Ломая убеждения

      Прошло несколько лет, и маленький бета вырос. Чонгуку исполнилось шестнадцать — опасный, но в то же время прекрасный возраст. Тело уже вытянулось, голос окреп, но характер всё ещё хранил некую мягкость прежнего мальчишества.       Чонгук изменился. Это было неизбежно. Чем старше он становился, тем отчётливее понимал картину этого мира. Им правили доминанты, причём неважно, какой вторичный гендер у них был. Доминантные альфы и омеги были априори выше по статусу, даже если они родились в нищете. Как правило, такие люди боролись за всё лучшее в этом мире, и многим удавалось добиться успеха.       Другое дело беты. Как правило, к ним всегда было пренебрежительное отношение, даже если они добивались успеха в той или иной сфере. Многие беты становились врачами и учителями, потому что были не подвержены чужим феромонам.       Чонгук, который и так практически жил в доме дедушки Джозуна, стремился как можно скорее уехать от семьи. В доме Чон он появляется всё реже. Ему было так спокойнее, лучше. Чонгук будто сросся с домом дедушки. Он помогал по хозяйству, они вместе копались в саду и ходили по магазинам. Бета всегда сам носил тяжёлые пакеты, не позволяя старику перенапрягаться. Вечерами они заваривали мятный чай и обсуждали прошедший день.       Иногда парень мечтал, чтобы они с дедушкой жили где-то ближе к морю подальше от семьи Чон. Отношения с биологической семьёй практически сошли на нет. Ему не хотелось видеть родителей или как-то общаться с братьями и сестрой.       Тэджин давно уехал из отчего дома, окончил университет и устроился на работу в Ульсане. Суа была недовольна решением старшего сына, но переубедить альфу не смогла. Парень иногда писал Чонгуку письма на электронный адрес, и в такие моменты бете казалось, что слова старшего брата звучали искренне. Однажды Тэджин даже предложил Чонгуку поступать в государственный университет Ульсана и жить у него. Младший брат поблагодарил альфу, но отказался. Это не было его мечтой.       Воспитание Джозуна приносили свои плоды. Чонгук из маленького недолюбленного мальчика превратился в уверенного в себе молодого парня. Старик тратил немало денег на образование мальчика, на спорт и хобби, в то время как родная семья даже не знала, чем жил Чонгук. А он, между прочим, недавно получил чёрный пояс по тхэквондо, был одним из лучших учеников в своём классе, а ещё прекрасно рисовал.       Влияние дедушки также отразилось на характере и самооценке парня. Джозун относится к нему одновременно строго и нежно. Так относятся те, кто уже когда-то пережил утрату и теперь бережёт каждое мгновение. Но в последние месяцы Чонгук всё чаще стал замечать тревожные мелочи. Дед стал просыпаться позже обычного; иногда, когда он думал, что мальчик не видит, тихо задерживал дыхание от боли, держась за бок или за грудь. Его руки стали дрожать чуть сильнее, чем раньше, а шаги по коридору стали осторожными, будто он проверял пол, прежде чем наступить на него.       Бета старался быть рядом ещё больше, чем прежде. Дольше сидеть вместе на крыльце, слушая дедовы истории, даже те, что слышал десятки раз. Дольше задерживаться на кухне под вечер, убирая посуду. Иногда, когда Джозун засыпал в кресле у окна, Чонгук тихо накрывал его пледом, осторожно прикасаясь, будто боясь сделать тому больно.       И каждый раз, когда дед открывал глаза и улыбался ему тёплой спокойной улыбкой, Чонгук чувствовал, как в груди всё сжималось.       Он очень любил дедушку Джозуна и боялся его потерять.       

