Облепиховый чай

      Приам всегда тренировался на пределе своих возможностей, так что сон рассматривался им сугубо в качестве короткого отдыха, который был необходим для восстановления тела после очередной тренировки. Вероятно, из-за усталости сон его хоть и был короток, но необычайно крепок и глубок, отчего ему довольно редко снились сны, а если и снились, то это, на удивление, каждый раз был один и тот же сон.       Перед глазами Князя представал старый небольшой бревенчатый дом, от одного вида которого он отчего-то испытывал необъяснимую гордость. Возможно, это было связано с тем, что во сне Приам был твёрдо уверен в том, что именно он сам, своими собственными руками, некогда воздвиг его, не воспользовавшись при этом ни посторонней помощью, ни презираемой им магией. И пусть дом, будем честны, выглядел довольно-таки неказистым, но это, по его личному мнению, даже придавало ему определённый «шарм». То, что его друзья любили называть «изюминкой».       Неподалёку от его дома располагалось озеро, чистые воды которого поблёскивали при свете солнца. К воде почти вплотную примыкала небольшая тренировочная площадка. Неизменно каждое утро он вставал ещё до наступления рассвета и, уделив немного времени «разминке», приступал непосредственно к тренировке, что оканчивалась одновременно с наступлением «очередного трудового дня».       — Способность договориться — это, конечно, отличительная черта всякого «добряка», коя воспевается в каждой книге ли легенде, но, как однажды сказал в моём присутствии один умный человек, «всякое слово нужно подкреплять действиями». Мне эта фраза очень понравилась, однако она отчего-то показалась мне недостаточно полной, поэтому я позволил себе её немного дополнить. Так, всякое слово нужно подкреплять действиями, а если действия как-то уж подозрительно туговато идут, то можно и парочкой «дружеских» тумаков напомнить о том, что своё слово всё-таки нужно держать, — глубокомысленно изрекал он во сне, однако, отчего-то совершенно незнакомым ему голосом.       Просыпаясь на следующее утро, Князь Войны, сев, подолгу смотрел перед собой, тщательно обдумывая детали этого «сна». Нет, он небезосновательно подозревал, что это был вовсе не сон, а нечто схожее с воспоминанием. Аргументом в пользу этого предположения выступало то, что просто не могло быть такого, чтобы из раза в раз ему снился один и тот же сон. К тому же, количество мелких деталей, а также его собственных ощущений, сопровождавших каждый сон, было слишком велико.       Но если предположить, что это действительно воспоминание, то к какому периоду его жизни оно могло относиться? И где находилось это место? Наличие солнца указывало на то, что оно должно было располагаться южнее Закатной Долины, однако сам Князь отчего-то был твёрдо уверен в том, что это место было как-то связано с севером, пусть точно указать это место на карте он и не мог. Это ощущение было для него странным, поскольку Приам никогда прежде не жаловался на проблемы с памятью. Он, к примеру, прекрасно помнил буквально каждое место, где когда-либо проходило сражение между их с Идвигом войсками, но местоположение конкретно этой местности при всей своей необъяснимой привычности было ему неизвестно.       С течением времени вопросы, связанные с этим странным «сном-воспоминанием» только множились, что начало ему потихоньку надоедать, отчего Приам, не выдержав, принялся за поиск сведений в книгах. Конечно, в свойственной Князю Войны манере.       Узнай о таком «повороте событий» Сирин, то, наверняка бы, не сдержавшись, с силой топнул ногой о землю, после чего, в скором времени успокоившись, с невозмутимым видом произнёс: «И почему поговорка про «первый блин» и «комом» всегда работает именно со мной? Я был целиком и полностью уверен, что крепко-накрепко запечатал все воспоминания Саваша, но, видимо, что-то всё-таки пошло не так!» Что-то и правда тогда пошло «не так», но узнать что именно «пошло не так» было уже невозможно — с тех пор утекло слишком много воды.       Упорство Приама в тренировках плавно «перетекло» в ослиное упрямство в поисках необходимых сведений. Последнее давалось ему с ещё большим трудом, чем привычные тренировки, в первую очередь, из-за того, что из зацепок у него были лишь его косноязычное описание местности да слова про «способность договориться». Говоря о первом, как много в мире домов, находящихся у озера? Таких чисел никто не знал, в отличие от приблизительного количества озёр на континенте. Впрочем, если бы Приам, отчаявшись, принялся бы проверять все озёра подряд, то даже его, казалось бы, бесконечной жизни точно не хватило бы для того, чтобы обойти их всех. Да даже с помощью своих подчинённых ему бы не удалось это сделать. По этой причине, отбросив в сторону зацепку с озером, он подступил к этому делу со стороны фразы, повторяемой им из раза в раз во время сна. Однако, не стоило думать, что изменение подхода хоть как-то ему помогло.       Наверно, всё же для Князя Войны самую большую трудность в поисках сведений представлял он сам. Конечно, Приам обладал определённой усидчивостью, которая, несравненно, помогала ему в его нелёгкой задаче, но вот сами поиски и то, как он их вёл… Князь являлся далеко не самым ярым любителем читать книги. Наиболее яркий пример: если перед ним вставал выбор во время бурана остаться в тёплой гостиной с книгой в руках у камина, где тихо потрескивали б поленья, или же выйти наружу на тренировку, то он, ни на миг не задумываясь, выбрал бы второе. По этой причине его поиски шли с громким «скрипом»: с одной стороны, ему было любопытно узнать правду о том, как это таинственное место связано с ним, с другой же, он каждый раз с великим трудом пересиливал сам себя, когда открывал очередную книгу.       