раритет.

жизнь вроде как начинает налаживаться, устаканившись и позволяя всем вокруг наконец-то отдохнуть. ну или почти всем. виолетта малышенко находит работу в кафе неподалёку от недавно снятой квартиры, и пашет официанткой, вынужденная вечно улыбаться, даже самым раздражающим покупателям. работа является одновременно самой огромной её нелюбовью, но в то же самое время одним единственным её спасением. кажется, у всех вокруг всё хорошо, только одной малышенко охота поскорее умереть. она не думала, что бросать будет так сложно. руки вечно тряслись, нервы сдавали, а сил совершенно ни на что не оставалось. виолетте казалось, что она живет не свою жизнь. без травы она даже мысли по-другому. это пугает, это приводит в чертов ужас. долгие годы малышенко плотно сидевшая на драгах настолько запуталась в себе, что потеряла свое истинное "я". помимо нескончаемых ломок в голове крутились сотни вопросов, которых раньше не было. осознанность не добавила виолетте ничего, кроме новых проблем поверх старых. жить и ни о чем не думать было так хорошо, так, сука, приятно. сейчас же каждый её день превратился в тревогу, вечно идущие по кругу навязчивые мысли и фразы начинающие со "что если..?" — блядство, какое блядство. виолетта психовала. кружка в её руках полетела об стену и разбилась вдребезги. она не может так жить, не может раз за разом чувствовать все эти эмоции, которых раньше не было. её привычным состоянием был кайф и удовольствие, жизнь без забот и проблем. все знали её как клоуна, шута и весельчака компании. она и сама знала себя исключительно такой и никак иначе. кто она без этого? зачем существует? рука потянулась за телефоном. дрожащими пальцами номер знакомый набрала и позвонила. нет, она так больше не может, она не выдержит. — виолетта? голос хриплый и прокуренный на той стороне по имени её назвал. девушка думала, что совершает самую лучшую вещь в своей жизни. без всего этого она никто, ей нужны наркотики, жизненно необходимы. — володь, мне нужно экстази. можешь подогнать? у меня всего тыща есть, но я могу потом больше заплатить. руки у девушка тряслись, как и голос. ощущение было, будто она умирает. всё тело горело, хотелось ногтями под кожу забраться и разодрать всё к чертям собачьим. — бля, не вопрос. слушай, встретимся у меня тогда? подгоняй. малышенко тыщу свою помятую в карман засунула и в спешке одеваться начала. скоро все вернётся на свои места, скоро жизнь наладится, и она перестанет мучить себя этими мыслями тревожными постоянно. она дверь открывает и видит перед собой киру. та руку заносит как раз, чтобы постучать, но видимо уже не нужно. девушка в дверном проёме замирают и на друг друга смотрят. — ты куда собралась? — никуда. нагло и так глупо врёт малышенко, отступая назад. медведева на полу осколки замечает от кружки разбитой недавно и взглядом снова к виолетте возвращается. во всей её позе прослеживается нервозность. она костяшками хрустит, с ноги на ногу переминаясь. успокоится пытается. без таблеток спасательных ничего не получается, нервы сдают, заставляя её психовать. кира молча девушку к себе прижимает, за шею обнимая. виолетта всем телом содрогается, думая, что ещё чуть-чуть, и она как ребёнок разрыдается. будто бы ей снова десять, мать в очередной раз недовольна её поведением, и в квартире одни лишь крики злые слышны, и плач детский звонкий. — ты сильная, виолетт, ты справишься, я в тебя верю. не раскисай, по началу всегда сложно. медведева верит в неё так сильно, что виолетте ужасно её расстраивать не хочется. никакая она не сильная на самом деле, она размазня и этим всё сказано. у неё ни силы воли нет, ни терпения какого-либо. она жалкая. — да нихуя у меня не получится. кир, не могу я так, хуёво мне. я без наркотиков жить не могу, я без них никто, шаришь? я даже себя не знаю. малышенко в плечо ей дышит сквозь зубы, слёзы горькие сдержать пытаясь. её ломает, ломает так сильно, что она не хочет дальше держаться. виолетте уже плевать на все свои обещания и клятвы, ей хочется снова почувствовать себя счастливой, снова задышать полной грудью. малышенко не слышит, что кира говорит, потому что знает, что медведева всё равно её не поймёт. ломки то у всех бывают, это ясно, но