5 Times Everyone Missed the Signs in Klavier

3. Отсутствие заботы о внешнем виде. Спустя четыре месяца после дела «Государство против Мишам» Клавьер Гэвин вернулся в прокуратуру, и, хотя Аполло не мог говорить за всех, лично он очень нервничал. Не имело значения, что теперь они были друзьями; Клавьер по-прежнему был невероятно опытным прокурором, что делало его довольно сложным противником. Играл роль также тот факт, что он просто давно не встречал Клавьера — вообще не было никого, кто бы видел его недавно. В последнее время он был так занят (вероятно, подготовкой к возвращению), что просто не имел возможности повидать своих друзей. Это только усилило тревогу Аполло; он всегда беспокоился, что разговор с тем, кого ты давно не видел, может быть неловким. Поэтому, когда Эма сказала ему, что Клавьер будет прокурором в его следующем деле, сердце Джастиса ёкнуло. — П-правда? — спросил он (возможно, среагировав слишком быстро). — Он наконец вернулся? — Ага. Ну, по-видимому, но он ещё не появился здесь и не брался за расследование. Я пыталась спросить его об этом, но он не отвечал. Она пожала плечами. — Вообще, он почти не отвечает на звонки все эти дни, так что я сомневаюсь, что это что-то значит. У него, наверное, есть свои причины. Я не знаю. Для меня это значит лишь то, что не придётся слушать противный звон телефона— сказала детектив, запихивая в рот горсть закусок. Аполло солгал бы, если бы сказал, что не ворочался в постели всю ночь, съедаемый нелепой нервозностью; если Трюси узнает об этом, она точно уже не оставит его в покое. Итак, вот он, три дня спустя, с недосыпом, в суде. Фантастика. Адвокат зевнул, ожидая, пока подтянутся приставы. — Чел, ты был сонным всё-ё утро, — заметила Трюси, — ты выспался прошлой ночью? Аполло протер глаза. — Очевидно, что нет, Трюси. Трюси ухмыльнулась. — Что? Ты не спал ночью в предвкушении, потому что не мог дождаться, когда снова увидишь Клавьера? Сердце Аполло пропустило удар. — Н-нет! Это всё вздор! Трюси хихикнула. — Ты теребишь свой рукав. Аполло посмотрел вниз. Действительно. Проклятье. Он забыл, что эта странная способность действует и на него тоже. — Хорошо, хорошо, но… это просто потому, что он действительно хороший прокурор, ясно? Он… пугающий. Это была не вся правда, но она была не так далека от реальности. — Что, ты всё ещё боишься Клавьера? Даже после всего этого? Он буквально наименее пугающий человек, которого я когда-либо встречала. — Я не боюсь его, а только его способностей как прокурора! Аполло чувствовал, как горит его лицо. Это именно то, чего он боялся. Он искренне надеялся, что судья не спросит, о чем спорят за стойкой защиты. — Ты ведь никогда не проигрывал ему раньше! — Я не проигрыша боюсь! — Что это вообще значит?! Аполло уже собирался возразить, когда двери зала суда распахнулись. Это сразу же взбодрило его. Две головы тут же повернулись ко входу — Трюси из любопытства, а Аполло - из беспокойства — и вошёл знакомый светловолосый прокурор. Но… он выглядел иначе. Его волосы, которые обычно выглядели как в аниме Трюси, теперь были собраны в хвост. Он по-прежнему был одет в свою судебную одежду, но она была мятой и сидела не так хорошо, как обычно. На нём не было никаких украшений, и, когда Клавьер подошёл ближе, Аполло увидел, что на прокуроре также не было макияжа, и… у него были видны коричневые корни. Наверно, Аполло не должен был сильно удивляться тому, что Клавьер — крашеный блондин, но почему-то это всё равно его задело; не то чтобы Клавьер когда-либо утверждал, что у него естественный цвет, но Аполло никогда и не думал об этом иначе. У Аполло появилось странное предчувствие, когда он посмотрел на своего друга за прокурорской стойкой. Что-то здесь было не так. Один взгляд Трюси сказал ему, что она чувствует то же самое. Но суд начался, так что Аполло оставалось только защищать своего клиента и ждать. Суд был… ошеломяющим. Это не было похоже ни на один из предыдущих процессов Аполло против Клавьера в плохом смысле. Исчез и помпезный немецкий язык, и воображаемая гитара, и даже удары в стену, что особенно беспокоило, потому что даже сам