Конечно, его поиски значительно облегчились, если бы Приам занимался всем этим не в одиночку, а попросил бы кого-нибудь о помощи, но, увы, на пути к этому Князь столкнулся с непредвиденными сложностями. Как бы он ни пытался, ему всё никак не удавалось правильно сформулировать свою просьбу. Отчего-то каждый придуманный им вариант казался ему самому каким-то несерьёзными. «Не могли бы вы помочь мне узнать, кому могли принадлежать эти слова?» А с чего он решил, что та фраза в принципе была где-то записана? Вдруг он просто услышал её когда-то от кого-то, и теперь она просто «привязалась» к нему, преследуя во снах? А если не со стороны фразы, тогда как? Ему попросить о помощи в поисках «того самого» озера? Но то была ещё более невыполнимая, как ему казалось, задача.       По итогу, Князь Войны пришёл к неутешительному выводу: скажи что-то подобное тот же Князь Празднества и Распутства, его слова посчитали бы за очередную глупую шутку. Скажи что-то такое Приам… Пожалуй, его собеседник предпочёл бы сделать вид, что он ничего такого от него никогда не слышал, дабы, дав по этому поводу своё сугубо оценочное мнение, не испортить с ним отношения. Таким образом, в том числе и по этой причине в течение многих лет Приам проводил своё время если не за наблюдением за очередным сражением их с Идвигом войск, то за безрезультатными поисками интересующих его сведений.       А потом в один момент ему в качестве помощника в этом непростом деле вызвался один юный лисёнок-перевёртыш, который с годами обратился в хитрую рыжую лисицу-интригана, что от нечего делать развлекала себя шутками над своими же сослуживцами да затыканием ртов особо злословящих местных сплетников. Его развлечения, впрочем, никогда особенно не интересовали Приама, пока тот исправно тренировался и верно нёс свою службу.       У Завиля был потенциал стать по-настоящему великим генералом, и Князь ясно видел это, поэтому и принял его к себе на службу, когда его об этом однажды попросил Амэнтиус. Впрочем, он бы и без его просьбы поступил точно таким же образом. И, как оказалось в дальнейшем, в своём решении он не прогадал, потому как именно Завиль стал тем, кто помог Князю продвинуться в поисках истины.       Стоило заметить, что Завиль действительно был смекалистым малым, оттого подойдя к данному вопросу несколько иначе, чем это прежде делал Приам. Князь Войны в свойственной ему манере действовал прямо, что называется «в лоб», тупо пролистывая всякую книгу, в которой, как он предполагал, могли быть записаны схожие по смыслу высказывания. Узнав о данном способе поиска сведений лис-перевёртыш подумал, но, ясное дело, и словом не обмолвился о том, что, вероятно, именно по этой причине тот за столько лет поисков ничего полезного узнать так и не смог. Сам же Завиль с самого начала подошёл к этому делу с умом: выслушав историю Приама, он предположил, что раз это воспоминание принадлежало Князю Войны, то, может, в книгах, которые были ему посвящены, отыскалось бы что-нибудь полезное.       К сожалению, и иной подход, предложенный Завилем, не дал никаких толковых результатов: ни подходящее под описание место, ни фразы, хотя бы отдалённо напоминающие ту, что врезалась в память Князя, нигде не упоминались. Однако, в процессе анализа прочитанных им книг Завиль неожиданно обнаружил одну весьма любопытную закономерность: буквально в каждой книге имя Князя Войны было неразрывно связано с фигурой Владыки Войны и наоборот. Собственно говоря, само по себе это не было чем-то действительно необычным, ведь эти двое большую часть своей долгой жизни провели в бесконечных битвах друг против друга, пусть и всегда опосредованно. Куда интереснее показался Завилю тот факт, что упоминаться их имена в книгах впервые начали также вместе, а вот то, что было до их появления…       Увы, разобраться в событиях, происходивших ранее первых упоминаний Князя Войны, не представляло возможным, так как книги более ранних эпох попросту не сохранились до нынешних дней или же в них и вовсе не было ни слова о них сказано. Являясь обладателем неунывающего характера, Завиль, чьё лицо, казалось, посерело из-за постоянного сидения за книгами, не мог не пошутить о том, что «Князь и Владыка Войны, небось, и родились-то в один день».       — Раз заговор об этом зашёл, то так, к слову, Ваша светлость, а у вас когда день рождения? — приподняв лисьи уши и нетерпеливо ударив по своим же ногам хвостом, поинтересовался Завиль, бросив на сидевшего напротив него Князя любопытный взгляд. На самом деле он не ожидал услышать от того ответ на свой вопрос, однако Приам вполне всерьёз задумался над его вопросом.       — Не… Не знаю, — с небольшой заминкой ответил тот.       Поначалу Приам собирался ответить на его вопрос «не помню», однако, стоило ему ещё немного об этом подумать, как неожиданно понял, что никогда и не знал не то, что точного дня, даже сезона. Продолжительность жизни Князей была непостижима для смертных созданий, которые радовались каждому прожитому году. У Князей не было в том нужды, поэтому они никогда не праздновали день своего рождения. Кроме того, до вопроса Завиля Приам и о своём появлении на свет никогда особенно не задумывался. Он просто был такой, какой он есть сейчас, казалось, всегда. Но ведь это не могло быть так, правильно?       