Ломая убеждения

      О том, что будет тяжело прощаться, когда Тэхёну стукнет восемнадцать, догадывались и сам Тэхён, и Чимин. Но догадываться и переживать — вещи разные.       Документы были уже готовы, вещи аккуратно сложены в рюкзак. Оставалось самое сложное — прощание. Удивительно, но Чимин не плакал, он стойко держался, потому что знал, что старшему брату сейчас было очень тяжело. Они никогда не расставались, а тут нужно будет распрощаться на целых три года. Три года в детском доме без брата. Когда уходил Юнги, Чимину не было так страшно, потому что рядом оставался Тэхён. А что сейчас?       Чимин сидел на уже бывшей кровати альфы, вцепившись в руку Тэхёна, наверное, минут двадцать. Ким нежно гладил младшего по голове, еле сдерживая слёзы. Вид у омеги был жалостливый как у побитой собаки.       — Чимини, если, не дай бог, тебя кто-нибудь обидит, иди сразу к Ли Гиёну. Он остаётся здесь твоим заступником.       — С чего бы ему меня защищать? — тихо спросил омега.       — Он нам должен с Юнги. И обязательно звони мне, понял?       — Угу.       — Но я надеюсь, что тебя никто не обидит. Во всяком случае, из старичков.       — Тэхён, ты ведь уедешь отсюда, да? Из города?       — Ммм, я ещё не знаю, Чимини.       — Врёшь. Ты же собрался поступать в Тэгу.       — Не факт, что я поступлю.       — Ты поступишь. Ты умный и усердный. А ещё ты не хочешь жить в нищете, хочешь чего-то добиться.       — И ты должен стремиться к этому. За эти три года сделай упор на учёбу. Я хочу, чтобы ты учился, чтобы поступил в университет.       — Я не такой умный, как ты.       — Ты ленивый, Чимин, но не глупый. Мы должны жить лучше, чем наши родители, понимаешь? Во многом, что мать была такой, виновата она сама. Если бы она училась, если бы у неё были правильные стремления, возможно, наша жизнь была другой.       — Не говори мне про неё. Она нас предала, выбросила как ненужный хлам.       — Я знаю, Мини. Ты прав. Единственный человек, который нас любил, был дядя Намиль. Чимин, обещай мне, что ты будешь учиться. Ради меня. Ради Юнги. Ради Намиля.       — Обещаю.       — Мы с Юнги придём в следующую субботу, заберём тебя и погуляем.       — Хорошо.       В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появилась фигура старшего воспитателя.       — Тэхён, документы подписаны. Там Юнги пришёл, поэтому, думаю, пора прощаться.       Слово «прощаться» повисло над ними в воздухе как «дамоклов меч». Альфа медленно встал, надевая новый тёплый пуховик, который ему подарили воспитатели детского дома. Чимин вскочил следом, схватил его за рукав.       — Тэтэ, может быть, у тебя всё-таки получится забрать меня отсюда раньше?       — Успокойся, Мини, — обнял младшего брата Ким, — я сделаю всё, что от меня зависит. В твоей комнате под подушкой маленький подарочек тебе на Новый год. Откроешь его позже.       — Мне не нужен подарок, мне нужен ты, — вдруг Чимина прорвало как плотину, и он начал рыдать, прижавшись лицом к груди старшего. — Не уходи, Тэ. Не оставляй меня здесь одного.       — Малыш, мне нельзя тут оставаться, — Тэхён крепко обнял омегу и поцеловал в макушку. — Мы должны быть сильными.       — Ты же не бросишь меня? Не бросишь, правда?       — Я никогда тебя не брошу. Никогда.       — Как я буду здесь один?       — Ты сильный. Сильнее, чем думаешь. Я буду звонить каждую неделю. Мы будем приходить с Юнги. Мы тебя не бросили, Чимини. Но нам нужно идти вперёд. Никто не позволит быть по-другому. Я должен сделать всё для того чтобы, когда ты выпустишься из детского дома, ты жил в нормальных человеческих условиях.       Альфа отстранился, держа брата за плечи. Вытер пальцами предательские слёзы, которые катились по щекам Чимина.       — Я очень люблю тебя, Тэтэ, — немного заикаясь, прошептал Чимин.       — Я тоже тебя очень сильно люблю. Мне пора. Не провожай меня, иначе нам обоим будет ещё хуже.       Чимин, весь в слезах, кивнул, не в силах выговорить ни слова.       Тэхён взял свой рюкзак, взвалил его на плечо и, последний раз окинув взглядом комнату, в которой прожил последние одиннадцать лет, направился к двери.       За воротами детского дома, прислонившись к ржавому фонарному столбу, ждал Юнги. За год он немного изменился: стал накачаннее и по-настоящему взрослее. Физический труд и самостоятельная жизнь уже отпечатались на его лице и мозолистых руках. Увидев Тэхёна, он оттолкнулся от столба и подошёл к нему с распростёртыми объятиями.       — Как прошло? Как Чимин?       — Ужасно, — только и мог выдавить из себя младший альфа. — Я думал, у меня сердце разорвётся.       — Пошли, — сказал Юнги, обняв парня за плечи. — Нужно купить что-нибудь вкусненькое, всё-таки сегодня Новый год, хоть в нашей стране его так помпезно и не отмечают. Но мы с тобой отметим его как начало новой жизни.       — Начало взрослой жизни, — уточнил Тэхён, стараясь выдавить из себя улыбку.       И они пошли. Тэхён — в новую пугающую жизнь, а Юнги — в жизнь, где больше не будет одиночества, от которого он устал за последний год. Всё-таки ему очень не хватало братьев Ким-Пак.             

