It's my destiny to be the king of pain

– Ваше величество, прикажете выбросить книги?       Юнги отвлекается на одного из слуг, убирающих бывший рабочий кабинет его брата, никто из них не может оспорить прямой приказ короля, но и к рукописям, что залиты чужой кровью, тоже прикасаться не спешат. – Нет, оставьте. Пусть полежат в таком виде еще пару дней. В назидание остальным. Я еще не всех крыс, обитающих в этих стенах, выловил, – с нескрываемым удовольствием наблюдает, как его подданные головы опускают, не хотят дать даже шанса начать подозревать их.       Забавно наблюдать, как, покидая поле видимости своего короля, они выдыхают облегченно, верят, наивно верят в то, что он не узнает об их грязных разговорах за его спиной. Но на каждую крысу всегда найдется свой ястреб. А Мин только их в своих приближенных и держит. Людей, передвигающихся бесшумными тенями по замку, от них нигде не укрыться. Людей, готовых убить по команде без лишних сомнений. Людей, что верны только своему хозяину и никому больше.       За последние пару лет в замке стало спокойнее. С каждым отправленным на тот свет предателем дышать становится легче. И не важно сколько крови будет пролито в процессе – главное результат.       Стоило всего лишь избавиться от лишних преград на своем пути и каждый из обитателей замка, что раньше не гнушались в открытую младшего принца оскорблять, сейчас к его ногам склоняются и мысленно бога о помощи просят. Но только Мин знает: пока он жив, в этом месте будет только один настоящий правитель – он сам. Ни одна молитва к небу обращенная, не пройдет сквозь толстые стены, она навсегда останется эхом в темных коридорах.       Раньше Юнги никогда бы не сравнил себя с богом. Сколько бы он страшных вещей в жизни не совершал, на людскую веру бы никогда в здравом уме не посягнул. Они сами сделали его таким. Сами с руки выкормили монстра. Когда принц, нынешний новый король, прогуливается по улицам собственного города, он слышит, как простой народ, хоть и падает на колени, не перестает шептать ему благодарности и пожелания прожить еще очень долго.       Еще бы. Мин был именно тем, кто их от бывшего короля-диктатора избавил. Может, если бы людям было с чем сравнить, они бы никогда не назвали Юнги своим спасителем. Он не провел ни одной либеральной реформы. Отменил несколько отцовских законов. Но никак не пытался исправить то, что безумный старик успел натворить при жизни. Как говорит сам Мин, он лишь спрятал смерть от их взглядов, но никак не повлиял на ее неизбежность.       Все еще впереди, у него еще есть время.       Закатное солнце своим светом зал через витражные окна заполняет, пока одна фигура в нем неизменно мрачной остается. – Посадите больше цветов у стен, – отдает новый приказ, любуясь парком, посаженным внизу. Это единственная заслуга отца, которую Мин признает. Создать для людей место, где каждый сможет ненадолго забыть о собственных проблемах и просто насладится природной красотой, – природу тоже люди могут создавать… – вспоминает прошедший разговор с незнакомым парнем и позволяет себе легкую улыбку. – Простите, Ваше величество, вы о чем? – слуга останавливается на выходе из зала, переваривая последнюю фразу своего хозяина. – Одну из книг принесешь мне в покои, – смотрит пустым взглядом на город вдалеке, когда последний луч солнца исчезает за горизонтом. – Будет выполнено, – практически сразу исчезает с глаз своего короля, что широкими шагами направляется в дальнюю часть замка.       Пусть на его руках еще не высохла кровь собственного брата, но Юнги всю оставшуюся жизнь будет хранить теплые воспоминания о нем в своем, еще не до конца зачерствевшем, сердце. Ему Мин верил до последнего момента. Брат был единственным человеком в семье, кого парень был готов оставить в живых, с кем готов был разделить собственную власть.

/Flashback

– Хён, зачем тебе столько книг? Папа говорил, что омегам нельзя тяжести поднимать, а ты их постоянно из отцовской библиотеки уносишь, – Юнги только четыре недавно исполнилось, и сейчас он тащит с высокого стола на себя тяжелый рукописный талмут. – Я хочу знать всё-всё на свете, – перехватывает книгу и убирает подальше от детского любопытства. – Вообще всё? Но разве это поместится в голову? – ахает восхищенно и кладет ладошки на свою макушку. – По крайней мере, всё в области химии, – садится в кресло и маленького Юнги к себе на колени, ласково улыбаясь. – А меня потом научишь? Я тоже хочу быть самым умным, – шепчет заговорчески, – тогда меня все будут бояться! – Обязательно научу, – треплет ребенка по волосам. – Я буду как хён!~