      ***

             В какой момент Чонгук осознал, что в нём начало что-то меняться. Это пришло со временем, как смена сезона, которую замечаешь только тогда, когда листья уже пожелтели или выпал первый снег.       В шестнадцатилетнем возрасте его тело словно начало зудеть новыми ощущениями, мыслями, желаниями.       Впервые это случилось в школе во время баскетбольного матча, зрителем которого он был. Один из альф-старшеклассников, капитан школьной баскетбольной команды, стоял у скамейки, вытирая мокрые волосы полотенцем. Он улыбнулся кому-то, и Чонгук поймал себя на том, что смотрит на этого альфу чуть дольше, чем положено. Его внимание цеплялось за линию плеч, рельефные сильные руки и длинные мощные ноги. Когда капитан развернулся и побежал обратно к команде, бета бесстыдно разглядывал его упругий зад. В паху на несколько секунд появилось странное тепло, которое он не смог себе объяснить.       Позже, уже дома у дедушки, когда он делал уроки в своей комнате, вспомнив альфу, возникло то же самое ощущение. Он непроизвольно представил, как альфа кладёт ему руку на плечо, склоняется ближе, говорит что-то тихим низким голосом. Представил взгляд, который бывает только между двумя влюблёнными, и его щёки залились румянцем и перехватило дыхание от смущённого робкого удивления.       Сначала он пытался игнорировать такие мысли. Переключался на учебники, на работу в саду или по дому, спрашивая у Джозуна какие-нибудь задания, но чем сильнее он пытался это заглушить в себе, тем чаще всё возвращалось. Вечерами, когда бета лежал в своей постели, он мечтал, чтобы какой-нибудь высокий и надёжный альфа обнимал его сзади за талию, брал его при всех за руку и целовал в губы.       Чонгук никогда и никому не рассказывал о новых фантазиях. Друзей у него не было, а с дедушкой почему-то таким было стыдно делиться. Всё это было слишком новым, хрупким и почти недостижимым для него, потому что он был бетой, а это означало лишь одно: Чонгук для таких альф всегда будет невидимкой. Чем-то незаметным и неинтересным.       Печальная правда не мешала парню мечтать. Иногда, когда он проходил мимо какого-нибудь привлекательного альфы, сердце начинало стучать быстрее. Чонгук опускал взгляд, чтобы никто не смог заметить его заинтересованность, и в голове всегда мелькали одни и те же мысли:       «А как это, когда в тебя влюбляются? Когда ты нравишься не потому, что ты омега, альфа или бета, а потому что ты — это просто ты. Я знаю, что вряд ли на меня кто-то обратит внимание, но как хотелось бы, чтобы меня тоже любили».       Эти фантазии согревали и одновременно пугали юношу, но противиться им он уже не мог и не хотел.       Чонгук взрослел. И его сердце начинало искать своё…       

