Глава 5
30 апреля 2023 г., 10:10
Кажется, будто щеки до сих пор горят от смущения, а воспоминая о проведенной ночи не дают пока. И пусть Хосок уже пару десятков раз посмотрелся в зеркало за это утро, пока смывал с себя чужой запах, чтобы не нарваться на новую ссору, неуверенность в своем внешнем виде остается. Вдруг на лице снова мелькнет счастливая улыбка или голос, во время привычной беседы за завтраком, вновь станет тихим и неловких, как после чужой фразы:
– Я буду ждать следующей нашей встречи, чтобы ты снова смог побыть собой.
Чон почти пропищал тогда что-то невнятное и тут же смутился своего голоса, но легкая искренняя улыбка, мелькнувшая в тот момент на лице альфы, навсегда отпечатается в памяти.
В этом же доме нет места чувствам. Открывая дверь собственный комнаты, ты снова глава мафии и обязан жить только её интересами. Хосок окидывает безразличным взглядом взволнованных слуг, дожидаясь, пока ему уступят дорогу. Если от него ждут такого поведения, то пусть наслаждаются. Надоело. Никто из тех, кого парень так уважал, отказываясь называть простой прислугой, не подошел к нему вчера, не предложил своей помощи. Шрам покрылся кривой коркой, ярко контрастирующей с бледностью кожи. Хосок не хочет обрабатывать его сам, пусть останется как напоминание, станет вечной сплетней в стенах этого дома.
– Я хочу пойти с ним.
Голос старшей сестры, кажется, слышно на всем первом этаже, а сцена их ругани с отцом собрала множество скрытых зрителей, одним из которых только что стал и сам Чон.
– Ты должна понимать насколько это опасно. Тем более совет ждет как проявит себя именно Хосок, а тут такая возможность. Он войдет в историю! Мы займем новое место в обществе, сможем контролировать не только столицу, но и все королевство. И тогда уже ты сможешь заняться чем хочешь. Я и так позволяю тебе в руках оружие держать несмотря на то, что дело это совсем не женское.
Настроение стремительно портится, пока приятные воспоминая глубже в душу прячутся, уступая место напряженности с легким привкусом страха, такое настроение отца еще ни разу ни к чему хорошему не приводило.
– Ты уверен, что он действительно этого достоин?
Сердце замирает, грозясь и вовсе остановится, в момент, когда взгляд цепляется за клочек бумаги, что девушка все сильнее в кулаке сжимает. Паника подступает к горло, заставляя потупить взгляд в пол и впиться ногтями в собственное запястье скрещенных за спиной рук. Опозорь она его сейчас прилюдно, Хосок потеряет даже те жалкие крупицы уважения, что есть у жителей этого дома к нему, как к будущему его хозяину.
– Конечно. Он же мой сын. Он не может подвести нас.
Чон еще пару минут пытается себя убедить в том, что ему от этой фразы легче стать должно, уже не вслушиваясь в дальнейшей разговор. Все бесполезно. Зачем люди возлагают на других свои ожидания? Зачем сознательно перетягивать их на тот путь, что они самым лучшим считают? Это слишком тяжелый груз. Особенно если статус, вынуждает спину ровно держать, не сгибаться и превозмогая боль сквозь зубы шептать о том, что он все это обязательно сделает. Ведь если они в тебя верят, значит ты автоматически обязан.
– Сегодня мой сын убьет короля!
Последнее, что слышит Чон прежде, чем зал заполняют голоса, восхищенные вздохи женщин и мотивирующие выкрики со стороны мужчин. Десятки взглядов, обращенные на одного омегу, которому в миг стало так невыносимо трудно сильным притворяться, с фразой «мы верим в тебя» и молчаливый крик самого парня «не надо».
События происходят слишком быстро, особенно для того, кто так остался мыслями в том моменте, когда данная отцом ноша ответственности стала слишком тяжела.