/END Flashback

      Воспоминания не могут не вызывать теплой улыбки. Старший действительно уделял брату много времени. Часто, гонясь за мечтой стать одним из величайших ученых Европы, тот запирался в собственном кабинете на долгие недели, полностью абстрагируясь от внешнего мира. Но на просьбы маленького Юнги побыть рядом никогда не отказывал. Читал книги и собственные наработки вслух, посвящая Мина в те вещи, что было не понять простому человеку. Юнги тогда тоже мало мог разобрать из сложных размышлений брата, но именно это стало отправной точкой к началу формирования личности будущего короля. Мальчик учился усидчивости и умению слушать, а главное смог привить себе любовь к усердной работе и принцип «никогда не бросать дело на пол пути».       Юнги повсюду носил с собой листочки бумаги, где детским почерком были накорябаны неизвестные слова. Чтобы потом протянуть те, улыбающемуся с такого поведения мальчика, хёну и услышать его пояснения. Мину приходилось по несколько месяцев тратить на одну книгу, но каждый раз, когда ему предлагали перейти на сказки, написанные специально на простом языке, он лишь качал головой и важно задирал носик с фразой: – Хён тоже много работает, чтобы быть самым умным. Я тоже буду таким!       Тогда хён воспринимал слова маленького брата как шутку. Никто из жителей замка тогда не воспринимал мальчика всерьез. Было лишь умиление таким наивным мечтам, но никак не признание и уважение, которых так жаждал парень, когда немного подрос. Но еще пару дней назад Мин был уверен, что хён последние годы жалел о своих поступках каждый день, корил себя за каждую книгу, прочитанную брату, ведь в последствии он стал именно тем, кто боялся Юнги больше всех.

«Он вырастил монстра»

      Именно это шептали слуги в тех коридорах, обсуждая старшего из принцев. Простому народу нужен был крайний и найти его не составило для них большого труда, ни у кого не было желания смотреть на проблему с другого ракурса. А ведь Мин никогда не делал тайны из своих мотивов, оставляя все факты на поверхности, достаточно просто взглянуть на них, чтобы всё понять. Но даже это оказалось непосильной задачей для многих. Бояться было проще. Так до сих пор проще.       Юнги не собирался и не собирается переубеждать их. Нет нужды. Чужой страх стал той самой лестницей, по которой, в прошлом принц, в настоящем уже король взошел на свой престол. Они сами виноваты. Таков был девиз первых казней, проведенных новоиспечённым правителем.         Мин обожает розы. В детстве он часто интересовался у разных садовников сложно ли вырастить эти цветы и все как один отвечали: «да сложно, не каждый на это способен». И как же Юнги был удивлен, когда повзрослев осознал, что да, действительно у многих, кто пытался ухаживать за розами в их парке этого не получалось, зато любой из них сможет похвастаться тем, что приложил усилия к развитию ненависти в душе парня. Её оказалось взрастить намного проще, чем цветы, а шипы, больно жалящие посмевших прикоснуться к запретному, такие же, как их хозяин.       С годами ненависти поубавилось, она переросла в извращённое чувство справедливости. Одним из новых принципов стало, что тот, кто ведет себя как добыча – не может стоять на вершине пищевой цепи. Люди, низко развитые, не должны занимать руководящие должности, лишая по-настоящему способных шанса на развитие своих способностей. Этакая версия Робин Гуда. Мин хотел видеть рядом с собой достойных людей, и не важно из какого они класса. Жаль, что никто из его семьи к таковым не относился.       Как-то раз Юнги поймал себя на мысли: «Чего я могу требовать от слуг, если даже члены королевской семьи не способны стремится хоть к чему-нибудь, кроме власти?». Тогда все стало на свои места. Проблему нужно решать, идя от ее истоков, иначе никак. В тот момент злость на них ушла, больше не хотелось высказать отцу за то, что он его так недооценивает, хотя Мин из кожи вон лезет, лишь бы стать заметным. Не получить похвалу или признание. Нет. Пусть просто заметят, начнут воспринимать всерьёз и слушать хотя бы иногда. Такова была детская мечта Юнги.       Вряд ли его можно назвать образцом правильности, чистоты и невинности, но Мин не пытался казаться тем, кем на деле не являлся. Выросший в жестоком обществе отца, не знающего норм морали и простого человеческого сочувствия, и трех братьев, два из которых почти с рождения родительскую корону пытались поделить, Юнги мог простить многие грехи людям, но не лицемерие. Он десятки раз наблюдал старших, грызущихся в стенах замка до первой крови, а на людях счастливо улыбающихся и размышляющих о семейных ценностях. Отвратительно. Сюда и слуги, что в лицо ему теперь только комплименты говорят, а за спиной винят во всех несправедливостях этого мира.       И последний брат тоже за ними идет. Сердце все еще неприятно сжимается, а мозг отказывается принимать этот факт. Но приходится мирится с реальностью. Нет, не ради народа, а ради власти, столькими усилиями завоёванной.       Сказать, что Юнги не желал корону также сильно, как и все его родные, значит соврать. Себя он считал и все еще считает человеком достойным, неважно по костям скольких людей он прошёлся по пути к своему трону. Кровь текла по белоснежным запястьям альфы, когда он сам на свою голову корону водружал, но это всё было неважно, ведь в тот момент в тёмных глазах отразились тысячи людей, добровольно встающих на колени и готовых поклясться в верности новому правителю. Юнги избавил эту страну от болезни и люди увидели в нем свою надежду.

