Симфония клёна

      Утро для Скарамуччи началось непривычно поздно. Будильник он не ставил, то ли потому что надеялся проснуться самостоятельно, то ли банально забыл. Солнце уже во всю освещало комнату музыканта даже сквозь зашторенное окно, запуская тонкую полосу света через роллетную щель.       Какое-то время брюнет лениво лежал в кровати и наслаждался минутами спокойствия, иногда наполовину проваливаясь в сон. Он все еще был до жути уставшим от годового напряжения и вечной суеты, но отказываться от выстроенного плана тоже не хотелось. Прерывая свою небольшую идиллию, студент потянулся к тумбочке за телефоном, на котором засветился заветный циферблат со временем «12:07».        — Что-то ты раскис, Скар, — пробубнил он куда-то в подушку и стал неспешно вылезать из уютной постели.        Пусть и нагретая утренним солнцем, квартира обдала своего жителя неприятной прохладой. Парень от этого лишь поморщился и, несколько раз ругнувшись, принялся умываться, чтобы поскорее избавиться от навязчивой сонливости.        Остаток «утра» прошел быстро во всех смыслах: после холодной воды брюнет чувствовал себя уже более живым, а потому постарался скорее покончить с оставшейся рутиной. Завтрак, уборка посуды и смена одежды отнимали лишь часть внимания гитариста, тогда как все остальные мысли уже витали где-то в ближайшем будущем. Некий трепет и по-детски наивное любопытство с каждой секундой овладевали им все больше, а сам парень уже представлял, как минуты будут тянуться во время дороги.       Когда все дела наконец были переделаны, а Скарамучча — одет и готов к выходу, его взгляд в который раз за утро скользнул по черному чехлу. «Неужели я и правда надеюсь на магию природы из-за тебя?» — мысленно пожаловался брюнет лежащему инструменту так, будто тот его и правда слышал. Но на его немой вопрос никто так и не ответил. Последовал лишь собственный вздох и шорох чехла, когда гитарист закинул его за спину и расправил скомкавшуюся оверсайз футболку черного цвета.        Темноволосый бы соврал, если бы сказал, что не поддавался тревожности из-за предстоящего «похода». С одной стороны, студент и сам ничего такого не видел в поездке к прежнему месту. Его нередко мучали темные мысли и не только, а потому произошедшее там гитариста практически не беспокоило. С другой же стороны, было нечто, что заставляло его душу трепетать и не давало полностью отдаться ничему другому. Возможно ли, что дело было в странном пареньке, который выбил Скарамуччу из колеи? О нем брюнет пару раз вспоминал скорее из любопытства. Его образ смутно отпечатался в памяти гитариста, но тот старался не обращать внимания на навязчивые мысли и списывал все на «шок после резкой смены событий».       В предвкушениях и догадках темноволосый спускался по лестнице. Жил он на девятом этаже, а потому идти было не одну минуту. Еще неделю назад, когда идея с поездкой только пришла в голову студента, перед ним ребром встал вопрос транспорта. Желания идти пешком около часа точно не было, так как растягивать «последние минуты жизни» в этот раз музыкант не собирался. Тратить деньги на такси по маловажным случаям тоже не хотелось, а потому было принято решение воспользоваться велосипедом, что уже долгое время пылился без дела под лестницей.        Конечно, после длительного застоя использовать его без предварительного осмотра было бы опасно, поэтому Скарамучча заранее договорился со старым знакомым о «дружеском одолжении». Тот был на все руки мастером: писал картины, обучался в консерватории игре на скрипке, интересовался химией и неплохо разбирался в механизмах. Гитарист готов был поклясться, что у друга наверняка была еще пара-тройка скрытых талантов. Его хладнокровие и прямолинейность иногда поражали даже самого брюнета, но, пожалуй, это в нем и привлекало. Однокурсник всегда был готов выслушать и помочь Скарамучче, и последний был благодарен, хотя временами пренебрегал предложениями друга. Так и сейчас художник взялся за починку велосипеда практически за «спасибо», взяв с гитариста лишь обещание попозировать для новой картины.         Выходя из подъезда, темноволосый направился в сторону дома художника. Жили они недалеко друг от друга, поэтому брюнет ловко достал из кармана телефон и принялся набирать сообщение.

