Мы будем счастливы теперь и навсегда

Весна, Лос-Анджелес-Нью-Йорк — Ты снимала? — поразился Алан, разглядывая фото на мониторе компьютера. — Ага, — беспечно сказала Алекс и, замахнувшись, отправила косточку от только что обглоданного персика в корзину. Промахнулась. В четвертый раз. Алан рассеянно глянул на россыпь косточек возле мусорного ведра и вновь перевел взгляд на экран. Участок скалы с отрицательным уклоном, висящий на одних руках скалолаз, снятый с верхнего ракурса, и приветливая бездна у него под ногами. КАК это снималось — и подумать было страшно. — Алекс, у тебя инстинкт самосохранения есть? — поинтересовался Алан. — Инстинкт есть, — согласилась она, — у меня денежек нет. Я машину недавно поменяла. А качественные экстрим-фото всегда в цене. — И куда толкнешь? — У меня с «Сlimbing» договор. А там ребята не жадные. Алан завистливо присвистнул. «Сlimbing» был крупнейшим и авторитетнейшим изданием, специализировавшимся на экстремальном туризме. И, насколько ему, Алану, было известно, они очень редко сотрудничали с фрилансерами, имея свой штат фотографов. Как Алекс удалось туда вщемиться, оставалось загадкой. Александра доела последний персик, подумала и быстро облизала перепачканные соком пальцы. Поднялась с дивана и с наслаждением потянулась, забросив руки за голову. Белая майка-алкоголичка поехала вверх, оголяя смуглый в меру прокачанный живот с бусинкой пирсинга в пупке. Алан отвел взгляд. Стихийное бедствие. Вот так живешь себе живешь, жизни радуешься, а тут – бац, приехала. С животом этим своим, с длинными ногами, с белыми блестящими зубами и темными, словно бескрайние глубины космоса глазами. И узкие запястья, и черный водопад волос, и грудь, которая рвет плотно облепившую ее майку, и упругая попка спортсменки. Спасибо, Стиви, удружил перед кончиной! Чтоб тебе на том свете икалось! «Позаботься о девочке, дружище, — пять лет назад заявил тот. — Мне недолго осталось, а она зеленая совсем, пропадет со своим темпераментом. Жалко будет, ведь талантище! Не ремесленник — художник!» И спустя месяц благополучно двинул кеды. А он… Позаботился. Нет, он сделал для нее все, что мог: представил, кому нужно, ввел в какие следует круги, там шепнул, тут намекнул, подкинул перспективного клиента. И Алекс резво побежала по карьерной лестнице. Он радовался ее успехам, как своим, и одновременно тяжко маялся, понимая, что эти ноги, груди и волосы тревожат его гораздо больше, чем следует. А ему сорок пять, и у него астма. И жена, и трое детей-подростков, и кредиты за квартиру и обе машины, и аренда студии заканчивается, и намечается первая настоящая выставка, и все это вдруг становилось совсем неважным и несущественным, когда он смотрел на нее. С этим надо было что-то делать, и он сделал. Хлебосольный Лос-Анджелес распахнул для него на удивление гостеприимные объятия, он нашел и прочно занял свою нишу престижного фотографа. Оперившаяся и вставшая на крыло Алекс осталась в Нью-Йорке. И все шло хорошо, пока она вот так в очередной раз не сваливалась ему на голову, внося в его размеренную жизнь смятение и ощутимую тоску о несбывшемся. Алан вновь покосился на подругу и едва слышно вздохнул. — А где снимала-то? — вернулся он к разговору. — В Юте, — Алекс склонила голову набок, любуясь новым фото. А фотография, и правда, была хороша. Взятые крупным планом взбугрившиеся жгутами вен руки, непонятно как цепляющиеся за крошечный скальный выступ. — Бог создал скалы вовсе не для того, чтобы по ним лазить, — назидательно проговорил Алан, высоты боявшийся до судорог. — Не ворчи, — Алекс поцеловала его в раннюю плешь. — Не зря говорят, что экстремал должен четко чувствовать грань, где кончается экстрим и начинается п…ц. Я — чувствую. — Надеюсь, — пробубнил Алан. — Ладно, ты со мной? — Да, — с готовностью ответила Алекс. — А куда? — У меня фотосессия на улице через полчаса, так что давай в темпе. Алекс шустро завязала шнурки на ботинках, нацепила куртку и бейсболку. — Браво, кадет, — кивнул Алан и вручил ей собранный штатив. — Дяденька! — тут же заканючила Александра. — А пофоткать дашь? — А ты веди себя хорошо, и, может быть, доверю… отражатель подержать. Алекс расхохоталась.