Советы. Завтрак впопыхах. Изучение плана замка. Снова советы. Воодушевляющая речь от представителя совета. Ненавидящие взгляды сестры. Еще советы. Быстрый и невнятный рассказ об открытой сегодня утром королем охотой на всех членов мафии. Разговоры, от которых истерично смеяться хочется:
– Ты сможешь пробраться внутрь незамеченным. Омега все-таки. У тебя в генах заложено…
– Даже если тебя поймают и ты не вернешься, то останешься в истории…
– У нас каждый готов своей жизнью ради других членов организации пожертвовать, но в замок соваться слишком опасно, ты же это понимаешь…
– Думай только о своей семье и тогда сможешь убить его без сожалений…
– Надеюсь ты помнишь, что если не справишься, то можешь не возвращаться…
День пролетает слишком уж быстро. В памяти остается всего пара размытых моментов из него и вот уже Хосок накидывает капюшон на голову, стоя на пороге дома, скрывая плащом не только лицо, но и кинжал, час которого пришел. Стоило изначально задуматься чего ожидал от него совет, когда вручал его. Жаль что уже поздно.
– Туман рассеялся… – на небе неожиданно яркий закат, как в день их первой встречи с Юнги. Эта мысль греет душу, позволяя расслабиться хоть на мгновение.
– Надеюсь ты не вернешься, – последнее, что слышит Хосок, прежде чем спускается с крыльца и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кем это было сказано. Сестра.
Как бы не хотелось растянуть дорогу, она занимает слишком мало времени, особенно когда лошади передается твоя нервозность и она невольно движется быстрее нужного. Солнце не успевает полностью сесть, а Чон уже идет через парк, разбитый близ замка. Только вот розы у его стен остались только красные.
Хосок босыми ногами ступает по холодным каменным полам, не создавая лишнего шума. В замке не видно ни души. Будто все слуги здесь давно вымерли и остались лишь бесформенными тенями на стенах. Омега был настроен блуждать по этим коридорам ближайшие часы, в глубине души надеясь навсегда заблудится в этой темноте. Только вот внимание невольно привлекают широко распахнутые двери тронного зала, где последние лучи солнца сталкиваются с витражом в окнах и разливаются по полу красными пятнами.
«Здесь залы такие же красные, как дома… Только вот это уже не кровь… Они красные, как розы...»
Как бы глупо это не звучало, но так проще избавить себя от мысли, что совсем скоро эти полы будут залиты совсем не светом, а как раз-таки кровью.
«Они верят». Повторяет последний раз, чтобы собрать все свои силы и преодолеть зал широкими, но все также бесшумными шагами. Хосок приставляет лезвие к чужому горлу, но дыхание замирает у него самого. Руки дрожат так, что омега сам не уверен в том, что сможет удержать нож в руках.
Он ведь вернулся в тот день… Похоронить птицу, у которой жизнь так безбожно отнял. А тут настоящий человек, чье сердцебиение он может расслышать. Хотя Чон не уверен, что это не его собственное с ума сходит.
– Тебе не кажется, что стоило мне еще и рот закрыть? Я ведь и закричать могу… Стража сбежится и тебе не сносить головы.
Сам Хосок плохо понимает, что он делает и тем более не способен вспомнить сейчас почему голос таким знакомым кажется. А вот Юнги прекрасно знает, что за человек за его спиной. Запах карамели с кислинкой страха давно заполнил этот зал.
– Королей убивают, чтобы занять их место. А ты не похож на того, кто жаждет власти. Такие обычно бьют сразу, не задумываясь и не жалея…
По своему опыту знает… Мин не испытывает ни капли волнения. Зачем? Он столько раз видел смерть. Был ее посланником, ведь самолично забирал чужие жизни. Так почему бы не воспринимать это как способ расплаты? Вся семья поплатилась за грехи, но Юнги, как их палач, никогда не будет чист. На душе лишь легкая грусть. Такая же, с которой он кажется совсем недавно смотрел последний раз в глаза брату. Теперь нашелся и второй человек, в ком Мин душу невинную видел, а в ответ получил настоящее предательство.