Вы: Я выхожу, скоро буду. (12:39)

Вы: Доброе утро (12:39)

       Как и ожидалось, совсем скоро последовал ответ. Мел: Как всегда пунктуален, мой друг. Доброе утро, уже почти обед:) (12:40) Мел: Иди в гараж, велосипед готов. Я буду там, смотри под ноги на входе (12:41)       Просмотрев последнее сообщение, Скарамучча убрал телефон и немного ускорил шаг — хотелось поскорее забрать свой транспорт из «ремонта» и наконец поехать, чтобы потом не возвращаться домой в полумраке. Спустя несколько минут парень свернул за угол на тихую улочку, где виднелась многоэтажка однокурсника. Зайдя за дом, брюнет наткнулся на распахнутые ворота гаража, в котором уже усердно копалась чья-то светлая макушка.        Гитарист не смог сдержать легкой улыбки: блондинистый парень в белом халате, стерильных перчатках и с небрежным пучком на голове что-то недовольно подправлял под столом, иногда роняя ругательства себе под нос. Окинув взглядом стол, парень невольно подумал, что вчерашний беспорядок в его доме был и не особо-то страшным. У художника стояли и разноразмерные колбы с жидкостями, и какие-то блокноты с пометками, и даже мелкие детали какого-то механизма. Возле входа валялась огромная железная трубка, и Скарамучча не хотел даже предполагать, зачем другу понадобилось нечто подобное.           Завидев в углу готовый велосипед, студент прошел к нему и осмотрел. Его «старичок» и правда выглядел куда новее: на темно-синей раме больше не было пыли, колеса накачаны и подлатаны, а руль стал немного выше, чтобы было удобнее держаться. На ручке руля студент также заметил звонок, которого раньше не было. Это заставило его усмехнуться, но явно не из раздражения, а скорее от приятного осознания, что художник таким образом пытался его порадовать. Не удержавшись, брюнет нажал на звонок, эхом разнося по просторному гаражу громкое «дзынь». От такой неожиданности блондин моментально оторвался от дела и вздрогнул, неслабо ударяясь о нависший над ним стол. Скарамучча почувствовал себя виноватым, но вместе с этим подступил и легких смешок, который парень сдержать не смог.       — И тебе привет, Скар, — поприветствовал друга блондин, поднимаясь с колен и потирая место ушиба, — в следующий раз хотя бы предупреждай, иначе некому будет чинить твоего «верного коня», — парень слабо усмехнулся, приводя в порядок растрепанные волосы. В хорошем расположении духа он иногда мог подкинуть в диалог саркастичную шутку, которая не оставляла Скарамуччу без ехидной улыбки на лице.       — Спасибо, Альбедо, и извини за звонок. Но ты сам поставил мне такой красивый, что я не смог устоять.       — Всегда рад помочь. Жду тебя на выходных у себя дома, ты ведь должен отплатить своему помощнику за его труды, — Альбедо мягко улыбнулся, поворачиваясь к стоящим на столе колбам, — Я бы с радостью принял тебя раньше, но, увы, у меня много заказов, поэтому все дни до субботы я буду занят. А вот на выходные смогу сделать перерыв и с радостью возьму тебя в натурщики. Твое тело идеально впишется в образ, который я хочу передать.             — Ага, и именно поэтому сейчас ты держишь в руках колбы со всякой жижей вместо кисти и красок, — с усмешкой сказал брюнет, параллельно проверяя сиденье велосипеда, — Признаться честно, я все ещё крайне удивлен, что ты не пошел на художника или того же врача. Твой образ у меня еще со школы вяжется с чем-то из этого, но никак не со скрипкой. Сдалась она тебе?       — Что же, в какой-то степени ты прав. Я действительно больше художник, нежели музыкант, но именно поэтому я и пошел сюда, — ответил блондин, все ещё не отрываясь от жидкостей в пробирках.       — Что?       — Музыка меня очень привлекает, но я не так хорош в ней, как ты или тот же Тарталья. Старший брат уже учится на художественном направлении, и его рассказы лишь убедили меня, что мне там было бы крайне скучно, — Альбедо стал помечать что-то в блокноте, параллельно следя за реакциями в колбах, — Мои картины итак пользуются большим спросом, я всегда успею заработать себе диплом, если он понадобится. Гораздо лучше учиться здесь, где я ещё не преуспел и мне есть, что для себя взять. Музыка — тоже искусство как-никак.       Все это время Скарамучча неотрывно слушал блондина. Иногда ему казалось, что тот абсолютно не от мира сего. Как иначе можно объяснить такое нестандартное мышление и при этом успехи в нескольких абсолютно разных сферах? Брюнет ощущал, что до однокурсника ему было очень далеко, хотя они были знакомы ещё со средней школы и часто занимались вместе.       — Мне тебя никогда не понять, — пожал плечами темноволосый, уже забираясь на сиденье велосипеда, — но, раз уж ты свободен на выходные, тогда и зайду.       Гитарист хотел было вновь открыть рот, чтобы попрощаться и поехать, но его опередил встречный вопрос.       — Так не хочешь рассказать, куда же ты собрался? — блондин наконец отвлекся от опытов и повернулся к однокурснику, облокачиваясь спиной на стол и стягивая с рук перчатки, — Уже и не помню, когда в последний раз видел тебя с велосипедом, а сейчас ещё и гитару взял.       Почему-то от этого вопроса парню стало некомфортно, будто его поймали за чем-то до неприличия стыдным. Заметив замешательство на чужом лице, Альбедо понял, что с музыкантом произошло нечто неприятное, и постарался смягчить свой взгляд. Такой спокойный вид друга всегда положительно действовал на Скарамуччу, а потому секундное замешательство вскоре пропало, возвращая на место саркастичную и задорную личность.       — Ничего особенного, просто решил попробовать себя в роли феи природы и поиграть лесным обитателям, — усмешка заиграла на лице брюнета.       — Собираешься в лес? — слегка выгибая бровь, художник переспросил с явным удивлением, — Я ожидал чего угодно, но не этого. Думал, ты и природа несовместимы. Что же, похвально, уважаемая фея. Желаю удачи, можешь привезти мне пару белок на выходные. Из вас выйдет занятная композиция.       Оба парня посмеялись, оставляя на душе теплое ощущение.       — Я поехал, ещё спишемся.       — Расскажешь потом, как тебе роль феи. До скорого, Скар.       Студент тронулся, привыкая к велосипеду после долгого перерыва. Гитара за спиной заставляла сильнее наклоняться к рулю, чтобы держать баланс и не заваливаться назад. Пожалуй, этот разговор с художником был именно тем, что нужно, чтобы хоть немного снять охватывающее парня напряжение. Самым неприятным для Скарамуччи был тот факт, что он не знал точной причины появления тревожности, которая преследует его с момента последнего неудачного самоубийства. Ведь попытки покончить с собой были уже до того, и каждый раз что-то не складывалось. Так почему же сейчас его не отпускает чувство, будто что-то не так?        Во всяком случае страха брюнет не ощущал. Сомнения на счет эффективности своего визита были у парня с самого начала, но, как говорится, попытаться стоило. Сейчас для гитариста не было большей пытки, чем слушать собственную игру, такую пустую и безжизненную. В скрипке Альбедо парень слышал спокойствие, в вокале Тартальи — силу и страсть, мелодии других однокурсников рассказывали ему о радости, печали, азарте. А его гитара отдавала… пустотой? Он перестал слышать в своих мотивах душу, в них были лишь ноты, искусственные и неживые. Что скрывать, он и своей-то души не ощущал.       