      ***

              Примерно через полгода после первого возбуждения от вида мокрого капитана команды бета впервые влюбился. Ну, по крайне мере, сначала ему так казалось. Всё бы ничего, да только угораздило его втюриться в парня своей старшей сестры.       Чонгук в тот день решил зайти в дом своей семьи, чтобы забрать любимую книгу, а затем уже отправиться к дедушке. По его подсчётам, Сынук был ещё в школе, родители на работе, и дома должна быть только Хана. Когда омега была одна, она практически не цепляла его, да и Чонгук перестал быть добрым и вежливым братом, который проглатывал все оскорбления и унижения.       Он открыл дверь, привычно скинул кроссовки и собирался подняться к себе на чердак, но замер, услышав странные приглушённые постанывания из гостиной.       — Хана? — крикнул он на автомате, даже не успев насторожиться.       Ответа никакого не последовало, но послышалось какое-то копошение. Уже в следующую секунду Чонгук, шагнув за дверной проём, увидел старшую сестру и какого-то красивого альфу, который поправлял на себе школьный пиджак.       Хана сидела на диване, растрёпанная, с красными щеками и зацелованными губами, а альфа рядом с ней недовольно смотрел в сторону беты. Они сидели слишком близко, явно прерванные на полу… Чем? Чем они занимались? Одежда на месте, но вид у обоих был такой, что объяснять ничего не требовалось.       Чонгук застыл, будто врезался в стену.       — Чонгук?! Ты что тут делаешь?       Альфа поспешно отодвинулся, пытаясь сделать вид, что просто сидел. Получилось плохо.       — Я… Эээ… — Чонгук сглотнул, чувствуя, как жар поднимается к ушам. — Я зашёл за книгой. И, вообще-то, это такой же мой дом, как и твой.       — Да? — скривила лицо девушка. — Ты большую часть времени живёшь у старого маразматика-соседа.       — Слова подбирай и не смей так называть дедушку Джозуна.       — Ты мне ещё указывать будешь, придурок?       — Боже, какая ты мерзкая.       — Эй, ты, — послышался голос альфы, — базар фильтруй или…       — Или что?       — Или я тебе рожу размажу, — ухмыльнулся незнакомец.       — Рискни, — твёрдо ответил Чонгук.       — Минхо, не надо, — вмешалась Хана.       — В смысле, не надо, малышка? Какой-то бета тут будет вякать в твою сторону. Давай я научу его, как нужно с тобой разговаривать.       — У тебя учителка не выросла, — ухмыльнулся Чонгук.       — Ты вообще как со старшими разговариваешь?       — Так же, как они со мной. Ко мне с миром, и я так же. Ко мне с агрессией — и я так же.       — Ты всего лишь бета, парень.       — А ты всего лишь альфа. Что дальше?       — Я ему щас вмажу, малышка.       — Не надо, Минхо. У Чонгука чёрный пояс по тхэквондо. Не связывайся.       На несколько секунд в глазах Минхо мелькнула паника, но он решил отыграть роль альфа-самца.       — Тебе повезло, Гуки, — раздражённо произнёс хахаль Ханы, — моя малышка впряглась за тебя, так что ты её должник.       — Оу, — засмеялся Чонгук. — Правда, что ли? А рожа не треснет? Скорее это ты её должник.       — Ты за книгой пришёл? — фыркнула недовольно девица. — Вот забирай её и вали отсюда. И только попробуй рассказать маме о Минхо. Я, знаешь…       — Да усралась ты мне со своим Минхо, — спокойно ответил Чонгук и пошёл вверх на чердак.       

      ***

             Осознание того, что Минхо ему понравился, пришло не сразу. Видимо, не только омежки могут влюбляться в плохих парней.       Долго всё казалось каким-то сюром. То, как повёл себя альфа в их первую встречу, полностью отвернуло бету, но внешне Минхо был сложен как Аполлон. Чем чаще Чон видел альфу Ханы, тем труднее становилось убеждать себя, что это просто реакция на красивого парня.       Когда он случайно застал эту парочку на диване, ему было неловко. Затем альфа выбесил его своей манерой поведения и хамством. Но потом… Потом Чонгук начал думать о Минхо чаще, чем следовало. Видимо, всё смешалось: и симпатия, и юношеские гормоны, поэтому бета никак не мог понять, что с ним происходит. Но этот альфа просто поселился в его мыслях. Страшнее всего то, что Чонгуку начало казаться, что прописался альфа не только в голове, но и в сердце. А как понять подростку, что есть настоящее, а что выдуманное.       Минхо же, в свою очередь, не замечал Чонгука. Совсем. Нисколечко. И это, пожалуй, было самым болезненным. Беты для альфы в большинстве случаев были как мебель: существует, но не цепляет взгляд. И чем больше Чонгук это понимал, тем сильнее что-то внутри него гнулось как тоненькая ветка под снегом.       В моменты, когда бета видел, как Минхо в столовой садился рядом с Ханой, обнимал её за плечи, что-то рассказывал, у него даже кусок в горло не лез, и как никогда он ощущал себя тенью, еле уловимой дымкой, на которую никто не обращал внимания. Только Чонгук в этот раз ошибся, и его интерес к альфе был замечен, но не самим Минхо, а Ханой.       

