есть, я вижу последствия, – он жестом указал на лицо Эда, – но я просто не знаю... как это произошло? Почему? – Так ты хочешь поиграть в двадцать вопросов, чтобы выжать все мои секреты? – усмехнулся Эд. – Не утруждай себя, приятель, это не такая уж длинная история. Я поставил всё на карту ради тебя, ты свалил, я вернулся на корабль, чтобы навести порядок, и по пути вспомнил, почему я вообще стал Чёрной Бородой, – чтобы пугать богатых придурков вроде тебя. Видишь? Всё просто. – ... Я думал не столько о выжимании информации, сколько об обмене? Но ладно, раз ты первый начал, – сказал Стид, и Эд хотел было возразить, что не соглашался играть в эту игру, но Стид подошёл, сел на камень рядом с ним и уставился вдаль, словно Эд не мог прямо сейчас его с легкостью убить. Как будто это даже не приходило Стиду в голову. – Когда Чонси похитил меня, он сказал мне, что я чудовище. Что я порчу хорошие вещи. Его брата. Мою семью. Он сказал... что я даже величайшего в мире пирата привел к гибели, – Стид поднял на Эда печальные глаза. – И я с ним согласился. Вот почему я ушёл. По крайней мере, отчасти. – Погоди, что, чёрт возьми, это значит? – возразил Эд. – Боюсь, это противоречит правилам игры, – сказал Стид, покачивая пальцем. – Ты должен играть дальше. Эд снова нахмурился. – Хмф. Отлично. Когда я вернулся, Иззи устроил очередную истерику по поводу того, что я перестал быть Чёрной Бородой, и в этот раз я понял, что он был прав. Так, что там было насчет того, что ты меня погубил? – Ты сбрил бороду, – просто сказал Стид. – Да, потому что я хотел этого, Стид. Я выдумал это дерьмо о том, что это якобы было требованием армии! От бороды было жарко, она чесалась, и каждый раз, когда люди видели её, они говорили: "А-а, Черная Борода!" и, блядь... бросались за борт или что-то в этом роде. Я был рад, что она исчезла, и у меня наконец-то появилось для этого оправдание! – Оправдание? Зачем тебе нужно оправдание, чтобы побриться? Это же твоя борода! – Эй, сейчас всё ещё твоя очередь. Закончи свою часть рассказа. Что за дурацкое дерьмо вбил тебе в голову этот английский болван? – Я... – Стид запнулся, выглядя довольно ошеломленным. – Дело было не только в бороде. Ты - ради меня ты подписал акт милосердия и отдался на службу Короне на десять лет. Ты отказался от всего, что связано с Чёрной Бородой, а я просто остался... невредимым? Ради Бога, ты даже начал аккуратно складывать вещи! Ты, Чёрная Борода! Это было неправильно! И несправедливо. Я просто... я не хотел больше быть для тебя обузой. – Стид опустил взгляд, словно устыдившись, и Эд подумал, что он сейчас взорвется. Эд рассмеялся. В действительности, это было похоже либо на смех, либо на слёзы, либо на то, что сейчас Эд начнет швыряться вещами. – Серьёзно, дружище? А тебе не приходило в голову что я знал, что делаю? Все только и говорят: "О, ты Чёрная Борода, ты великолепен!" и "О, Чёрная Борода, величайший пират всех времен, бла-бла-бла", но как только я решаю стать кем-то другим, то все вдруг думают, что сошёл с ума? Что нужно сделать, чтобы вы поняли, что я больше не хочу быть Чёрной Бородой?! Последние слова были произнесены с криком, который эхом разнесся по воде, и Стид уставился на Эдварда, широко раскрыв глаза. Только тогда Эд почувствовал, что слёзы жгут ему глаза, норовя вот-вот пролиться. – Думаю, – осторожно сказал Стид, – я бы хотел узнать об этом немного больше, раз уж пришла твоя очередь. Плечи Эда опустились, и он с отвращением покачал головой. – А что тут рассказывать? Ты, Иззи, да весь мир хочет, чтобы я был Черной Бородой, так что самое время, блядь, прислушаться. И как мне только не стыдно думать, что моя жизнь может быть иной. Стид выглядел потрясенным. – Эд, я... я никогда не хотел сказать, что тебе нужно быть Чёрной Бородой, или что я жду, что ты будешь Чёрной Бородой! Я думал, что со мной, по крайней мере, ты можешь быть Эдом. – О? Ну, я тоже так думал! – ответил Эд. – Но я думаю, что причина, по которой можно съебаться от меня без единого слова, как раз в том, что я Чёрная Борода, а причина, по которой мне нельзя менять прическу и сбривать бороду, тоже в том, что я Чёрная Борода, так что знаешь, что, Стид? Ну нахуй! Похоже, что я всё-таки Чёрная Борода! И буду Чёрной Бородой, пока не умру, потому что у Чёрной Бороды не может быть ничего хорошего. – Я... вау, подожди минутку, тут много чего надо разобрать, – сказал Стид. – Эд, почему ты думаешь, что Чёрная Борода – почему ты думаешь, что у тебя не может быть ничего хорошего? – Потому что такие люди, как я, не имеют права ничего решать, не так ли? Мы просто не из таких людей. Это Бог решает. – Ты из другого мира...