список желаний

Неделя прошла как нельзя гладко, и Ацуши даже доверили заниматься делами, а не только бумажной волокитой. Точнее, ей тоже, но уже по завершенным кейсам. Ему были выделены не убийства, с которыми больше всего мороки, а дела с подозрениями в мошенничестве, взятках и других денежных махинациях. Ацуши пришлось следить за различными очень скрытными личностями, отчего он волей-неволей чувствовал себя секретным агентом (что не очень-то и далеко от правды). Большую часть времени он делал это сам и улики собирал сам, но пару раз ему помогала Кека. Она тоже радовалась «нормальной» работе, а не сидением за документами, хоть ее старались отгораживать от такой работы. Радовалась Кека в пределах своих эмоциональных способностей, но другому человеку — не Ацуши — показалось бы, что девочка даже грустна. Обычной работа в ее понимании заключалась в быстром и безболезненном устранении целей, но слежка тоже пришлась ей по душе. Дазаю тоже что-то перепало, и поэтому Ацуши его почти не видел, только в начале и в конце дня. Почему-то ему думается, что Куникида специально нагрузил наставника работой. Но пятничным вечером Дазаю все же удалось перецепить Ацуши, весело болтающего о чем-то с Танидзаки. Тот не был против, а его сестра — только «за». — Ацуши-кун, не хочешь пойти со мной вместе? — предложил он, опершись дверной косяк, выглядя при этом очень загадочно, с руками в карманах пальто. — Хочу, — быстро согласился юноша, кивнув головой, будто слов недостаточно. Кека, в другом конце комнаты сидящая рядом с Кенджи, угрожающе на них посмотрела. Дазай улыбнулся своим мыслям. — А Кека-чан не будет против? — Да нет, — Ацуши проследил за взглядом наставника и встретился глазами с подругой. Та отвела взгляд, увлеченно рассматривая что-то в окне. — С чего бы? — Вы ведь живёте в одной комнате, разве не идете вместе домой? — Дазай-сан, мы… мы уже месяц как не живём вместе, — неловко пробормотал юноша, впрочем, быстро вернув себе внешнее спокойствие. — Вот как… — поджал губы мужчина. — Почему? Не видно, что вы не сошлись характерами. — Это… неважно. Сейчас, я попрощаюсь с Кекой, и мы пойдем, хорошо? — Давай. Дазай пустым взглядом смотрел на то, как они перекидываются фразами. Вот Ацуши закинул руки за спину, немного наклонился, чтобы оказаться с девчонкой на примерно одном уровне. Кека же не менялась в лице, даже когда что-то говорила, и только немного покраснела, стоило руке Ацуши погладить ее плечо. Какие забавные дети, как забавны их отношения. Почему Дазай только сейчас узнает, что они уже не живут вместе? Жизнь проходит мимо него. Когда они наконец вышли на улицу, Ацуши так же, как и прошлой пятницей, подставил лицо тёплому ветру, и Дазая сверху донизу прошило чувством дежавю. Реальность немного поплыла — так, как она делала несколько раз в день. — Вы хотели о чем-то поговорить? — невинно спросил юноша, убрав руки в карманы. Так он ещё больше походил на своего наставника. — Какой ты догадливый, — не без улыбки заметил Дазай. — Да, хотел. Ты ведь всё ещё не забыл о том, что я стараюсь исполнять твои желания? Так вот… — Осаму намеренно взял паузу, подогревая интерес. — Почему бы тебе не сходить завтра в какое-нибудь кафе вместе с подругой? Даже к той же девчонке из Гильдии. Втроём или вдвоем. Ацуши остановился, похлопал глазками и неловко улыбнулся. — … Хорошо, — согласился он. — Я сделаю, как вы сказали, — и снова продолжил путь за наставником. — Нет, — перебил его Дазай, — неправильно. Ты сделаешь это, потому что хочешь провести время с дорогими людьми, а не потому, что я тебе приказал. Теперь остановился