      ***

             Хана поймала Минхо в коридоре возле спортзала, когда там почти никого не было.       — Оппа, — начала она тихо, — нам нужно поговорить.       — О чём? Какая ты красивая сегодня, — облизнулся парень, пытаясь залезть девице под юбку.       — Прекрати! Вдруг кто увидит.       — Ладно, — отстранился альфа. — О чём ты хотела поговорить?       — О Чонгуке.       — О твоём брате-бете?       — Ага.       — Он тебя обидел?       — Нет. — Хана сглотнула. — Мне кажется, он влюбился в тебя.       Несколько секунд Минхо просто смотрел на неё, как будто проверял, не шутит ли она. Затем угол его рта дёрнулся, и он неожиданно громко рассмеялся.       — Ты шутишь?       — Нет, — прошептала Хана, — я серьёзно.       Минхо оттолкнулся от стены, сложил руки на груди, и смех стал ещё громче, уже издевательским.       — В меня? Бета?       Он покачал головой, не веря, но наслаждаясь ситуацией.       — Серьёзно, Хана, — Минхо почти хохотал. — Это даже интересно. С чего ты взяла?       — Я начала замечать, как он на тебя смотрит. В общем, мне реально кажется, что он в тебя втюрился.       — Пиздец. Такие, как он… — Минхо сделал паузу, словно подбирая слова. — Да кому они вообще нахер нужны? Они всегда мечтают, что их заметит какой-нибудь альфа и будет их на руках носить. Детский сад. Нахуй альфам беты, если есть текущие омежки.       — Я знаешь, что придумала, — зловеще улыбнулась девушка. — Давай опозорим его?       — Как?       — Давай ты притворишься, что он тебе понравился. Закрутишь с ним роман и лишишь его девственности, а потом мы это всей школе расскажем, как он на тебя вешался и сам ноги раздвинул.       — Прикольно! А давай.       Парочка мерзко засмеялась на весь коридор, даже не подозревая, что за углом стоял Чонгук, прижавшись головой к стене, и слушал весь их разговор. Видимо, сама Вселенная привела его сейчас сюда.       