***

— С кем фотосессия? — поинтересовалась она уже в машине, удобно устроившись на сидении рядом с водителем. — Рок-группа одна, первый альбом выходит, нужны промо-фото. Рокеры, да еще начинающие, Алекс нисколько не заинтересовали, к музыке она всегда была довольно равнодушна. А вот шанса понаблюдать за тем, как работает Алан, никогда не упускала. В свое время она просто молилась на него, мечтая достичь такого же уровня мастерства, и это своего рода поклонение сохранила и по сей день. — Прямо скажем, странное место для фотосессии, — пригнувшись и разглядывая окрестности через лобовое стекло, пробормотала Александра. Вереница однотипных, выкрашенных почему-то в синий и буро-коричневый цвет зданий, длинная бетонная стена, щедро расписанная граффити и непонятно что ограждающая, футбольное поле с автомобильной стоянкой под ним по другую сторону дороги. — Их фронтмен отличается креативностью мышления. Выгружайся. Нас уже ждут, — и Алан кивком указал на припаркованный неподалеку внедорожник с распахнутыми дверцами, откуда торчали две пары ног. Обладатель третьей пары, смутно знакомый крашеный блондин неторопливой расслабленной походкой направился в их сторону. Глядя на него во все глаза, Алекс изумленно повернулась к Алану: — Это он, что ли, фронтмен? — Ага, — пропыхтел тот, пытаясь вытащить одновременно камеру, штатив и отражатель. — Предупреждать надо, — пробормотала она, узнав в приближающемся красавчике эталонного кинонаркомана миллениума Джареда Лето. Потянув к себе штатив, Алекс вслед за Аланом выбралась из машины. — Привет! Все собрались? — перешел сразу к делу Алан. Джаред покачал головой: — Шеннон задерживается. — Ладно, показывай площадку, — Алан поудобнее перехватил лайт-диск. — Кстати, знакомьтесь: Алекс — это Джаред, Джаред — Алекс. Алекс протянула ладонь, Джаред вежливо и немного отстраненно пожал ее, не задав ни одного вопроса. «Ну вот, а раньше дамам руки целовали, — подумала Алекс. — Или я не дама?» И она покосилась на свои экстремально низко сидящие на талии брюки и ботинки армейского образца. Пока Алан неторопливо настраивал камеру, устанавливая режим и фокус, пока выбирал фон и ракурс при активном содействии Джареда, Алекс бездельничала. Безошибочным женским чутьем выбрав среди участников группы самое слабое звено, она развлекала себя тем, что беззастенчиво строила глазки серьезному Мэтту. Встречаясь с ней взглядом тот неудержимо и густо, как все природные блондины, краснел и время от времени вываливался из реальности. Темноглазый, похожий на майского жука, Солон тихо давился от сдерживаемого хохота, чем, в свою очередь, вызывал подозрительные взгляды со стороны Джареда. Алан делал большие глаза и исподтишка показывал ей кулак. Хулиганка была довольна. Сонную тишину пустынной улицы нарушил рев выскочившего из-за поворота байка. Все головы, как по команде, повернулись в его сторону. — Явился! — пробормотал стоявший рядом с Алекс Солон. — Кто? — с любопытством спросила она. — Сейчас увидишь. Лихо затормозив в полуметре от них, неведомый байкер заглушил двигатель. Встав, он повел широкими плечами, обтянутыми классической «косухой», и снял серебристый с затемненным визором шлем.