Не найдя ничего подходящего в книгах, находившихся у них во владении, Завиль пошёл на следующий шаг и не иначе как обманом выменял у одного из последователей Величайшего одну весьма любопытную древнюю книгу. Именно в ней неожиданно и всплыло имя «Саваш». Мысленно произнеся его не меньше десятка раз подряд, Приам, однако, ничего так и не почувствовал. Это было совершенно незнакомое ему имя, которое он услышал от своего генерала впервые. Однако, последовавшие за этим пояснения Завиля о владельце этого имени заставили его повнимательнее присмотреться к тому.       Если верить сведениям, изложенным на страницах книги, то ещё до первых упоминаний о существовании Князя и Владыки Войны на свете жил некий «Саваш». Он не имел статуса ни «Князя», ни «Владыки», однако был широко известен среди смертных в качестве «Бога Войны». Впрочем, по большей части его основным занятием было вовсе не руководство войсками, а наоборот, разрешение людских раздоров, которые как раз и могли, по итогу, привести к сражениям. Делал он, впрочем, это не только словом, но и довольно-таки часто делом, поэтому его повсеместно считали не только «Богом», но и тем ещё «драчуном».       Конечно, занимайся тот только этим ему бы никогда не даровали столь гордый титул. Саваш являлся не только величайшим полководцем своего времени, но и весьма умелым воином, о боевых навыках которого в народе слагались легенды. И эти навыки он не боялся пускать в ход, когда в том появлялась необходимость. Так, в том случае, если ему не удавалось предотвратить развитие конфликта, и между странами разгоралось пламя войны, он часто выбирал одну из сторон и, взяв на себя роль обыкновенного бойца, шёл в одном строю со смертными. Не было совершенно ничего удивительного в том, что избранная им сторона конфликта всегда оказывалась в числе победителей.       И всё бы ничего, но потом Саваш неожиданно просто взял и исчез, буквально испарился. Его имя постепенно стёрлось со страниц книг, а легенды, что ходили о нём, растворились в веках, не оставив о нём, по итогу, и следа.       — …Исходя из описания его характера, я позволил себе сделать предположение о том, что… Возможно, вы некогда знали этого Саваша, — выдвинул свою версию Завиль. — По крайней мере, те слова, которые вы упоминали, вполне могли принадлежать именно ему.       Подперев голову рукой, Приам, по диагонали читая предоставленный Завилем отчёт, невольно задержал взгляд на имени этого человека. Или же не совсем человека. Кем бы тот ни был, но если они действительно прежде знали друг друга, то по какой причине он забыл об их знакомстве, но не забыл его слова? И почему эти слова во сне произносил он сам, а не другой человек? Нет, что-то во всём этом деле всё-таки было нечисто.       — …И всё же это имя мне незнакомо, — задумчиво пробормотал Приам.       — Пусть оно вам и незнакомо, но присмотритесь-ка повнимательнее вот к этому абзацу, — указал на одну из страниц книги Завиль. — Меня весьма заинтересовали эти строки. В них говорится, что «ранним утром, до рассвета близ того озера можно было услышать звон мечей, то знак, что «Бог Войны» готовится заступить на свою ежедневную службу».       Эти слова тут же заинтересовали и самого Приама. Раннее утро до наступления рассвета, упоминание озера, звон мечей, подразумевающий тренировку, — всё это вполне подходило под описание его сна.       — Можно предположить, что у этого «Саваша», также имелась своя резиденция. С вашего позволения, как я сам думаю, даже не резиденция, а дом. Докладываю, что я уже велел определить место, которое описано в книге, — действуя на опережение, произнёс тот, лишь по слегка приоткрытому рту Князя поняв, что тот собирался велеть ему сделать.       — Ты… Молодец, Завиль, — скупо, но в то же время искренне похвалил его Приам, на что Завиль тут же возбуждённо приподнял уши, а его пушистый хвост пару раз ударил о ноги. Ему явно было очень приятно получить похвалу от Князя.       Этот разговор произошёл между ними задолго до той, ставшей знаменательной для Приама встречи со стариком, после которой Князь Войны осознал, что нескончаемые сражения с Идвигом уже давно потеряли для него какой-либо смысл и просто-напросто ему опостылели. С мыслью об этом он погрузился в тренировки, направив все свои силы на восстановление своей физической формы. За всеми этими событиями, включая небольшой инцидент, произошедший в Акте, он совсем позабыл и о своих снах, и о таинственном «Саваше», и тут в самый неожиданный момент Завиль заявляет ему, что ему всё-таки удалось отыскать то место, которое, предположительно, являлось домом «Бога Войны».       Весть об этом пробудила в Приаме некоторое слабое нетерпение, принявшее форму целого множества различных вопросов. Интересно, что же он там увидит? Будет ли похоже то место на местность из его снов? А если всё-таки нет, то что он тогда будет делать? Нужно ли ему и дальше продолжать свои поиски или для него же лучшим решением станет остановиться? Действительно ли он хотел узнать правду о своём сне или же это всего лишь его неловкая попытка побороть то запустение, что пустило свои гнилые корни в его душе? Ответы на все эти вопросы он намеревался получить тогда, когда всё же достигнет найденное Завилем место.       