Дазай, из-за чего Ацуши чуть не врезался в его спину. Снова выдержав драматичную паузу, он задал риторический вопрос: — Они ведь дороги тебе? — Да! — поспешил ответить ученик, чуть подпрыгнув. Ему показалось странным, что Дазай спрашивает настолько очевидные вещи, поэтому постарался объясниться побыстрее. — Ну… с ними приятно проводить время. Так что да, они дороги мне. «Они — единственные мои друзья», — хотел добавить Ацуши, но осекся. Меньше всего он хотел видеть противную жалость в глазах наставника. — Отлично, — только и ответил мужчина. «Отлично», — вторило в его мыслях. Теперь Дазай выиграл время для второй части своего плана. Он всё ещё не понимал, почему делает все это, и почему не оставил все так, как было. Слова Куникиды не произвели на него никакого впечатления, разве что он сделал очередной вывод, что не будет ни с кем делиться душевными переживаниями, если они вообще есть. Теперь он больше походил не на наставника, а на маму-крестную из добрых детских сказок. Никогда не угождал людям бескорыстно и меняться не собирался, но что-то есть в Ацуши такое, ради чего можно и потерпеть. И все для того, чтобы увидеть его искреннюю, мило дрожащую, улыбку, посмотреть, как лицо постепенно заливается краской, как розовые пятна ползут по лебединой шее. Обычный спортивный интерес и ничего более. — Так почему же вы больше не живете вместе, Ацуши-кун? — все допытывался Дазай, заглядывая в лицо, наблюдая, как комично меняется выражение лица. Ацуши и в самом деле кладезь знаний для человека, не познавшего жизни. — Это временно, — пояснил юноша, коротко глянув в глаза. — Я сам попросил ее пожить с Кенджи. — Тебе не нравится с ней жить? — Нет, я просто не хочу ей мешать, — он закусил губу. — Мне в последнее время снятся кошмары, и я бужу ее своими криками. — Разве дело только в том, что ты ее будишь? — Дазай выбрал самую ласковую интонацию из всех возможных. — Кека-чан привыкла к частым пробуждениям из-за особенности своей прошлой работы, не думаю, что для нее это большая проблема. Ты ведь не спишь. Тебе плохо, а не ей. — Это неважно, — беспечно заверил Ацуши. — Мне не плохо. Так случается иногда. — Важно, — с укором сказал наставник, зная, что сам, вероятно, ответил бы так же. Нет, не ответил бы, потому что изначально не завел бы этот разговор. — Тебе нужно обратиться за помощью. Горько подумалось о том, что вина самого Дазая в этом есть. Если бы он не пропадал ночами в чужих квартирах, в барах или других сомнительных местах, то услышал бы, узнал бы. Что бы он сделал? — другой вопрос. Ничего. Поговорил бы, сказал, что при частых кошмарах и беспокойном сне нужно сходить к специалисту. На этом его лекция о важности сна кончается, ведь мудрый наставник-лектор и сам страдает от бессонницы, поэтому и шатается везде, где можно (и где нельзя — тоже), лишь бы не лежать на продавленном матрасе и смотреть в потолок. Страдает — понятие условное, кто вообще сказал, что Дазай от этого страдает? Он пользуется данным благословением и сбегает из душащего помещения, оттуда, где невозможно вдохнуть полной грудью, даже если стоять у настежь открытого окна. Даже если перегнуться через подоконник, задыхаясь от боли в животе. Или свесить с окна ноги. Исход один — бесполезно. Правда, сбегает он в другое помещение, где ему не лучше. Но шум чужих голосов сливается с голосом в своей голове, и эти бессвязные слова уже не разобрать. Порой люди действительно полезны. Ацуши стало совестно из-за того, что он забивает и так занятому наставнику голову своими проблемами. Если бы все зашло слишком далеко, чтобы не суметь что-то мыслить