      ***

             Боль не отпускала его ни на минуту. Она сидела в груди колючим комком, который невозможно вытолкнуть ни слезами, ни словами.       Чонгук привык слышать от Ханы колкости, грубости и унижения, но чтобы родная сестра хотела своими собственными руками опозорить и растоптать? Это было слишком даже для неё. Но правда жизни такова: сестра ненавидела его.       Что же до Минхо — Чонгук словно ото сна очнулся. Как он вообще мог подумать, что влюбился в этого отвратительного ублюдка, который ради издевательской шутки готов был разрушить чужую жизнь.       Каждое слово, которое Чон услышал, прозвучало как отрезвляющая пощёчина. Он шёл домой к дедушке, не показывая никому своих истинных эмоций, но внутри всё ныло. Бета понял только одно: так просто он это не оставит. Ни Минхо, ни Хане это с рук не сойдёт. Спокойная аккуратная месть, которая ударит точно туда, где будет больнее.       Спустя неделю он подстроил случайную встречу с Минхо. Тот поздно вечером возвращался из спортзала через школьный двор, а Чонгук будто бы «случайно» вывернул из-за угла.       — О, Чонгук, привет! — Казалось, альфа даже обрадовался их встрече, но Чон знал правду. Видимо, тот тоже решил начать действовать. — Это хорошо, что я тебе встретил.       — Привет! И что же в этом хорошего?       Минхо буквально взглядом прожигал юношу, пытаясь уловить ту влюблённость, о которой говорила Хана, но ничего не видел. Либо Чонгук был хорошим актёром, либо Хана ошиблась.       — Я хотел извиниться, — начал альфа мягко. — За тот раз у вас дома. Я вспылил, хотел защитить Хану.       — Понятно, но не думаю, что моя сестра нуждается в твоей защите. Она кого хочешь затянет в свои игры.       Минхо хмыкнул, но решил уточнить:       — В смысле?       — Ой, я, кажется, брякнул лишнего.       — Да брось ты. Колись.       Чонгук слегка улыбнулся. Почти невинно.       — Она уже тебе рассказала, что Сынук влюблён в тебя?       Чонгук наблюдал, как на мгновение лицо альфы исказилось от удивления. Это было приятно.       — Сынук?       — Наш младший брат. Он омега. Ему пятнадцать.       — Нет, я знаком с Сынуком, но при чём тут он?       — Ай да Хана, — засмеялся Чонгук. — Я понял. Она наплела тебе, что это я в тебя влюблён, да? Ну, конечно, Сынук был в прошлый раз, значит, теперь моя очередь.       — Я не понял… — Минхо выглядел полным идиотом. Он не понимал, в чём подвох, но та уверенность, с которой говорил Чонгук, заставила его усомниться в Хане.       — Давно вы с Ханой вместе? — спросил Чон.       — Пару месяцев.       — Понятно, — засмеялся Чонгук, и альфа явно не понимал, почему бета так странно себя ведёт.       — По твоей реакции я вижу, что попал в яблочко. Моя сестрица внушила тебе, что я в тебя влюблён? Ох, хоть бы сценарий своих игрищ меняла с разными альфами.       — Ты чё несёшь?       — Не нервничай. Я понимаю, что трудно принять тот факт, что из тебя делают идиота.       — Кто из кого делает идиота? Ты, бля, чего такое говоришь? Твоя сестра от меня без ума…       — Угу, — заржал Чонгук.       — Ты… Какого хуя происходит?       — Наивняга, — улыбнулся Чонгук, наклоняя голову, будто делясь секретом. — Раз пошли такие… Ты ведь думаешь, что Хана тебя любит, да?       Минхо выпрямился и настороженно ответил:       — Я не думаю, я это знаю.       — Ты правда так думаешь?       — Я не понимаю, что ты хочешь сказать.       — Она использует тебя, — пожал плечами Чонгук, будто ему неловко от собственной осведомлённости.       Минхо замер. По его лицу можно было читать все его эмоции, а ещё этот запах, который начал источать альфа, о многом говорили. Минхо зол, но до конца бете он не верил.       — Это пиздёж, — выдавил он.       — Может быть, — спокойно произнёс Чонгук, — а может, нет. Но скажи, ты правда думаешь, что она выбрала тебя из-за каких-то чувств? Хана же всегда ищет тех, кем может похвастаться. Ты просто оказался подходящим вариантом. А ещё ты понравился её другу. Как его? Гюнсу. Да, точно. Пак Гюнсу.       А вот это была чистая правда, которую знала вся школа. Хана разругалась со своим другом. Этот скандал случился около месяца назад. У Минхо с Гюнсу даже было несколько свиданий, а потом на горизонте появилась Хана и отбила парня у друга.       Чонгук сделал шаг назад, давая словам проникнуть глубже. Бета давил на самые болевые точки зазнавшегося альфача.       — Ты же альфа и понимаешь, когда тебя используют… или нет?       И на мгновение в глазах Минхо мелькнуло что-то тёмное. Подозрение? Гнев? Или всё вместе? И это было именно то, чего хотел Чонгук. Бета тихо добавил, чтобы ещё сильнее сбить с толку парня:       — Я просто подумал, что тебе стоит знать. Чтобы потом не было больно или стыдно.       — Стыдно?       — Ну, зная Хану и её интриги, ты обязательно попадёшь в какую-то задницу. Она-то, как всегда, выйдет сухой из воды, а ты останешься не при делах.       И, не дожидаясь ответа, прошёл мимо, всем своим видом показывая, что ему наплевать на эту ситуацию.       Конечно, месть не исцелила боль, но на секунду дала ощущение справедливости. Буря между Ханой и Минхо — неизбежна. И это лишь начало.       