виолетта не то чтобы от этого страдает. её рвет на части от осознание того, что она не знает себя без кайфа. словно вся её жизнь только из него и состоит, а самой малышенко там нет. без наркотиков поводов для радости тоже нет. находится в реальности всё меньше, улыбаться не хочется совсем, а единственным возможным выражением на её лице остаётся тоска. виолетта думает, что лучше бы ей умереть, чем жизнь такую жить. тревожные мысли перерастают в навязчивые с каждым днем всё больше и больше. теперь это не просто мысль, а чёткая идея. малышенко всегда думала, что она не из тех, кто будет думать о суициде. виолетта любила жить, обожала своих друзей и близких, ценила свои умения и занятия, ей нравилось петь и танцевать. почему то все эти мысли пропали, с уходом наркотиков из её жизни. внутри осталось лишь одно навязчивое желание — покончить со всем этим дерьмом, чтобы наконец-то отдохнуть. как там говорят — в гробу отдохнешь? вот она бы там и отдохнула. полежала бы себе спокойно, без лишних переживаний и тревог. в смерти было своего рода успокоение и умиротворение. разве не так? кира капает виолетте успокоительное, заваривает чаю и помогает переодеться. малышенко чувствует себя ужасно. она сворачивается калачиком на диване и надеется, что завтрашний день не наступит. девушка проваливается в сон. буквально через минут двадцать. медведева накрывает её одеялом и трёт переносицу. блондинке так тяжело на такую виолетту беззащитную смотреть. прямо сердце от картины подобной разрывается на куски. — спи сладко, малыш. она целует татуированную в лоб и по голове треплет осторожно, боясь не дай бог разбудить. на ногах ватных медведева до кухни добирается и за стол небольшой у окошка садится. лиза кире говорила, что с малышенко сложно будет, но медведева к подобному была готова, слишком сильную симпатию к виолетте испытывая. в первую встречу девушки чертовски сильно манили глаза татуированной. они у неё такие красивые были, просто загляденье. про татуировки, пожалуй, и говорить не стоит, каждая из них заслуживает долгих часов рассматривания и изучения. все они настолько восхитительны и уникальны, как и сама виолетта. на экране кириного телефона появилась лизина фотография. та обычно так поздно не звонит. случилось что-то? — алло? ты скоро приедешь или как? мы вроде договаривались сегодня вечер кино устроить. медведева чертыхается. господи, вот про что она забыла. в голове всё крутилось что-то, а она никак вспомнить не могла. она в очередной раз лизу подводит, ну что за херня, а? — бля, лизок, ты прости меня, я не смогу приехать. я у виолетты, она не важно себя чувствует. ты не обижайся, просто так вышло. на другом конце телефона несколько секунд тишина гробовая стоит. медведева устало вздыхает и глаза прикрывает. она так не любит подводить кого-то, вот просто ненавидит. это всегда такой болью в сердце ужасной отдаётся, что потом ещё долго ходишь и думаешь. — ты по уши втрескалась, кирюх.. ладно, сиди со своей малышенко там, я кристине позвоню. я не обижаюсь, не парься. лиза расстроена конечно, но зла никакого на медведеву не держит, понимает всё прекрасно и лишь улыбается, хмыкая устало. кира так сильно виолетту любит, что завидно немножко даже. андрющенко кристине звонит и зовёт её к себе. она купила кучу еды, а сама это все не съест, да и одной скучно. она весь день к этому вечеру, или даже скорее ночи кино. и не может позволить этому не случится. захарова безусловно этому только рада. как только лиза сказала, что у неё еда есть, блондинке уже всё равно чем они там заниматься будут, лишь похавать чего-нибудь вкусного, так ещё и в компании андрющенко. крис к ней на всех порах примчалась, аж запыхалась, бедная. она лизе широко улыбалась, зубы свои жёлтоватые обнажая. на лице у самой улыбка непроизвольно появилась, когда она гостью званную внутрь пригласила. — лиз, только давай что-нибудь крутое посмотрим, а не хрень какую-нибудь? темноволосая покосилась на неё вопросительно, ожидая из уст девушки предложений. сама она думала посмотреть что-нибудь лёгкое, на один раз. правда крис наверное такое не смотрит.. — человека паука давай! только не с холландом, а 2012 с эндрю. тоби тоже крутой, но он старый, да