Скарамучча жил недалеко от окраины города, а потому современные высотки вскоре уступили место частному сектору, что граничил с пригородом. Звуки шумной столицы начали понемногу отдаляться, а затем и вовсе затихли, оставляя брюнета наедине с ветром и собственными мыслями. Он старался ехать как можно быстрее, чтобы было больше времени на путь вглубь леса и игру. Уже через минут пятнадцать частные дома начали встречаться все реже, давая понять, что студент почти на месте.       Поселок был не особо оживленный, поэтому Скар оставил велосипед у заброшенного колодца перед лесом. Ехать среди деревьев и прочей растительности он точно не сможет, так что лучшим решением было оставить свой транспорт на «входе», а колодец послужит ему ориентиром. Останется лишь найти дорогу обратно, но с этим проблем быть не должно — брюнет довольно неплохо ориентировался и имел хорошую память. Уже несколько раз он находил дорогу обратно из незнакомых местностей, это придавало уверенности.       Поправив на плечах шлейки чехла с инструментом, гитарист двинулся вперед. И в прошлый раз, и в этот он шел по той же тропинке, что когда-то привела его к мосту. Только тогда он был слишком поглощен тяжелыми мыслями, чтобы рассматривать природу вокруг. Сейчас же он явно не планировал обрывать свою жизнь среди зелени леса, а потому времени на любование окружением было достаточно.       Ступая по сужающейся тропе, Скарамучча невольно подмечал все тонкости и красоты, что ему попадались. Его взор падал на свежую траву, такую яркую и густую; на редкие цветы, что выглядывали из-за корней деревьев; на бабочек и кузнечиков, которые выпрыгивали из травы на глазах «чужака» и вновь исчезали в ней. Даже воздух был другим: легкие заполнялись чистым лесным ароматом без примесей газов и табачного дыма. Мысли сами покидали голову, заставляя забыться и бесцельно блуждать меж деревьев.       «Тьфу, неужели я правда любуюсь листочками и жуками?» — пронеслось в разуме темноволосого, но он не одернул себя, продолжая завороженно наблюдать за синекрылой бабочкой.       Скарамучча словил себя на мысли о том, что здесь ему спокойно. За все эти годы ни алкоголь, ни сигареты не смогли подарить парню то умиротворение, что так внезапно настигло его сейчас. И это место больше не казалось ему таким уж «странным и кишащим мерзкой живностью». Наоборот, в сердце прокралось ощущение полной свободы, хотелось поддаться эмоциям и наконец сбросить с души этот паршивый камень. Внутри что-то отчаянно билось, птицей вырываясь наружу, на волю. С каждой минутой музыкант все глубже уходил в лес, заполняя отвыкшее от эмоций сознание яркими и нежными чувствами.        За деревьями стал виден свет, что становился все ярче, а затем — бурный речной поток. Скарамучча снова стоял в паре метров от начала широкого моста, но в этот раз все было иначе. Его взгляд был направлен вовсе не на ржавый мост, а на блестящую водную гладь. Она переливалась на солнце, ударялась о корни деревьев далеко внизу, а затем отступала, оставляя мокрые следы. Брюнет глубоко вдохнул: легкие наполнились запахом зелени и свежестью речного потока.        Скарамучча неторопливо шел к мосту, вслушиваясь в шум снизу, насвистывание ветра и щебет птиц. Ни слов, ни мыслей у него уже не осталось. Разум говорить не хотел, но душа желала. Руки сами потянулись к плечам, снимая с них тяжелый инструмент. Пара мгновений — музыкант уже сидит на середине железного моста, облокотившись на толстые перила. Ветер несмело трепет темные волосы, бросая пряди на худое лицо. В руках музыканта лежит старая гитара, а пальцы слегка покалывает.         