Rival

      — Виоле? Всё в порядке? — Хансон зашёл в комнату мальчика с обеспокоенным видом. Последние несколько дней подросток выглядел особенно подавленным, и это ухудшение состояния Виоле не давало покоя Хансону. Приближалась весна, а значит, и годовщина смерти его бывшей лучшей подруги так же становится ближе и ближе. В это время, двенадцатого марта, Виоле чувствует себя хуже всего. Обычно Хансон не стал бы навязываться ему, чтобы не усугублять ситуацию, однако его беспокойство всё же взяло верх.       — Хансон.. — Виоле устало посмотрел на студента и опустил взгляд в пол.       — Прости, я не хотел отвлекать. Но ты же знаешь, что я волнуюсь. Прошу, если тебя что-то тревожит, то...       — Не стоит. Это не поможет.       — Виоле! Прошу, хватит, пожалуйста. Я не могу видеть, как ты сидишь и днями напролёт страдаешь. Позволь мне помочь. Неужели тебе нравится жить призраком прошлого и постоянно видеть и слышать умершую девочку, которая говорит тебе выпрыгнуть из окна? Неужели тебе правда нравится глушить боль алкоголем и порезами?! — Хансон не смог сдержаться и сорвался на крик, но совсем скоро понял, что сделал, и резко замолчал, прикрыв рот рукой. Он думал, что Виоле в очередной раз сбежит от разговора и отправится на самодельную могилу Росси, которую он сам сделал. Однако подросток не стал кричать в ответ, не выбежал из комнаты. Он сидел молча, и эта внезапная тишина пугала Юу. Вдруг из глаз Виоле потекли слёзы, которые он даже не пытался скрыть, как обычно.       — Прости, Хансон. Ты прав.       — Что?.. — глаза мужчины распахнулись в удивлении. Виоле говорил тихо, но достаточно громко, чтобы собеседник услышал его. Хансон осторожно подошёл ближе и присел на край кровати Грейса. — Ви..       — Я знаю, что так не может продолжаться вечно. Но я не могу предать память о ней. Мне страшно, — Грейс схватился за голову. Слёзы продолжали стекать по его щекам, но сам он, очевидно, непроизвольно выдавил из себя улыбку. Это было чем-то нервным, чем-то, что он даже не заметил. Подросток продолжал сжимать волосы на голове до тех пор, пока не почувствовал боль. Хансон положил свою ладонь на руку Виоле, после чего последний всё же опустил обе руки. — Хансон.. Скажи, что мне делать? Я не хочу забывать о ней, поэтому постоянно думаю о всевозможных вариантах развития событий, но мне становится только хуже. Я боюсь, что забуду, что мы были друзьями. Боюсь забыть наши с ней разговоры на самые глупые темы. Я уже не могу вспомнить её лица — только улыбку. Даже цвет глаз не помню. Она словно становится призраком, плодом моего воображения, прекрасным сном, который снится мне несколько лет подряд.       Парень продолжал свои рассуждения, и с каждым новым предложением его голос становился всё громче, постепенно срываясь на крик. Хансон продолжал его слушать, но вскоре ему стало слишком больно продолжать смотреть на кричащего Виоле, и он попытался успокоить его поцелуем. Нежным и ласковым, таким, каких давно у них не было. Он был таким же приятным, как самый первый их поцелуй, искренним и светлым. Это так сильно удивило Грейса, что он на минуту даже забыл, что происходит. Это действие, конечно, не могло вылечить душевные травмы Виоле, но успокоить его всё же получилось. Хансон улыбнулся, увидев, что его поцелуй помог парню, и вытер слёзы с его щёк. Грейс в недоумении хлопал своими покрасневшими глазами, пялясь на Хансона. Осознав, что произошло, подросток сильно покраснел, но захотел большего, поэтому теперь уже Виоле накрыл чужие тонкие губы своими собственными.       — Спасибо.. Никогда бы не подумал, что это поможет мне прийти в себя, — Грейс смущенно улыбнулся и хрипло посмеялся.       — Прости за внезапность.. Я только это и придумал, чтобы успокоить тебя.       Виоле тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он вновь увидел Андросси, счастливую и энергичную. Тоска вновь накатила. Девочка никогда не оставляла его: являлась во снах, иногда в кошмарах, а иногда это были самые приятные и добрые сновидения, после которых не хотелось возвращаться в реальный, такой жестокий мир; Виоле часто встречал Росси на улицах, в углу своей комнаты, на крыше школы, постоянно слышал её голос, который говорил что-то. Чувство вины не покидало Виоле и по сей день, даже спустя почти четыре года ему было тяжело думать о ней.       — Виоле, не молчи. Пожалуйста.. Я знаю, это тяжело, но, прошу, доверься мне, — Хансон резко замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, опасаясь тех, что могут спугнуть парня, разрушить в кое-то веки спокойную атмосферу. — Между нами уже давно напряженные отношения. Я готов помочь тебе, если ты доверишься мне. Я буду с тобой рядом, смогу поддержать тебя.       Юу решил не продолжать свою речь, поскольку всё, что он хотел сказать дальше, испортило бы момент. Виоле бы вновь сбежал, и их отношения стали бы ещё хуже. Хансону хотелось верить, что всё наладится. Если не сейчас, то в ближайшем будущем. Хотелось верить, что это всё временно. Страх потерять Грейса не давал студенту спокойно существовать.       — Прости, но.. мне правда нечего тебе сказать, — Виоле посмотрел в пол унылым взглядом. — Моё состояние ухудшается, мать продолжает давить, делая еще хуже. Я постоянно сбегаю к тебе, надеясь тут найти спокойствие, но стоит мне сбежать от одной проблемы, меня тут же захватывает другая.. — Виоле сделал небольшую паузу, после чего продолжил: — Прости, Хансон. От меня одни проблемы. Я был очень холоден в последнее время, а ты из-за этого себе места не находил... Я даже не замечал твоих попыток что-то исправить. Возможно, ты всё-таки был прав. Я слишком мал для отношений, — Грейс грустно посмеялся и сел чуть ближе к Юу.       Парни сидели молча несколько минут. Ни у кого не было тем для продолжения диалога. Хансон не хотел давить на Виоле и заставлять его рассказывать всё в подробностях; Виоле же, наоборот, не хотел рассказывать, поскольку считал это чем-то эгоистичным.       — Ты ведь завтра идёшь в школу? — спросил вдруг Хансон, тем самым удивив парня.       — Да, но.. почему так внезапно?       — Тот парень, с которым ты подрался две недели назад.. Кун, так? Может, тебе стоит поговорить с ним?       — Что?.. Зачем? — Грейс был явно удивлён такому предложению, однако, как ни странно, он не чувствовал раздражения при упоминании Агниса.       — Виоле.. тебе нужны друзья. И тебе стоит поговорить с Куном, чтобы избежать ненужных конфликтов в будущем. Он сын Эдвана, поэтому.. не буди древнее зло. Они слишком злопамятны.       — А ты-то откуда знаешь?..       — Тебе лучше не знать.       Грейс устало вздохнул и потёр переносицу пальцами.       — Я подумаю.. Но почему ты так уверен, что мы подружимся? Мы ведь буквально огонь и лёд, — в ответ Хансон лишь рассмеялся.       — Именно поэтому, — Юу улыбнулся и перевёл взгляд на часы — уже за полночь. — Уже поздно, а тебе рано вставать. Я могу поспать с тобой, если ты..       Не успел Хансон договорить, как почувствовал на своих губах чужие.       — Я не против, — ответил подросток, повалив партнёра на кровать. Грейс прижался к Хансону и спрятал лицо в его груди. Оба почувствовали внезапно появившееся спокойствие, словно все проблемы резко исчезли, словно их никогда и не было. — Хансон.. Я постараюсь стать лучше, обещаю. Я хочу загладить свою вину перед тобой.       Глаза студента слегка увеличились от удивления. Именно в этот момент у него вновь появилась надежда. Надежда исправить всё, надежда вернуть всё как было.       — Я тоже постараюсь, — только это он и мог сказать в ответ на обещание.       На утро Виоле чувствовал себя так, будто его сбил трактор. О голову словно разбили стеклянную бутылку, и осколок остался торчать в голове, ноги были ватные, во рту неприятно сушило. Несмотря на то, что он все-таки смог успокоиться прошлой ночью, Виоле почти не спал. Ему приснился кошмар, после которого он больше не сомкнул ни глаза. Но, как бы ему ни хотелось подольше отдохнуть, Грейсу нужно было собираться, иначе его бы снова отвели к Мазино, чего ему очень хотелось бы избежать. Даже на него Урек нагнетает страх.       — Ты уже проснулся? Как себя чувствуешь? — спросил Хансон, услышав скрип двери. Он выглядел нелепо и даже рассмешил Виоле. На Хансоне был фартук, его длинные волосы собраны в растрёпанный пучок, а всё лицо и руки испачканы в муке. — Ох, прости за внешний вид.       — Да нет, не парься из-за этого.       Через пару минут завтрак уже был готов. Виоле пришлось есть в спешке, чтобы успеть на автобус, который чуть не уехал без него. Благо удача была на его стороне, и он приехал в школу за пятнадцать минут до звонка. Он старался избегать 2-1, в котором учился Агеро, но Кун внезапно вышел из-за угла, и они почти столкнулись лбами.       — Кун.. — шепнул Грейс, отведя взгляд в сторону. Агеро же, напротив, сверлил его суровыми глазами. Виоле вздохнул и продолжил, уже обращаясь к Куну: — Мы можем поговорить?       — Поговорить? Уж не ожидал от тебя такого. И о чём же? — Агнис хмыкнул и сложил руки на груди, опираясь на стену.       — О случившемся, конечно.       Виоле смотрел на Куна нервно, в его глазах читалось беспокойство. По непонятной для самого Грейса причине ему было страшно смотреть на Агеро, страшно услышать его ответ. Но ведь он не сказал ничего такого, так почему?       — Ладно.. только давай отойдём в более спокойное место.       Виоле с облегчением выдохнул, и они направились на школьную крышу, где утром не было ни души. На улице дул освежающий ветер, светило ослепляющее солнце — одним словом, погода была просто чудесная, настолько, что у обоих юношей поднялось настроение, и шансы на приятный диалог увеличились. Они подошли к краю крыши и долго молча смотрели друг другу в глаза. Наконец, Виоле, вздохнув, начал:       — Я хотел извиниться за этот случай. Ну.. за драку.       От удивления Агеро застыл.       — Ты умеешь извиняться? Я думал, ты типичный хулиган, которого интересуют только драки. Должен признать, моё мнение о тебе слегка улучшилось... слегка, — Агнис ухмыльнулся, а Виоле же, напротив, недовольно повёл бровью.       — Чёрт, так и знал, что ты тот ещё урод, — сказал он якобы в шутку. Кун посмеялся и протянул руку раздражённому Виоле.       — Ты прав. Ну, я не хочу наживать себе врагов, так что... — Грейс взглянул на него более спокойно, улыбнулся и пожал руку.       — Я понял.       Агнис улыбнулся и облокотился спиной на крышу. Кажется, он хотел что-то сказать или спросить, но никак не мог решиться.       — Эй, Виоле. Я вот всё думал, что всё-таки заставило тебя подраться со мной? Ты ведь не идиот и знаешь последствия.       Подросток посмотрел на своего "соперника" и поднял взгляд, словно пытаясь найти ответ в облаках. До своего пятого отстранения из-за драки с Агеро Виоле ввязывался в них регулярно, чтобы выпустить пар, расслабиться и забыться. Обдумывая всё это после потасовок, он понимал, что это худшее из решений, которое он может принять, но искать новый выход из ситуации было слишком тяжело, поэтому он из раза в раз калечил себя и ни в чем не виноватых одноклассников. Грейсу было стыдно сказать об этом Агнису, стыдно признаться самому себе, что он выбрал такой жестокий подход, поэтому он просто молчал и грустно смотрел в пол. Прямо сейчас ему хотелось спрыгнуть с этой крыши от стыда.       — Можешь не отвечать. Мне кажется, я догадываюсь. Хотя, конечно, я не могу знать наверняка. Но ты точно не тот тип, который будет безрассудно бросаться в драку. Уверен, у тебя есть свои причины, о которых никому, кроме тебя, неизвестно.       Глаза Виоле ещё сильнее сузились от стыда. Он сжал руки в кулаки и издал недовольный цок. Он не был зол на Куна, задававшего такие вопросы, — он злился на того, кем он стал. Вспоминая себя в детстве, до смерти Андросси, ему становилось страшно. Виоле был милым и добрым ребёнком, который даже не знал, что значит сквернословить.       — Кажется, я превратился в монстра, — не осознавая того, пробормотал Грейс так, что Агеро его услышал. Парень в изумлении пялился на Виоле, удивлённый тому, что он такой самокритичный. Заметив взгляд Куна, Виоле продолжил: — Ох.. Чёрт. Я сказал это вслух? Прости.       — Удивительно слышать что-то подобное от тебя.       — Ну, знаешь.. Мне тоже есть о чём жалеть, — голос Виоле был всё таким же тихим и слегка смущённым. Он чувствовал странное спокойствие, ему казалось, что Кун может понять его.       — И о чём же, например? — не задумываясь, спросил Агнис, после чего сразу прикрыл рот рукой. — Прости. Это не моё дело.       — Не извиняйся по пустякам, придурок, — парень с длинными волосами усмехнулся и слегка прикрыл глаза, — Я.. не успел попрощаться с близкой подругой до того, как она погибла. Мы поссорились накануне, а на следующий день её... насмерть сбила машина, — кое-как выговорил Виоле. Даже сейчас ему было больно произносить эти слова и осознавать, что её больше нет.       — Какое совпадение.. мою подругу тоже насмерть сбили, — Кун запрокинул голову наверх и вздохнул. — Винишь себя из-за того, что вы не успели помириться?       Виоле со скрипом сжал зубы. Его ногти впивались в кожу и царапали её до крови. Кун был прав. Прав во всём, что сказал ранее. Чертовски прав в том, что Грейса гложет чувство вины, что он не может отпустить этот случай. Ему было так больно из-за всего происходящего, что хочется кричать, но он не может. Не из-за того, что вокруг полно людей, не из-за того, что он может привлечь много лишнего внимания. Он просто физически не может закричать. Ему было смешно от самого себя и стыдно. Стыдно за свою слабость — прошло четыре года, а его чувство вины и сожаление только усилились. Стыдно за то, что он не раз задумывался выпрыгнуть из окна или перерезать себе глотку, стыдно за деструктивный образ жизни: алкоголь, самоповреждения, курение, драки, постоянные срывы на себе и окружающих. Всё это давило на Виоле так сильно, что он не мог продолжать жить дальше, не мог двигаться вперёд. Он словно увяз в болоте, не надеясь на спасение. Хансон, готовый отдать всего себя, чтобы помочь партнёру, конечно, улучшил ситуацию, дал понять, что выход есть, но пока Виоле не видит его.       — Виоле... ты плачешь?       — Что?.. — Грейс стоял молча несколько минут и даже не заметил, как слёзы начали стекать с его щёк и разбиваться о холодный бетон.       Агнис подошёл к нему чуть ближе и слегка расставил руки в стороны, принимая Виоле в свои объятия. Он не хотел настаивать — ждал, пока Грейс сам решится подойти к нему и обнять. Что он и сделал. Как только холодные и тонкие руки Агеро сомкнулись в замок на широкой спине Виоле, Грейс окончательно сорвался. Прижался к Агеро, словно они никогда и не были врагами, словно никогда не презирали друг друга, словно не прожигали один другого суровым, острым взглядом; они обнимались так крепко и долго, будто они знают друг друга всю жизнь и доверяют все свои тайны друг другу. И Кун, и Грейс знали, что этот момент не будет длиться вечно. Оба молчали, не желая прерывать тишину. Её разбавляли лишь тихие всхлипы Виоле, который уже начал понемногу приходить в себя. Через пару минут Грейс успокоился, но парни продолжали стоять в обнимку ещё несколько секунд, пока Виоле не отстранился.       — Прости.. и спасибо, Агнис, — подросток слегка улыбнулся и немного покраснел. Его глаза были слегка опухшими от слёз, а губы покусанными из-за того, что он старался сдерживать свои всхлипы, но даже так он выглядел милым и беззащитным. Перед Агеро стоял другой человек с точно такой же внешностью и тем же голосом, но абсолютно другим характером. Неужели он всегда был таким? Виоле? Неужели все драки, вся раздражённость, вся агрессия, сочащаяся из него и выливающаяся на окружающих, даже на самого близкого Грейсу человека — Хансона, всё это было из-за стресса и невысказанных чувств? И пусть Грейс и молчал, его слёзы высказали всё за него, помогли, возможно, ненадолго, но выпустить пар. Но почему раньше такой способ только разрушал его, а сейчас он чувствует необъяснимую легкость? Неужели это из-за едва знакомого ему Агеро? Ему хочется доверять, и Виоле чувствует, что они похожи больше, чем кажется.       После урока Агеро и Хатсу, как обычно, пришли на крышу, чтобы полюбоваться закатом. Они держались за руки и говорили о чём-то своём, смеялись и подкалывали друг друга.       — О, кстати, — парни сели на скамейку, и Кун вспомнил сегодняшний разговор с Виоле, — Сегодня состоялся весьма... необычный диалог с Грейсом.       — Грейсом? Виоле Грейсом из класса 2-3? — удивлённо спросил Арье.       — Да, тем самым.       — О чём говорили? Надеюсь, ты не во что не ввязывался? Слухи ходят, что вы с ним давно не в ладах, — Кун слегка посмеялся.       — Да, это верно. Как только мы поступили в среднюю школу, мы оба сильно прославились. Внешность, успеваемость, успехи в спорте.. Мы были наравне, но его это явно не устраивало. Мы постоянно соперничали, но это не было серьёзной враждой — так, лишь детская забава.       Кун тяжело вздохнул, внезапно вспомнив то, каким был Грейс. Энергичный и упрямый, как заноза в заднице — по-другому и не скажешь. Но, поступив в старшую школу, он сильно изменился. Стал много дерзить, дебоширить, доставлять всем неприятности. От этого его популярность лишь возросла, но, к сожалению, теперь его знали не за успехи в спорте или учебе, не из-за красивой внешности или милого характера. Виоле был и до сих пор остаётся известен, как нагнетающий страх и ужас на всех первогодок, проблемный для третьегодок и учителей, заносчивый для второгодок трудный подросток.       — На самом деле, он всё такая же заноза в заднице! — крикнул Агеро, — Но.. я думаю, что он не такой отпетый, каким кажется. Я звучу странно, да?       Хатсу посмеялся и положил голову на плечо Агеро.       — Ты чего?       — Ты забавный.       — Эй!..       — Но это ведь нормально, не так ли? Я думал, что ты заносчивый, эгоистичный ублюдок.. — немного раздражённый Кун прервал монолог Хатсу.       — Это грубо.       — Может быть, — Хатсу прикрыл глаза. Его голос был расслабленным, почти убаюкивающим. Таким милым и родным, что Кун не мог долго злиться. Его сердце обливалось теплом, и он не стал больше возникать, — Но ты ведь совсем не тот кем казался. Ты ласковый и заботливый партнёр, слегка упёртый, ценишь своих братьев и сестру и хочешь оберегать их от семьи. Ты казался идеальным во всём, но это не так, — Арье вновь посмеялся, — Ты бываешь неряшлив, но при этом остаёшься таким же милым. Виоле, должно быть, такой же. Первое впечатление о человеке часто бывает ложным.       