и я с эндрю больше люблю. — я обычно супергеройское не смотрю... — и многое теряешь! бля, лиз, отвечаю, человек паук просто ахуенный. вот серьёзно, ты влюбишься! я вообще все фильмы марвел в целом люблю, можно ещё железного человека глянуть и тора первого. захарова на диван лизин плюхнулась и кусочек пиццы забрала. андрющенко тем временем пульт взяла и начала фильм нужный искать. она никогда ничем подобным не интересовалась, но раз кристине нравится, то ладно. захарова паука этого не в первый раз смотрит, но каждый раз не меньшее восхищение испытывает. она жесть гарфилда любит и его игру актерскую. в фильме по её мнению он просто великолепен настолько, что словами не описать, вот честно. а его взаимоотношения с гвен..господи, да она хочет таких же отношений, серьёзно. захарова подмечает, что лизе тоже интересно. сначала та довольно скептично к фильму относится, но потом вникать начинает, внимательнее в экран смотря, кушая параллельно. — ладно, твой эндрю классный, мне нравится. все таки лизе факт этот признать приходится, ведь чувак ей этот правда нравится. она не смотрела другие фильмы про паука, но ей почему-то кажется, что этот её любимым будет. — о нет, её отца убили. мне его всегда так жалко было. кристина вздыхает и на лизу голову поворачивает. та спит оказывается, осторожно голову на плечо захаровой положив. блондинка сейчас от умиления расплачется, вот серьёзно. андрющенко сопит как котёночек маленький, носик свой жмуря аккуратненький. в кристине так много чувств вызывая. — очаровательная. шепчет старшая, губу закусывая. её к дочке ментовской так и тянет, настолько, что словно магнитом. лиза особенная такая, ни на кого из её знакомых не похожая. это цепляет. утро наступает чертовски быстро, что заставляет виолетту чертыхнуться. звонит будильник и всё начинается по новой. ещё один ужасный день среди прочих. кира спит на кресле, и малышенко не решается её будить. приходится тихо и в спешке собраться, выбив перед уходом обезбол. у девушки в последнее время постоянные головные боли и она совершенно не знает, что с этим делать. уже даже таблетки не помогают, приходится пить по несколько за раз, хоть они и считаются довольно сильными. малышенко свою работу официантки ненавидит и каждое утро просыпается с чётким и явным желанием сброситься с окна, нежели проработать ещё хоть день в этом кругу ада. за всю свою жизнь она никогда так сильно не ненавидела людей, как сейчас. господи, работа в общепите самое отстойное, что существует в мире. к ней буквально относятся как к говну. натянув сапоги, виолетта побежала вниз по лестнице. с утра даже не было сил красится, поэтому бедным несчастным посетителям кафе придётся лицезреть её сонное и заебаное лицо, как жаль. кафе находилось буквально через две улицы, совсем рядом от дома. на улице было холодно, начало февраля же все-таки. малышенко мечтала о том, чтобы поскорее наступила весна. господи, она уже с ума от этого мороза сходит. — может не нужно? слушайте, она всё вернёт, правда.. — завали ебало, а то следующим будешь. володя вжался в сидение. он сидел в машине вместе со своим поставщиком, которому знатно задолжал. с учётом всех его поблажек для виолетты. мужчина свалил всё на малышенко, якобы она обещает отдать всё при первой же возможности, а не он продаёт ей за сумму в три раза меньше рыночной. — суку эту твою проучить надо, чтоб она место свое знала, сечёшь? ты не мужик, а тряпка, сразу её прижать надо было, а не сюсюкаться. каждую копейку мне возмещать будешь, ясно? грузный мужчина рядом с ним сигарету затушил. володя интенсивно закивал. надо было позвонить виолетте, предупредить, но он испугался. решил, что лучше ничего не делать. вскоре на дороге уже показалась виолетта. она медленно шла, всунув в уши наушники и активно печатая что-то в телефоне. мужик рядом с володей на педаль нажимает и несётся, на малышенко. та не слышит сначала, а когда наконец голову поднимает, то слишком поздно оказывается. перед тем как отлететь на землю, она видит за стеклом лобовым лицо знакомое. володя, друг некогда. сейчас сидит в сбившей её машине. наверное, малышенко просто в людях совершенно не разбирается. лёжа на асфальте виолетте кажется, что она и правда