Одно несмелое движение руки, и над рекой разносится низкая нота. Одна, вторая, третья — робкие, нежные звуки начинают литься из-под грубых пальцев. Скарамучча невольно прикрывает глаза, полностью отдавая контроль над строгим разумом своему телу. Эта мелодия не была агрессивной, в ней не было нарастающего темпа и резких звуков, но отчего-то она заставляла сердце трепетать, а слезы — неспешно подступать к горлу и глазам. Струны вибрируют, отдавая дрожь в пальцы и заставляя вздрагивать, а затем снова касаться гитары. Легкие аккорды неспешно обвивают юношу, переходя на мост под ногами и распыляясь по всей округе. Казалось, лес вокруг замер, чтобы услышать теплую, местами горячую мелодию души холодного музыканта. Даже шум потока снизу казался не таким громким.        Скарамучча играл, не находя в голове ни единой мысли или слова, чтобы описать свое состояние. Так много всего скопилось, но сейчас куда более важным казалось сыграть нечто спокойное, живое. Сил сдерживать слезы больше не было. Из-под прикрытых век полились тонкие струйки, стекая по щекам и капая на темную одежду. Брюнет все ещё слышал погрешности, нечеткости и фальшь, но несмотря на это хотелось продолжать играть. Продолжать ради того непослушного школьника, что с таким рвением когда-то брал в руки гитару.             В объятиях нежной мелодии прошло около пяти минут. Слезы отступили, оставляя после себя лишь тонкие тянущие дорожки на щеках. Постепенно музыка начала затихать, и вскоре студент сыграл последний аккорд. Открывать глаза все ещё не хотелось, даже вставать не было желания. Вновь стали слышны ветер и шум реки снизу, возвращающие парня в реальность. Только сейчас он понял, что ощущает на себе чей-то пристальный взгляд. Скарамучча был так поглощен музыкой, что вовсе не заметил этого, хотя утверждать, что на него смотрят уже долго, он не мог. По спине пробежал холодок.       «Отлично, Скар, браво! Если на меня сейчас в упор смотрит какой-нибудь волк или ещё кто похуже, я могу до конца жизни считать себя полноправной диснеевской принцессой. Жаль, что конец жизни тогда наступит уже через минуту», — думал про себя гитарист, все ещё не открывая глаз. Может, если посидеть так, это нечто уйдёт само?       Студент явно ощущал, что существо сидит напротив всего в паре метров от него. Сердце бешено стучало. Казалось, его можно было услышать на другом конце леса. Дыхание начало сбиваться, а время тянулось слишком медленно, что не могло не действовать на нервы. В какой-то момент брюнету надоело сидеть в ожидании, что его просто оставят, ведь «нечто» напротив продолжало неподвижно сидеть и прожигать парня взглядом.        «Ладно, черт с ним! Собирался умирать на этом мосту, вот и получил «благословение». Была ни была!» — пронеслось в мыслях гитариста, когда он резко распахнул глаза.       Удивление и недоумение заставили Скарамуччу вскрикнуть и отшатнуться назад, слегка ударяясь головой о железные перила. Буквально в тридцати сантиметрах от лица брюнета находился парень с ярко-алыми глазами. Он рассматривал парня с неподдельным интересом, немного подавшись вперед. Когда Скарамучча одернулся назад, парень напротив вздрогнул, но взгляд не отвел и лишь слегка отодвинулся. Его губ коснулась легкая улыбка, а голова чуть наклонилась. Сомнений быть не могло — музыкант точно видел его раньше.        Приходя в чувство после «легкой встряски», темноволосый вернулся в сидячее положение, все ещё не решаясь встать. Мысли путались, не позволяя сказать ни слова, а глаза то ли бегали по одежде красноглазого, то ли и вовсе смотрели сквозь него. Повисло неловкое молчание, которое первым прервал «незнакомец».       — Извини, я не хотел тебя пугать, — неуверенно начал он, вновь заглядывая в индиговые глаза, — Не думал встретить тебя здесь снова. Ты играл так глубоко и красиво, что я не решился прервать.       — И поэтому решил, что пялиться в упор будет лучше? — Скарамучча выгнул бровь в явном раздражении. Светловолосый парень отвел глаза, чувствуя укол вины после слов собеседника, — Что ты вообще здесь забыл? Пошпионить вздумалось? Или пришел позлорадствовать, горе-спасатель? — музыкант сейчас сам себе поражался, но от колких фраз в столь неоднозначной ситуации удержаться не смог.       Вопреки ожиданиям брюнета, парень напротив вновь улыбнулся, заставляя того почувствовать себя несколько неловко, и на выдохе ответил:       — Что ты, я вовсе не собирался за тобой следить. Просто не так-то легко пройти мимо музыки посреди густого леса. Я часто провожу здесь время, и очень мало людей заходят так глубоко в чащу. Я был крайне удивлен увидеть здесь кого-то, тем более знакомого, — на последних словах сидящий юноша откинулся назад, опираясь на руки, и стал рассматривать хмурого брюнета, словно тот был ценным музейным экспонатом, — Ты выглядишь… уставшим.       — Спасибо, капитан очевидность, — Скарамучча сложил на груди руки, гадая, что этот парень от него хочет. Вся эта ситуация начинала порядком действовать на нервы, — Это все?       Немного помолчав, светловолосый перевел взгляд на гитару, что по-прежнему лежала на коленях студента, а затем отдаленно начал:       — Ты ведь не просто так пришел, верно? Искал уединенное место?       — Да. Как видишь, не вышло.       — Я мог бы поводить тебя по лесу, — продолжал он, не обращая внимание на колкости собеседника, — Возможно, я смог бы показать тебе несколько красивых мест. Нечасто выпадает возможность насладиться хорошей компанией на природе, да и погода сегодня благосклонна.       На протяжении всего диалога Скара пристально разглядывал свою «находку». Все тот же небрежный хвост, та же выкрашенная алым прядь, бледноватая кожа и душная одежда. На вид ничего примечательного, но внутри что-то переворачивалось каждый раз, когда это светлое лицо озарялось нежной, даже загадочной улыбкой. Как бы ни хотелось, нельзя было отрицать, что гитариста и правда чем-то притягивал этот парень.        — Хорошей компанией, значит? — Скарамучча бросил на того недоверчивый взгляд, слегка запрокидывая голову, но в итоге лишь обреченно выдохнул, — Ты ведь не отстанешь от меня, да? Если я соглашусь на твою «экскурсию», мне можно будет наконец остаться в одиночестве?       Глаза собеседника тут же загорелись, словно в них правда встрепенулся огонь, и он победоносно, несколько хитро заулыбался.       — Как пожелаешь, — он вскочил на ноги, протягивая брюнету тонкую руку, — Приятно снова встретиться!       — Ага, конечно, очень, — не сдерживая сарказма пробубнил музыкант, но руку принял, вставая на прямые ноги, — Напомни, как там тебя?       — Кадзуха. Каэдэхара Кадзуха.       — А, да, точно. Я…       — Скарамучча, — Кадзуха слабо кивнул, — Я помню твое имя.       На это студент смог лишь фыркнуть, отряхивая себя и складывая гитару в чехол. Каэдэхара за это время уже успел дойти до другого края моста и стоял, махая первому рукой.       — Ну же, пойдем, тебе понравится!       Закатив глаза, Скарамучча неспешно закинул на плечи инструмент и двинулся в сторону новоиспеченного «товарища». «И что только на уме у этого чудака?» — подумал он, следуя за парнем, что снова успел убежать вперед.