Впрочем, рассуждать о том, что произойдёт, когда они достигнут конечной точки этого небольшого путешествия, оказалось гораздо легче, чем действительно добраться до того места. К тому же, чем дальше они продвигались, те сильнее росли сомнения Приама в том, что место, которое удалось отыскать подчинённым его генерала, и то место, которое столь часто мелькало в его снах, и правда являлись одним и тем же местом. Пожалуй, решающим фактором в этом являлось то, что в своих снах он явственно видел зелёные деревья и кристально чистую гладь озера, однако привёл его Завиль в укрытые снегами горы, которые были совершенно не знакомы Князю Войны.       — …Как-то тут немного прохладнее, чем я думал, — пусть Завиль тщательно подготовился к их походу, укутавшись в несколько слоёв тёплой одежды, однако даже этого, увы, оказалось недостаточно, чтобы наравне побороться с буранами, коими так славились здешние места. — Может, нам всё-таки стоит попытаться сразу переместиться на ту точку на карте? — в его подрагивающем от холода голосе прозвучала хрупкая надежда. Смотревший вдаль Князь Войны, бледное лицо которого из-за мороза приобрело с трудом заметный глазу румянец, перевёл на него взгляд и слабо покачал головой, тут же беспощадно разбивая её.       — Если бы это было возможно, то мы бы немедленно очутились там, — ответил Приам. Нахмурившись, он немного подумал, после чего дал чуть более развёрнутое объяснение. — Безопасно осуществить перемещение можно только в те места, в которых я уже когда-то бывал в прошлом. Хоть благодаря тебе я примерно и знаю местоположение озера, близ которого мы должны оказаться, однако мне не достаёт представления о расположении различных объектов: деревьев, валунов или, возможно, каких-то построек. А раз так, то всегда существует вероятность того, что мы очутимся в какой-то скале или стволе дерева. Если для меня это будет «досадной оплошностью», то для тебя окажется смертельно.       — Вот оно, значит, как, — слабо покачал покрытой снежной «шапкой» головой генерал. Если лицо Приама лишь слегка порозовело, то вот кончик носа Завиля грозился в самое скорое время стать абсолютно синим. — …Ветер крепчает. Мне кажется, что дорога впереди скоро совсем перестанет быть видна. Может, остановимся на отдых, пока погода не улучшится?       В ответ Князь Войны даже не удосужился посмотреть в его сторону, однако до Завиля сквозь завывания ветра явственно дошёл звук его тяжёлого вздоха. Вероятно, физическая подготовка генерала и правда не соответствовала его высоким требованиям, но, к сожалению, ничего с этим пока что поделать было нельзя.       — Если это путешествие вызывает у тебя такие затруднения, то ты всегда можешь вернуться в Ущелье, — пусть эти слова и были сказаны немного грубо, но лишь таким образом Приам мог выразить своё волнение.       Всё-таки Завиль был скорее «тактиком», а не «полевым воином», подобные условия явно ему не подходили, и Князь с пониманием бы принял его решение вернуться в Ущелье. Однако, тот, и мгновения не потратив на раздумья, сразу завертел головой:       — Нет-нет-нет! Ваша светлость, я ведь уже вызвался быть вашим проводником, так что доведу вас прямо до этого места! — в его голосе как из подземного ключа лилась уверенность. Приам, может, даже поверил бы ему, если бы тот так и не продолжил трястись от холода. Всё же им была необходима небольшая остановка.       Их «небольшое путешествие», по итогу, нельзя было назвать ни быстрым, ни простым: на всех тех землях, что находились севернее Закатной Долины, никогда не всходило солнце, что значительно ухудшалось видимость как во время метели, так и в её отсутствие, к тому же протоптанных тропинок в тех местах не встречалось, а вот снега с пронизывающими ветрами хватало с лихвой. Помимо этого, не проходило и дня, чтобы на их пути не появлялось препятствие в лице одичавших голодных зверей, которые были отнюдь не против ими отобедать. Каждый такой раз всегда оканчивался тем, что Приам доставал из ножен свой меч и одним его видом доходчиво объяснял тем, что их, вероятнее всего, будет ожидать в ближайшем будущем, если те вовремя не одумаются. Обычно звери тут же начинали жалобно скулить, после чего, поджав хвосты, скрывались в лесу, но встречались и совсем отчаявшиеся особи. Именно их кровь в дальнейшем окрашивала чистый белый снег.       Это произошло во время одного из последних их остановок перед тем, как они достигли озера. Завиль, плотно укутавшись в всю свою тёплую одёжку, прижал уши к голове и заснул около костра неспокойным сном, то и дело во сне пытаясь принять положение, при котором он бы меньше всего терял тепло, но это ему всё никак не удавалось.       Приам же, по своему обыкновению, вызвался быть тем, кто в эту остановку нёс ночное дежурство. Сидя у костра напротив спавшего генерала, он без интереса наблюдал за тем, как тихонько потрескивали охваченные пламенем дрова. В какой-то момент в голове у Князя Войны возникла мысль о том, что из-за путешествия он давненько не проводил своих обычных тренировок, что не особенно-то и хорошо сказывалось на его физической форме. Стремясь исправить это, Приам поднялся со своего места и внимательно осмотрелся по сторонам. Пещера, в которой они решили остановиться, была достаточно просторной, потому, отойдя немного в сторону, он не должен был своими тренировками сильно потревожить спавшего Завиля.       