***

– Мы собрали все формулы, что смогли найти в библиотеке и его покоях, – слуга покорно выполнил приказ и теперь укладывает на минов стол несколько книг и стопку исчерканных листов. Какие-то из них уже успели изорваться и смяться так, что содержимое практически невозможно разобрать. Но ведь еще вся ночь впереди.       Юнги скидывает с плеч тяжелую накидку с узорными вышивками золотыми нитями, переливающимися в свете единственной в комнате свечи, когда король забирает её к себе на стол. Как бы не было тяжело, как бы не давили на остатки совести воспоминания, Мин всё равно ощущает некую легкость, переходящую, с каждым прочитанным листом, в умиротворение. Из граммофона льется тихая мелодия виолончели. Она заставляет ненадолго забыть о жестокости внешнего мира, той самой что Мин самолично у себя в замке создал, и обо всех своих заботах, как короля, несущего ответственность за чужие жизни. В его покоях тепло и уютно, даже его винный запах, как альфы, не опошляет атмосферу тёмных покоев. Наоборот, аромат сладостью по комнате растекается, расслабляя его хозяина и одновременно с этим легкой горечью оседает, не позволяя полностью отдаться усталости и отложить дела на следующий день.       Нужный листок получается отыскать довольно быстро, пусть он и подтверждает вину его старшего брата, но так даже лучше. Спокойнее. Юнги ложится в собственную постель и блаженно прикрывает глаза, в этот раз его не будет душить чувство вины за чью-то смерть. Всё правильно, всё заслуженно. – Не стоило трогать то, что мне так дорого.       Сколько бы кто не твердил о его жестокости и эгоизме, Мин никогда не станет отрицать, но при обвинении в том, что он погубит страну, новый король подпишет смертный приговор болтливому глупцу, не задумываясь.       Пока обитатели замка были заняты каждый только своим личным благополучием, Юнги находил свою поддержку в простых людях. Будь то старушка, что угостила его булочками на улице вместе с остальными детьми, приняв за очередного сироту-беспризорника, оставшегося после того, как их страна в чужую революцию вмешалась и оставила на той земле десятки тел своих людей. Или же молодой парень, когда-то в толпе ему улыбнувшийся, когда они с братьями официально на городской праздник ехали, а не просто сбежали. И пускай эта улыбка была ненастоящей, такой же как у всех остальных подданных, просто выражающей уважение, но глаза в тот момент сверкали искренним трепетом и уважением. Юнги тогда впервые почувствовал себя кем-то значимым и важным, пусть не для своей семьи, но для народа так уж точно.       Много сил было потрачено на искоренение "болезни", которой Мин своих родных называл, но, сидя на заслуженном троне, король ясно видел, страна продолжает умирать, причем с каждым годом всё стремительнее. В прошлом великая держава, почти разрушавшая другое государство своими поставками наркотиков, в настоящем гниющая изнутри страна, тонущая в собственной отраве.       Юнги не часто открыто демонстрировал свои эмоции. Его как и любого представителя королевской семьи учили быть сдержаннее, но в тот день всё, что попадалось принцу под руку превращалось в мусор. Коллекционные вазы и статуэтки стали лишь горсткой стекла, такими же осколками, как и душа парня после новости о предательстве. Ю Джон, любимый старший брат, оказался именно тем, кто разработал и продал новую формулу наркотиков. Настолько упрощающую производство, что каждый второй мог их приготовить.       Спасало лишь то, что местная мафия держала монополию на их производство и снабжала веществами только достойных, по их мнению, людей. При дворе их всегда называли крысами, разносящими заразу по столице, но в последние годы грызуны возомнили себя настоящими хищниками и начали сильно влиять на верхушку здешнего общества.       Мин пообещал себе, что как только прольётся кровь его брата, следом в земле окажутся и все остальные, причастные к этому делу. Только тогда город задышит свободно.