Аполло, как известно, хлопал по столу доказывая свою точку зрения. Вместо всего этого Клавьер вел себя… нормально, и Аполло никогда раньше не думал, что прокурор - рок-звезда может вести себя так. Даже его явно фальшивый немецкий акцент («наигранная европейская манера», как выразился мистер Райт) исчез. В выступлении Клавьера тоже был недостаток. Он не плохо работал или что-то в этом роде, он делал всё, что должен был; он вел себя как нормальный прокурор — и это беспокоило Аполло. У него сложилось впечатление, что Клавьер скорее умрёт, чем будет вести себя так обычно. Клавьер не делал тех ломающих ход дела заявлений, которые он обычно готовил, и не указывал на несостыковки, которые нужно было связать между собой, или улики, которые нужно было объяснить. Он будто следовал примеру Аполло и говорил только тогда, когда от него требовалось, и адвокат задавался вопросом, действительно ли он видит всю правду. Как бы то ни было, всё было в порядке, но недоставало важных вещей — вещей, которые Клавьер любил делать. Вердикт о невиновности был вынесен через день. Вполне возможно, что это была самая легкая победа, которую Аполло когда-либо одерживал против Клавьера, но он совсем не чувствовал себя правильно. Когда все вышли из зала суда, Джастис огляделся в поисках Клавьера, надеясь спросить его, что, черт возьми, с ним произошло. — Я скоро вернусь, — сказал он Трюси, и она понимающе кивнула. После неловких поисков в близлежащих коридорах и расспросов Аполло в конце концов смог поймать Клавьера, когда тот собирался покинуть здание суда. — Эй, Клавьер, подожди, — крикнул Аполло, положив руку на плечо Клавьера. Тот обернулся, и адвокату чуть не пришлось ещё раз удержать его. Теперь, когда он смог увидеть Клавьера вблизи, он понял, насколько… неопрятным выглядел этот человек. От волос, падающих ему на лицо, до, возможно, самых ужасных мешков под глазами, которые Аполло когда-либо видел, он не был уверен, что беспокоило его больше всего. Клавьер улыбнулся, увидев Аполло, но его глаза не повеселели. — Ах, Аполло. Как дела? Голос у него был незнакомо американский и от этого почему-то казавшийся таким иностранным. Аполло закусил губу, его желудок тревожно скрутило, пока он собирался с мыслями. — Эм… я знаю, если это странно или что-то в этом роде, но… ты… ты в порядке? Потому что это… ты… ты не очень хорошо выглядишь, и… ты сам не свой… Аполло глубоко вздохнул для речи. Клавьер терпеливо ждал. — Твое сегодняшнее выступление было… другим. Ты просто… соглашался со всем, что я делал – технически в этом нет ничего плохого! Не то чтобы ты не обвинял подсудимого, но ты будто действовал по какому-то правилу «говорить только тогда, когда к тебе обращаются» — и хотя некоторых прокуроров это устраивает, ты никогда не был таким! – Аполло ковырял свой ноготь, надеясь, что Клавьер не расстроится из-за этого. К счастью, выражение лица другого мужчины не сильно изменилось, пока он ждал конца изъяснения Аполло, что, вероятно, было хорошим знаком. — Знаешь, ты всегда следуешь каждой линии рассуждения, чтобы убедиться, что вся правда найдена. Но сегодня… ты этого не сделал? Аполло почувствовал, как разорвал кожу и из ранки закапала кровь. Он надеялся, что Клавьер этого не увидит. — Так что я просто волнуюсь. Вот и всё. Клавьер сначала ничего не сказал. Сердце Аполло врывалось из груди. Затем Клавьер тихо начал. — Аполло, ты действительно не должен так волноваться. Посмотри, что ты с собой делаешь. Он нежно взял руку Аполло, исследуя его окровавленный палец. Сердце Аполло подпрыгнуло, когда они соприкоснулись кожей. Аполло убрал руку, сунув палец в рот. —Ой! Это не… — он нахмурил брови. — Я не о себе говорю. — Мм, точно. Я прошу прощения. — Клавьер засунул руки в карманы. — Я понимаю, почему ты беспокоишься. Но будь уверен, причина намного проще, чем ты думаешь. Я просто не выспался прошлой ночью, как и ты, не так ли? Аполло почувствовал, что краснеет, смущенный тем, что не смог скрыть своего недосыпа. Клавьер рассмеялся. — Извини. Но да, сегодня я едва проснулся вовремя — давно не приходилось вставать так рано в суд, понимаешь? У меня не