      ***

             Слова Чонгука глубоко врезались в сознание альфы. Сначала было много сомнений и подозрений. Бета мог всё это выдумать. Но зачем?       Минхо наблюдал несколько дней и за Ханой, и за Чонгуком. Последний, к слову, вообще не замечал его. Разве так себя ведут влюблённые? Нет. А вот Хана его начала откровенно раздражать.       Чонгук не просто так упомянул Гюнсу в их разговоре, потому что прекрасно знал свою сестру. Та действительно наслаждалась поражением своего некогда друга. В итоге это и стало главным козырем её младшего брата.       Минхо заметил, как начала она переигрывать, если в поле её зрения попадал бывший друг. Девушка демонстративно обнимала альфу, висла на нём и даже страстно целовала на глазах у всей школы. И Минхо окончательно поверил, что он просто трофей. По сути, так оно и было, и Чонгук никого не обманул. Он просто преподнёс заносчивому альфачу всё в своей интерпретации, не зная, что тот будет делать с этой информацией.       Минхо всё воспринял по-своему. По уровню своей подлости они с Ханой были ягодки с одного поля. Но он альфа и не мог дать себя одурачить какой-то лживой омеге. Что затеяла Хана, когда предложила ему переспать с Чонгуком? Учитывая, какой холод и безразличие шло от беты, тот явно бы не польстился на речи и ухаживания Минхо. А ещё зная, какой интриганкой была его сестра. Тогда какой был бы финал в этой истории? Чонгук послал бы на хрен его, и Хана высмеяла альфу за это? Или в попытке переспать с бетой Минхо сорвало бы крышу из-за отказа и он изнасиловал Чона? Что на самом деле затевала Хана?       План, как наказать омегу, созрел очень быстро. У них давно всё шло к первому сексу. Для альфы, он, конечно же, был не первым, но для Ханы да. Он пригласил её к себе домой, зная, что родители уехали на все выходные.       — Добро пожаловать в мою скромную берлогу, — усмехнулся Минхо, распахивая входную дверь пятикомнатной квартиры в недавно построенных апартаментах.       Скромной берлогой это точно не было. Хана застыла на пороге, поражённая модным дорогим дизайном. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на вечерний город. В воздухе пахло чистотой, дорогим деревом и едва уловимыми нотами сандала. Всё здесь дышало недостижимой отточенной красотой и достатком. И неудивительно, учитывая, кто были родители Минхо. Отец — высокопоставленный чиновник, а папа — владелец небольшого, но стабильного деревообрабатывающего завода.       — У тебя шикарная квартира, — восхищённо ахала омежка, осматривая чужие владения.       — Ну, это квартира родителей.       — Всё равно. Хотела бы я жить в такой.       — Пойдём, проведу тебе экскурсию.       — Класс.       Минхо хвастался родительской квартирой около часа, в итоге придя на шикарную кухню.       — Хочешь сок? Или что покрепче?       — Сок, — автоматически ответила Хана, всё ещё поглощённая обстановкой.       — Хотела бы я устроить тусу на свой день рождения в такой квартире.       Глаза Минхо загорелись. Девушка буквально минуту назад сама себе подписала приговор. Вот он, хороший повод для…       На телефоне Ханы тихо прозвучало уведомление из банковского приложения. Она машинально взглянула на экран, ожидая увидеть пополнение на карманные расходы от отца. Но деньги были не от него. Глаза девушки округлились от удивления, потому что на экране яркими, не вызывающими сомнения цифрами светилась сумма перевода: 1,000,000 вон. Хана перевела взгляд на альфу, но дыхания перехватило. Лично у неё никогда не было такой суммы.       — Оппа, что это?       Минхо не спеша отпил из своего стакана, а затем лениво ответил:       — Это тебе подарок на день рождения.       — Но мой день рождения только через три месяца.       — Ну вот и купишь себе платье, туфли, что ещё там вам надо? Я хочу, чтобы ты была у меня самой красивой омегой.       — Оппа, — наигранно запищала девица, — ты такой клёвый.       — Хана, давай сделаем это сегодня.       — Что? Ты поняла, о чём я. Я так хочу тебя.       — Оппа, я не знаю…       — Малышка, тебе будет хорошо. Обещаю. Ты же видела мою спальню и кровать. По-моему, это идеальное место, чтобы стать настоящей омегой.       — Я не знаю, оппа. Это так неожиданно.       На самом деле Хану не пришлось долго уговаривать, и буквально спустя полчаса она предавалась с альфой любовными утехами, совершенно не представляя, что ждёт её в скором будущем.       