***

             Со дня выпуска Тэхёна из детского дома прошёл ровно месяц. За это время Юнги пристроил его в свой супермаркет сборщиком заказов. Сам Мин не гнушался никакой работы — от продавца до грузчика. Тэхён даже подумать не мог, насколько сложна была реальная взрослая жизнь.       Дверь в однокомнатную квартирку скрипнула, пропуская внутрь младшего альфу. Тот шумно отряхнулся от снега, который очень неожиданно пошёл сегодня днём. Прогноз погоды обещал снег ещё целых три дня.       — О, ты вовремя, — послышался голос Юнги, который варил в небольшой кастрюле тройную порцию рамёна. — Сейчас есть будем.       — Это хорошо, потому что я голодный как чёрт. Сейчас только умоюсь.       — Ага.       Как таковой кухни в квартире не было. На полу единственной комнаты стоял небольшой журнальный столик, который служил для альф и обеденной зоной, и рабочим столом, что было не очень удобно.       — Смотри, что мне хозяин отвалил с барского плеча, — сказал Тэхён, когда вышел из ванной.       Рядом с кастрюлей приземлилась небольшая банка консервированного тунца в масле.       — Он тебя клеит, — заржал Юнги.       — Какую хуйню ты говоришь.       — Правду говорю.       — Ему пятьдесят восемь, и у него есть муж.       — Это кому-то когда-то мешало?       — Хён, это бред. Он относится к нам как к сыновьям.       — К нам? Нет, нет! Меня он заставляет пахать только в путь и не заигрывает со мной.       — Ну, значит, ко мне он относится как к сыну.       — Ага, конечно. Он мечтает, чтобы ты нагнул его и оттрахал как следует.       — Бред! Бред! Бред!       — Тэ, ты просто не видишь, как он рассматривает тебя.       — Серьёзно?       — Ага.       — Фу. Не порти мне аппетит. Чимин не звонил?       — Сегодня нет. Но ты же знаешь, он не может использовать общественный телефон как свой личный.       — Мне так стыдно. В прошлый раз, когда я его забирал, пообещал ему, что мы вернёмся за ним через неделю, а уже вторая пошла.       — Тэ, он должен рано или поздно понять, что не всё в жизни бывает так, как нам хочется. Наши с тобой выходные не совпадают пока. Может, тебе воспользоваться тем, что хозяин течёт по тебе, и попросить для нас выходной.       Тэхён чуть лапшой не подавился, когда услышал предложение старшего.       — Ты шума шошёл, — еле вымолвил он с набитым ртом.       — А чё, должна же быть какая-то польза от того, что престарелый омега хочет тебя. Ну, кроме бесплатных консервов, конечно, — засмеялся Мин.       — Может, мне ему ещё свою девственность подарить?       — Остынь. Я не имел в виду ничего такого. Просто если я к нему на поклон пойду, он откажет. А у тебя есть хороший шанс.       — Бля, хён. На что ты меня толкаешь?       — Ты хочешь увидеть Чимина или нет?       — Конечно, хочу.       — Тогда решай сам.       — Бесишь меня, — фыркнул Ким, набирая новую порцию лапши. — Ладно, завтра попробую.             