Сделав несколько шагов вглубь пещеры, Приам остановился, услышав за своей спиной крайне недовольное бормотанье. Оглянувшись, он посмотрел на своего генерала, что так плотно укутался в свою одежду, что даже носу наружу не показывал, но и это ему не помогло согреться. Завиль явно продолжал мёрзнуть. Вздохнув, Князь Войны снял с себя тёплую одежду, которая всё равно помешала бы ему во время тренировки, и накинул её поверх спавшей лисы. Перевёртыш сразу принялся ворочаться с боку на бок, словно грозясь в любой момент проснуться, однако, согревшись, он успокоился и заснул крепким сном. Приам, посмотрев на того, слабо покачал головой. Честное слово, дитя дитём, хоть и пытается вести себя, как взрослый.       Уйдя вглубь пещеры и отыскав более-менее подходящее для тренировок место, Князь Войны первым делом занялся суставами рук и ног, отстранённо подумав о том, что это не самая лучшая идея — так долго сидеть в одном положении, после чего перешёл к разогреванию мышц. Ощутив какое-никакое, но тепло, он, заметив какое-то подозрительное движение сбоку, остановился и увидел собственную тень, слегка подрагивающую из-за пламени костра. Его тень выглядела ещё более вытянутой, чем её обладатель, которого и без того можно было честно назвать «долговязым». Но в какой-то момент та начала постепенно становиться всё шире и шире в плечах, пока в ней, казалось, не осталось совершенно ничего общего с Приамом. Князь Войны нахмурился, но так и не пошевелился. Ему показалось, что в то мгновение он услышал откуда-то издалека чей-то голос, однако, как бы сильно он ни старался, ему так и не удалось разобрать ни единого слова.       — Ваша светлость? Потренироваться решили? — раздался неуверенный голос Завиля из-за его спины.       Приам моргнул, но этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы, когда он открыл глаза, тень уже приняла свою обычную форму, а никаких голосов больше слышно не было. Что это было? Галлюцинация? Иллюзия? Чья-то магия? Но чья и с какой целью её использовали против него? Вновь прикрыв глаза, Князь Войны тщательнейшим образом проверил пещеру, что называется, «вдоль и поперёк», но так и не почувствовал в ней ничего странного или необычного. Однако это не успокоило его, заставив лишь ещё больше нахмуриться, ведь, раз это не воздействие магии, тогда что? Впрочем, спустя мгновение в его голове возник уже другой вопрос, который тот, повернувшись, тут же задал Завилю.       — Мы ведь уже не так и далеко от того места, в которое ты меня ведёшь, я прав? — генерал с лёгкой растерянностью во взгляде посмотрел на него, после чего подтвердил его догадку. Приам тут же кивнул собственным мыслям. — Тогда, возможно, это и правда как-то друг с другом связано…       — Вы о чём, Ваша светлость? — недоумение на лице генерала стало ещё отчётливее.       — Ты выспался? Если так, тогда едим и отправляемся в путь, — пропустив его вопрос мимо ушей, произнёс тот, после чего направился обратно к костру.       Их непростое путешествие в тот же день подошло к своему концу. Худшие ожидания Приама сбылись. То место, в которое его привёл Завиль, совершенно не было похоже на местность из его снов. Место зелёной травы занял толстый слой снега, из-под которого, казалось, с трудом пробивались невысокие ели, верхушки которых склонились к земле из-за тяжёлых снежных «шапок». Никакого озера и в помине не было видно. Перед их глазами открылся вид на обыкновенную лесную полянку, коих тысячи, если не десятки тысяч на весь лес. К тому же, сколько бы они внимательно ни всматривались в округлые очертания сугробов, под ними всё никак не угадывались очертания дома Саваша. Впрочем, если верить тем книгам, на которые они ориентировались во время своих поисков, то этот «Бог Войны» проживал в этих местах многие и многие годы назад. Если его дом не был каким-либо образом зачарован, то, вероятнее всего, после исчезновения своего хозяина он просто-напросто сгнил от старости. Об этом первым делом и подумал Завиль, после чего неуверенно высказал своё предположение вслух, посмотрев в сторону Князя Войны.       Приам никоем образом не отреагировал на его слова, вместо этого продолжив задумчиво смотреть перед собой. Князь Войны полностью сконцентрировался на своих чувствах и ощущениях, пытаясь их осознать. Потратив на это некоторое время, ему удалось сформулировать из этого всего выводы, которые его же самого совсем не устраивали своей размытостью и неоднозначностью. Во-первых, это место определённо не было ему знакомо, он точно ни разу в своей жизни здесь не бывал. Во-вторых, ему оказалось неожиданно приятно находиться в этом месте. В его сердце поднялось чувство «родства» к этой поляне, будто именно в этот момент он действительно находился на «своём месте». Подобное он ощущал, будучи на своей личной тренировочной площадке, на которой тот, к слову, проводил куда больше времени, чем в собственном замке.       Таким образом, это место не было ему знакомо, но в то же время оно было ему неуловимо привычно. Из этого выходило два возможных вывода: либо он сошёл с ума, либо всё ещё сложнее, чем он изначально предполагал.       