      ***

             Выходные быстро прошли, и наступило утро понедельника.       Школа гудела как улей ещё до первого звонка. В коридорах шептались, хихикали, с интересом рассматривая Хану, когда та проходила мимо. Она чувствовала эти пристальные и насмешливые взгляды, но не понимала, откуда они взялись. Почему она вдруг стала главной мишенью.       — Так тебе и надо, сучка! — прилетело ей в спину от Гюнсу. — Да, я даже не представлял, что ты такая продажная проститутка.       — Ты чего мелешь, чудовище, — фыркнула Чон, когда они с бывшим другом встретились взглядами.       — Вся школа знает про тебя, так что можешь не строить из себя невинную овечку. Как тебе только в голову пришло продавать свою девственность? Какое позорище.       — Ты о чём? Какая ещё продажа девственности?       — Ой, не строй из себя хорошенькую и добренькую. Так тебе и надо. Будешь знать, как чужих парней уводить.       Гюнсу с победной улыбкой направился в класс. Когда туда же зашла и Хана, все резко замолчали и уставились на неё. Кто-то с отвращением, кто-то с презрительной ухмылкой.       — Ну и чего вы все заткнулись? — зло спросила девушка. — Привидение увидели?       — Да нет, — сказал один из одноклассников, — не приведение, а дорогостоящую проститутку.       — Ты охренел?       Возможно, разборки бы продолжались, если бы в этот момент в класс не вошёл учитель и не начал урок.       После его завершения все чурались от омеги как от прокажённой. Даже её друзья демонстративно игнорировали девушку, которая до сих не понимала, почему все против неё ополчились и называют проституткой.       Ситуацию прояснил Сынук, который во время перемены затащил сестру в туалет для омег.       — Бля, Хана, ты совсем дура?       — Чего? Думай, что говоришь, мелкий.       — А ты думай, что делаешь. И какого хера ты не поделилась со мной деньгами?       — Какими ещё деньгами? — насторожилась девушка.       — Как какими? Теми, который заплатил тебе Минхо за твою девственность.       — Ты с ума сошёл? Никто мне не платил за девственность. Минхо сделал мне подарок на день рождения.       — Какой ещё подарок? Он в своём видео рассказал, что ты продала ему невинность за миллион вон.       — Какого хуя? — выругалась Хана. — В каком ещё видео?       — Ты правда его не видела?       — Нет, — руки старшей омеги задрожали. — У тебя оно есть? Покажи.       Сынук покопался в своём телефоне, и на экране появился Минхо.       — «Представляете, друзья, какие продажные сейчас омеги. Одна такая, которую вы все знаете — Чон Хана, висла на мне, проходу не давала. Она красивая девочка, но очень назойливая. Но я ведь альфа, я не мог удержаться и, естественно, хотел её. Так эта сучка потребовала у меня миллион вон за то, что я лишу её девственности. Продала мне свою целку за лям. Как вам это? Просто шкура, а не омега. Шлюха и проститутка, готовая давать за бабло».       Глаза девицы вспыхнули ненавистью и злостью, и она вылетела из туалета в поисках автора видео. Долго искать не пришлось, он сидел в столовой в окружении любопытных зрителей.       — Ли Минхо, ты охренел? — заорала Хана на всю столовую. — Что это за дебильное видео ты снял?       Несколько человек прыснули от смеха. Другие переглянулись.       Хана остановилась как вкопанная.       — Какого хера ты врёшь?       — Я вру? Ребята, вы гляньте. Шкура ещё предъявы мне кидает. Срубила с меня бабла, а теперь строит из себя святошу.       — Ты сам скинул мне деньги, сказал, это на день рождения.       — Какой ещё день рождения? Он у тебя через несколько месяцев.       — За что ты так со мной? Мы же были вместе. Я люблю тебя.       — Просто решил, что все должны знать правду. — Он пожал плечами. — Ты мне не нужна. И никогда не была нужна. И про свою любовь можешь не пиздеть. Ты же хотела использовать меня ради денег.       Толпа затихла на секунду, а потом начались ещё большие перешёптывания. Кто-то уже всё снимал на телефон. Кто-то смеялся. А Хана стояла, бледная, как мел, смотрела на Минхо с ужасом и не верила в происходящие.       — Расскажи всем, как было всё на самом деле.       — Так я уже всё рассказал.       — Ты… Ты не можешь так со мной поступить.       — Могу, — отрезал он, — и делаю, — развернулся на глазах у всех, оставив её стоять разбитой, униженной и опустошённой.       Хана попыталась что-то сказать, но слова комом застряли в горле. Толпа расступалась вокруг неё, словно она была заразной. А Минхо уходил уверенной ровной походкой, не оглядываясь ни разу.       В стороне за всем наблюдал Чонгук. Он видел, как Хана дрожала, сжимая руками сумку, будто пытаясь удержаться, чтобы не упасть. Видел, как у неё дрожали губы, как глаза наполнялись слезами, и Минхо даже не посмотрел в её сторону. В груди у Чонгука медленно, холодно расползалось чувство удовлетворения. Тёмное, тяжёлое, но от этого не менее сладкое. Они сами во всём виноваты. Хладнокровно вырыли ямы для других, но сами туда попали. На Хане теперь клеймо позора, от которого ей вряд ли удастся отмыться, и Минхо скоро ответит за свои подлые делишки.       