из мира шелков и... и летнего льна. Ты джентльмен, в настоящем смысле этого слова - ты вежлив со всеми, кого встречаешь. Знаешь, как ведет себя большинство мужчин с твоими привилегиями? Они обращаются с другими так, будто те не стоят и грязи на их ботинках! Но ты? Ты другой, ты лучше, чем все они, чёрт возьми, ты... ты особенный. Ты - шёлк и кашемир, и все хорошие стороны этой жизни без всякой гадости. Ты просто... ты Стид. – Я не такой…. не такой, – сказал Стид, выглядя несчастным. – Эд, я не особенный. – Мне стоило догадаться, верно? Что я недостаточно хорош для тебя. – Я бы всё равно ушел! Стид уставился на него, а Эд почувствовал, как будто кто-то воткнул нож ему в грудь. – Что? – прошептал Эд. – Я всё равно собирался уйти, – сказал Стид. Его лицо стало пепельным. – Я правда думал, что ты переживёшь это, потому что ты Чёрная Борода, и я думал, что обременяю тебя. Но ушёл я не поэтому. С того момента, как нас схватили, я пытался найти способ вернуться к своей семье, чтобы загладить свою вину. Когда ты предложил план побега, я собирался согласиться, чтобы вернуться к ним после нашего бегства. Эд уставился на него, ощущая внезапный холод внутри, чувствуя, как Кракен зашевелился. – Значит, ты всё-таки стал пиратом, да, Боннет? Всегда ищешь способ кого-нибудь наебать. Стид вздрогнул. – Я не горжусь этим. И я бы не ушёл, не сказав ни слова, если бы не Чонси. Я бы объяснил тебе, что мне нужно уладить дела со своей семьёй. Но... я не планировал возвращаться к ним навсегда. И я не собирался говорить тебе об этом, пока мы не окажемся на свободе. – ... Ты действительно сошёл с ума, не так ли, Боннет? Ты же понимаешь, что мог бы не говорить мне всего этого и уйти отсюда целым и невредимым, да? – Так вот каково это - тонуть? Чувствовать, как холод поднимается вокруг тебя, затягивает под себя, сдавливает легкие? – Да, понимаю, но я буду ненавидеть себя вечно, если не признаюсь, – сказал Стид. К его чести, он, похоже, наконец-то понял степень опасности, в которой находился, потому что по его телу пробежала слабая дрожь, но он всё равно продолжал смотреть на Эда. – Ты должен знать, что я оставил тебя не потому, что ты Чёрная Борода. С тобой всё в порядке, Эд, в этом-то и была проблема. Ты невероятный. Ты самый... замечательный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Я не хотел ничего больше, кроме как сбежать с тобой в Китай или на Луну, если бы ты попросил. Но я не заслуживаю тебя. А ты не заслуживаешь того, как я с тобой обращался. Прости меня. Я просто не хотел, чтобы ты думал, что это решение как-то связано с тем, что ты сделал или чего не сделал. Дело во мне. Дело было... дело было только во мне. Я не особенный, Эд. Я просто человек, который, как и любой другой, пытается сделать всё как лучше. И мне жаль, что меня не было рядом с тобой, когда ты нуждался во мне. Эд уставился на него, чувствуя пустоту внутри при этих словах. Ни гнева, ни беспричинного чувства вины, ни размышлений о том, мог ли он что-то сделать, чтобы удержать Стида на том пляже. Может быть он мог бы что-то сказать или не сказать. Всё это просто... исчезло. И он не знал, что делать, что чувствовать, кроме... – Думаю, сейчас я бы не отказался от глотка бренди, – вздохнул Эд. – Слава Богу, я тоже, – сказал Стид и поднялся с камня, нащупывая свою сумку. Он сел обратно с бутылкой в руке и полной металлической кружкой и замешкался, словно ожидая, что Эд сейчас его укусит. Но тот лишь устало махнул рукой, чтобы Стид подошел ближе, и взял бутылку из его рук. Он сделал паузу, прежде чем отпить глоток. – За то, чтобы быть мужчинами, – сказал Эд, поднимая графин, - и ничего больше. – И ничего больше, – повторил Стид и стукнул своей металлической кружкой о хрустальный графин.