из-за нехватки сна, он бы не подвергал других людей риску и пошел бы туда, куда нужно. Куда — не знал, но нашел бы, спросил, поискал в интернете на работе, в конце концов. Только сомневается, помогут ли чем-то врачи. Мучают-то кошмары исключительно с участием тигра, так было раньше, и вернулись они в разы сильнее и ужаснее. Может, из-за знания о способности Дазая, с ним рядом становится спокойнее? В случае чего — коротко коснется плеча, и катастрофа будет предупреждена. Нужно справляться без наставника — не всегда же он будет рядом. Настанет момент, когда он уйдет насовсем. — Мне не нужна помощь, — еще раз убедил Ацуши, — это пройдет. — Как скажешь, — сдался Дазай. — Но не молчи. Теперь-то мы будем видеться чаще во внерабочее время. Они дошли до общежития, Дазай отворил дверь и придержал ее для ученика. Ацуши быстро забрался по лестнице, чтобы наставник не ждал. Они снова расстались, каждый у своей двери. — Доброй ночи, Ацуши. Пусть тебе приснится приятный сон, — искренне пожелал Дазай, глядя юноше в глаза. Как ни странно, от таких милостей не хотелось закатить глаза, особенно учитывая, что он озвучивал их сам. — Не волнуйся ни о чем и хорошо проведи завтра время. — Спасибо, Дазай-сан. Вам тоже доброй ночи и хороших снов. Ацуши подумалось, что, если бы наставник обнял его или потрепал по голове, ему точно спалось бы спокойно. Дазаю внезапно не стала противна мысль о физическом контакте, ему не свойственном, наоборот, захотелось почувствовать чье-то тепло. Он легко погладил Ацуши по плечу, на момент задержавшись, и так же легко отпустил, но, признаться, не без соблазна притянуть для объятий. Весна действовала на него губительно. Нужно держать себя в руках. Ночью и правда спалось прекрасно. Проснувшись, Ацуши не сразу понял, что сегодня выходной, и чуть не вскочил с футона. Посмотрел в окно — уже вовсю светило солнце и щебетали птички. Он довольно рухнул телом обратно на подушку и едва не замурчал от того, насколько же приятно нежиться в постели после хорошего сна. Впрочем, планы у него уже построены, осталось уведомить остальных.

***

Дазай тоже не скучал, а мог. Он вообще с радостью бы повторил свою культурную программу сначала по барам города, если не найдет приятную компанию, а после по спальным районам. Со своими апартаментами не сложилось особенной связи, как у человека бывает с любимым домом, да и со временным жилищем тоже. Дазай ненавидел это место, потому и сбегал в чужие квартиры, в чужие койки, просто к чему-то и кому-то чужому. Что-то подсказывало, что дело далеко не в общежитии, это «что-то» Дазай душил в коньяке, когда был одинок, и в вине, если рядом сидела прелестная незнакомка. Из-за этих отношений «любовь-ненависть» страдала ни в чем неповинная комнатка, выделенная Агентством, так что Дазай, по сути, должен быть ей рад. Дареному-то коню в зубы не смотрят, а он, подонок, еще недоволен. Даже после нескольких лет его комната будто необжитая. Точнее, в ней жили, но съехали. Пыль, одновременно граничащая со стерильностью — что за ужасный оксюморон. Использованные бинты, заброшенные под диван, под шкаф, раковина с засохшей кровью, снятое зеркало в ванной, сиротливо стоящее у стены и завешенное белой тканью. В холодильнике повесилась бы мышь, но она бы там не завелась первоначально. В морозилке — пакет с овощами, вросший в вечную ее мерзлоту, и каким-то образом уцелевшие крабовые палочки. Без упаковки и без пленки. Кровать неубранная, ноутбук покрыт слоем пыли, только отпечатки на крышке остаются различимыми, и то Дазай перестал его закрывать — оставляет так. Когда он в последний