Пока тот размышлял над трезвостью собственного рассудка, Завиль продолжал терпеливо дожидаться от того ответа, изредка бросая в его сторону короткие, но в то же время любопытные взгляды. По его наблюдениям, Князя Войны нельзя было назвать эмоциональным человеком. В основном на его лице сохранялось выражение «хмурой отчуждённости», порой сменявшейся более ярким «хмурым недовольством». Ничего не изменилось и в этот раз. Даже в тот миг, когда он неожиданно достал свой меч из ножен и с силой ударил перед собой по ни в чём не повинному снегу, на его лице не дрогнул ни единый мускул. А вот Завиль, который не ожидал от того подобной реакции, тут же от удивления слегка подпрыгнул на месте, после чего, спрятавшись за спиной Приама, опасливо выглянул из-за его плеча. На лице лиса-оборотня в то же мгновение отразилось лёгкое недоумение. Там, где прежде раскинулась ничем не примечательная поляна, теперь располагался небольшой, но довольно-таки крепкий дом, ни следа которого до этого, Завиль был готов хоть сейчас в этом поклясться своим собственным любимым хвостом, в этом месте не было.       — На дом наложили заклинание для отвода глаз. Могущественное, — спиной почувствовав недоумение перевёртыша, объяснил Приам, разглядывая представший перед ними дом. — Я разрушил его. Как и все остальные защитные чары, — нахмурившись, добавил тот.       Пусть Приам и разрушил защитные заклинания, но сделано это было, как бы удивительно это ни прозвучало, на всякий случай. Их изначальная реакция на появление на поляне «чужаков» оказалась такова, будто они и не собирались на них никоем образом реагировать. Так стража реагирует на появление в доме хозяина. Это не могло не вызвать у Князя подозрений, поэтому вместо того, чтобы расслабиться, его тело напряглось ещё больше, готовясь в любой момент отразить внезапное нападение.       — Оставайся настороже, — кратко произнёс Приам, после чего, подумав, добавил, — зайдём внутрь.       В дом они зашли медленно, с величайшей осторожностью и внимательностью проверяя каждую скрипучую ступеньку лестницы, ведущей к входной двери. Князь Войны с силой сжал рукоять своего меча, прислушавшись к тому, что происходило за дверью. Все его пять чувств были напряжены до предела, пытаясь определить, не скрывалась ли за неумело выстроганным полотном какая-нибудь смертельная опасность. Впрочем, ничего подозрительного он ощутить так и не смог. Либо предполагаемый враг был настолько могущественен, что сумел скрыть от Приама своё присутствие, или же этого врага попросту никогда не существовало. Будучи готовым к первому варианту, Князь Войны неожиданно осознал, что правильным на этот раз оказался именно второй. Внутри дома никого не было.       Дом был небольшим и довольно скудно обставленным. Из мебели в нём не было ничего, что заслуживало бы их внимание. Единственное, весьма неожиданное исключение составляла действительно огромная дубовая кровать, которая, если судить по подушке, коя присутствовала в единичном количестве, предназначалась явно для одного человека, однако на ней без особого труда могли уместиться ещё человек пять-шесть, а то и все десять. Кроме того, было очевидно, что кровать была сделана явным неумехой, грубо и без какой-либо обработки. Может, её сделал сам хозяин дома?       Впрочем, потратив некоторое время на поиски, им всё же удалось обнаружить кое-что любопытное. Подвал дома, вероятно, занимал площадь, превышающую площадь дома раз в десять, но в нём оказалось буквально не протолкнуться из-за несчётного количества оружия. Оно висело, будучи прибитым к каменным стенам, лежало на отдельных полках и было спрятано в шкафах, вываливаясь из них наружу, стоило лишь слегка приоткрыть дверцу, а также просто валялось грудами на полу, словно какой-то ненужный мусор. И всё это «богатство» было покрыто толстым слоем пыли, лишний раз подтверждавшим то, что хозяин этого места давно не бывал в доме. Приам, задумчиво оглядев эту коллекцию всевозможного оружия, на сбор которой наверняка ушло немало времени и которая, по итогу, оказалась никому не нужной, взял лежавший у его ног меч и без особого интереса осмотрел его.       — Это место напоминает мне Ущелье. Тут тоже очень много «мёртвого» оружия, — пробормотал тот.       Под этими словами Приам имел в виду то, что изначальные хозяева всего этого оружия уже давным-давно были мертвы. Князь явственно ощущал это, будто ему довелось своими собственными глазами увидеть последний вздох каждого из этих людей и нелюдей. Да, в подвале стоял по-настоящему «тяжёлый» дух смерти. Его даже удивило то, что за столько лет, проведённых без надлежащего надзора, в комнате не завелась какая-нибудь «зловредная сущность» наподобие тех, что блуждали в лесах близ дворца Князя Жадности.       — Что мы теперь будем делать? Вернёмся в Ущелье? — не заходя внутрь подвала, осторожно поинтересовался Завиль.       Всё его тело выражало сковавшую его напряжённость. Завиль по рождению являлся лисом-перевёртышем, так что его инстинкты были куда более острыми, чем у людей. Он отчётливо ощущал, что от всего этого оружия исходил стойкий запах мертвечины. Если их хозяева были убиты одним и тем же человеком, то он… Он был по-настоящему опасен.       — Сегодня мы шли дольше обычного, да и наш путь был не из простых, — произнёс Приам, аккуратно положив меч обратно на пол, — так что ты наверняка сильно устал. Отдохни наверху, а я пока решу, что нам делать дальше.       — Вы… Вы уверены, что здесь безопасно спать? — с сомнением в голосе спросил тот. Пусть верхний этаж и не представлял для них никакой опасности, но вот этот подвал… Подвал ему совершенно не нравился. Завиль бы не удивился, если из груды оружия на них неожиданно выползла бы какая-нибудь голодная тварь.       — Не безопаснее, чем в пещере посреди леса, — стало ему ответом. Генерал тяжело вздохнул. И то верно.       Когда они поднялись из подвала, Завиль, скривив нос, продемонстрировал явную брезгливость, категорически отказавшись ложиться спать в постель, на которой «кто-то непонятный когда-то там давно уже спал», после чего, с гордым видом устроившись в пыльном углу комнаты, практически сразу погрузился в глубокий сон. Наблюдая за тем, как тот, уткнувшись носом в колени и обняв собственный же хвост, крепко спит, Приам слабо покачал головой. Они и правда шли довольно долго, так что не было совершенно ничего удивительного в том, что тот так скоро заснул. Князь Войны был гораздо крепче, чем его генерал, но даже он ощутил некоторую усталость. Всё же, ходить по дорогам и по покрытому толстым слоем стега лесу — это совсем не одно и то же.       Сев на старый скрипучий табурет, Приам, прислонившись спиной к стене, посмотрел в сторону окна. На извечно ночном небе висел круглый диск бледной луны. В его снах над этим же самым местом светило солнце. Это являлось первым, но далеко не самым последним отличием этого места от места из его снов, но даже так его не отпускала мысль о том, что это действительно оно.       Но пусть это и есть то самое место, но что тогда дальше? Он наконец-то смог достичь своей цели, нашёл место из своих снов, тогда что ему делать теперь? При мысли об этом Приама охватило то же ощущения «бессмысленности» и «бесцельности», что и во время того разговора со стариком. Он потерял хоть какую-то цель, которая помогла бы ему продолжать своё движение... А раз так, то что ему мешает на некоторое время остаться прямо на этом месте и продолжить развивать свои навыки и умения, дожидаясь того момента, когда цель вновь появится? Да и ему, между прочим, всё же так и не удалось узнать, каким образом они с этим Савашем были связаны.       Князь Войны не особенно-то и нуждался во сне, но в тот день он неожиданно почувствовал необъяснимую усталость, будто после месяца беспрерывных тренировок. К тому же, он так и не ощутил от дома никакой враждебности по отношению к ним, что позволило ему немного расслабиться. По итогу, Приам даже не заметил, как, всё также сидя на табурете, заснул, склонив голову к груди. ***       — …Я никогда об этом особо не задумывался, но в последнее время… — голос задумчивый, заметно уставший.       — Что такое? — в ответ послышалось волнение.       — Понимаешь, я всё чаще начал задумываться над своим местом в этом мире. Вот скажи, я несу добро или зло? — прозвучал особенно серьёзно его вопрос.       — Ты как всегда, честное слово, — в ответ раздался смех. — Любой может нести как добро, так и зло. Всё зависит от его конечной цели.       — Это ты «как всегда» опять уходишь от прямого ответа, — покачал головой. — Раз всё зависит от цели, то какова тогда моя цель?       — Ты спрашиваешься об этом меня? Неужто хочешь, чтобы я избрал её вместо тебя? — недоумение.       — Да, этого я и хочу, — сказано уже легче, почти дурашливо, в отличие от его последующих слов, — потому что я уже устал от всех этих противоречий. Я хочу найти цель, к которой ведёт одна-единственная прямая дорога. Я больше не могу продолжать петлять по всем этим лабиринтам, из раза в раз поворачивая не в ту сторону или и того хуже, попадая в тупик, из которого нет выхода. Так дай же мне её, цель.       — Что за детские рассуждения? Сейчас ты словно пытаешься превознести свою «исключительность», но противоречия — неотъемлемая часть каждого из нас. Люди мечутся, «петляют», но продолжают идти дальше. К тому же, не существует ровных прямых дорог, если бы таковые были, то это была бы уже не твоя цель, а… Общественная? И та цель, которую я бы тебе дал, опять же не стала бы «твоей» целью. Ты бы просто исполнял мой приказ. Это совсем другое, — прозвучал вежливый, но всё-таки отказ.       — Жаль, очень жаль…       Но он так и не смог сам найти «ту самую» цель. Противоречия, по итогу, разорвали его на куски. ***       Спать на полу было не особо удобно, однако до этого несчётное количество ночей Завилю пришлось провести, видя сны лёжа на каменном полу пещеры или и того хуже, на снегу, так что сон в доме уже можно было считать необыкновенной роскошью. Вдоволь выспавшись, он встал и размял затёкшие конечности, отвлечённо подумав о том, что за то время, пока он спал, в доме значительно потеплело. Могло ли быть такое, что Его светлость соизволил затопить печь? Но видел ли Завиль в доме печь? Кажется, что-то похожее на неё находилось на кухне, но он практически не разглядывал её. Но если та там даже и была, умел ли Его светлость топить печь? Это ведь совсем не так просто, как могло показаться на первый взгляд…       Надумав себе всевозможных ужасов, лис-перевёртыш быстро собрал в кучу свою верхнюю одежду и, прижав её к груди, побежал на поиски Князя Войны. Впрочем, отыскать того оказалось для него не такой уж и простой задачей. Обежав весь дом, Завилю никого найти так и не удалось. Не имея иного выбора, он с опаской, но всё же прокрался в подвал. Однако его храброе поведение так и осталось никем не оценено, потому что никого, кроме покрытого толстым слоем пыли оружия, там не оказалось. Тогда, потеряв всякую надежду, Завиль вышел наружу. Вот тут-то его и ожидало неожиданное и весьма приятное «открытие».       — Уже выспался? У нас осталась какая-никакая, но всё-таки еда из запасов, можешь позавтракать ею. Если она тебе опостылела, то можешь отправиться в лес на охоту, — приостановив свою ежедневную тренировку, Приам сел на скамью и вытер тряпкой пот со своего лица.       — Это… Это как это? — оглядевшись по сторонам, удивлённо пробормотал генерал.       Только накануне единственное, что они видели перед собой, были одни только лишь снег да ели, теперь же местность вокруг дома неожиданно разительно преобразилась. Снег просто взял и куда-то исчез, позволив вырасти на своём месте свежей зелёной травке, а в центре, как генерал изначально предполагал, поляны, расположилось кристально чистое озеро. Перемены оказались столь разительными, что Завиль даже немного растерялся, искренне не понимая, продолжает ли он спать или же уже проснулся. Впрочем, невозмутимый вид Его светлости придал немного уверенности и ему самому. Если Приам вёл себя так, словно всё происходящее было в порядке вещей, то так оно и есть. И не имеет значения, что тот в абсолютно любой ситуации оставался совершенно невозмутим.       — …Полагаю, что это какая-то пространственная магия или что-то в этом духе, — вытерев лицо, Приам посмотрел на круглый диск луны, после чего махнул куда-то себе за спину, в сторону озера, а потом — за спину Завилю, где находился дом. — Заклинание покрывает площадь от противоположного берега озера до территории за домом. Само его устройство невероятно сложное, однако управлять им, к удивлению, довольно просто. Оно позволяет без труда менять условия внутри территории, которую покрывает: по желанию создаёт метели, ливни, даже лёгкий «грибной» дождик. В соответствии с этим немного меняется и тренировочная площадка. Вероятнее всего, что всё это было сделано в целях оттачивания мастерства владения оружием вне зависимости от влияния окружающей среды, — дал неожиданно полное объяснение Приам, после чего немного тише добавил. — Если этот «Бог Войны» так усердствовал в своих тренировках, то действительно нет ничего удивительного в том, что его прозвали «Богом».       — Поразительно, я никогда ничего подобного не видел, — с искренним восхищением в голосе произнёс Завиль, оглядываясь по сторонам, пока его взгляд не остановился на Князе. — …Прошу извинения за то, что лезу не в своё дело, но что вы теперь планируете делать? — осторожно поинтересовался следом тот. Приам посмотрел на свой меч, после чего перевёл взгляд на лиса-перевёртыша, который так и продолжил стоять в дверях дома.       — Я хочу остаться здесь на некоторое время. Хозяин этого дома уже много лет как пропал без вести, из-за чего это место долгое время простаивало без дела. Это заклинание… Никто не будет спорить с тем, что оно действительно полезно. Я бы хотел с его помощью ещё лучше отточить свои навыки, — кивнул тот своим же словам. Завиль не сдержался и кривовато улыбнулся. И вот его Князь Войны снова вернулся к своим бесконечным тренировкам. — А ты? — услышав его внезапный вопрос, лис аж встрепенулся. — Как ты собираешься поступить дальше, Завиль? Если желаешь вернуться в Ущелье, то так и скажи мне, я сразу тебя туда верну. Теперь, когда я знаю, где находится это место, это не составит для меня труда, — генерал нахмурился. От него собираются избавиться? Его уши слегка опустились, а хвост застыл на месте. Нет, так дело не пойдёт.       — …Можно я останусь здесь, с вами, Князь? — попросил тот его, самую малость приподняв опущенные лисьи уши.       Его хвост пару раз нетерпеливо ударился об его же ногу. Собственно говоря, делать в Ущелье ему было особенно-то и нечего. Друзей и близких у него там не было, никаких особых «мероприятий», на которых бы обязательно понадобилось его присутствие, в ближайшем будущем не обещалось. Гонять же сплетников, как бы весело это поначалу ему ни казалось, в конце концов ему наскучило, а так он хотя бы рядом с Князем побудет. Да и так будет кому следить за тем, чтобы Его Светлость хотя бы изредка отдыхал.       — Если таково твоё желание, — пожал плечами Приам, даже и не подумав о том, чтобы начать его переубеждать. — Бери в руки меч. Приступим к тренировкам, — обрадовавшийся его согласию лис, услышав его последующие слова, тут же сделал три шага назад, в сторону дома.       — …Я, наверно, для начала всё-таки позавтракаю, — нервно усмехнувшись, произнёс тот, после чего резко развернулся и скрылся в доме, только пятки и сверкали. Приам посмотрел ему вслед и слабо покачал головой.       — Опять ленится, — пробормотал тот, после чего продолжил свои тренировки.       Для пожелавшего остаться подле Князя Завиля наступили не самые лёгкие для него времена. Лис, любивший вместо утренних тренировок разглядывать сны в компании подушки и одеяла, попал под неустанный контроль Его светлости. У Приама будто были внутренние чётко настроенные часы, которые безошибочно отчитывали время, предназначенное на сон, еду, тренировки и отдых, по которым с того времени жил не только он сам, но и лис. К слову, было не так уж и тяжело догадаться, на что из всего этого списка было отведено больше всего времени. Поначалу генерал, которого к концу тренировки переставали слушать абсолютно все его конечности, сильно пожалел о своём решении, а позже… Позже он также пожалел, но немного меньше, чем изначально. Вероятно, сказалось привыкание.       Впрочем, довольно скоро череда размеренно сменявших друг друга тихих деньков оказалась нарушена из-за появления неожиданного гостя.