***

             «Письмо счастья» пришло неожиданно, когда Тэхён возвращался со смены в супермаркете. В почтовом ящике красовался конверт из университета в Тэгу. Ким застыл в тесном коридоре их квартирки, не решаясь его вскрыть. Руки задрожали. Он мечтал об этом, готовился, и, несмотря на то, что сиротская льгота давала ему дополнительный шанс, проходной балл на бюджет был заоблачным. Юнги смотрел на него и не понимал, почему младшего так парализовало.       — Тэ, что с тобой?       Тот не ответил, просто посмотрел на Мина стеклянными глазами.       — Да бля, что случилось? Что-то с Чимином?       Тэхён отрицательно покачал головой и прошипел:       — Ответ из универа.       — И? Ну? Прошёл? Поступил?       — Я не знаю. Не успел ещё посмотреть.       — В смысле? Чего ты медлишь?       — Мне сыкотно как-то, — признался Тэхён.       — Давай я посмотрю.       Альфа молча передал конверт своему хёну и зажмурил глаза. Юнги достал письмо, пробежал глазами по строчкам, а затем посмотрел на младшенького.       — Ты сделал это. Братишка, ты сделал это! Бюджет! Ты поступил на бюджет в Тэгу. — Мин сорвался с места, схватил Тэхёна в охапку и начал трясти его так, будто пытался вытряхнуть из него все мозги. — Да ты гений! Без всяких протекций! Бля, ты только посмотри на эти цифры?! Выше всех! Я знал! Я же говорил!       — Это правда? Я поступил?       — Да, братишка! Надо теперь решить, что делать.       — В смысле?       — Ну, тебе надо найти там общежитие.       — Погоди, почему это мне?       — А кому?       — Нам. И не общежитие, а небольшую квартиру. Желательно получше этой дыры.       — В смысле? Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?       — Да.       — Как ты себе это представляешь? Что я буду там делать? Ты — понятно. Ты будешь учиться, а я?       — А что ты будешь делать здесь? В этом маленьком городке, где скоро вообще молодёжи не останется. Юнги, в Тэгу больше возможностей. Для нас, для всех. Не только для меня, но и для тебя тоже. К Сеулу мы ещё не готовы, но Тэгу для нас будет идеальным стартом.       — А как же Чимин?       — Чимин должен нас понять. Мы это делаем и для него в том числе. Мы так же будем приезжать сюда и забирать его на прогулку.       — Ты думаешь, у нас хватит денег, чтобы снять там квартиру?       — Хватит. Я свои сиротские выплаты не тратил и ещё поднакопил денег. Ты ведь тоже что-то копил.       — Да.       — Но теперь уже мне сыкотно — всё менять.       — Что менять? Этот сраный магазин? Так в Тэгу больше шансов найти работу, чем здесь.       