раз убирался? Месяц назад, два? Три? Полгода? Стыдно ему становилось, только когда Ацуши стоял на пороге. Так, немножко, ради приличия что ли. Он ведь должен был подавать пример? А пусть ученик не разочаровывается в учителе, каким бы тот ни был. Ацуши знал, на что шел, и Дазай перед ним представал уж точно не святейшим из ангелов с сияющим нимбом за головой. И убирается он не потому, что решил позаботиться о своем здоровье, о том, чем дышит, о том, какие микроорганизмы колонизируют его законное место жительства, не из-за того, что в кухонных тумбочках у него из еды лишь сухие макароны, которые только чудом не подъедают мыши. Если бы из-за Дазая в общежитии появились паразиты, Куникида бы точно его уволил — уже без шуток. Наводит порядок, потому что будет устраивать для Ацуши марафон детективов. Почему бы не пойти к нему и не выгребать свой мусор, а продолжать жить в свинарнике? Напрашивается этот вполне логичный вопрос. Но Дазаю не важно. Он отгоняет от себя эту мысль, как назойливую муху. Он ждёт Ацуши у себя — и все тут. Идея оставить все, как есть, и лишь тщательно протереть ноутбук, чтобы отнести к Ацуши, кажется такой сладкой, словно Дазай вечность ограничивал себя диетами, и наконец перед ним поставили тарелочку с тортом. Но его тошнит. Сколько времени откладывал уборку на далекое «когда-нибудь потом», столько времени, по ощущениям, и убирался. Приходилось выходить с огромными мешками для мусора в несколько подходов, оглядываясь и в спешке, чтобы не напороться на Рампо или, тем более, Куникиду, там уже бы не очистил свою и без того грязную репутацию. Даже в процессе членения мусора на переработку объем пакетов не уменьшался. Сортируя отходы на всех поверхностях, где только можно, Дазай постиг дзен. Хорошо ведь, что человек меняется? Меняет и свое окружение. Такая небольшая комната, про кухню и ванную говорить нечего, а столько хлама. Скрепя сердце он расставался с лезвиями, поржавевшими почти полностью, с поломавшимися бритвами, с некоторыми таблетками, давно пережившими свой срок, со старыми бинтами, которые он не против еще раз использовать. Да уж, ради Ацуши он пожертвовал, жертвует и будет жертвовать слишком многим. Но и тот не просто мешается где-то рядом. Дазай, сидя в кресле, не верящим взглядом смотрел на то, какой чистой стала его квартирка. Он никогда не видел таких блестящих полов, отсутствие паутины на стенах у потолка и в целом не вдыхал еще такого запаха свежести и хлорки. От первого запаха хотелось блаженно упасть на идеально заправленный матрас, свернуться в клубок и так и заснуть, а из-за второго, к сожалению, неотделимо сосуществующего с первым, возвращалась головная боль. Дазай не помнит, когда в последний раз уставал не из-за сидения за отчетами, не из-за погони за каким-то особо опасным преступником или из-за побега от него же, а из-за наведения порядка в своей холостяцкой берлоге, в которую он все равно никого не приводил. Не приводил и потому, что звукоизоляция в общежитии оставляет желать лучшего, свою репутацию не хочется портить еще больше, и так стало бы ясно, из чьих же апартаментов доносится шум. Дазай не хочет выбирать, что хуже: гнев Куникиды или разочарование и смущение Ацуши. Так, хваленое шумоподавление, точнее, его отсутствие, позволило услышать щелчок двери соседней квартиры и негромкие шаги. Дазай выждет еще минут двадцать, чтобы Ацуши привел себя в порядок, и после даст о себе знать. Не выдержав удушающего запаха, мужчина подскочил с кресла к окну и с почти болезненным для слуха звуком распахнул его, вдохнув полной грудью. Впереди еще целая ночь.