«Скоро все закончится». Твердит сам себе и заставляет на чужую шею сильнее надавить, чтобы первые капли крови покатились к кружевному воротнику. Пока у самого слезы по щекам текут.
– Ты обещал, что будешь слабым рядом со мной… Омеги не держат оружие в руках.
Этого оказывается достаточно, чтобы Хосок выронил кинжал. По залу разносится звон от падения и один единственный всхлип парня, окончательно потерявшегося между «хочу», «могу» и «должен».
– Я… – пытается найти хоть одно логичное объяснение своим действиям, кроме того, что слепо следовал чужому приказу, но понимает, что ему нет оправдания.
– Ты сын своего отца, – улыбается уголком губ, также как и вчера, только вот мурашки в этот момент по телу бегут совсем не от счастья, – убей меня. Давай. – сам вкладывает в руку омеги его кинжал и прямо в глаза, покрасневшие от слез смотрит, – докажи им, что ты достоин власти.
– Я не хочу власти… Она мне не нужна… – рука с оружием в чужую грудь упирается, пока Юнги пальцем убирает корку с его шрама, что вчера так нежно целовал, получая эстетическое наслаждение от вида того, как по бледной коже течет кровь. Равняет счет.
– Чего же ты тогда хочешь? Его признания? Что занять его место и стать таким же? В первую нашу встречу мне казалось ты способен здраво мыслить и рассуждать самостоятельно. Кто же знал, что всё сложится именно так...
– Я уже говорил чего хочу… – опускает кинжал и в ответ в глаза чужие смотрит, такие темные, в них больше прежний свет не отражается.
– Так будь им, – притягивает омегу к себе за ворот и прижимается к его губам, слизывая с них капли свежей крови, – брось чертов нож и признай, что ты слабый, – шепчет без капли сочувствия, заставляет наконец парня посмотреть на себя самого со стороны, – ты хочешь, чтобы кто-то говорил тебе как жить. Поэтому не противишься его приказам, – прикусывает нижнюю губу, оставляя на ней тоже кровоточащую ранку, – хочешь прятаться от внешнего мира за другим человеком. Только вот с человеком не повезло. Признайся же, что хочешь этого, – затягивает его уже в полноценный поцелуй и чувствует, как ему отвечают после тихого «хочу».
– Когда я предложил тебе остаться со мной и быть омегой, ты отказался. Почему? – отрывается от его опухших губ, сцеловывая кровь по всей щеке.
– Страшно… – уже не отдает себе отчет о своих действия, лишь прикрывает глаза, позволяя альфе полностью распоряжаться собой. В это мгновение нет больше мыслей об отце, о мафии и даже о сестрах. Важны только две вещи: запах Юнги, в котором хочется задохнуться, и сам Юнги, от которого не хочется больше уходить.
– А убивать не страшно?
– Страшно.
– Умирать тоже на самом деле страшно.
– Я хочу бояться умереть вместе с тобой…
Может сейчас сбежится стража и его повесят за покушение на короля, может отправят домой к отцу, в чьем взгляде опять будет только разочарование, а может убьют прямо здесь и сейчас… Но все не важно, пока от внешнего мира его отделяет этот запах. Хосок не пьет алкоголь ни в каком виде, но готов всю оставшуюся жизнь довольствоваться лишь вином, главное чтобы оно пахло также, как его король.