      ***

             Тэхён выбил выходной для них с Юнги уже в ближайший уикенд, и они сразу же позвонили Чимину, чтобы сообщить эту новость. О поступлении Тэхёна и переезде в Тэгу решили рассказать лично при встрече.       В восемь утра омега вышел из ворот детского дома и набросился на своих альф.       — Я так соскучился!       — Мы тоже скучали.       — Куда пойдём?       — Домой, у нас есть повод отпраздновать и поговорить, — улыбнулся Тэхён.       — Что отпраздновать?       — Скоро узнаешь.       Когда парни пришли домой, Чимин увидел на столе маленький тортик — как раз для них троих. Они расселись вокруг стола, и Тэхён, запинаясь, начал рассказывать про университет, про Тэгу. Сначала Чимин слушал с горящими от гордости за брата глазами.       — Я знал! Я знал, что у тебя получится! — воскликнул он, сжимая кулаки.       Но потом до омеги стала доходить суть сказанного, и радость на его лице пропала.       — Тэгу… — он повторил название города. — Это же далеко?       — Пару часов на автобусе, — ответил Ким.       — Погодите, получается, и Юнги туда едет? — изменился в лице Чимин.       Тэхён кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.       — Да. Но мы будем приезжать, созваниваться с тобой. Всё будет так же.       — Вы будете в другом городе. Это не «так же». А я? — Чимин посмотрел сначала на брата, затем на Юнги, и в его глазах была уже знакомая истерическая тоска. Та же, что была, когда каждый из них покидал стены детского дома. — Я тут останусь совсем один.       — Мини, для тебя практически ничего не изменится, — вмешался Юнги. Он сидел всё это время молча, наблюдая за братьями.       Чимин встал. Он был бледным, а голос зазвучал обиженно:       — Поздравляю, — выдавил он. И закрылся в ванной комнате.       Тэхён двинулся было за ним, но Юнги схватил его за запястье.       — Дай ему время. Его сейчас разорвало пополам. Он и рад за тебя до слёз и в отчаянии до паники. Ему нужно это переварить.             