***

Стук в дверь — негромкий, но все равно неожиданный — заставил Ацуши, стоявшего у холодильника, вздрогнуть. Он только закончил раскладывать продукты по полкам и несколько секунд удовлетворенно рассматривал множество красочных упаковок с полуфабрикатами, фрукты, ягодные витаминные напитки. Из-за мыслей о вкусности завтрашнего завтрака у него заурчало в животе. Он никого не ждал, ведь только расстался с Кекой у дверей комнаты ее вынужденного соседа, не могла же она снова зайти к нему. Мысленно Ацуши взмолился, чтобы это был не Куникида-сан, внезапно решивший проконсультировать его по каким-то рабочим аспектам лично, а не по телефону. Почему-то Ацуши и подумать не мог, что это будет наставник — мысль об этом показалась бы даже глупой, не должен же Дазай-сан вечно быть с ним рядом. Но его вид в дверном проеме слишком правильный, будто так и надо, словно они об этом визите договаривались. — Добрый вечер, Ацуши-кун, — поприветствовал наставник, мягко улыбнувшись. Фигура его едва помещалась в узкий и невысокий дверной проем, и Ацуши придвинулся вбок, освобождая пространство, чтобы тот прошел. Странно, Дазая он видеть не ожидал и впускать к себе — тем более, но его тело не сопротивлялось, наоборот, неосознанно пригласило войти. Наставник будто специально это проигнорировал и остался на месте, — как прошел день? — Добрый! Дазай-сан, вы не предупреждали, что зайдете… — замешкавшись, ответил Ацуши, неловко разглядывая наставника. Тот как-то… вырядился, что ли. Конечно, думать, что он и по дому в белой рубашке, темной жилетке и кремовых брюках расхаживает, глупо и наивно, даже грубо, но в таком виде Ацуши впервые его видел. Неизменные бинты по всему (предположительно) телу — не тайна, не новость; но объемный свитер бежевого цвета и черные… джинсы… слишком необычно выглядят. Теперь наставник стал похож на обычного парня своего возраста, на которых Ацуши успел насмотреться во время прогулки, но любой из них и рядом не стоял с тем, как необычно и красиво сейчас выглядел Дазай. Всего-то заменить странную старомодную, что ли, официальную одежду на что-то более современное и модное, и теперь Ацуши точно поверил в то, что не только своими льстивыми речами наставник привлекает прекрасных дам. — И не собирался, — мужчина самодовольно усмехнулся. — Чудесно выглядишь, — заметил он, едва не присвистнув. Ацуши и правда смотрелся… изумительно. Неожиданна не столько смена имиджа, сколько сам факт существования у юноши какой-то одежды, кроме рабоче-официально-празднично-повседневных рубашки с галстуком и бриджами. Лишь немного погодя до Дазая дошло, что он сам ему купил эти черные джинсы и белую футболку с цветным принтом. — Так как у тебя день и настроение? — Хорошо, — честно ответил Ацуши. — Пройдете?.. — и неопределенно махнул рукой вглубь квартиры. — Раз хорошо, то замечательно, — разумно заметил наставник. — Нет уж, Ацуши-кун, у тебя я гостить не буду, скорее заберу с собой. Не против ли ты устроить ночь кино? Или, корректнее сказать, вечер. Вот как. От удивления Ацуши чуть не раскрыл рот. Дазай-сан хочет забрать его в кино? Ацуши всегда рад провести время со своим наставником, но что-то этот день подозрительно не скуп на радости. — Конечно же не против, — наконец с улыбкой ответил Ацуши, обнимая себя одной рукой. — И куда мы пойдем? — Ко мне, — коротко ответил Дазай, наблюдая за выражением лица ученика. Тот недоуменно вскинул брови и сжал руку в самообъятии сильнее. Дазай беззлобно засмеялся и тронул юношу за плечо: — Если хочешь, то пойдем в кинотеатр, правда, не имею ни малейшего понятия о сеансах сейчас, — предложил он, в беззлобной усмешке растягивая потрескавшиеся губы. Ацуши выглядел уже не столько удивлённым, сколько сконфуженным. Он не ожидал такого предложения, наивно, но разумно прикинув, что наставник проводит его в кино, а не в свою квартиру. Потому что, во-первых, выглядел он слишком праздно, хоть и одетым достаточно скудно по меркам незнающего его человека, и, во-вторых, Дазай никогда никого не ждет у себя, даже при условии, что большую часть времени оставляет свою дверь открытой. Некая беспечность, незаинтересованность в собственной жизни (что, в целом, неудивительно и наоборот довольно на него похоже), ведь мало ли что может случиться; но все же маловероятно, практически невозможно, что какое-то преступление случится в общежитии членов ВДА. В общем, мозг Ацуши просто отказался формулировать разумные предложения. Да, Ацуши жил у Дазая, но совсем малость. После получил свое жилье, не просто рядом с учителем, а за стенкой. Это не помогло ему стать с ним ближе, хоть иногда и кажется, что мужчина позволяет себе чуть больше рядом с ним. До этого момента так только казалось. Неужели Ацуши наконец… заслужил? — Нет, я просто… не ожидал. Пройдёмте, — на выдохе сказал юноша, боясь выглядеть слишком взволнованным. Выключая свет, он почувствовал лишь смех, слетающий с чужих губ, и весь мир сузился до этого звука.