***
– Он ни за что не позволит мне остаться здесь… Оказывается, для того чтобы почувствовать себе по-настоящему спокойно, нужно совсем немного. Всего лишь позволить себе постоять, уткнувшись носом в крепкую мужскую грудь. Достаточно ощутить, как тебя обнимают в ответ и все тревоги сами уходят. Главное не бояться вверить свою жизнь другому человеку. – Разве кто-то собирался его спрашивать? – усмехается, крепче прижимая к себе омегу. – Я думаю они уже успели объявить меня погибшим, но рано или поздно мы же все равно встретимся… И тогда он лично меня прикончит за предательство, – сжимается в уже успевших стать чуточку родными руках, – тем более он все еще мой отец и я должен прислушиваться к его мнению, особенно в таком ответственном шаге, как выбор пары. – Он к тебе прислушивался? Спрашивал хочешь ли ты прийти сюда? – прошло пару дней с того самого дня, как омега первый раз на человека оружие поднял, а Юнги все не устает мягко его волосы темные перебирать, выслушивая тревоги, что душе омеги покоя не дают. – В детстве да, а потом… А потом у меня долг перед ними… – Никто не выбирает в какой семье ему родится, а это значит, что никто не должен нести ответственность за решения родителей ценой собственной жизни, – мягко отстраняет его от себя и берет за руку, – я хочу тебе кое-что показать, – тянет парня на выход из полюбившегося им зала, по коридорам в которых теперь светло даже сильнее, чем на улице, все ради того, что омега наконец в своей темноте блуждать перестал. – Может ты объяснишь куда ведешь меня? – неуверенно оглядывается по сторонам, осматривая помещение, где они остановились. Это маленькая комнатка для слуг, отделенная от обеденного зала тяжелыми шторами. – Подожди здесь немного, – отпускает его, а сам к гостю, уже сидящему за длинным столом, выходит. – Ваше Величество, – девушка встает, чтобы сделать реверанс, только вот головы не опускает, смело смотря в глаза самому королю. Хосок штору отодвигает, молясь богу, в которого никогда не верил, чтобы это оказалось очередной злой шуткой его тревожного разума, и тут же взглядом с сестрой встречается, мгновенно на шум среагировавшей. – Слабак, – шепчет беззвучно, но парень по глазам читает, отвечая тем же. – Предатель. – Раз вы уже поприветствовали друг друга, Хосок, прошу присядь с нами, – указывает на стул рядом с собой и, дожидается пока омега сядет, прежде чем продолжить, – я ожидал увидеть совсем другого человека, – скрещивает перед собой пальцы в замок на столе. – Наш отец был уже в преклонном возрасте и его сердце кажется не выдержало предательства родного сына, – наигранная грусть в ее словах смешивается с сарказмом и выходит чистым ядом, – или можешь считать это моим тебе прощальным подарком, Хосок-а. – Почему прощальным? – отказывается воспринимать чужие слова и хватается за возможность задать хоть какой-нибудь вопрос, лишь бы не остаться сейчас со страшными мыслями в тишине. – Разве ты достоин теперь носить фамилию Чон? – усмехается с долей грусти, – и я все еще надеюсь, что ты не вернешься. Ведь у совета тогда возникнет много вопросов к моей кандидатуре на место главы, а мне бы этого очень не хотелось… Со Хи и так без отца осталась, будет жалко, если еще и любимого братика лишится. Мы не сказали ей, что ты мертв. – Вот кто в семье настоящий монстр, – морщится от отвращения к человеку, которого не так давно одним из самых близких считал. – Пожалуйста. Я ему помогаю, а он еще и недоволен. Отец же был бы против ваших отношений, а так пожалуйста, водись с кем хочешь, – игривая полуулыбка полуоскал не сходит с ее лица. – Старшие они такие… – понимающе кивает на выражение лица Хосока, – вот так выглядят люди, которые действительно хотят власти, – предвкушает будущее сотрудничество, создание новой мафии, но уже работающей на благо своей страны. Но омега рядом сейчас куда важнее. Как бы сильна не была жажда крови, душа все же требует спокойствия, отдыха в окружении сладкого запаха после нескольких лет трудного пути к вершине. Поэтому Юнги взгляд от безумных глаз напротив отводит и молчаливый вопрос своей будущей паре обращает, но Чон лишь кивает и удаляется из зала. Такие новости лучше переваривать в одиночестве. – Вы же позаботитесь о нем? – в темных глазах, среди жажды власти мелькают огоньки искреннего беспокойства за родного человека. – Можешь в этом не сомневаться… – провожает Хосока взглядом прежде, чем вернуть свое внимание новой главе мафии, – рассмотрела мое предложение о перепродаже наркотиков в Европу?