***

             Почти все коробки были собраны. Удивительно, но за год Юнги скопил немало барахла. Тэхён перебирал свои скудные вещи, готовясь к переезду, и наткнулся на старого плюшевого медвежонка, которого ему когда-то подарил дядя Намиль.       «Внутри него зашиты ваши документы. На твоё имя и на имя Чимина. Если со мной что-то случится, никому не говори про это. Даже взрослым. Даже маме. Просто береги его. И ключ тоже. Это ваше будущее, Тэтэ».       Образ беты тут же всплыл в его памяти. Ровно так же, как и все слова, что тот говорил Тэхёну перед своей смертью. Ключ, про который говорил дядя, Тэхён несколько лет назад так же вшил в лапу медвежонка.       Не думая ни о чём, альфа схватил с пола ножницы и по шву разрезал старую игрушку, из которой тут же выпал тканный конверт со сложенными документами. Достав бумаги, он увидел письмо и сразу узнал почерк Намиля. Трясущимися руками Тэхён поднёс листок ближе к лицу и начал читать.       «Дорогие мои Тэхён и Чимин! Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет рядом с вами. Сколько мне ещё осталось, знает лишь Всевышний. Недавно я узнал, что рак, с которым я боролся несколько лет назад, вернулся ко мне, причём в последней стадии. Скоро я уйду от вас, и от этого моё сердце разрывается на маленькие кусочки. Надеюсь, что ваша мама не бросит вас, но в последнее время я всё больше склоняюсь к мысли, что после моего ухода вас ждёт предательство. Надеюсь, вы выдержите все несчастья, что выпадут на вашу долю, и вырастите добрыми хорошими людьми.       Вы двое стали для меня самыми дорогими любимыми людьми. Мои мальчики. Я так горд называть вас своими сыновьями, хотя это было не так. Но для меня вы всегда будете моими детьми.       Я хочу, чтобы вы не испытывали нужды и не жили в бедности, поэтому я пошёл на преступление, о котором никто не должен знать. Чимини, ты многого не знаешь о своём отце, но он был плохим человеком. Мой брат был преступником, который занимался незаконными делами. Он умер не своей смертью. Его убили. Мёнсу думал, что он настолько бесстрашный, что решил украсть общие деньги своей банды. О том, что у него был брат-бета, мало кто знал. Наши родственные связи были очень странными.       Мёнсу накануне своей гибели пришёл за помощью ко мне и спрятал сумку. Все наличные он обменял на бриллианты, золото и доллары. Я не буду вам рассказывать, как мне удалось это всё спрятать, но это теперь ваше наследство. Я ещё прикупил акции нескольких крупных компаний, надеюсь, в вашем будущем они что-то да будут стоить. Перспективы роста у них были большие.       В конверте с этим письмом лежат документы на банковскую ячейку, открытую на ваши имена. Ключ у Тэхёна. Распорядитесь этим богатством с умом.       Я верю, что у вас будет хорошая жизнь. Вы станете достойными людьми. Я люблю вас, мальчики. Берегите себя. С любовью, ваш папа Намиль!»       Сердце в груди Тэхёна колотилось как бешеное. Боже, сколько же Намилю всего пришлось пережить? Он же реально рисковал жизнью и свободой с этим наследством.       Несмотря на то, что Тэхён любил и доверял Юнги, о том, что он узнал, не стал рассказывать. Даже Чимину не стоит об этом знать. По крайней мере, пока. Он не хотел взваливать на плечи близких людей эту тайну.       Банк показался Тэхёну другим миром. Холодный мрамор, безэмоциональные лица сотрудников, тишина, нарушаемая только щелчками клавиатур. Когда он, стараясь казаться спокойным, назвал номер ячейки и показал смятый листок, его проводили в подвальное помещение. Маленькая прохладная комната. Металлическая дверца. Щелчок. Скрип. Удаляющаяся спина банковского работника и банковская ячейка, которая прямо-таки манила заглянуть внутрь и удостовериться, что слова Намиля — это правда.       В ячейке было всё, о чём было написано в письме: бриллианты, золотые слитки, несколько пачек стодолларовых купюр, несколько пачек номиналом пятьдесят и десять тысяч вон. В отдельных папках лежали акции: Samsung Electronics, Hanwha Group, Hyundai Motor Company, LG Electronics, SK, KEPCO. Это были самые крупные и богатые компании страны.       В голове стоял оглушительный гул. Тэхён мог бы взять всё. Вот прямо сейчас. Мог снять или даже купить шикарные апартаменты, приобрети крутую машину, благодаря взятке забрать Чимина и отправить его в лучшую частную школу. Но что-то внутри резко воспротивилось. Яркая беззащитная улыбка Чимина в день его ухода из детдома. Усталые глаза Юнги, который тащил их обоих этот год. Нет! Так нельзя. Во-первых, они должны заслужить это всё. Если все трое сейчас получат такое богатство, то из них ничего не получится. Только собственный труд поможет им правильно распорядиться теми деньгами, которые оставил им дядя. Во-вторых, такое состояние тут же привлечёт к троице много ненужного внимания. Все начнут интересоваться, откуда у них такое изобилие.       Тэхён закрыл глаза, дыша глубоко и неровно. Он принял решение за минуту. Быстро, почти машинально он отсчитал из нескольких пачек сумму в пятьдесят миллионов вон. Остался вопрос, как везти эти деньги в общественном транспорте. Тэхён рассовал банкноты по карманам брюк, куртки, а также по всем отсекам рюкзака.       Остальное он аккуратно положил обратно и уже хотел закрыть ячейку, как увидел часы Намиля. Тэхён знал, что в последние месяцы жизни дядя распродал все ценные вещи, что у него были, так как работать уже не мог, а жить на что-то нужно было. Если честно, он думал, что часы, которые так любил бета, постигла та же участь, но нет. Альфа достал их и надел себе на руку, а затем уже окончательно закрыл ячейку.       На обратном пути, сидя в такси, Тэхён чувствовал себя одновременно предателем и спасителем. Он нёс в карманах свободу и стабильность, но не мог ею поделиться. Это была его тайная ноша.       Войдя в комнату, он увидел, как Юнги хмурясь снова что-то подсчитывал на калькуляторе.       — Привет! Ты где был? — спросил старший.       — По делам гонял. Ты что там считаешь?       — Да вот высчитываю, как нам деньги распределить. Ты, кстати, снял свои «сиротские»?       — Нет ещё, я их переведу вместе с другими деньгами, когда квартиру снимем.       — Денег на самом деле не так много у нас.       — На самом деле побольше, чем ты думаешь.       — В смысле?       — Вот.       Скрывать что-то от Юнги было бы сложнее всего, поэтому Тэхён решил раскрыть ему часть правды. Он положил перед другом конверт с десятью миллионами вон.       — Бля, откуда это?       — Это наше наследство с Чимином.       — Чего, бля?       — Помнишь, мы рассказывали тебе о нашем дяде Намиле?       — Да.       — Так вот, он оставил нам эти деньги и часы.       — Но тут часть денег Чимина, мы не можем их тратить.       — Можем. Мы же потом заберём Чимина, а я хочу, чтоб он приехал в хорошие условия. Это будет инвестиция в нашу нормальную жизнь.       — Ты уверен, Тэ?       — Как никогда. Мы снимем себе приличную квартиру, без заёбов лишних, но не такой клоповник, как этот. Ещё, я думаю, нам надо купить машину, естественно, подержанную. С машиной будет больше шансов найти работу.       — Ты прав, но у тебя нет прав.       — У тебя же они есть.       — Ага.       — Ну вот. А потом и у меня будут.             