***

— Я обещаю, что отведу тебя в кинотеатр, и ты выберешь сам фильм, который хочешь посмотреть. Но для начала нужно провести тебе небольшой экскурс. И Дазай на полном серьёзе стал рассказывать все, что знал о кинематографе. Знал он немного относительно человека, действительно интересующимся этим, но поразительно для того, кто об этом никогда не задумывался. То есть, поразительно для Ацуши. И у него не может выйти из головы мысль о том, как неожиданно приятно видеть Дазая таким домашним и немного расслабленным, что ли. Будто он ослабил свою бдительность на немного рядом с ним, это льстит. Совсем чуть-чуть. Немного быстрее бьётся сердце. Они сели друг напротив друга на футоне; наставник — в некое подобие позы лотоса, Ацуши — как привык, то есть на пятки, и положил вспотевшие руки на колени. Он внимал вводной лекции Дазая о киножанрах так, будто тот взаправдашний учитель, рассказывающий тему урока или пары. И это, как ни странно, очень интересно и очень смешно. Сидеть вот так и слушать, ловить каждый речевой оборот и смеяться с комичных сравнений, впрочем, быстро замолкать и слушать-слушать-слушать. Под конец этого почти-монолога Ацуши понял многое, запомнил не то же количество, что услышал, но сделал для себя вывод, что ни за что не будет смотреть мелодрамы и триллеры. Он не знал, что Дазай тоже об этом подумал и заранее исключил слишком слезливые или чересчур страшные фильмы. Насчёт последних… В мыслях у мужчины все еще крутился вчерашний разговор о кошмарах, и усугублять их он не собирался. Из его воображаемого списка просмотренных фильмов или тех, о которых он наслышан из интернета, отпала сразу половина. Ну, что поделать. Самыми яркими, пожалуй, являлись небезызвестные (Дазай даже не задумывался о нем надолго, так, чисто чтобы отдать дань перед трогающей мелодрамой), «Титаник» и «Хатико». Военные и около-военные сюжеты тоже отпали. Конечно, надо бы познакомить Ацуши ещё и с аниме, но в этом тот чуть-чуть смыслил — Дазай краем уха (ладно, может вовсе и не краем; должен же он быть уверенным в том, что у его ученика все хорошо) слышал его разговор с Кекой. Видимо, они каким-то образом смотрели мультфильмы, вот только как? У обоих телефоны были и есть кнопочные. Ну и ладно, у Дазая-то ноутбук! Трещащий, пыхтящий, работающий попеременно на добром слове и энергии от ругательных слов в свой адрес, через раз обрабатывающий поисковые запросы в браузере, но ноутбук! И он обязательно проведет Ацуши в мир вымышленных вселенных (но с осторожностью; может, засосет), захватывающих идей, сюжетных поворотов и безудержной фантазии режиссеров-сценаристов-продюсеров… Выбор выпал на кое-что размеренное и классическое в то же время. Дазай включил «Люди в черном». Для того, чтобы настроить технику для просмотра, потребовалось немало сил и нервов. Ноутбук кряхтел, пыхтел, сопротивлялся, но все же загрузил видео. Скорость интернета в их общежитии оставляет желать лучшего, по выходным, как сейчас, но Дазай похвалил себя за идею скачать видео с какого-то пиратского сайта, хоть и знал, что этого делать нельзя. Но интернет-пиратство находится чуть ли не в самом низу списка совершенных им преступлений, и именно это он может сразу себе простить, потому как делает это ради Ацуши. Сдалось ли Ацуши это? Сложный вопрос, наверное, да. Но теперь у него не будет выбора, потому что у Осаму на своего ученика грандиозные планы. Дазай опёрся спиной о стену, вытянув ноги, Ацуши же не изменял себе и сидел, приобняв рукой колени. Первое время, пока наставник настраивал ноутбук, юноша волновался и не считал свое присутствие на чужой жилплощади хорошей идеей. Хоть разговор о кино его расслабил, но теперь он желал, чтобы фильм поскорее кончился. Дазай сидел рядом, по левую руку, они