было времени подготовиться. — О, ладно… — от этого Аполло стало немного легче, но всё же он не был так уверен в абсолютной правдивости этих слов. — А почему? Клавьер хмыкнул. — Я музыкант. У меня много дел. Румянец Аполло не исчез, пока его мозг автоматически придумывал всевозможные варианты. Выбрось из своей головы эти мысли, он вполне может просто говорить о музыке! — О-о, хорошо. Конечно. Рад, что это так. Аполло до сих пор не заметил никаких нервных тиков, поэтому он решил, что, вероятно, всё в порядке. В конце концов, Клавьер не лгал ему. Несмотря на это, он всё ещё беспокоился. — Но… — Но? — Ты всё ещё был… я не знаю. Ты никогда не был из тех, кто просто… ведет себя…обычно в суде. Клавьер снова рассмеялся, на этот раз громче и неожиданно искренне. — Прости, Аполло, что? Аполло понял, как странно это звучало. — Ну… большинство прокуроров просто… обвиняют клиента. Но ты всегда, я не знаю, выдвигаешь новые идеи и устанавливаешь все возможные связи. Обычно ты изо всех сил стараешься убедиться, что ничего не осталось тайной, знаешь? А ты… не делал этого сегодня. — Он смотрел вниз, когда говорил, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. На лице Клавьера отразилось осознание. — О, я понимаю. Ты прав, я был другим. Я полагаю… я рассчитывал на тебя. — А? Клавьер… рассчитывал на него? — Ну, если мне не изменяет память, Wright Anything Agency защищает только невинных людей, да? — ...Да? — Ненавижу это признавать, это не подход «рок-звезды - прокурора», но… с того момента, как я узнал, что подсудимый невиновен, я решил больше не утомлять себя. Вот и всё. Он предполагал, что в этом есть смысл, но… — П-подожди - подожди. Как ты можешь быть уверен, что подсудимый невиновен? Только потому, что агентство делает все возможное, чтобы защищать только невинных людей, как ты можешь быть уверен, что я прав? Клавьер улыбнулся ему. — Потому что я доверяю твоему суждению, Аполло. Кроме того, разве члены агентства не обладают разными сверхспособностями? Внезапно его поразил тот факт, что фирма, в которой он работал, носила такой сверхъестественный характер. — Полагаю, что да. — Верно. Я знаю тебя. Я знаю мистера Райта. И… особенно сейчас я уверен, что вы оба честны. Аполло почувствовал, как у него потеплело в груди. — О… это… имеет смысл. И спасибо, — он нервно отвел взгляд. — Я рад, что ты такого высокого мнения обо мне. — Конечно, Аполло. Сердце пропустило удар. Аполло прочистил горло. — Гм, это… я думаю, это правда прекрасно с твоей стороны, что ты так доверяешь защите, потому что… потому что ты ценишь правду больше, чем победу. — Конечно. Победа прокурора ничего не значит, кроме ублажения его эго. Я даже не могу представить, почему меня это должно волновать, учитывая, что мы даже ничего не получаем, когда выигрываем. Прокуроры — государственные служащие, поэтому, в отличие от вас, мне все равно платят, когда я проигрываю, – Клавьер игриво подмигнул. Аполло застонал. — Не напоминай мне. Клавьер усмехнулся. — Извини. По крайней мере, ты ещё не проигрывал. — Да, но около 80% дел, которые мы берем на себя, являются безвозмездными. Я начинаю думать, что мистер Райт на бумаге кажется гораздо лучшим юристом, чем на практике. Клавьер изогнул бровь. — Ты только сейчас это понял? Аполло закатил глаза. — Да, да, понятно... Как бы то ни было, я просто рад, что у тебя всё хорошо. Клавьер кивнул. — Я тоже рад. Аполло тоже кивнул. — Верно. Но соблюдай режим! Сомневаюсь, что ты хочешь выглядеть… вот так всё время. Клавьер цокнул языком. — Хорошо-хорошо. Тебе бы тоже не помешало, — поддразнил он. — Эй, я только беспокоился о тебе! — Ой, ты беспокоился обо мне, Форхед? — Очевидно! Разве это не было очевидно по… всему разговору, который у нас только что был? — Просто дразню, — понимающе подхватил Клавьер. — Правда, тебе не о чем беспокоиться. Это вредно для здоровья. Аполло опустил плечи, выпуская напряжение, которое он даже не осознавал. — Хорошо, хорошо. Я постараюсь меньше волноваться. В любом случае, мы с Трюси собираемся пообедать. Хочешь прийти? Клавьер на мгновение замолчал, размышляя, прежде чем ответить. — ...конечно