***

             Прохладное утро в Тэгу встретило Юнги и Тэхёна совсем неприветливо. Небо было затянуто серой пеленой, а дождь, начавшийся ещё в середине пути, теперь моросил с упрямой назойливой монотонностью. Новая скромная двухуровневая однушка в офистеле недалеко от университета казалась какой-то чужой и пустой. Коробки сразу же заполнили пространство небольшой, но уютной квартиры.       Тэхён не дал себе ни дня на раскачку. Пока Юнги, благодарный за неожиданный финансовый буфер, подыскивал им машину, Тэхён отправился в университет, чтобы разобраться со всеми документами и узнать расписание.       Так начался новый этап в их жизни. Спустя две недели Тэхён, сгорбившись над конспектами по экономике, чувствовал, как буквы расплываются перед глазами. Голова гудела от напряжения и тихой постоянной тревоги — то за Юнги, то за Чимина.       Сработал сигнал кодовой двери, и вошёл Юнги. От него пахло смазкой, металлом и чем-то сладковатым, приторным — глазурью или кремом. На его рабочей куртке, которую он теперь носил и на завод, и на вторую работу, виднелись застывшие брызги какой-то розовой пасты.       — Привет, — хрипло сказал Мин, и голос его был лишён привычной энергии.       Тэхён поднял голову. В тусклом свете лицо Юнги казалось серым и измождённым. Под глазами залегли фиолетовые чёткие тени. Он медленно разувался, и каждое движение давалось ему с видимым усилием.       — Как дела? — спросил Тэхён, откладывая ручку.       — Нормально, — автоматически буркнул Юнги. Он прошёл на кухню, оставляя за собой слабый шлейф запаха кондитерской, где подрабатывал курьером. Через минуту Тэхён услышал, как со скрипом открылся холодильник и загудела микроволновка.       Тэхён встал и пошёл за ним. Юнги стоял у раковины, опираясь на неё руками, и просто смотрел в одну точку.       — Юнги.       Тот вздрогнул, обернулся.       — Всё в порядке. Просто устал.       — Об этом я и хотел поговорить. Две работы — это слишком, — тихо сказал Тэхён. — Ты слишком много на себя взвалил. Так нельзя. Мы не бедствуем. Давай ты откажешься от вечерней подработки.       — Нам нужно заработать много денег.       — Но не ценой твоего здоровья. Я могу найти подработку после универа.       — Нет! Ты — учишься, я — работаю.       — Юнги, у нас есть финансовая подушка. Мы с тобой не так много едим, тусить не ходим. Наша квартира проплачена на полгода. На заводе у тебя хорошая зарплата.       — Тэ…       — Дай мне договорить. В конце концов, ты не умеешь рассчитывать свои силы. Ты думаешь, если будешь батрачить сутками напролёт, то это никак не аукнется. Посмотри на себя, ты уже весь забитый и уставший. Синячища под глазами из космоса видны. Что скажет Чимин, когда увидит тебя в таком состоянии?       — Неужели я так хреново выгляжу?       — Да!       — А если у нас не будет хватать…       — Будет. Я рассчитал все расходы и доходы. Поэтому чтобы завтра ты уволился из кондитерской.       — Ладно, может, ты и прав. Ты узнавал про опеку над Чимином?       — Ага, звонил директору детского дома, но она сказала, чтобы даже не пытался. Никто мне Чимина не отдаст сейчас. Можно будет попробовать через годик, но тоже шансы мизерные.       — Вот жопа. Он наверняка расстроится.       — Естественно. Но я сделаю всё для того, чтобы мой младший брат был с нами…