едва не соприкасались одеждой. Но фильм и правда оказался интересным — и посмеяться можно, и задержать дыхание, и удивиться внезапному повороту сюжета. Беспокойства отпустили Ацуши, он несдержанно проговаривал про себя мысли, смущался и сжимался из-за этого, казалось, что Дазаю он мешает смотреть и в целом больше похож на ребенка, чем на взрослого. Он отзеркалил позу наставника, который сидел спокойно и улыбался лишь тогда, когда Дазай к нему поворачивался. Но долго в одном протяжении оставаться не удавалось: Ацуши мял руки, кусал губы, немного подпрыгивал и разминал шею, в общем… был самим собой. Ацуши не знал, что Дазай смотрел на него и какими глазами он это делал. Оно и к лучшему — если бы узнал, то стушевался и перестал быть таким искренним. Возможно, изначальная задумка этого времяпровождения немного изменилась и стала не такой невинной и бескорыстной, какой предполагалась. Но Дазай никогда ангелом не являлся и мог позволить себе многое. Ацуши для него сейчас, искрящимися глазами (и не только из-за разноцветных сцен с быстро сменяющимися кадрами) глядящий на экран, — это подорожник на душу. — Дазай-сан, — обратился к нему юноша, подобрав под себя ноги и повернув голову, как щенок, — как вы думаете, инопланетяне и правда существуют? Дазай не знал, как воспринимать вопрос, но Ацуши показался ему настолько заинтересованным, что… захотелось и в этой теме разобраться. — Все возможно, Ацуши-кун, — расплывчато ответил он, вспоминая об одном человеке — а человеке ли? — из Гильдии, с которым боролся вместе с Чуей, и только проклятье смогло усмирить врага. «Исповедь» не справилась, разве такое вообще возможно? — а как ты думаешь? — Не знаю, — а сам смотрел на то, как сдирает заусенец с большого пальца. — Наверное, да. Вселенная такая большая, думаю, она уместит в себе не только людей. — Верно подметил, — кивнул Дазай, — человек не может знать всего на свете, и человечество — тоже. Но я точно знаю, что так нельзя делать, — мужчина взял ладонь Ацуши, которой он мучил свой палец, и отложил ее в сторону, как сделал бы это с любой вещью, нуждающейся в перестановке. Ацуши вскинул голову, встречаясь взглядом с щемяще-нежным выражением глаз наставника. Очень уж необычно они смотрелись в тусклом теплом свете от экрана ноутбука. Лицо Ацуши вспыхнуло — благо, единственным источником света в комнате остается ноутбук, и это не так заметно, как он надеется. Место контакта чужих пальцев со своей кожей тоже приятно горело. — Не буду, — смущенно просипел он. Дазай подметил реакцию и не стал его еще больше смущать, хотя рука на миллиметры сдвинулась в попытке закинуть руку на плечо и притянуть ближе. — Тебе понравился наш киносеанс? — Очень, — не скрывая, ответил юноша. Дернулся, чтобы снова ковырнуть ногтем ранку, но не стал. — Повторим завтра? — предложил наставник, с искренним любопытством заглядывая в глаза. — Завтра?.. — переспросил Ацуши, подняв голову, и захлопал длинными ресницами. — Вы хотите встретиться со мной завтра? — Тебя так это удивляет, что даже становится обидно, — хмыкнул Дазай, глянув в удивленные глаза на секунду. — Ацуши-кун, разве я холоден с тобой? Избегаю тебя? — спрашивал он, глядя в пустоту, хоть фразы и сквозят иронией. Ацуши представить не смог, каково ему будет, если наставник станет его игнорировать. Этого точно не хочется испытать ни за что. Дазай открещивается от всех пустыми улыбками и сладкими речами, заговаривает зубы, делает вид, что разговор ему интересней всего на свете, но это с определенными людьми, не достойными и капельки его внимания. Его тотальное безразличие — вот, что страшнее всего на свете. — Нет, конечно нет! — поспешил оправдаться юноша, замахал руками и вернул внимание к своей персоне, а не к точке на противоположной