умирает. всё её тело превращается в один единственный плетёный клубок боли и страха. она хочет пошевелиться, но каждое движение, даже малейшее, рвёт татуированную изнутри. у неё болят руки, ноги, живот, голова. каждая клеточка её тела ощущается так, будто бы её несколько раз подряд переехал трамвай или электричка какая-нибудь. она чувствует, как что-то тёплое и мокрое струится по её телу, и понимает, что это кровь. её запах всю улицу сокрушает, заставляя кожу малышенко покрыться мурашками. запах её крови. запах смерти. она чувствует металлический привкус даже во рту. ей хочется рыдать. девушка, наконец, глаза свои сфокусировать может и видит, как у неё кость торчит в ноге. то есть буквально её кость торчит наружу, а вокруг лужа крови. её начинает мутить. — виолетта, виолетта, не хорошо у взрослых дядечек воровать, не находишь? ты нам тысяч сорок должна, сечёшь? как вопрос этот разруливать будем? над бедной малышенко склоняется лицо мужчины. она изучает его взглядом внимательным и лишь улыбку дрожащую выдавливает. девушка плюет ему в лицо и радуется, видя такой яркий гнев на его лице. ей это нравится. она обожает выводить вот таких вот мудаков из себя. — ах ты сука.. и тогда ей становится не до смеха. он ставит свою ногу ей на живот и надавливает. из горла девушки вырывается вскрик, а по бледным щекам текут горячие слезы. она не знает, что происходит у неё внутри, но понимает, что там скорее всего одно месиво кровавое. ей настолько больно, что хочется умереть поскорее, лишь бы не чувствовать всего этого. — гриш, да она же умрет сейчас! мы же только припугнуть хотели! володя пытается его от виолетты оттащить, но мужчина толкает владимира подальше от себя. — эта сука пожалеет, что вообще на свет родилась! она в меня харкнула блять, мразь сраная. я не то что её припугну, я её убью нахуй. он берет её за волосы и сильно ударяет головой об асфальт. девушка чувствует, как кровь все идёт и идёт, а в голове дикая боль разраждается. она всхлипы свои подавить пытается, но чертовски безуспешно. ей все болит, она не может пошевелиться, а в глазах от вида крови мутнеет ужасно. — какого хуя?! из дверей подъезда кира выбегает. володя в панике гришу за рукав дергает и в машину заталкивает. медведева не успевает добежать, эти двое уже скрываются на повороте. — виолетта.. господи, блять, виолетта.. кира дрожащими руками телефон берет и скорую набирает. она старается не смотреть на кровь, на торчащую кость и на саму малышенко в целом. у неё перед глазами мутнеет из-за слез, простирающихся во взгляде тревожном. — не волнуйся, мне не больно. так, немножко. я потерплю. шепчет виолетта, пока по её щекам слезы солёные всё текут и текут. она сглатывать боль свою пытается, но пока безуспешно. малышенко думает о том, что возможно останется инвалидом. наверное, это далеко страшнее смерти — жить и не иметь возможности ходить, скажем. — тише, виолетта, всё будет хорошо, я обещаю. господи, виолетта, моя милая виолетта, ты только живи, хорошо. не умирай, ладно? как же я без тебя жить то буду? и кира руки дрожащие на щёки малышенко кладёт, а губами своими обкусанными к её губам прикасается. совсем невесомо, просто для вида, просто в надежде сквозь касание это мимолетное боль у виолетты забрать, хотя бы часть. — если я выживу, то ты обязана будешь сделать так ещё раз. только с языком. шепчет малышенко и слезы льёт. кира лишь в ответ смеётся, и говорит, что если виолетта выживет, то она хоть всю её зацелует, сверху донизу и никак иначе. — сегодня у кристины день рождение. не звони ей, ладно? ничего страшного, пусть она не волнуется. пользы от неё в больнице всё равно не будет. кира лишь интенсивно кивает, говорит, что звонить не будет. она готова что угодно для виолетты сделать, любую просьбу её выполнить. — если я вдруг... ты в общем аляску к себе забери, лады? ты ей понравилась очень, а кристина такую породу не любит, овчарку хочет. — не говори так, слышишь? ты выживешь. тебя выпишут, и мы с собакой твоей гулять пойдём в парк ближайший, поняла? кира слёзы сдерживает, смотря на кровь. так много крови. у неё вся одежда перепачкана, все руки в крови и даже на лице теперь кровь. она малышенко зацеловать всю хоть сейчас