Агнис мило улыбнулся и положил руку на макушку Хатсу, который лежал у него на плече, и поцеловал его в голову. В ответ Арье слегка приподнялся, уселся на колени к Куну и, положив руки на его ледяное лицо, нежно поцеловал его. Агеро положил руки на талию Хатсу, закрыл глаза и позволил парню продолжить.       — Тебе совсем не подходит твоё прозвище.. "Ледяной король".       — Наверное, только ты так и думаешь.. — Кун вздохнул, — Меня так начали называть на втором году средней школы. Я казался всем замкнутым и отстранённым, поэтому все посчитали, что я не человек и у меня нет чувств. Хотя, если честно, мне плевать, как меня зовут окружающие.       — Ну, у тебя действительно холодные руки и лицо, но по характеру ты полная противоположность своего прозвища.       Кун потёр щёку Хатсу большим пальцем и прильнул к его лицу, чтобы подарить ещё один ласковый поцелуй. Лучи заходящего солнца падали на их лица и окрашивали всё вокруг в тёплые оттенки розового и оранжевого, создавая невероятную атмосферу, заставляя их сердца биться чаще. Поцелуй становился всё более и более страстным и глубоким, дыхание парней участилось, а их руки исследовали тела друг друга, проникали под рубашку.       — Хатсу, подожди.. — прошептал Кун хриплым голосом в перерывах между поцелуями. — Мы всё ещё в школе.       — Тсс. Замолчи, — Хатсу спустился к шее возлюбленного и оставлял на ней невесомые поцелуи, сопровождаемые лёгкими укусами и тихими стонами Куна.       — Ты же не хочешь заняться сексом прямо тут, да?..       — Кто знает, кто знает, — Хатсу усмехнулся и приподнял рубашку Агеро. Рассматривать стройное обнажённое тело Куна было сплошным удовольствием для Хатсу, и он не мог воздержаться от поцелуев. — Хочу оставить на тебе метки.       — Хатсу!..       Кун даже не успел ничего сказать, как вдруг Арье коснулся кончиками больших пальцев розовых сосков Агниса и, недолго думая, стал полизывать и покусывать каждый из них по очереди. Агеро не мог противостоять удовольствию и возникшему благодаря ласкам Хатсу желанию, но понимал, что заниматься чем-то таким на крыше школы, весьма рискованно. Однако Хатсу, похоже, в последнюю очередь думал о том, что их могут увидеть. Но он был уверен, что в такое время здесь почти нет людей, и был спокоен.       Спустя несколько минут подобных ласк Арье заметил выпирающий из штанов Куна бугорок и присел на колени. Расстегнув ширинку джинсов Агеро, он достал из трусов подрагивающий член и лизнул головку на пробу. Агеро издал приглушённый стон — Арье прошёлся языком по головке члена круговым движением, а после и по всей длине ствола. Всё это время Хатсу не сводил глаз с партнёра, в то время как сам Кун закрыл свои от смущения.       — Уж прости, если буду неосторожен. Ещё никому не отсасывал.. — сказав это, Хатсу заглотнул член до половины, но с непривычки сразу вытащил. Во второй раз у него всё же получилось принять его, и он стал медленно двигать головой вверх-вниз, стараясь не задевать ствол зубами и помогать языком. Чувствуя горячие губы на своей плоти, Агеро прогнулся в спине и прикусил губу, но это не помогло не издавать стоны, поэтому пришлось зажать рубашку между губами. Он схватился руками за края скамейки и зажмурился ещё сильнее.       — Хатсу, подожди.. — промычал Агеро, всё ещё с рубашкой во рту, — Я сейчас кончу.. — Агнис старался отодвинуть голову Хатсу, чтобы не кончить прямо ему в рот, но Арье не остановился.       Почувствовав горячую сперму, Хатсу закашлялся, но постарался проглотить почти всю.       — Чёрт.. — прошептал Агеро, притянув к себе любимого и крепко прижав его к своей груди. — Ненавижу тебя.       — Я тоже люблю тебя, Агеро, — Арье улыбнулся и обнял Куна в ответ.