стене. — Я просто не ожидал, что вы и завтра готовы меня вытерпеть, — неловко объяснился он, сдержав нервный смех, закусил губу. Дазай пересел так, чтобы быть почти напротив Ацуши, но все равно сидел сбоку. Так он блокировал свет от экрана, черты его лица стали тяжело различимы, лишь тигриное зрение немного спасает. — Ацуши, — серьезно обратился Дазай, подбородком опершись на замок из рук. Слова, произнесенные таким тоном, обычно несли в себе какой-то жизненный урок, который Ацуши обязан запомнить. Парень сжался в ожидании. — Тебя окружают разные люди, хорошие и плохие, доброжелательные и не очень. Они становятся твоими друзьями, и ты становишься равнодушным к тому, какая у них репутация, какие слухи о них ходят и так далее. Им тоже все равно о том, какие сказки про тебя сочиняют посторонние, иначе они бы не становились твоими друзьями, и они также не станут перед тобой лебезить. Если человек захочет пообщаться, он зайдет к тебе или позвонит, встретиться — назначит дату или не даст тебе выбора, нагрянув, как гром средь ясного неба, — вкрадчиво рассказывал он, словно фольклорную историю. — У меня точно нет скрытых умыслов на твой счёт, и я хочу, чтобы ты провел время не один. Вместо того, чтобы насладиться встречей, ты продолжаешь терзать себя мыслями. Зачем ты это делаешь? Так только со мной, или с Кекой-чан ты тоже боишься лишнего слова сказать? — Простите, Дазай-сан, — Ацуши стало неприятно от того, что его снова поучают, как ребенка. Его неуверенность снова все портит — в груди неприятно зажгло. — Я не это имел в виду. Я не могу поверить в то, что вы хотите проводить со мной время вне работы. Мне казалось, что вы подшучиваете надо мной, — произнес он шелестящим голосом. — Мне приятно, что вы хотите помочь, но так я лишь мешаюсь вам, мне достаточно и того, что вы рядом и помогаете мне. — Мои методы воспитания не должны тебя волновать, Ацу-кун, — по-детски обиженным голосом ответил Дазай, пересаживаясь удобнее. — Это меня и не волнует, — отрезал Ацуши. — А что же? — Я не хочу оплошать перед вами… — Ты и не сможешь, — беззлобно усмехнулся мужчина. — Не сможешь изменить мое мнение о себе, как и мнение других своих знакомых. Никто не считает тебя каким-то неправильным или плохим, скажу по секрету, все думают с точностью да наоборот. — Снова положив руку на колено, Дазай провел большим пальцем по своей нижней губе, ухмыльнувшись. — Ты никогда не замечал того, как на тебя смотрит подружка из Гильдии? Ацуши встрепенулся — нет, не замечал. Люси не представляет ему угрозы, ей он доверяет, поэтому никогда и не вглядывался… На что Дазай намекает? — И как же? — А ты сам понаблюдай, — обрубил все веселье наставник. — За людьми вообще наблюдать увлекательно, за знакомыми — тем более. Ацуши скромно посмеялся, узнал в этом высказывании сотни раз, когда наставник прошивал его взглядом. — Надеюсь, что ты все уяснил, — закончил Дазай с улыбкой. — Никто, кроме тебя, тебе зла не желает, как бы это ни звучало. — Я понял, — Ацуши вернул улыбку, — Ждите меня завтра, так уж и быть. — Какой хитрый мальчишка, — не без улыбки заметил Дазай. — Мне есть, у кого поучиться, — ответил он, впрочем, не зазнаваясь. Все же понимал, с кем говорил, и что грань приличия нужно соблюдать. — Замечательно, что ты так рвешься к знаниям. Впрочем, я жду тебя завтра не только вечером, по крайней мере, не поздним. Будем тренироваться, давно делали это в последний раз. — Что-то мне слишком везёт в последнее время, — пробормотал Ацуши. — Не могло быть иначе. Ты очень удачливый человек. Ацуши думал только о том, что, раз он будет так много времени проводить с Дазаем, то от его кошмаров не останется и следа, разве только в воспоминаниях. Тогда уж можно и вернуть прошлое соседство с Кекой.