      ***

             Слухи о видео, которое записал альфа, стали ползти дальше, чем рассчитывал Минхо. Кто-то пересказал историю в раздевалке, кто-то в бассейне, столовой и даже библиотеке, и, в конце концов, она дошла до ушей директора школы, который по совместительству был двоюродным братом отца Минхо.       — Это правда? — голос мужчины был тяжёлым, почти грохочущим. — Ты зачем это сделал?       — А в чём проблема, дядя?       — В чём проблема? Ты хоть понимаешь, что будет, если об этой истории узнают враги твоего отца?       — Я… Я не подумал об этом.       — Не подумал? Не подумал? Нормальные альфы так себя не ведут. Ты опозорил эту омегу.       — Дядя, но ведь никакой трагедии в этом нет.       — Серьёзно? А что, если её родители придут к нам на разборки? Что будет, если они скажут, что ты изнасиловал девчонку и кинул ей денег, чтобы она молчала.       — Не было такого, — закричал юноша.       — А продажа девственности была?       — Ну, как бы…       — Минхо, — послышался грозный голос отца за спиной, — ты что наделал, недоумок?       — Отец, я не думал, что так всё получится, — подскочил со своего места парень.       — Я прибью тебя, щенок. Придурок малолетний.       — У нас проблемы, Джиун. Попечительскому совету пришло анонимное письмо обо всей этой ситуации. Кроме того, команда по баскетболу не хочет видеть Минхо в общем составе. Ты дискредитировал школу, Минхо, — крикнул директор. — В попечительском совете настоящая буря, которую не сможешь разогнать даже ты, брат. Они требуют исключить его из школы сегодня же.       — Чёрт! Что нам делать?       — Единственное, чем я могу помочь, так это организовать всё так, будто это вы захотели забрать документы и перевестись в другую школу. Но боюсь, слухи об этом скандале уже дошли до всех школ.       — Кретин, — продолжал ругаться отец парнишки. — Я не оставлю тебя в городе, понял! Ты завтра же уедешь в школу-интернат в Швейцарии.       — Но, отец! Я не хочу. Я не поеду.       — Поедешь, щенок. Молись, чтобы эта постыдная история не зацепила меня, иначе ты отправишься не в Европу, а в Северную Корею.       Минхо выходил из школы под любопытные взгляды учеников. Совсем недавно точно так же смотрели на Хану, теперь этой участи подвергся сам альфа. На несколько секунд его взгляд задержался на знакомом силуэте у окна на втором этаже. Чонгук спокойно стоял среди толпы и наблюдал за происходящим. Незаметный. Молчаливый. Бета. И никто, абсолютно никто не догадался бы, что именно он потянул за ниточку…