готова, да вот боится больно сделать. скорая приезжает через минут двадцать и наконец-то забирает малышенко, позволяя кире вместе с ней поехать. врачи вкалывают ей обезболивающее, но по правде оно ни черта не помогает. болит всё настолько сильно, что девушка даже не знает, сколько ей вколоть нужно, чтобы боль хоть как-то снять. — помнишь анекдот, который я тебе рассказывала? у меня татушка с ним есть, прикинь? это мой любимый анекдот. бормочет малышенко, глаза прикрывая и сглатывая. она не перестаёт чувствовать вкус крови на языке, и это всё так же тошнотворно. девушка дышит рвано и быстро, надеясь, что они скоро приедут. интересно, если она умрет, её мама сильно расстроится? будет ли она вообще плакать? или ей будет всё равно? — виолетт, виолетт, ты только не отключайся, слышишь? не спи, малышенко, чёрт возьми. шепчет кира. виолетта с трудом глаза приоткрывает и на медведеву смотрит. — мы приехали. сейчас тебе помогут, тебя спасут, слышишь? виолетта запоздало кивает, пока врачи вывозят её из машины. милая женщина за стойкой регистрации предлагает ей воду, и кира не отказывается, жадно пьёт, и просит ещё. у неё руки трясутся от осознания происходящего. она вспоминает количество крови и боится, что врачи не спасут малышенко. боится, что все так и закончится — здесь и сейчас. виолетта же ещё так молода, ну какая смерть? разве такое может быть, ну скажите? она обязана выжить. и они обязаны поцеловаться. малышенко ей обещала. пусть она хотя бы это обещание не нарушит. пусть дальше делает, что хочет: употребляет, бухает, изменяет, что угодно. пусть только останется жива. — у неё в животе каша полнейшая.. нужен ещё нейрохирург, где он? врач осматривал внутренности девушки. кровило всё, что только могло и не могло. операция будет долгой, слишком уж много всего нужно сделать. — придётся удалять селезенку и часть печени.. столько гематом.. бедная девочка. женщине вытерли пот со лба. нейрохирурга всё ещё не было. она то с животом разберётся, а вот в голову ей лезть нельзя. — что там с переломом? — ноги долго восстанавливаться будут.. нужно ещё посмотреть что там с позвоночником, а то мне что-то это все не нравится. боюсь она ходить не будет, марин. — будет. у меня сегодня у племянницы день рождение, я не позволю никому на своем столе скончаться. наконец-то подошёл нейрохирург. лучше от этого не стало, во время операции выяснилось то, что значительно меняло дело. — у неё аневризма, и во время удара она разорвалась. марин, я даже не знаю, какие прогнозы тебе давать. у неё кровотечение настолько обильное, что я даже смысла пытаться не вижу.. — делай, что говорю, стас. у меня на столе никто не умрет, ты понял? делай всё, что можешь. — асистолия, все от стола! все врачи делают шаг назад. виолетте малышенко пытаются завести сердце. раз попытка, два попытка, три попытка. безуспешно. — никто у меня не умрет сегодня.. марина к столу подходит и руками своими её завести пытается. давит на грудь девушке. и никак остановится не может. стас её сзади подхватывает и к груди своей прижимает. — стас, она же маленькая совсем. ей сколько, двадцать? да у неё вся жизнь впереди.. — и не такие умирают. мы не могли ничего сделать, у неё травм слишком много было, ещё и аневризма. если бы не она, мы может быть смогли что-то сделать, а так шансов не было. — фиксируйте время смерти — восемь часов и двадцать пять минут. вот так вот виолетта малышенко и ушла из жизни. она думала, что сделает это как -нибудь красиво, но не получилось. смерть она встретила как старого друга. наконец, получив освобождение от боли и страданий мирских. она в который раз не сдержала обещания, данное близкому человеку. кира уже не получит поцелуя своего желанного и не погуляет втроём с виолеттой и аляской. кристина же, ни о чем не подозревая, праздновала свой день рождение. её главным подарком стал поцелуй лизы, такой нежный и желанный. шестого февраля две тысячи двадцать третьего года не стало виолетты малышенко. шестого февраля две тысячи двадцать третьего года кристина захарова возненавидела свой день рождение. шестого февраля две тысячи двадцать третьего года кира медведева навсегда разучилась любить, похоронив это умение вместе со своей возлюбленной.